Текст книги "Насекомые и волшебники, или Фотосессия (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
6.13 О волшебном влиянии скорости на сознание
Вторая неделя. Суббота
Элоиза вышла из салона, где ей сделали макияж, маникюр и укладку волос, быстро прошмыгнула к машине и села, очень надеясь, что её никто особо не увидит и пальцем показывать не будет. Слишком уж непривычным оказалось то, что она увидела в зеркале. Глаза, и так немаленькие, будучи сильно накрашенными, оказались вовсе в пол-лица. Их ещё и какими-то волшебными тенями накрасили, которые сияли так, что было видно из космоса, не иначе, и меняли цвет в зависимости от угла зрения. Темно-фиолетовые ногти с росписью можно было разглядеть с другой стороны улицы. А завитые в небрежные локоны и зафиксированные таким образом волосы скрыли её спину полностью. Она никак не могла уложить этот образ целиком в голове, в глаза всё время бросались какие-то отдельные части. То блики на ногтях, то тёмно-алые губы, то безумное количество волос – да откуда же у неё их столько? И как это потом отмыть? Правда, парикмахер Витторио, которого ей когда-то посоветовала Полина, был мастером своего дела, его прически всегда были безупречны, даже такая вот… нет, всё равно ей было не по себе.
База-восемь представляла собой двухэтажный особнячок, окруженный садом и высоченным забором. С улицы было решительно невозможно разглядеть, что происходит внутри. Элоиза позвонила, вышел Карло и отпер дверь. Она въехала на территорию и, следуя за Карло, спустилась в подземный гараж. Там уже стояли машины Карло и Себастьена, и тут же был, видимо, тот самый байк Лодовико. Он внушал уважение.
– Идемте, донна Эла, Анна уже вас ждет.
Анна обнаружилась в комнате на первом этаже, там стояло большое, под потолок, зеркало в резной деревянной раме, а на столе и диване лежали её, Элоизы, рваные джинсы, кожаная куртка с металлическими заклепками, и что-то еще. Высокие черные ботинки на шнуровке Элоиза выбрала сама, они ей в итоге даже понравились. Она только не придумала пока, куда сможет применить их после сегодняшнего действа.
Анна внимательно осмотрела Элоизу.
– Отлично, просто отлично, самое то, что нужно! Ты красавица. Ты, конечно, всегда красавица, и на меня отродясь никто так не смотрел, как Марни на тебя смотрит, но сегодня это вообще что-то нереальное!
– А где мужчины?
– А, какие-то детали решают. Все равно нам ждать, пока станет темно.
– Темно?
– Ну да. Лодовико разжился каким-то осветительным оборудованием, собирается его попробовать. Кофе хочешь?
– Хочу!
– Там, на столе.
Кофе, бутерброды, шоколад. А потом Анна радостно потерла руки и взялась её одевать.
Кружевное бельё, прозрачная блузка, джинсы, ботинки, медальон с кристаллом на шею, серебряные цепи крупного плетения в три ряда. Серьги напомнили Элоизе модель Солнечной системы – несколько колец, одно в одном, были хитро скреплены между собой и как будто вращались вокруг общего центра. Два массивных перстня нашлись в её запасах помимо артефактного и были одобрены. Подновить помаду на губах, немного духов, куртку в руку и вперед. Вот только отразившаяся в зеркале картинка никак не укладывалась ни в норму, ни в красоту. Это напоминало юношеские увлечения Линн – нарядиться компанией в странное и бегать друг за другом по лесу.
– Эла, ты неотразима, – а вот Анне почему-то понравилось. – Пойдем, проверим.
Анна за руку вытащила её в соседнюю комнату, где за компьютером сидели мужчины.
– Ну наконец-то, – буркнул Лодовико. – Показывайте.
– Смотри, – Анна вывела Элоизу в центр комнаты, под яркие светильники.
Три пары глаз поднялись на нее.
– Вау! – вырвалось у Карло.
А Себастьен вышел из-за компьютера и без слов взял её руки в свои.
– Да, то, что надо, – Лодовико обошел вокруг неё, осмотрел придирчиво, остался доволен, но потом заглянул ей в лицо. – Так, а где обещанные улыбки?
Элоиза пожала плечами. Она всё ещё чувствовала себя очень неуверенно.
