Текст книги "Экстренная помолвка (ЛП)"
Автор книги: Саманта Бекет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 19
Бью сидел между Саванной и своим отцом за круглым столом в середине банкетного зала, где дочери Магнолиа Гроув собрались с друзьями и родными, чтобы за ужином вместе пить и веселиться. Миссис Пинкертон стояла за трибуной и произносила ежегодную речь о важных событиях уходящего года, при этом выделяя тех горожан, которые в последние двенадцать месяцев пережили что-то особенное. Толпа аплодировала всему: от пополнения в семьях до девяностолетних юбилеев.
Из опыта прошлых лет Бью знал, что после этого вечер будет спокойнее. Некоторые пойдут на вечернюю мессу, другие поедут домой, чтобы уложить детей спать, а после засунуть подарки в носки или запаковать оставшиеся. Всё это родителям нужно успеть сделать, дабы убедиться, что Санта Клаус благополучно добрался и ушёл до того, когда первые маленькие глазки откроются с утра. И всё равно сидеть здесь, в этом помещении со всей этой соседской доброжелательностью, напомнило ему о том, что рождественский ужин в Магнолиа Гроув хорошая традиция. Встретиться с местными людьми было здорово и не так уж и неприятно, как он ожидал.
По крайней мере для него. Рядом с ним Саванна скручивала в руках салфетку, снова раскручивала, расправляла её на коленях, а потом снова скручивала. При этом её взгляд постоянно скользил по помещению. Она весь вечер была напряжена, и Бью начал подозревать, что её маленькие милые губки соврали, когда она утверждала, что ей стало лучше. Он положил руку на её ладонь в попытке успокоить, из-за чего она почти вскочила со стула.
Бью наклонился к ней.
– С тобой всё нормально?
Большие, голубые глаза посмотрели на него, а потом снова на трибуну.
– Да. Прости, что я такая нервная. Просто... мне нужно срочно с тобой поговорить. Может, после всего этого отвезём твоих родителей домой, а потом немного покатаемся по округе?
– Конечно! – Его голос звучал подчёркнуто непринуждённо, но желудок скрутило. Они договорились перенести дискуссию насчёт того, останется ли она в Атланте, но, видимо, она уже успела ещё раз об этом подумать. Испуганный взгляд Саванны заставил его предположить, что её решение ему не понравится. Он выпрямился на стуле и посмотрел вперёд, пока обдумывал, как заставить её поменять своё мнение.
– ...говоря о помолвках, – продолжала болтать миссис Пинкертон, – пожалуйста, поздравьте вместе со мной Лорел и Билла Смит, а также Шерил и Трена Монтгомери с помолвкой Саванны Смит и Бью Монтгомери!
Лицо Бью запылало, когда он попал в свет софитов, направленных на него, и в зале раздались аплодисменты. Синклер выглядела странно напряжённой, что было подозрительно, потому что она знала о них с Саванной.
– Да, я знаю, что эта новость больше не сюрприз. Мы все прочитали объявление в газете пару недель назад, но я бы хотела немного опередить события и выдвинуть предположение, что они не планируют затягивать помолвку.
Этот комментарий спровоцировал свисты и смешки в зале. Саванна сжала руки в кулаки и прошептала:
– Пожалуйста, не надо.
– Почему я предполагаю подобное? Ну, скажем так, я узнала эту маленькую эксклюзивную новость сегодня вечером. Прошу вас, поздравьте вместе со мной первыми счастливую пару с предстоящим пополнением в семье Смит-Монтгомери!
Что? Снова раздались аплодисменты, перекрывшие эхо сказанных слов в его ушах. Всё происходило, как в замедленной съёмке. Отец похлопал его по спине. Мама Саванны обняла свою дочь. Синклер закрыла лицо руками, а Саванна...
Саванна посмотрела на него снизу вверх. Бью поздно заметил, что поднялся с места. Её губы и щёки покраснели, но в то же время она жутко побледнела.
– Что? – повторил он громко. – Это правда?
Но он знал, что она ответит и без слов. Даже до того, как Саванна положила руку на живот. До того, как она кивнула. Неожиданно маленькие детали собрались в одну картину. Тошнота, общее недомогание, её необычно чувствительные груди. Бью одолела примитивная злоба и паника, вместе с давящим чувством предательства. Как долго она знает об этом?
