Текст книги "Насекомые и волшебники, или Фотосессия (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
6.9 О запонках, об именовании и о вынесенных дверях
Всё ещё вторник второй недели
* * *
Возле «Котов» уже стояла машина Себастьена. Карло, которого монсеньор назначил водителем Элоизы на вечер, увёз её в зал, потом забрал оттуда и привёз к «Котам». Он, по обыкновению, болтал и улыбался, но посматривал на неё как-то странно, раньше она в нём ничего такого не замечала.
– Дон Карло, со мной что-то не так? – спросила она в конце концов.
– А вдруг вы сейчас на меня тоже что-нибудь прицепите, а я и не замечу? – он скорчил смешную рожу, но она чувствовала, что за бравадой – неуверенность.
– А есть повод? – подняла бровь она.
– Надеюсь, что нет, но вдруг я чего-то не знаю? Все знают, что вас обижать нельзя, потому что себе дороже, но вдруг ещё что-то, и вы как глянете?
– Господин Джильи не знает. А вам я скажу, если вдруг что, – улыбнулась она. – А потом уже гляну. Договорились?
– Договорились, – улыбнулся он в ответ. – Но я всё равно изумляюсь, как это Себастьяно вас не боится.
– Он бесстрашный, – она снова улыбнулась.
Вспомнила про запонку и улыбнулась опять.
– Ладно, хорошего вам вечера, – Карло открыл дверь, помог ей выбраться и помахал рукой на прощание.
– Спасибо, – кивнула она и пошла внутрь.
Себастьен ждал её на балконе, и было в его облике что-то, что не вязалось с их беззаботной перепиской днём.
– Добрый вечер, Элоиза, – он поцеловал её пальцы и проводил за стол.
– Добрый вечер, монсеньор, – кивнула она.
– Садитесь и рассказывайте, что у вас сегодня получилось. А то все уже знают, кроме меня, – он смотрел серьёзно и не улыбался.
– Вы считаете, что я была неправа? И нельзя так смеяться над бесцеремонными и неприятными людьми?
– Да нет же, нет, правы, вы всё сделали правильно. Расскажите подробности. Сейчас нам принесут ужин, и я готов вас слушать.
Она внимательно оглядела его. Что не так? Тем временем им принесли ужин, но он продолжал внимательно на неё смотреть и совсем не смотрел в тарелку. И было в его взгляде что-то, чего она с ходу прочитать не могла.
– Себастьен, возьмите, пожалуйста, вашу запонку и не сердитесь на меня, – она отстегнула помянутый предмет и протянула ему. – И скажите уже, что не так.
– Не так? – нахмурился он. – Почему вы решили, что не так?
– Потому, что это видно невооруженным глазом.
Он взял свою запонку, положил её на стол, отстегнул с манжеты то, что там было. Тоже с левой, между прочим.
– Скажите, это ведь монограмма?
– Верно, – согласилась она, не понимая пока, куда он клонит.
– «Э» – это понятно, а кто такой «Р»?
– А почему «такой»? – несказанно удивилась она.
Был, конечно, в её жизни один «Р», но эта запонка была намного раньше.
– Что ли «такая»? Это девушка? – он удивился ещё больше.
– Нет, это я, – рассмеялась она. – Я и ещё раз я.
Он еще больше нахмурился… потом понял.
– То есть… это два ваших имени?
– Конечно.
– А я уже успел подумать черт знает, что.
– Я заметила, – мягко улыбнулась она.
– Тогда говорите, пожалуйста. Элоиза – и?
– Рафаэла.
– Рафаэла Элоиза? Или есть ещё?
– Есть, конечно, – усмехнулась она. – Просто эти два имени в наибольшей степени мои.
– А дальше?
– Рафаэла Элоиза Лианна Магдалена.
– Постойте, Лианна – это же ваша сестра?
– Да, мы с ней, как у нас говорят, перекрёстные сёстры. У меня в комплекте есть Лианна, а у неё – Элоиза. Мы родились с разницей в несколько месяцев, наши бабушки были сёстры-близнецы, матери – двоюродные, а мы хоть и троюродные, но очень близки.