Лодовико подозвал Себастьена, сказал ему пару слов, после чего вышел сам и забрал с собой Анну и Карло.
– Сердце моё, что не так? – спросил Себастьен.
Обнял её, провёл рукой по волосам.
– Монсеньор, вы считаете, что это красиво? – она подозревала, что на её лице отчётливо отразились все её сомнения. – Я подхожу для прогулки под луной на байке? – растерянно спросила она.
– Вы подходите для прогулки в любой момент и в любом виде. С такой стильной красавицей просто невозможно не отправиться на край света. На байке ли, на машине или пешком – поверьте, не важно. Но Элоиза, Лодовико прав, сейчас есть только оболочка. Куда делась ваша безусловная уверенность, ваша сила, ваша страстность?
– Моя страстность? Вы не путаете меня ни с кем? – нос наморщился сам собой.
– Мне-то можете сказки не рассказывать. Я вас видел не только в офисе и по делу, я вас просто видел. Скажите, с кем мы на прошлой неделе через забор лазили? С кем мы катаемся наперегонки без правил? Кто чуть не придушил Анджерри? Кто летал над крышами? Кто переиграл Барберини в его же игру? Кто заставил признаться Джильи, в конце концов?
– Ну да, кажется, это всё обо мне. Но вместе с тем – как будто о другом человеке. Не о том, который сейчас отражается в зеркале.
– Понял. Пошли, – он взял её за руку и мигом спустился по лестнице в гараж.
Трое остальных участников были там, паковали разные нужные вещи в машину.
– Ну как? Готовы? – первым делом спросил Лодовико.
– Момент. Есть у нас с полчаса? – спросил Себастьен.
– Ну, есть, – Лодовико обычным образом нахмурился. – А что тебе?
– Выводи технику на улицу.
Через три минуты Элоиза сидела на помянутом байке, держа Себастьена за талию, на голову ей надели шлем, а на руки перчатки. Байк взревел и понёсся в темноту.
* * *
Ветер в лицо. Скорость – безумная, крышесносная, прекрасная скорость. Спина Себастьена. Её волосы развеваются где-то сзади, мимо проносятся дома, и только луна следует за ними и не отстает, аккуратно вписываясь в повороты. Улица стелется под колеса, неровности заставляют их подпрыгивать, и кажется, что они летят. Летят куда-то сквозь ночь и сквозь беды и сквозь неудачи и сквозь тайны… Вперед. Вперед и вверх. И вниз. И дальше.
А потом вдруг оказалось, что они у базы-восемь и Лодовико беспокойно спрашивает – ну что, уже можно?
– Рафаэлита? – шепотом говорит Себастьен. – Есть контакт?
– Есть, – кивает она, и понимает, что это правда, всё совместилось и стало хорошо.
– Отлично. А теперь ещё раз – сама.
– Что?!
– Сама. Одна. Берите и поезжайте. Сделайте такой же круг, как мы сейчас, и возвращайтесь. Вы вроде говорили, что умеете?
– Я давно не… – мотает она головой, но он не слушает, усаживает её и крепко целует на глазах у всех. То есть у Лодовико, Карло и Анны.
– Эй, а она умеет? Она справится? – слышится из-за спины вопль хозяина.
– Лодовико, дурак, разве донна Эла хоть раз с чем-то не справилась?
И снова ветер в лицо, и он поёт вместе с ней, и луна летит за правым плечом, а теперь уже за левым, запуталась в ветках сосны, нет, выбралась и тоже летит, летит дальше. И она, Эла Винченти, тоже летит, и что-то такое древнее и сумасшедшее поднимается из самых глубин её существа, то, что заставляло её делать, бороться, справляться и побеждать саму себя, всю её жизнь, от далёкого и почти неведомого начала и до сегодняшнего дня. Она летит, и воздух вокруг кажется настолько плотным, что малейшего усилия будет достаточно, чтобы реально оторваться от земли и оглядеть город с высоты птичьего полёта. Элоиза почти бессознательно делает это усилие, и ей мнится, что она в самом деле на несколько секунд отрывается от земли. А потом оказывается, что байк стоит на земле, вокруг друзья, они ставят её на ноги. Ноги не держат, подламываются, и тогда она оборачивается к Себастьену и бросается в его объятия, целует его на глазах изумлённых зрителей и прячет лицо у него на груди.