Саванна встала и протянула к нему руку.
– Бью, я...
– О чём ты только думала? – Он увернулся от её прикосновения.
Теперь она тоже встала, и её губы сжались в тонкую линию.
– Я этого не планировала.
– Ну конечно! Как ты не планировала покупать свадебное платье, но вот сюрприз: ты сделала это! Как давно ты знаешь об этом?
– Я сделала тест перед тем, как мы приехали сюда.
– Тогда почему я узнаю об этом от придурочной Клаудии Пинкертон? – Бью провёл руками по волосам, а потом потянул за длинные пряди. – Не могу поверить, что ты пытаешься манипулировать мной таким способом!
– Бью Монтгомери! – Голос отца едва достигал Бью. Руки держали его за плечи, но он скинул их с себя.
– Манипулировать тобой? Таким способом? – Саванна всплеснула руками. – Ты серьёзно? Да, Монтгомери, ты попался в мою ловушку. Я заманила тебя в свою квартиру, ударила по голове, чтобы таким образом вбить в твою башку этот гениальный план псевдопомолвки, а потом я забеременела, чтобы ты, вуаля, был вынужден остаться! – Она стукнула его кулаком в грудь. – Потому что из всех мужчин в Атланте я, ведьма, покусилась на эмоционально надломленного и недосягаемого фельдшера, который едва признал, что я ему «важна». Я подумала: проклятье, да! Это определённо тот мужчина, который должен стать отцом моего ребёнка...
– Что ты имеешь в виду под псевдопомолвкой? – вмешалась Лорел.
– Мам, не сейчас, – Синклер встала между ними. – Брейк. Ты, – она указала на Бью, – должен попридержать язык. Сейчас же!
Кто-то попытался увести его в сторону, но злость, которую Бью обычно сдерживал, упорно тянула его обратно, даже если другие инстинкты требовали закрыть варежку и уйти, не оставаться стоять на месте, пока он снова не придёт в себя или его ноги не откажут – не важно, что из этого случится первым.
Злость одержала верх, но когда он оказался перед Саванной, его злоба мутировала в депрессию, камнем легшую ему на грудь.
– Я же тебе сказал, что не могу так. – Его голос сорвался. – Во мне нет этого, и я тебе объяснил, почему. Это хроническое, Саванна. Слепые не могут видеть. Глухие не могут слышать, и я не могу... – Давление в груди разрывало его на части. – Я не могу. Есть обязанности, и я их выполню, но я не могу прыгнуть в эту глубокую яму. Даже ради тебя.
Саванна толкнула его достаточно сильно, чтобы ему пришлось сделать шаг назад.
– Я ни для кого не буду обязанностью. – Ещё один толчок, но в этот раз Бью остался стоять на месте. – Этот малыш – благословение, и если ты этого не видишь, – она ещё раз его толкнула, – тогда держись, ко всем чертям, от нас подальше!
Саванна хочет, чтобы он ушёл? Хорошо. Он должен был это сделать ещё много недель назад.
Бью не помнил, как вышел из банкетного зала и добрался до выхода. Он помнил только как люди расступались на его пути, и в какой-то момент он достиг двери. Там он остановился и обернулся.
Саванна стояла посередине помещения: маленький, красный оазис, положив руку на живот в защитном жесте, в глазах неописуемая печаль. Бью вышел через дверь, радуясь до боли жгучему холодному ночному воздуху.
Его сотовый начал вибрировать ещё до того, как он сел в машину. Бью проигнорировал звонок, завёл мотор и последовал единственному приказу в голове:
«Беги!»
Ландшафты проносились мимо, когда он ехал по Брод-стрит мимо поворота к дому его родителей, до выезда на скоростную трассу и прямиком из города.
Когда его телефон не прекратил дребезжать, он его выключил. Саванна не станет звонить. Он сам отправил себя в список «Бывших» так же, как старый добрый мистер Тридцать Процентов. При расставании она отчётливо даёт понять, что это конец.
Им вообще не стоило ничего начинать.
