Текст книги "Загадочный виконт"
Автор книги: Сабрина Джеффрис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)
– Откуда ты знаешь – ты же ведь не умеешь читать? Регина пожала плечами:
– Обычно Сайсели, улучив момент, старается незаметно шепнуть мне на ухо, о чем там написано. Вообще говоря, как правило, она читает мне вслух все, что только можно. Заранее покупает программку в оперу, чтобы прочесть мне содержание. Пишет и читает вслух все мои письма. И еще газеты и журналы, конечно.
– Вот, значит, как вам удавалось годами это скрывать, – сухо заметил Маркус. – Иначе тебя могли бы заставить учиться читать, и тогда мисс Тремейн оказалась бы не у дел.
Видимо, Регина догадалась, что он имеет в виду, потому что в глазах ее вспыхнул упрек.
– Маркус, Сайсели тут ни при чем. Она очень старалась. И она донельзя предана мне. Поверь, для нее это тоже нелегко – ведь приходится все время быть рядом, читать и писать за меня и при этом из кожи лезть вон, чтобы никто об этом не догадался. Стоит мне только заикнуться, что нужно что-то прочитать, как Сайсели тотчас вытаскивает из кармана очки.
И никогда не жалуется. – Все равно – это лучше, чем оказаться на улице.
Регина даже задохнулась от возмущения.
– Сайсели знает, что я никогда бы этого не сделала!
– Ты уверена? А вот твой братец с превеликой охотой отправил бы ее куда-нибудь на край света! Не будь она нужна тебе, он давным-давно уже избавился бы от нее. Вот поэтому-то она и не жалуется. Для бедной родственницы это еще не самый худший вариант, поверь мне.
Регина, рывком сев в постели, внимательно посмотрела ему в глаза:
– Уж не хочешь ли ты сказать, что Сайсели намеренно подстроила все так…
– Нет-нет, что ты! – поспешно пробормотал Маркус, хотя, вообще говоря, именно это он и подозревал. – Мне кажется только, что она слегка… м-м-м… преувеличила твои проблемы, чтобы увериться, что ты всегда будешь зависеть от нее.
– Но мои мигрени! Их-то ведь никто не выдумывал! Ни она, ни я!
– Конечно, нет. – Тоже усевшись, Маркус погладил жену по щеке. – Но, дорогая, мигренью страдают многие, и от самых разных вещей. Однако это же не мешает им жить нормальной жизнью. И никто из них не боится, что с их головой случится что-то неладное.
Регина отвернулась. По ее щекам струились слезы.
– Ты не понимаешь…
– Все я понимаю. – Обняв Регину, Маркус повернул ее к себе. – Ей-богу, понимаю! Мигрени – это кошмар. Правда.
Сам я ими никогда не страдал, а вот Луиза – постоянно. И я хорошо знаю, что это такое. – Регина вся сжалась. – Послушай. – Ему показалось, он догадался, как ее убедить. – Ты ведь ездишь верхом?
– Конечно, – удивилась она.
– Вспомни, после того как ты в первый раз села на лошадь, разве у тебя потом несколько дней не ломило все тело? Неужто ты не отбила себе всю… хм… нижнюю часть, так что больно было садиться? А твои ноги разве не смахивали вначале на ходули?
Регина наморщила лоб.
– Да, – неуверенно кивнула она.
– Тогда ты тоже думала, что с твоими ногами не все в порядке? И дала себе слово больше никогда не садиться на лошадь?
– Нет, конечно. – Она явно недоумевала, гадая, куда он клонит. – Но ведь такое случается с каждым… и тело ломит, и ноги не гнутся. Просто всем известно, что нужно снова садиться в седло, и очень скоро все пройдет. А вот от чтения голова болит только у меня одной.
– А так ли это? Откуда ты знаешь? Ты кого-нибудь спрашивала? Может, своих приятельниц? Или девочек в школе? Да таких, как ты, возможно, сотни! А мужчины? Про них ты забыла? – рассердился Маркус.
Сердце Регины глухо заколотилось.
– Ты скрываешь это ото всех. – Маркус явно не собирался отступать. – Тогда, вероятно, и они тоже? Думаешь, кому-то хочется, чтобы его считали лентяем или тупицей? Откуда нам знать – может, таких «умственно отсталых», как ты, в Лондоне тысячи.
– Что ты говоришь? – ошеломленно пролепетала Регина.
– Я хочу сказать, что не верю, будто ты как-то повредишь себе, если все-таки попробуешь научиться. Как можно знать заранее, получится или нет, пока не попробуешь, верно?
Робкая надежда, вспыхнувшая в ее глазах, потрясла Маркуса. В душе его разом будто перевернулось что-то. Теперь он начинал понемногу понимать, почему она так тосковала, когда не имела возможности выезжать в свет, почему так боялась, что муж запрет ее в деревенской глуши. Для умной и образованной женщины вроде Регины провинциальная жизнь, посвященная только шитью и домашнему хозяйству, стала бы адом.
В Лондоне она могла по крайней мере ездить в оперу, ходить в театр. Ее бесчисленные поклонники, может, и не блистали особым умом, но они забавляли ее, отвлекая от мыслей о том, что она не «такая, как все».
А что ждет Регину здесь, в Каслмейне? Скука смертная. Поэтому, если он хочет, чтобы она предпочла остаться тут с ним…
– Попозже я съезжу в Каслмейн, – начал он. – Где-то там должен валяться букварь Луизы. Если мы начнем все сначала, не торопясь…
В глазах ее вспыхнула безумная надежда.
– Ты действительно надеешься, что я могу научиться?!