* * *
– Сердце моё, с вами всё хорошо? – Себастьен улыбался, гладил её по голове, но считал нужным уточнить.
– Да, отлично. Вы нашли правильное решение, – она тоже улыбалась, её глаза сияли, во взгляд вернулись жизнь и огонь.
– Тогда пусть наш волшебник Лодовико сделает так, чтобы этот миг остался в наших общих воспоминаниях, – он снова поцеловал её и потянул за собой.
Оказалось, что фотосессия планируется посреди древних развалин. Ночью туда, конечно же, никого не пускали, но Лодовико при посредничестве Варфоломея договорился и им разрешили попасть внутрь и провести съемку.
Лодовико и Карло ставили свет и размещали байк. Лодовико хмурился, Карло суетился, Анна подавала ценные советы. А Себастьен стоял за краем светового пятна и обнимал её за плечи. Он был в обычных джинсах, и обычных шнурованных ботинках – ей уже доводилось их на нём видеть. Одно-единственное украшение – перстень, и тот оказался его фамильный. Кожаная куртка была, как и у неё, надета, но не застегнута.
– Идите сюда, начинаем, – скомандовал Лодовико.
Себастьен сел сам, усадил её, обнял… и время остановилось. Она не очень хорошо помнила, что вокруг огромный город, потому что остались только древние руины, луна, байк и Себастьен. Он не выпускал её из рук ни на мгновение, то усаживал рядом, то спускал на землю, и время от времени целовал. В какой-то момент он снял с неё куртку и блузку, потом куртку вернул на место. Еще в какой-то момент рваные джинсы заменили короткой юбкой, из-под которой слегка виднелись кружевные резинки чулок. Она забыла про фото, здесь были только они с Себастьеном, и точка. Они еще побегали друг за другом между обломков колонн, пообнимались под тенью древней базилики, полежали на травке у ног мраморной весталки.
Когда Лодовико сказал, что всё, что он хотел, снято, они с удивлением оглянулись и поняли, что вокруг тот самый город, и еще прямо здесь три очень любопытных человека, которым, видимо, есть дело до всего, что с ними сейчас происходит.
– Ребята, вы круты. Я бы не выдержал, – покачал головой Карло, сматывая провода от ламп.
– А мы и так едва живы, – усмехнулся Себастьен. – Сколько времени, кто-нибудь знает?
Телефоны остались на базе, и его пафосные часы тоже – они никак не сочетались с общей идеей.
– Полночь, – сказала Анна.
– Романтика, черт возьми, – пробормотал Карло. – Полночь, полнолуние, развалины эти и наша сумасшедшая парочка для комплекта.
– Начинали где-то в девять, так? – улыбнулся Себастьен.
– Около того, – подтвердил Лодовико. – Идем на базу, там разбираемся, что дальше.
Но когда они выбрались за ограду музейного комплекса, Элоиза подняла глаза на Себастьена и дальше её язык сам спросил:
– Скажите, а нарушит ли какие-то планы, если мы с вами сделаем еще круг на этом предмете техники?
– Я не знаю ни о каких планах, да и к черту их, не так ли? Лодовико, не теряй нас ещё с полчаса.
И снова ветер пел, луна неслась за ними следом, а сердце стучало в такт песне.
* * *
Когда они поставили байк в гараж базы-восемь, в доме было тихо. Себастьен подал Элоизе руку, помог подняться на первый этаж и окликнул обитателей.
– Есть кто живой?
– Есть, конечно, чего ты такой громкий? – из ближайшей двери высунулся Карло. – Все тут. Вас ждем.
– Поехали домой? – спросил Себастьен. – Элоиза, вы ведь не исчезнете, как утренний туман под лучами солнца, лишь только мы переступим порог дома?
Надо бы исчезнуть! Но как не хочется…
– Есть идея получше, – в коридор вышел Лодовико. – Оставайтесь здесь до завтра.
– Здесь? Наверху что ли? А там когда в последний раз кто-то был? – нахмурился было Себастьен, но Карло замахал на него руками.
– Я был, заглядывал, всё там нормально. Еды мы вам там оставили, постель и душ найдете сами, не заблудитесь. Анна, ты где?