Его отцу не нужно говорить, что он позор для семьи, или его маме, что он всем разбил сердце. Бью сам знал, что наворотил дел. Всё это было на его совести и даже больше, но сейчас ему просто хотелось сбежать, иначе он взорвётся.
В следующие два часа Бью осознал, что сесть в машину и слинять оказалось недостаточно для того, чтобы сбежать по-настоящему. За последние несколько месяцев Саванна проникла во все уголки его жизни, даже в его машину. С каждым вздохом он чувствовал запах её лёгкого парфюма, витавший в воздухе. Три резинки для волос украшали переключатель коробки передач. Пилочка торчала из отделения в боковой двери со стороны пассажирского сидения. Из бардачка со звоном выкатилась мелочь, а сверху лежал жёлтый тюбик с бальзамом для губ. На нём сбоку была нарисована пчёлка. Этот крем сотни раз касался её губ... то, что теперь он никогда не сможет сделать. Бью обуяло нежеланное и незаслуженное чувство утраты.
Когда Бью наконец взошёл по лестнице к своей квартире, он хотел лишь одного – полностью забыться. Возле его двери промелькнула тень. Уровень адреналина в его крови моментально взлетел до небес, но снова упал, когда силуэт оторвался от стены и свет лампы в подъезде осветил Хантера.
Блондин посмотрел на свои наручные часы, а потом на Бью, и при этом поднял вверх коричневый пакет, который держал в руках. В нём наверняка находилась бутылка с алкоголем.
– Счастливого дерьмового рождества!
– И тебе того же. Что ты тут делаешь? – Он отодвинул Хантера в сторону и открыл дверь квартиры. – Я – маленький рождественский кобольд. Мне поступил звонок, оповестивший о том, что твоё рождество пошло не совсем по плану, и меня попросили убедиться, что с тобой всё в порядке. – Хантер зашёл вслед за ним в квартиру и сразу направился в сторону кухни, чтобы взять из шкафа два бокала.
– Тебе звонила моя мама?
– Нет. Не твоя мама.
Хантер налил двойной виски в стакан, и Бью сразу вспомнил день, когда он пил вместе с Саванной бокал за бокалом. И проиграл. Или выиграл...в зависимости от того, как на это посмотреть.
– Тогда мой отец.
– Никто из твоей семьи. – Он подвинул один бокал в сторону друга, и сам взял другой.
– Как она?
«И как ты думаешь, как она, полено придурочное?»
Хантер пожал плечами.
– По голосу казалось, что нормально, учитывая ситуацию.
Ситуацию, в которой мужчина, которого она любит, обвинил её в манипуляции и обмане, когда узнал, что она ждёт от него ребёнка? Бью уже пожалел о сказанных словах. Саванна живёт открыто и спонтанно. Она не способна на манипуляции людьми. Хорошее или плохое – она ничего не скрывает. А вот о себе утверждать то же самое он не может.
– Саванна тебе рассказала, что произошло?
– Основное я понял. Вообще-то я недолго с ней разговаривал. В основном я говорил с кем-то по имени Синклер, и, если ты не хочешь, чтобы тебе оторвали яйца, я бы на твоём месте в ближайшем будущем избегал встреч с ней. – Хантер опрокинул в себя напиток и сделал протяжный, сорокапроцентный вдох.
Бью сделал то же самое и протянул пустой бокал другу.
Его напарник посмотрел на него вопрошающе.
– Хочешь поговорить или хочешь просто молча нажраться?
Это было самое простое решение за сегодняшний вечер.
– Просто молча нажраться.
– Ты такая тихая. Я переживаю, что ты всё ещё не отошла от шока. – Синклер надела прихватки и открыла свою старую, заржавевшую печь. Запах яблочного пирога повеял оттуда ещё до того, как она достала его.
Возможно, Саванна и правда всё ещё прибывает в состоянии шока. Она была готова расхохотаться, потому что Синклер казалась ей такой смешной! Её сестра стояла в туфлях на высоком каблуке в сексуальном чёрном платье в комбинации с прихватками, на которых красовались узоры горящих черепов. В руках она держала дымящийся яблочный пирог. Но Саванна подавила смех, потому что слишком боялась, что потом не сможет остановиться, если позволит чувствам взять над собой верх.