– А Магдалена?
– Это семейное имя. Его вообще всем дают.
– Одно как у сестры, одно семейное, а два оставшихся?
– Мои! Элоизой меня назвал отец, Рафаэлой – матушка. Почему Элоиза – не знаю, а Рафаэла у нас в семейной истории иногда встречается. Хорошо, не так часто, как Доменика или Анна.
– Ага, вот откуда взялся архангел Рафаил!
– Да.
– Постойте… Эла – это Рафаэла?
– Конечно.
– И почему вы не пользуетесь в повседневности этим красивым именем?
– Не сложилось. Мне отлично живётся Элоизой де Шатийон.
– А мне нравится Рафаэла. Рафаэлита.
– Никто не называет меня так! – вскинулась она.
– А я хочу. Мне нравится, – обезоруживающе улыбнулся он. – Можно?
Вот ещё, её называют не как хотят, а как она скажет! Но…
– Только между нами. Договорились? – она сначала строго взглянула на него, а потом выдохнула. – Мне тоже понравилось, на самом деле.
– Отлично. А вы ешьте, ешьте, ведь все острые вопросы выяснили, – он застегнул запонку и взялся за вилку.
– А вот и нет, – сверкнула она глазами. – Полагаю, ваш комплект тоже не ограничивается одним именем.
– Правильно полагаете, – улыбнулся он. – Но мне отлично живется в качестве Себастьяно Марни.
– Верю. Но вам придётся рассказать, – улыбнулась она в ответ. – Что у вас есть ещё?
– Пусть будет Себастьяно Габриэле Томмазо Игнацио Савелли деи Марни. Список оставшихся владений опустим, хорошо? Да вы его как-то видели.
– Да, было дело. Но теперь объясняйте.
– Что вам объяснить?
– Про имена. Почему и отчего. Мне любопытно. Знаете, этим запонкам лет пятнадцать, я их заказала, когда защитила в Сорбонне свой первый диплом. С тех пор их видело множество людей, и никто не взялся раскапывать, какой смысл скрывается в этих буквах. А вам стоило увидеть – и вы тут же вытащили из меня столько информации! Конечно, я жду чего-то подобного в ответ. Вы ничуть не менее скрытны, чем я, поверьте. И я пользуюсь случаем узнать о вас чуть больше.
– Я? Скрытный? – удивился он. – Хорошо, сейчас скрытный я буду рассказывать, о чём хотите, а вы тем временем, пожалуйста, ешьте.
– Замечательно. Рассказывайте, я слушаю, – она улыбнулась и в самом деле отрезала себе маленький кусочек мяса.
– Так сложилось, что мужчин в нашей семье называют именами на «С». И я считаю, что мне досталось не худшее.
– Отличное, на мой взгляд. А какие были варианты?
– Моего старшего брата звали Сальваторе, младшего зовут Стефано. Отца – Сильвестро, а деда – Северино, и так же зовут моего сына, но он это имя не любит и им не пользуется.
– Он не хочет быть Северино Савелли? По-моему, так неплохо.
– По-моему тоже, но он называется Марио Марни.
– Тоже хорошо. А сколько ему лет, кстати?
– Четырнадцать.
– Но у вас же не один сын? Или не только сын? Вы говорили – дети?
– Да, дочь Джиневра. Ей десять.
– На девочек правило про букву не распространяется?
– Нет.
– Ладно, про детей я вас ещё расспрошу, сейчас давайте про вас. Рассказывайте дальше. Итак, Себастьяно. Очень красивое имя. Если бы я была мужчиной – носила бы такое с удовольствием. Но продолжайте же, пожалуйста.
– Томмазо – это в честь дальнего предка, я это имя не люблю. Как и Игнацио – у меня тут, правда, ассоциация только с иезуитами, больше никак.
– А Габриэле? Тоже очень красивое имя.
– Должен же у меня быть в комплекте архангел? – улыбнулся он. – Если бы меня спросили, это имя я бы оставил.