– Уже иду, – Анна спустилась как раз с того самого верхнего этажа. – Эла, Лодовико дело говорит, ну чего вы сейчас потащитесь во дворец? А здесь нет никого. Мы сейчас уедем, запрёте двери, и всё.
– Элоиза, я надеюсь, у вас не хватит сил отказаться, – рассмеялся Себастьен.
– Нет, не хватит, – она сфокусировала на нём взгляд и тоже рассмеялась.
Они заперли двери за уехавшими, выключили в гараже и на первом этаже всё освещение, и поднялись на второй. Себастьен толкнул тяжелую дверь, из-под которой пробивалась полоска света. Неяркого и красноватого. Заглянул внутрь. И высказался:
– Ох, ни черта же себе. Смотрите, сердце моё, что устроили нам эти добрые люди, – он отворил дверь пошире, и она тоже заглянула внутрь.
Свечи! Много горящих свечей. Ограбили тайное хранилище подсвечников у Варфоломея, не иначе. Цветы! Розы в вазах по всей очень не маленькой комнате. Накрытый стол. У стены – широкая кровать, высокая, мягкая, застеленная белым, в неё захотелось провалиться вот прямо сразу, как есть, с нечесаными кудрями, несмытым макияжем и в ботинках. И с мужчиной, конечно же. Вот с этим. Который замечателен сам по себе, и друзья у него тоже замечательные.
6.14 О дворцовых сплетнях и первых результатах
Вторая неделя. Воскресенье
Элоиза бродила по своей гардеробной и никак не могла собраться с мыслями о предстоящей рабочей неделе. Для начала нужно было хотя бы подготовить одежду на завтра, но это почему-то оказалось очень сложно. Хотелось сесть, можно прямо на пол, и вспоминать безумные прошлые сутки. Нереально сумасшедшие и столь же нереально прекрасные.
И как Себастьену удаётся вытащить из глубин её существа то, чего она сама о себе не знает, или давно забыла? На скутерах и байках ездила в юности Линни, её учили и контролировали старшие братья, а Элоиза так, однажды под руку попалась. Ну, или дважды, уже не важно. В общем, практики и опыта у неё было – чуть, а вот же, пригодилось.
Тоже не важно, конечно, но любопытно – а если бы они просто сбежали куда-нибудь вдвоём, на ту же базу-восемь, достался ли им бы в том случае тот же вихрь эмоций, или всё дело в антураже и прочем, о чём позаботились добрые Лодовико, Анна и Карло? Теперь-то Элоиза не сомневалась, что вся эта история с фотосессией была вторичной, а на самом деле им устроили свидание. Из того, что было под рукой. В принципе, не худший вариант – если бы процессом рулил, например, Карло, то они бы просто пошли в «сигму» и в какую-нибудь онлайн-игру, да там и остались. А Лодовико смог породить идею, которая оказалась очень даже ничего себе. И ещё фотодоказательства происшедшего останутся.
Сегодня за ними на базу никто не поехал – Себастьен позвонил и сказал, что, мол, мы запираем дом и возвращаемся, а Карло ответил, что они с Анной там всё сами уберут, только уже завтра.
Они с Себастьеном спали, сколько получилось, когда проснулись – оказалось, что уже час дня, тогда они подумали и не стали выбираться из постели. Воскресенье, их никто не ждёт, а все дела пусть горят синим пламенем до следующего утра.
И вот уже почти ночь, она сидит посреди гардеробной на полу, в окружении кучи вещей, крутит в пальцах те самые серьги в виде Солнечной системы и вспоминает. Была бы она нормальная – не сидела бы и не мечтала, а позвонила и позвала. Или сама пошла.
Но ведь завтра предпоследний день этой клятой проверки. И им обоим нужно быть хищниками в засаде, а не сумасшедшими любовниками. Поэтому…
Анна позвонила как раз вовремя.
– Ты где, красота? У себя? Тогда я сейчас зайду.
Она вскоре зашла, оглядела разгром, посмеялась.
– Чего смеёшься? Я-то правда мозги в кучу собрать не могу! А мне работать завтра! – сказала Элоиза.
– Неужели не понравилось? – удивилась Анна.
– Почему? Понравилось, – улыбка ползла на лицо против воли.
– Ну скажи, как он тебе? Говорят, должна быть фантастика, – подмигнула Анна.