– У меня нет шока. Просто... – Она положила руки на старую поверхность соснового стола, в поисках подходящего определения. – Хуже, чем сегодня вечером, уже быть не может, но крики и слёзы ничего не изменят.
– А пирог?
– Не зря же это называют утешительной едой.
– Ну, я не знаю, сколько утешения несёт в себе яблочный пирог, купленный на автозаправке. –Синклер поставила пирог на подставку в середине стола рядом с двумя вилками, сняла прихватки и села напротив Саванны. – Он наверняка не сравнится с твоей версией домашнего пирога, но у меня не было большого выбора, ведь сейчас Рождество.
– Что можно сделать не так с яблочным пирогом?
Синклер подала ей вилку и воткнула свою в слоённую корочку.
– Вот сейчас и узнаем.
Саванна сделала то же самое. Несколько секунд они дули на свои горячие вилки.
Синклер глубоко вдохнула.
– Пахнет хорошо.
– Согласна. И выглядит тоже неплохо.
Обе одновременно попробовали кусочек.
– О, боже, – поморщилась Синклер. – Самый ужасный пирог из всех существующих. – Она взяла ещё один кусочек, словно не могла поверить своим вкусовым рецепторам. – Это настоящее преступление, а не пирог. Это полный отстой.
– Это точно, – согласилась Саванна. Её рот был полон сухих, твёрдых кусков яблок, клейкой начинки и корки похожей на опилки. Она проглотила, а потом к своему ужасу разразилась рыданиями. – А-а я самая ужасная мама на свете, потому что кормлю своего малыша этой отравой.
Синклер в мгновения ока оказалась рядом с ней.
– Ты не самая ужасная мама на свете.
– Ужасная! – Кусочек пирога, купленного на автозаправке, послужил катализатором слёз, и теперь, когда они катились по её щекам, она была не в состоянии остановить их. – Что если сейчас я уничтожила у моего ребёнка любовь к пирогам? – Саванна бросила вилку на стол. – Я понятия не имею, что делаю. Я не справлюсь с этим в одиночку.
– Ты не одна. – Синклер взяла свою сестру за плечи и посмотрела ей в глаза. – Ты никогда не будешь одна. У тебя есть я, мама и папа... и родители Бью.
– Мама и папа настолько в ужасе, что даже не могут на меня с-смотреть.
– Они шокированы, разочарованы и рассержены, потому что ты врала им, но они простят тебя. Они любят тебя и будут любить своего внука или внучку. Что касается родителей Бью, пусть Бью о них позаботится... не важно, когда он вынет свою трусливую голову из песка.
– Что если он этого не сделает?
– Сделает.
– Не ты ли недавно проклинала его, когда час назад разговаривала с его напарником?
– Да. И я скажу ему то же самое в лицо, когда у меня появится возможность. Но я также знаю, что ты важна ему. Он сам это сказал.
– Ситуация изменилась. Это больше не имеет значения. Этот ребёнок нуждается в отце, который любит открыто и безоговорочно, а не в эмоционально отстранённом мужчине, готовом исполнять отцовский долг, но отказывающемся допускать близость.
– Дай ему немного времени прийти в себя. То, что он тебя обрюхатил – воплощение его самого страшного кошмара. Что, если что-нибудь случится? Что, если история повторится? Всё, о чём Бью способен сейчас думать – это риски. Он не может оставить их позади, поэтому пытается защищаться. Но факт в том, что его стены уже пошатнулись. Он больше не сможет их сохранить.
– Последние три года он неплохо их сохранял.
Синклер сложила руки на столе и наклонила голову в бок.
– Нет. В последние три года он просто прятался. Бью закрыл своё сердце, чтобы никто не мог проникнуть в него. До этого Дня Благодарения. Тогда он открыл его настолько, что был готов поделиться с тобой своими проблемами и попросить о помощи. Он впустил тебя в свою жизнь. К сожалению, не по правильной причине и без намерения влюбляться в тебя, но впустил. Теперь ты важна ему. И я надеюсь, что он любит тебя. Теперь Бью должен лишь проявить мужское достоинство и признать это.