– Мне тоже нравится. Себастьяно Габриэле, – произнесла она медленно, как бы пробуя на вкус. – Вам можно подарить что-нибудь с буквами «С» и «Г».
– Это лишнее, – улыбнулся он, взяв её руку в свою. – Вы так и не надели запонку. Надеть?
– Наденьте. Кстати, никто не заметил?
– В том и дело, что заметил. Я-то не обратил внимания, а острые глаза других людей всё увидели и их же острые языки мне обо всём сообщили.
– И что вы сказали?
– А кому что, – усмехнулся он. – Что был после хорошей попойки и одевался, не глядя, что тоже не глядя, только после ночи любви, что проиграл пари, и теперь хожу в разных, что снял с сорочки любимой женщины. Отчасти правда, что характерно.
Она с полминуты на него смотрела, потом рассмеялась.
– Стоило бы не отдавать вам вашу вещь, раз вы так ловко всё объясняете!
– А что? Неплохая идея, – он молниеносно отстегнул возвращенную было запонку и протянул ей. – До конца проверки?
Она удивленно на него воззрилась.
– Вы серьёзно?
– Конечно, сердце моё, – он взял её левую руку, отстегнул монограмму, продел туда свой обсидиан и застегнул. – Вот так и носите, пока не победим всех врагов, – и застегнул на своей манжете её запонку.
Она смотрела на него и не знала, что делать – сердиться или смеяться.
– Я полностью утратила почву под ногами. И потерялась.
– Сейчас найдётесь, – он пододвинул стул и обнял её. – Слушайте, почему у нас с вами всё вот так? В постели мы обсуждаем шепотом на ушко работу, интриги и комбинации, а когда можно поговорить о делах – нас выносит на личное?
– Так получается, – пожала она плечами. – Главное, что помещается и одно, и другое.
– Рафаэлита, сердце моё, мне кажется, что сейчас возвращаться во дворец – безумие. Поедем к Джероламе или найдём что-нибудь поближе?
Язык уже был готов ответить «Поближе», но тут у него зазвонил телефон.
– Вот так и становятся убийцами лучших друзей, – рассмеялся он, глядя на экран. – Да, Лодовико, слушаю. Что? Какого черта? А куда смотрели? Что? Вот уроды! Сейчас будем.
– Что случилось?
– Проникновение со взломом. В хранилище возле мастерской реставраторов. Черт знает, что они там хранят, но запирают обычно качественно, – он, не глядя, достал несколько купюр, положил на стол и подхватил ее под руку. – Полетели?
– Полетели, – кивнула она.
* * *
Десятью минутами позже в гараже дежурные сказали, что все собрались возле того входа, который ведет с улицы прямо к реставраторам. Сами они явно страдали от того, что не могут всё бросить и тоже побежать туда. Зато туда побежали Элоиза и Себастьен.
Старая низкая и узкая дверь не открывалась почти никогда. Но сегодня она была открыта настежь, на мраморных ступенях валялась связка ключей, в том числе – личный магнитный ключ, именная карточка. Дверь в реставрационный отдел тоже была отперта, изнутри доносилось какое-то хрипение.
Следующая дверь была снята с петель и приставлена к стене. Это как раз была дверь в помянутое хранилище. Рядом на полу хрипел и стонал господин Сассо, его левая штанина была закатана до колена, а на ноге красовалась рваная рана, и виднелись следы зубов. Это последнее было странно, но ровно до тех пор, пока Элоиза не увидела в паре метров сбоку на полу огромную чёрную собаку со складчатой мордой. И вспомнила рассказы Карло и других весельчаков из службы безопасности о том, что вечером и ночью дворец от незаконного проникновения охраняют в том числе и собаки. Рядом с собакой сидел сотрудник службы безопасности Уго Фоти и чесал её за ушами. В углу на стуле рыдала полная круглолицая девица с длинными рыжеватыми волосами, в слишком узком для неё, на взгляд Элоизы, вечернем платье и на высоких каблуках.
– Докладывайте, – вздохнул Марни.