– Да фантастика и есть, – ответила Элоиза. – Что с антуражем, что без. Хотя с антуражем, конечно, получилось совсем волшебно. Признавайся, кто это всё придумал?
– Мы, – просияла Анна. – Мы вчетвером.
– А кто четвертый? – нахмурилась Элоиза.
Вот ведь! Скроешься тут от людей, ага.
– Варфоломей, кто ж ещё! На самом деле, идея была его, потом Лодовико придумал, как, а потом мы просто всё воплотили.
– Еще и Варфоломею спасибо сказать? – Элоиза не знала уже, злиться ей или смеяться.
– Скажи, он порадуется. Но ты говоришь, что без антуража тоже неплохо – так вы встречаетесь? Вы встречаетесь и шифруетесь от всех? – до Анны наконец-то дошло.
– Именно, – сверкнула глазами Элоиза. – И я буду очень признательна, если по дому не будет ходить никаких слухов. Если бы мы не работали здесь же оба – другое дело. Я не хочу, чтобы мои сотрудники строили догадки о подробностях моей жизни, или чтобы его сотрудники прикидывали, что именно мы способны делать в постели!
– А ты думаешь, что никто не строит догадок и не прикидывает? – рассмеялась Анна. – У тебя в доме с прошлой осени статус «девушка Марни», и всё, что люди видят, они легко вписывают в эту концепцию.
– Да, Карло меня однажды просветил. В общем, во дворце мы вместе не спим. И точка. И мне будет проще, если я буду знать, что сделала всё, чтобы уберечь нас от сплетен. И не только от сплетен. Ничего не буду говорить, всё очень сложно, но чем меньше люди знают, тем лучше.
– Поняла. Дело ваше, хотите – скрывайтесь дальше.
– Хотим, – серьёзно сказала Элоиза. – В первую очередь, хочу я, и это важно, в самом деле важно. Но спасибо тебе, и всем вам, вчера было здорово. Кто, кстати, занимался оформлением спальни?
– Я, кто ж ещё, – пожала плечами Анна.
– Где столько старинных подсвечников нашла?
– У Варфоломея в хранилище, – фыркнула Анна. – И вазы там же. Чего смеёшься? Видишь – всё для вас!
Занимательную беседу прервал стук в дверь. На пороге оказался монсеньор собственной персоной.
– Элоиза, вы хотите посмотреть первые результаты вчерашнего безумия? – спросил он.
Кажется, хотел обнять её, но увидел Анну и сдержался.
– Добрый вечер, монсеньор, – кивнула Анна. – Я тоже хочу посмотреть.
– Идемте к Лодовико.
В комнатах Лодовико они прошли через гостиную в кабинет, где, видимо, тот и занимался обработкой отснятых материалов. Большой монитор, фототехника на полке, и много-много фотографий по стенам. Элоиза завертела головой, пытаясь рассмотреть, но Себастьен потянул её к монитору, у которого сидел хозяин, а через плечо ему заглядывал Карло.
– Добрый вечер, донна Элоиза, – кивнул ей Лодовико. – Как ваши дела?
– Всё отлично, спасибо. И, кстати, спасибо за вчерашний вечер, – она улыбнулась им всем.
– Донна Эла, сделать что-нибудь для вас – уже само по себе удовольствие, – улыбнулся Карло и поцеловал ей руку.
Элоиза же обняла и расцеловала сначала его, а потом и Лодовико. Карло вытаращил глаза от изумления, а Лодовико вдруг улыбнулся и расцеловал её в ответ.
– Ладно, смотрите, я тут десяток выбрал, остальное потом.
Что? Это – она? Эти полуоткрытые губы, эта волна волос – её? Эта сила в каждом движении и этот слегка безумный взгляд – тоже её? Себастьена она, прямо сказать, видит со стороны, а себя-то – нет!
На трёх фотографиях они были вместе. Целовались только на одной из них, а на двух других даже не касались друг друга, на одной вообще смотрели в разные стороны, но…
Конечно же, любой, кто увидит хоть один из этих кадров, ни на минуту не усомнится в том, что они любовники.
– Дон Лодовико, вы волшебник. Но это нельзя никому показывать! Вообще. Совсем. Никогда.
– Донна Элоиза, как скажете. На самом деле, большинство кадров не столь откровенны. Просто я их еще не обрабатывал.