– Я не могу ждать вечно, пока он справится со своими демонами. Я уже сейчас должна начать строить планы.
– Подожди ещё немного, Саванна.
Она скрестила руки на груди и посмотрела в пол.
– Почему я должна?
– Во-первых – потому что ты любишь этого мужчину. Во-вторых – он отец твоего ребёнка, поэтому ты должна дать ему шанс вернуться обратно. Не улетай в Италию пока не поговоришь с ним.
Саванна погладила рукой живот и приняла реальность.
– Я не полечу в Италию. – Эти слова на удивление легко слетели с её губ.
– Нет? Я думала, стипендия – это уникальный шанс?
– Этот ребёнок – мой уникальный шанс, и я не хочу родить его за восемь тысяч километров от дома. Я всё равно задумывалась над тем, чтобы отказаться от стипендии. Галерея «Мёрсер» согласилась выставлять мои работы, и я доверяю им. Я переехала в Атланту, чтобы заключить контракт с серьёзной галереей, и если приму предложение «Мёрсер», достигну своей цели.
– И родишь своего ребёнка дома.
Саванна кивнула.
– Если только мой дом не будет находиться рядом с Бью «я-не-могу-поверить-что-ты-пытаешься-манипулировать-мной». Можно мне какое-то время побыть у тебя?
Синклер обняла её.
– У сумасбродной тёти Клер всегда найдётся место для вас!
Глава 20
Бью проснулся на диване. Его вспотевшая щека приклеилась к кожаной обивке, а на лбу была прицеплена жёлтая записка. Он снял её и повернул к себе. Слабый, серый утренний свет, который просачивался через окно в квартиру, вызывал боль в глазах, но он заставил себя прочитать написанное. Бью сразу распознал гусиный почерк Хантера.
«Позвони своей маме.
P.S. Я больше никогда не буду пить».
Ну, конечно! Бью встал, удивившись, что его голова не покатилась с плеч, а потом потащил свою несчастную задницу к шкафчику с медикаментами, чтобы принять три таблетки и запить водой. Потом он почистил зубы, умылся и присмотрелся к себе: красные глаза, покрывшийся щетиной подбородок, цвет кожи, как у зомби.
Не шибко презентабельный вид, чтобы показаться перед родителями рождественским утром. Но они видели его и в куда более плачевном состоянии, намного хуже, чем сейчас, а ещё он задолжал им объяснения и извинения. Родителям Саванны тоже.
«И ты должен поговорить с Саванной...»
Пришла ли она вчера вечером к себе домой? Если да, то очень тихо. Тише, чем за последние шесть месяцев. Бью ждал звуков шагов на лестнице или звон ключей в замке, пока не отрубился. Его взгляд скользнул к месту, где раньше стояла сумка Саванны со всякими вещицами, которые служили декорациями для создания подходящей сценической картины, когда они разыгрывали спектакль перед его родителями. Теперь там стояла коллекция из бутылок и стаканов и... другие принадлежности, которые каким-то образом размножилась в последнее время.
Но всё это перестало быть простой сценической картиной. Бью снял майку и пошёл в спальню, чтобы надеть чистую одежду. Его квартира, его жизнь превратились в совместное пространство. Он не должен был этого допускать. До появления Саванны, он был доволен своей убранной, немного аскетичной квартирой и своей немного изолированной жизнью. Сейчас мысль о том, что полки больше не заставлены её вещами и её халат больше не лежит на подушках – просто то, что её нет, оставляла опасное ощущение пустоты внутри. Тот сорт пустоты, что подталкивал его к порогу, чтобы предложить ей вещи, на которые он был не способен.
Несмотря на понимание этого, он остался стоять на пути между их квартирами. Бью провёл рукой по её двери.
За ней не было слышно никаких звуков.