– Монсеньор, – Антонио Вивани, ещё один сотрудник службы безопасности, возник из ниоткуда, вытянулся и принялся докладывать. – Поступил сигнал о взломе. Мы с Уго оказались ближе всех, мы были рядом снаружи, и Ада тут же с нами была, ей бегать надо, – он кивнул на морду в складку. – Уго ей скомандовал, она – вперед, а мы за ней. Она умница, успела схватить господина Слизняка за ногу, а девицу и хватать не пришлось, на неё только рыкнула. Девица глупая, в угол забилась и с тех пор ревёт. Позвонили отцу Варфоломею – это его девица, пусть он и разбирается, и дону Бруно, он сейчас придет, сказал – этого пока не трогать до его прихода. Так что все задержаны, можно забирать.
– Молодцы, и Ада тоже молодец, – Марни подошел к собаке, дал себя обнюхать и тоже почесал. – Хотите познакомиться с Адой, госпожа де Шатийон?
– Не откажусь, – улыбнулась Элоиза.
Ада сначала недоверчиво глянула на неё глазами размером с чайную чашку, а потом принюхалась и позволила себя почесать.
Так их и застали Варфоломей и Бруно с помощниками.
– Что, один нарвался? – хмыкнул Варфоломей.
– Вроде того, – сверкнул в ответ глазами Себастьен.
– Ничего страшного, сейчас зашьем, – вынес вердикт Бруно. – Вызывайте каталку, грузите, везите.
– Варфоломей, это твоя красавица? – кивнул Марни на девушку в углу.
– Моя, – мрачно сказал тот. – Камилла, что ты тут делаешь? Как ты оказалась вместе вот с этим?
Но девушка только рыдала и не могла сказать ничего внятного.
– У девушки истерика, – пожал плечами Бруно. – Везите её тоже, будем успокаивать.
– Погодите, – Элоиза подошла к Камилле, подняла её голову, взглянула в невидящие глаза. Второй рукой взялась за её висок.
Во взгляд Камиллы возвращалась жизнь.
– Камилла, что происходит? – строго спросил отец Варфоломей.
– Я не знаю, – прорыдала Камилла. – Я не собиралась сюда вечером! Мы просто пошли погулять и в ресторан, Роберто позвал, и я не отказалась!
– Кто это – Роберто? – тихо спросил Марни.
– Видимо, господин Слизняк, – так же шепотом ответила Элоиза.
– Варфоломей, забирай барышню и изолируй. Она во дворце живет или в городе?
– Во дворце, – откликнулся священник.
– Запереть в комнате без связи, завтра разберемся.
Сассо погрузили на каталку и повезли обрабатывать рану и зашивать, Варфоломей повёл Камиллу в её комнату. Антонио и Уго исчезли вместе с Адой. Пришел дежурный сотрудник службы эксплуатации здания запирать замки.
– Элоиза? – Себастьен посмотрел на неё вопросительно и с интересом.
– Спать, монсеньор. Сегодня меня понесло на обидные шутки, и мы имеем вот что, – она кивнула на вынесенные двери. – Если я не буду спать вторую ночь подряд – то ли ещё будет? И вам невредно выспаться.
– Уговорили. Пойдемте, я вас хотя бы провожу.
– Пойдемте.
6.10 Беглые взгляды в шкатулки и в души
Вторая неделя. Среда
В среду всё было тихо и мирно, новых происшествий не случалось. Господин Джильи делал выписки из очередных документов, никто не носил никаких насекомых. Разве что некоторое количество фотографий вчерашнего безобразия появилось в группе «Без цензуры». Больше всего лайков собрала фотография Лоренцо Куарты со скорпионом на плече, девушки так вообще были просто в восторге. Элоиза мирно работала.
В обед Анна и Лодовико подсели к ней с двух сторон, и Анна стала расспрашивать о тех украшениях, которые у неё есть. Видимо, они как-то себе представляли законченный образ, но ей не говорили.
– Вот скажи, Эла, у тебя ведь есть крупные украшения? – Анна принялась рассматривать её со всех сторон.
– Мне нравится вот этот перстень, – Лодовико кивнул на её защитный перстень с кристаллом. – Он точно нам подойдет.