– Поверю вам, и будем ждать остальных.
– Быстро не обещаю.
– Мы и не торопим, – сказал Себастьен. – А сейчас давайте пить за художника и за его прекрасную модель.
6.15 О несомненной пользе люстр во время неприятных разговоров
Третья неделя. Понедельник
Утром за завтраком встретилась только Анна, а в телефоне сначала появилось сообщение с разными эмоциональными и ласковыми словами, а потом следом – информация о том, что её ждут в десять часов в кабинете кардинала.
Она уже вышла из обеденной залы и отправилась к себе, когда из-за угла навстречу ей вывернул Лоренцо Куарта.
– Доброе утро, госпожа де Шатийон!
– Доброе утро, господин Куарта.
– Мне снова повезло! Я повстречал вас утром, значит, весь мой день будет удачным, – улыбнулся он.
– Рада за вас, – иронически произнесла она.
– Тогда к делу, – он вдруг мгновенно стал серьёзным. – Будьте сегодня осторожны, пожалуйста.
– Почему это? – подняла она бровь.
– Потому что в мире есть неприятные люди, которые вас очень не любят, – ответил он.
– Это для меня не новость, поверьте.
– Но сейчас эти люди достаточно близко к вам! Будет правильно, если вы попросите ваших друзей из службы безопасности присмотреть за вами сегодня. Мало ли что.
– Что может быть сегодня? – она впилась в него взглядом, натолкнулась на щит, и тут же её окликнула София.
– Просто будьте осторожны, и всё, – он улыбнулся и прошёл мимо неё.
* * *
В приёмной кардинала д’Эпиналя Элоизу приветствовал отец Варфоломей.
– Доброе утро, госпожа де Шатийон. Как ваши дела?
– Доброе утро. Всё отлично, и я слышала, вы тоже приложили к этому руку? – улыбнулась она.
– Это громко сказано, я просто направил кое-чьи мысли в нужном направлении, – усмехнулся Варфоломей.
– Тем не менее, спасибо. Это было… очень вдохновляюще.
– Благодарю вас, Элоиза. Мне приятно, что я кого-то на что-то вдохновил, – подмигнул Варфоломей. – Проходите, вас ждут. Я встречу остальных и присоединюсь.
Элоиза вошла в кабинет, приветствовала Шарля, Бернара, Анну, юристов и кардинала Сторчио. Села на своё обычное место.
– Эла, скажи, а что от тебя хочет этот, ну как его, Скорпион разрисованный? – спросила уже сидящая София.
– Эла? Я чего-то не знаю? – повернулась к ней Анна, а глаза у неё были в тот момент размером с самую большую монету из музейной коллекции.
– Сдаётся мне, он вроде нашего господина Каэтани, и если не потреплется с кем-нибудь с утра, то у него и весь день потом не задастся, – Элоиза постаралась вложить в ответ как можно больше яда.
Вот ещё не хватало – будут тут всякие пришлые подавать повод для сплетен о ней! Если люди хотят сплетничать – пусть сплетничают про монсеньора герцога, в конце концов. Это, оказывается, уже привычно и ни для кого не новость. В отличие от дона Скорпионе.
Тем временем на пороге появились сам монсеньор, с ним оба заместителя – Лодовико и Гаэтано Манфреди, за ними вошел Варфоломей и закрыл за собой дверь. Поскольку кардинал Сторчио опять сидел на чужом месте (а ему здесь любое место будет чужим, подумалось Элоизе), то служба безопасности вновь устроилась за спинами дам.
– Доброе утро, дамы, – Себастьен приветствовал их и сел.
– Располагайтесь, монсеньор, – Элоиза хотела просто и вежливо кивнуть, но встретилась с ним взглядом и непроизвольно улыбнулась.
Получила ответную улыбку и мгновенно отвернулась к столу – вот еще, не хватало только начать любезничать посреди именно этого совещания.
– Дамы и господа, – начал Шарль, – всем известно, что проверка, инициированная его высокопреосвященством Сторчио, подходит к концу, завтра её последний день. Я сегодня собрал всех вас здесь для того, чтобы сделать заявление.
Сторчио нахмурился.
– Ваше высокопреосвященство? Что вы хотите сказать?