Только когда он приехал в Магнолиа Гроув, ему пришло в голову, что следующий звук, который раздастся у неё в квартире, будет тяжёлое дыхание перевозчиков мебели, так как через пару дней она сядет в самолёт и улетит в Италию. Если она, конечно, полетит. Неужели она уедет сейчас, когда ждёт ребёнка? Если Саванна это сделает, останется ли она там на все девять месяцев и родит ли ребёнка за тысячи километров от родного дома и семьи... и от него? Эта мысль вызвала бесполезный выплеск энергии. Его пальцы впились в руль, и ему пришлось заставить себя не последовать импульсу сразу же рвануть к Смитам, чтобы попросить Саванну не улетать. Во-первых, он не знает, там ли она вообще. Во-вторых, он будет выглядеть как сумасшедший дебил, которому нужно всё сразу: «Не уезжай, но не жди, что я назову тебе причины остаться».
Желание сбежать, как вчера вечером, стало меньше. Бью понял, что ему нужно с ней поговорить, но не мог решиться на разговор. Он был абсолютно растерян, но это не играет никакой роли. В каком бы направлении не менялись его мысли, он чувствовал неуверенность.
Даже здесь. Бью припарковался на въезде к родительскому дому. Его мама открыла дверь ещё до того, как он успел подняться по ступенькам к входу. Учитывая разочарование в её взгляде, он чувствовал себя как провинившийся подросток, который пришёл домой, пропахший гашишем и пивом. Только сейчас ещё хуже.
– Мне очень жаль.
Уставшие глаза оглядели его.
– Почему?
– Потому что я врал. Потому что...
– Нет. Не почему тебе жаль. – Её глаза блеснули нетерпеливо. – Почему ты солгал?
– Это долгая история, мам, и причины всё равно ничего не изменят. Не могла бы ты просто принять мои извинения и всё?
– Нет, не могла бы. В последние годы мы слишком часто просто принимали твои извинения, и это привело нас к тому, что есть сейчас. Саванна врала для тебя. Её родители обижены и злы. Учитывая обстоятельства, мы с отцом хотим узнать все подробности. Заходи, садись и рассказывай всё с начала.
Очевидно, у него нет выбора. Бью позволил увлечь себя в дом и сел на стул в конце кухонного стола. Его отец поставил перед ним бокал кофе вместе с двумя таблетками аспирина и присел на стул слева от него. Его мама на стул справа. Бью открыл рот и не знал, что ему сказать, но история в итоге полилась сама собой. Когда он наконец подобрался к части, где проснулся на диване с ужасным похмельем и запиской от Хантера, он был эмоционально истощён и не способен смотреть своим родителям в глаза.
Его отец откинулся на спинку стула, глубоко вдохнул и выдохнул.
– Теперь, когда ты знаешь, что твоя мама здорова, мы можем вернуться к привычному порядку вещей, где родители беспокоятся за своего ребёнка, а не наоборот.
– Со мной всё хорошо. Вам не нужно обо мне беспокоиться.
– Ну, конечно. С тобой всё хорошо, – заметил отец. – А как же Саванна? Что будет с её ребёнком?
– Я позабочусь об этом.
– Как? Будешь сбегать?
– Я возьму на себя ответственность.
– Это меньшее, чего я от тебя ожидаю.
– Послушайте, вчера вечером меня застали врасплох. Я не горжусь своей реакцией, но это ничего не меняет – я не могу организовать хэппи-энд, окей? Во мне этого нет. – Зато есть панические атаки. Его глотку сдавило, как будто кто-то наступил ему на горло.
– Бью, – прервала его мама. – Ты тратишь слишком много энергии на то, чтобы подавить свои чувства и поэтому совсем не замечаешь того, что в тебе есть. И ты настолько вперился в идею больше не испытывать страданий, что совсем не видишь, что этим причиняешь себе только больше боли, чем мог бы Бог или судьба или счастье. – Она взяла его руку и пожала её, словно пытаясь выжать из неё что-то важное. – Что ты испытываешь к Саванне?
Бью покачал головой. Говорить не было сил.
Мама погладила его руку.
– На День Благодарения, когда ты сказал, что вы с Саванной помолвлены, я действительно обрадовалась этой новости, но на обратном пути сказала твоему отцу, что беспокоюсь. Я увидела двух людей, между которыми бешено искрит, а также увидела симпатию между вами. Я думаю, очаровывать – это одна из способностей Саванны. Но я не увидела настоящей привязанности. Я сказала Трену, что вы полны страсти друг к другу, но не любви. Тем не менее, во мне теплилась надежда, потому что химия и симпатия между вами подвела тебя к черте, где ты был готов почувствовать нечто большее. На эту готовность я и сделала ставку.