– А что есть ещё? Я помню у тебя крупные серьги, и даже не одни. Эла, а почему у тебя разные запонки?
Элоиза тяжело вздохнула и рассмеялась.
– Проиграла пари и обещала носить до конца проверки.
– Ничего себе! А вторая запонка – я у тебя такой не помню! Это не твоя? Ну чего ты молчишь? Лодовико, ты случайно не знаешь, чья это запонка? – Анна взяла её руку и повернула манжету.
Лодовико глянул, моргнул и ещё раз глянул.
– Случайно знаю.
– Это то, что я думаю?
– Откуда я знаю, что ты думаешь? Донна Элоиза, а вы получили эту запонку в обмен на вашу?
– Примерно так, – усмехнулась она.
– Забавно. Но вернемся к делу. После работы мы с Анной заглянем к вам и посмотрим, что там у вас есть. Договорились?
– Хорошо. Так и сделаем, – она улыбнулась и пошла в офис.
* * *
Вечером Элоиза успела только переодеться из делового костюма, когда пришли Анна и Лодовико.
– Донна Элоиза, у вас есть цепь?
– В смысле – цепь? Есть сколько-то цепочек. Сейчас принесу.
Она принесла из гардеробной шкатулки и поставила перед ними на столик.
– Смотрите, – распахнула шкатулку с цепочками, достала клубок.
– Это что? – нахмурился Лодовико.
– Цепочки, – с готовностью ответила Элоиза.
– И в таком виде их можно использовать? – он как будто не верил.
Что особенного-то, цепочки всегда запутываются, всякий это знает.
– Я просто выпутываю нужную, – рассмеялась она.
– Тьфу. Анна, ты бы разобрала ей тут всё, что ли. Потому что у неё – то запонки разные, то цепи кучей. Скажите, донна Элоиза, у вас есть крупная цепь?
– Откуда? У меня такого не водится.
– И серьги покажите.
Элоиза открыла еще несколько шкатулок.
– Смотрите.
Лодовико посмотрел, потом нахмурился.
– Нет. Анна, ты ведь понимаешь, что это всё очень вычурно, дорого, пафосно и не то?
– Понимаю. Ладно, я поняла, что поискать, я поищу.
– Кстати. Помните ту ночь, когда мы охотились за привидением в зимнем саду?
– Конечно, – неуверенно улыбнулась Элоиза.
– Вы тогда надевали на Себастьяно крупный медальон. С таким же камнем, как в колечке.
– Да, было дело, – согласилась она.
– Вот его наденьте обязательно. Он подойдёт. А остальное подберем. Так, Анна? Ты же понимаешь, о чем я?
– Угу. Было бы лучше, если бы ты научился словами объяснять то, что представляешь. Эла вообще понятливая, она бы тоже помогла.
– Я подумаю об этом на досуге, когда таковой случится. А пока работаем, как работаем. Всё, убирайте ваши шкатулки. И пойдемте ужинать в «сигму», обсудим новости.
* * *
В «сигме» при её появлении Себастьен поднялся с дивана, поцеловал её руку, посадил рядом с собой. Осмотрел её, увидел, что манжеты блузки скреплены запонками, улыбнулся.
– Что будете пить?
– Вина, пожалуйста, – она тоже заметила, что он, несмотря на джинсы, в белоснежной формальной сорочке и тоже с запонками. – Какие новости?
– Сейчас придет Варфоломей, расскажет. А потом ещё Лодовико дополнит.
Варфоломей вправду пришёл, важно расположил свои объемы в кресле и приготовился рассказывать.
– Так вот, слушайте. Вчера Бруно осмотрел мою недальновидную сотрудницу и сообщил, что она была под воздействием некоего препарата, следы которого обнаружили у неё в крови. Предположительно, препарат лишает человека собственной воли и делает управляемым. Камилла не помнит, как оказалась во дворце, она помнит, как они пришли в ресторан и там ужинали, а потом уже – только когда госпожа де Шатийон, – Варфоломей кивнул в сторону Элоизы, – привела её в себя.