– Сейчас. Итак, ваше высокопреосвященство, я официально заявляю следующее: если в итоговой справке будет хоть одно замечание, то я буду вынужден предать огласке все те методы, которыми проводилась означенная проверка. В моём распоряжении имеются разные доказательства – и видеозаписи, и улики – которые, признаюсь, способны поставить под сомнение любые выводы. В названном случае они будут немедленно опубликованы.
– Что вы имеете в виду, ваше высокопреосвященство? – воскликнул Сторчио.
– Именно то, что сказал, – отрезал Шарль. – Любое, самое невинное замечание послужит поводом к публикации ряда материалов о ваших сотрудниках и о методах их работы. Да, кстати, некоторые из них уже переданы в службу безопасности Ватикана, им будет дан ход вне зависимости от результата проверки.
Сторчио обвел взглядом сидящих за столом. На него смотрели спокойно и даже равнодушно. «Ну и что ты теперь будешь делать?» – это читалось во всех обращенных на него взглядах.
– Спасибо, я понял вас. Мне нужно переговорить с моими сотрудниками, – он подскочил со стула и выкатился в приёмную.
Видимо, достал телефон и начал обзвон, потому что из приёмной донеслось: «Какая бестолочь прокололась? Про кого это мне тут рассказывают?»
Когда тяжелые шаги кардинала Сторчио затихли вдали, над столом пронёсся нестройный вздох облегчения.
– Рано радуетесь, дети мои, – назидательным тоном сказал Варфоломей. – У них ещё два дня.
– Не расслабляться никому. На провокации не вестись, любой разговор с этими господами записывать, ясно? – Себастьен встал и обвёл всех строгим взглядом.
– Ясно, – с тяжелым вздохом ответил за всех Бернар Дюран.
* * *
Без четверти шесть Элоизе позвонил Варфоломей и со всевозможными извинениями сказал, что для итоговой справки от неё вот прямо сегодня и никак иначе нужен ещё один небольшой отчет.
– Угу, – сказала Элоиза. – Нужен – значит, сейчас быстро сделаю.
Конечно, она пыталась спланировать себе совсем другой вечер. И уже с час решала внутри себя сложнейший вопрос – позвонить и предложить встретиться или не звонить и ничего не предлагать? И снова жизнь всё решила за неё, потому что после отчета куда-либо кого-либо звать будет уже явно поздно.
Она отбросила лишние мысли, подтвердила всем сотрудникам, что они сейчас не потребуются и могут уходить, и принялась собирать нужные данные в таблицу.
Дверь отворилась неожиданно и оттого очень громко. На пороге появился господин Джильи, за его спиной маячили господин Тортора и ещё один слабо известный ей господин. Ах, да, это же Рокко Бальди, которого отшила Анна.
– Добрый вечер, госпожа де Шатийон, – медовым голосом произнёс Джильи.
Элоиза медленно нажала кнопку качественной записи. А вдруг ещё что-нибудь интересное удастся поймать?
– Добрый вечер, господа. Чем обязана?
– О, вы нам очень обязаны, очень, – вкрадчиво произнёс Тортора.
Тем временем третий участник разговора закрывал дверь.
– Ключей нет ни у кого? – спросил он. – Упущение, – отметил с недовольством, когда все отрицательно помотали головами. – А ну как кто заявится? – и остался подпирать собой дверь.
– А кто будет свободен, тот дверь и подержит, – ухмыльнулся Джильи.
– Итак, уважаемая госпожа де Шатийон, – начал Тортора, усаживаясь. – Я правильно понимаю, что именно вам мы обязаны некоторыми нашими проблемами?
– Даже и представления не имею о ваших проблемах, – ответила она. – Но, безусловно, желаю, чтобы эти проблемы наличествовали.
– Скажите, сударыня, зачем вы подменили содержимое моего флакона? – вкрадчиво спросил Джильи.
– Чтобы получить анализ жидкости, – улыбнулась Элоиза.
Раз уж все всё знают – то и ей нечего скрывать.
– Получили? Довольны? – грозно сказал Тортора.
– Вы даже и не представляете, сколько всего мне нужно, чтобы быть довольной, – покачала головой Элоиза.
– И меня также очень интересует, что за запись со мной в главной роли вы растиражировали, – сообщил Джильи.