– Я знаю. Мне очень жаль. Я выплачу тебе и маме Саванны деньги за свадебное платье.
Она отмахнулась от этого комментария.
– Я не говорю о том, что потратила из-за этого много денег. Дело в том, что неделей позже, когда мы вместе ужинали, я увидела двух людей, которые находятся на одной волне. Когда я говорила о моей предстоящей операции, Саванна чувствовала твой страх и взяла тебя за руку, и ты взял её руку. Её прикосновение утешало тебя. В этот вечер я сказала себе: «Ага. Всё-таки это не просто игра ради удовольствия. Он влюблён».
Бью помотал головой. Тяжесть в груди сковывала его.
– Я не могу...
– Ты уже смог. Это случилось, сынок. Единственный вопрос в том, достаточно ли в тебе мужества принять это и убедить Саванну довериться тебе. Я думаю, она у Синклер, если тебе нужно это знать.
Его сердце тревожно билось. В лёгких не хватало воздуха. Но, несмотря на коллапс его тела, в голове осталась пугающе ясная мысль – его мама права. Он не хотел этого. Господь свидетель, что он этого не хотел, но он влюбился в Саванну, и она ждёт его ребёнка. Он уже давно поддался этому чувству, нравится ему это или нет.
Мама Бью потеребила руку сына и встала. Она вышла из кухни и немного погодя вернулась обратно с большой коробкой в руках.
– Это тебе. Счастливого рождества!
Он встал и взял коробку.
– Что это?
– Получив диагноз рак, я наконец сделала несколько хороших вещей. Одна из них – я вклеила все наши фотографии, лежавшие и пылившиеся в коробках, в альбомы. Я подумала, ты должен их получить.
– Ещё больше фотографий голых малышей? – слабая улыбка заиграла в уголках его губ.
– И они в том числе. Я надеюсь, ты их посмотришь, когда у тебя будет время. Вместе с Саванной.
Он опустил голову, чтобы разрешить маме обнять и поцеловать его.
Его отец сказал:
– Удачи!
Бью снова сел в свой «Юкон» и таращился через лобовое стекло на серое небо, спрашивая себя, как ему теперь, ко всем чертям, извиняться перед Саванной за своё поведение прошлым вечером. Как ему убедить её довериться ему? Кроме «мне очень жаль» и «я люблю тебя», ему ничего не приходило в голову. Его мама попала в точку. Он уже давно потерял навыки обсуждать наболевшее и говорить о своих чувствах.
«Ты должен стать лучше в этом! Прямо сейчас!»
Он имел примерное представление, где живёт Синклер, и направил автомобиль по просёлочной дороге в направлении Вайтхолл Плантейшн. Амбар из камня, построенный во время гражданской войны, возник за виноградными лозами, чьи голые ветви выглядели, словно элегантные длинные пальцы. Он свернул на неасфальтированный, ухабистый въезд под балдахин из голых веток. Впереди появилась деревянная дверь. Бью увидел Синклер в саду, которая насыпала корм в кормушку для птиц. Она убрала лопатку в мешок, что стоял на земле, и отряхнула руки, в то время как машина остановилась. Когда Бью вышел из автомобиля, она уже стояла рядом.
– Привет... – дальше он не успел ничего сказать, потому что в этот момент она врезала ему по лицу так, что даже воздух вокруг завибрировал.
«Могло быть и хуже», – утешал Бью себя, в то время как боль понемногу унималась. Он уже видел, как девушки-Смит умеют всыпать по первое число.
Синклер потрясла руку.
– Счастливого рождества, Монтгомери. Выглядишь паршиво.
– Спасибо. Тебе тоже счастливого рождества. Я могу поговорить с Саванной?
Её вид сигнализировал, что помимо пощёчины ему стоило быть готовым и к другим наказаниям. Синклер скрестила руки на груди и раскачивалась на высоких каблуках своих чёрных сапог взад-вперёд.
– Нет, не можешь.
– Мои родители сказали, что она здесь.