Также установлено, что перед проникновением в наше хранилище у Камиллы в самом деле было свидание с господином Сассо. Они сходили в ресторан, а затем в гостиничный номер, после чего уже направились сюда. Камилла не знает, для чего Слизняк потащил её обратно на работу, но это как раз понятно – ему нужно было, чтобы кто-то из сотрудников отпер двери своими ключами. Он только не знал, что на время проверки каждое проникновение в мастерские и хранилище вне рабочего времени фиксируется и классифицируется как взлом.
Я всем ясно сказал – в шесть вечера всё запираем, и домой. И нечего. Аврала никакого сейчас нет, а своим делами в мастерских по ночам будут заниматься, когда проверка закончится. Поэтому их сразу же и поймали. Более того, у Камиллы не было ключей от хранилища, ей они не положены, и им пришлось грубым образом сломать замок. Оказалось, господин Сассо это умеет. Более того, он подумал, что раз уже открыли внешнюю дверь ключом, то больше их никто нигде не засечет. А она вообще не представляет, как организованы в нашей части здания меры безопасности, и всё подсказать не смогла. В итоге господин Сассо ноет в больничном крыле и боится заболеть бешенством, а Камилла рыдает в своей комнате и не понимает, что с ней произошло.
– А зачем вашей Камилле Слизняк? Он же мерзкий? – удивилась Анна.
– Сдаётся мне, дело в том, что бедняжку никто другой просто не додумался позвать на свидание. Она не из тех, кто сам на глазах, привлекать к себе внимание не умеет, и к тому же страстно любит одного, гм, человека, а он не обращает на неё никакого внимания.
– Человек-то из наших? – спросил Себастьен.
– Именно что из ваших, – буркнул Варфоломей. – У нас же где первые красавцы – в службе безопасности! И нос дерут со страшной силой, где им посмотреть на эту беднягу!
– Эй, отче, ты о чем? – нахмурился Себастьен.
– О бренности жизни, – буркнул Варфоломей.
– Я так понимаю, что отец Варфоломей хочет сказать следующее. Его сотрудница влюбилась в какого-то вашего сотрудника, но он её не замечает, а может быть – ещё и посмеивается, и вот она решила – во-первых, она нужна ну хоть кому-то, а во-вторых – так ведь можно доказать себе, миру и тому-самому-мужчине, что она прекрасна и счастлива? – перевела Элоиза.
– Вы очень точно описали ситуацию, госпожа де Шатийон, – мгновенно отреагировал Варфоломей.
– И кто это? – хмуро спросил Себастьен. – Ну, мой сотрудник, который посмеялся?
– Так я тебе и открыл тайну исповеди, ага, – хмыкнул священник. – Сам выясняй, если это тебе так важно.
– Элоиза, нам это важно? – обратился Себастьен к ней.
– Не знаю, – пожала плечами Элоиза. – Посмотрим, что будет дальше. Отец Варфоломей, скажите, а что находится в том вашем запертом хранилище?
Отец Варфоломей сделал страшные глаза.
– О, это великая тайна! – и сразу же рассмеялся. – Там предметы, которые у нас в работе – и живопись, и драгоценности, и рукописи. Такое положено держать под охраной.
– Ладно, разобрались, – Лодовико плеснул в бокал и присел на край стола. – А я выяснил, для чего господин Куарта и господин Тортора приглашали на свидания мужчин.
– Дон Скорпионе готов встречаться не только с дамами? – ухмыльнулся Карло.
– Если к тому есть весомый повод. А шантаж – весомый повод, как мне кажется. Донна Элоиза, вы снова оказались правы, это был именно шантаж. Люди, несмотря на все предупреждения, беспечны и болтают направо и налево, – мрачно сказал Лодовико.
– Сын мой, это говорит только о том, что обычно эти люди чувствуют себя в безопасности. И что именно ты их к этому приучил. Хорошо работаешь! – подмигнул Варфоломей.
– И кто из них такой проницательный – Скорпион или Паук? – раздумчиво спросил Себастьен.
– Оба хороши, по-моему, – ответил Лодовико.
– Следить вдвойне, – отрезал Себастьен.