– Вероятно, вы её посмотрели? Тогда вы должны были понять, что я её не тиражировала, я просто привлекла к ней внимание соответствующих служб.
– В том и дело, что я её не видел, но знаю, что на ней основано некое обвинение, которое мне собираются предъявить!
– Тогда ещё посмотрите, какие ваши годы, – утешила Элоиза. – Господа, рассказывайте уже, что за нужда привела вас сюда на ночь глядя, и ступайте. Или прямо сразу ступайте.
– Нам очень хотелось побеседовать с вами… наедине, – сказал Тортора. – Для этого даже не пришлось слишком изощряться – было достаточно сказать учёному ослу в приёмной вашего кардинала, что нам нужна от вас ещё одна бумага.
– Понимаете, госпожа де Шатийон, вы не просто не вписались в нашу идеальную комбинацию, а ещё и сделали всё, чтобы в неё не вписался вообще никто, – продолжил Джильи. – Более того, вы обидели лично меня. Семь раз.
Элоиза не удержалась и рассмеялась.
– Вы считали? Или каждый раз записывали на листок бумаги?
– Я не вижу здесь повода для смеха! – рявкнул он, но ей было море по колено.
– Знаете, наверное, даже больше, чем семь. Вы посчитали таракана? Это я его на вас посадила, – её улыбка была очаровательна. – Господин Тортора, а вы знаете, что господин Джильи вам позавидовал в тот день? Он решил, что паук намного выше по статусу, чем то насекомое, которое досталось ему самому!
– Ты представляешь теперь, какое удовольствие обломать такую принцессу? – спросил у Торторы Джильи.
– Представляю, – усмехнулся тот. – Госпожа де Шатийон, вы, наверное, посчитали нас пустоголовыми идиотами, но это не вполне так. Во-первых, мы тоже можем сложить два и два. А во-вторых, если вы думаете, что у нас не осталось эликсира покорности, то очень заблуждаетесь, – он достал из внутреннего кармана пиджака ровно такой же флакон, какой поставил ей в ящик Джильи. – Ну да, нас, возможно, накажут. А возможно – и нет. Но сегодня мы намерены взять с вас всё, что нам причитается.
– Зря вы не согласились на оперу, госпожа де Шатийон. Для вас это было бы лучше, честное слово, – ухмыльнулся Джильи. – Сейчас Бальди вас подержит, а мы вольём в вас пару капель. Ровно настолько, чтобы двигаться не могли, но все видели, слышали и хорошо запомнили. А мы уж сделаем с вами, что захотим, по отдельности и разом. Я вот, к слову, хочу, и даже очень, причем разными способами. Хоть, может быть, научитесь чему-то в этой жизни, еще благодарить будете потом.
Мысли поскакали, как бешеные. Что ли об этом утром говорил, как его там, Скорпион? Лоренцо? А она забыла, позорно забыла! Не обратила внимания, и всё. И что теперь? А она вообще справится с тремя? Вот не факт.
Тревожная кнопка, вызывающая службу безопасности, была рядом с кнопкой записи и нажалась столь же легко. А теперь тянуть время!
– Господа, вы вправду думаете, что можете меня чем-то в этом плане удивить?
Ясное дело, думают, они же ничего не знают о её бурной молодости.
– Можем, будьте уверены, – Джильи сбросил пиджак и потер руки в предвкушении.
И тут разом случилось несколько событий.
Дверь с грохотом распахнулась, откинув Рокко Бальди к стене. Но это была не служба безопасности, это оказался дон Скорпионе – Лоренцо Куарта. На него обернулись и Джильи, и Тортора – и в этот момент она собралась, сконцентрировала подвластную ей в тот момент силу и ударила. Джильи скрючился и взвыл, Тортора схватился за голову.
Дон Скорпионе взял Бальди за шиворот и пнул. Тот извернулся, упал на пол и выхватил нож. Конечно, стволы у них всех, надо думать, забрали на входе во дворец. Короткая схватка закончилась полетом Бальди в направлении приёмной и стола брата Франциска, было слышно, как он врезался в тот самый стол на лету и затих. Куарта вытер трофейный нож о брюки.
– Элоиза, я же вас предупреждал! Почему вы так неосторожны? – он шагнул к ней, но очухавшийся Тортора толкнул его сзади.