– Я не сказала, что её тут нет. Я сказала, что ты не можешь с ней поговорить.
Он зажал пальцами переносицу, пытаясь тем самым унять головную боль от напряжения, которая давила ему на глаза.
– Я понимаю, что теперь нахожусь у тебя и у неё в чёрном списке. На данный момент, наверное, у всех, но нам нужно многое обсудить помимо моего скотского поведения вчера вечером. Мне нужно поговорить с ней!
– Я ей передам, что ты был по этому поводу здесь.
– Проклятье, Синклер...
Она шагнула к нему и приблизилась вплотную.
– Слушай, Саванна наконец уснула, я не буду её будить. Она совсем обессилила и измучилась. Если ты хочешь поговорить, тебе придётся подождать, пока она не будет готова к разговору. Думаю, что это не слишком большая просьба, а ты?
Гадство. Он медленно выдохнул и посмотрел на горизонт.
– Нет, я не думаю, что это слишком большая просьба.
– Поезжай домой, Бью. – Синклер развернулась и пошла к своей двери. – Саванна позвонит, когда будет готова к разговору.
Саванна поднялась по лестнице к своей квартире впервые с тех пор, как они с Бью перед рождество покинули это место счастливой парой. Сейчас, неделю спустя, эта игра закончилась и оставила после себя реальные последствия. С сегодняшнего дня – официально реальные, хотя у неё и так не было сомнений на этот счёт.
Дверь квартиры Бью открылась ещё до того, как она достигла лестничной площадки. В последние дни Саванна очень старалась подготовить себя к встрече с ним. Вооружиться против своих чувств к нему.
– Ты здесь. – Его тёмные, тусклые глаза смотрели на неё, и она увидела в их глубине вещи, которые видела в собственных глазах: стресс, изнеможение, переживания.
Саванна пожала плечами.
– Ты же получил вчера от меня СМС. Я тебе сообщила, что буду сегодня дома, если ты хочешь поговорить.
– И я тебе сообщил, что хочу поговорить с тобой. Не важно когда и где. Прошло много дней, Саванна. Если ты хотела наказать меня молчанием, ты достигла своей цели.
Правдивость его слов она тоже могла видеть в его глазах, из-за чего её начали мучить угрызения совести.
– Я не хотела тебя наказывать. – По крайней мере, не сильно. – Мне нужно было точное подтверждение, прежде чем говорить с тобой. Я подумала, что всё не должно быть так хаотично, как на рождество, когда новость всплыла по чужой прихоти. – Саванна засунула руку в сумку и достала оттуда лист с результатами анализов, который она получила пару часов назад от своего врача. – Вот.
Бью взял бумагу, но не отвёл глаз от неё.
– Что это?
– Результаты анализа крови. Это надёжнее, чем тест из аптеки, который я сделала на рождество. Тем не менее, результат один и тот же. Я беременна. – С этими словами Саванна развернулась и открыла свою дверь. – Хочешь зайти?
Бью засунул лист с результатами анализов к себе в карман и последовал за ней.
– Я и не сомневался в этом, – сказал он спокойно. – Как ты? Пока всё идёт хорошо?
– Всё в порядке. Я примерно на шестой неделе. Потом я спросила своего врача, как так вышло, что я забеременела, если принимаю противозачаточные таблетки. Похоже, те таблетки, которые я принимаю, нужно всегда пить в одно и то же время и быть с этим очень точной...
– Ты съезжаешь, – прервал он её и окинул взглядом полупустую квартиру.
– Да. Мы с Синклер в последние дни многое запаковали и вывезли.
– Я этого не заметил. То есть я обратил внимание, что ты была здесь в воскресенье, так как забрала свои вещи из моей квартиры, но у меня была двенадцатичасовая смена.
– Я знаю, поэтому положила твой ключ под коврик. Ты нашёл его?
– Да. Не уходи.
Сердце Саванны споткнулось, но она сохранила спокойны тон.
– Почему нет?
– Потому что я люблю тебя. – Эти слова звучали, как сознание преступника. Он провёл руками через волосы и отступил на шаг назад. – Я не планировал влюбляться в тебя. Я этого не ожидал, – он сделал ещё один шаг назад, – но это случилось.