– Я не надеюсь – я уверен.
– О, Маркус, если бы я только сумела читать! Ты даже не понимаешь, что это для меня значит!
– Могу себе представить! Если бы у меня не было книг, я бы просто рехнулся, ей-богу!
Внезапно на лицо Регины набежало облачко.
– Но… что, если доктор был прав? Вдруг я превращусь в слабоумную идиотку…
– Не превратишься, я тебя уверяю. – Маркус осторожно приложил ей палец к губам. – И потом, я тебе этого не позволю, поняла? Ты же знаешь нас, драконов, – мы всегда все делаем по-своему. – Похоже, ее это не убедило. Тогда Маркус решил избрать другую тактику. – И потом, хватило же у меня храбрости из-за тебя отправиться в «Олмак»! Так почему бы тебе не сделать то же самое ради меня?
Может, если она не хочет рискнуть ради себя, то согласится пойти на риск ради него… хотя бы из чувства долга? Так или иначе, он научит ее читать, решил Маркус. Просто обязан. Это единственный способ ее удержать.
– Хорошо. – Со вздохом Регина прижалась к его груди. – Я обещаю.
Глава 20
Ваша питомица станет более охотно следовать вашим правилам, если она с самого начала убедится, что случается с теми, кто их нарушает.
Мисс Сайсели Тремейн. Идеальная компаньонка
Регина сдержала свое слово – она попыталась. Один раз… другой… третий. После четырех дней невыносимых мучений она остановилась на том же, с чего начала. Больше того – сейчас она готова была собственными руками придушить того, кто придумал это изощренное орудие пытки – букварь. А вместе с ним и Маркуса. А все потому, что он не намерен был отступать.
И вот наступило утро пятого дня их супружеской жизни. Молодожены сидели в кокетливой гостиной. Регина склонилась над букварем, который он притащил из господского дома. Ей хотелось плакать. Регина до смерти устала чувствовать себя непроходимой тупицей, видеть тревогу в его глазах, когда она начинала заикаться, будучи не в силах разобрать какое-нибудь простое слово, утомилась от его раздражения, которое было точной копией ее собственного.
А больше всего она устала от головной боли. А Маркус, будь он проклят, вцепился в нее мертвой хваткой, как какой-нибудь бульдог, когда сама она мечтала только об одном – лечь с холодным компрессом на лбу. Куда там! Он ясно дал ей понять, что в постель она отправится только вместе с ним. А ей, с раскалывающейся от боли головой, было не до супружеских утех.
И это называется медовый месяц, возмущалась она про себя.
– Еще раз, Регина. – Маркус перевернул страницу книжки, при одном взгляде на которую у нее начиналась мигрень. – Обрати внимание, какой формы эта буква. Заметила? У «б» хвостик поднят вверх, а не висит вниз. А то, что ты пишешь, больше похоже на «д».
– Как «дуреха» – пробурчала она. – Опять неправильно, да?
– Перестань! – велел он. – Выбрось это из головы!
– Я не о себе, – отмахнулась Регина. Отложив букварь в сторону, она откинулась на спинку стула и посмотрела на мужа в упор. – Может, признаешь наконец, что мне это действительно не под силу? Сколько дней прошло – четыре? И за это время я с трудом научилась читать свое имя. Что же до письма…
– Знаю, знаю. – Маркус поскреб изуродованную щеку. – Честно говоря, я надеялся, что все окажется проще. И должен признаться, что теперь отношусь к словам мисс Тремейн с куда большим почтением, чем раньше. Но может, если ты постараешься…
– Постараюсь?! – С треском захлопнув букварь, Регина с размаху швырнула его в угол. – Да как у тебя язык повернулся?! Господи, да ведь я таращилась в него до тех пор, пока у меня от боли едва голова не лопнула! А у тебя хватает нахальства говорить…
– Ты меня недослушала, дорогая. – Улыбнувшись, Маркус притянул жену к себе на колени. – Я знаю, что ты приложила все силы. Просто хотел сказать, что если бы ты перестала считать это невозможным, скорее всего это бы тебе помогло. А сейчас это выглядит так, словно ты заранее выкинула белый флаг.
Моментально успокоившись, Регина уронила голову ему на плечо.
– Я не думаю – я знаю, что это невозможно. Я ведь годами пробовала это сделать… а что толку?
– Но я все равно верю, что у тебя получится, – пробормотал Маркус, потершись щекой о щеку жены. – Просто раньше ты пыталась неправильно, вот и все.
– Да нет… – безнадежно вздохнула Регина. – Только это неосуществимо, вот и все. И нужно честно это признать.
– Ну нет, даже и не думай! – Отодвинувшись, Маркус свирепо посмотрел на нее. – Я тебе покажу!
– Это так важно для тебя? – чувствуя, что горло сжалось судорогой, тихо спросила Регина. – Но почему? Стыдишься, что у тебя неграмотная жена?
– Вовсе нет, – спокойно ответил он. – Если ты сама готова с этим смириться, то я и подавно смогу. Но ты-то ведь не готова, верно? Признайся честно.
– Господи, да я бы с радостью научилась читать, но уже поняла, что из этого ничего не выйдет. Не страшно. Как только закончится наш медовый месяц, приедет Сайсели и…
– Но тебе не нужна Сайсели. Я сам могу читать тебе, если понадобится, – буркнул Маркус.
Регина нежно погладила его по щеке:
– Не глупи. Ты же не можешь всегда быть рядом со мной. Упрямая морщинка набежала на лоб Маркуса.
– Могу. И буду.
– Луиза рассказывала, что ты занимаешься хозяйством куда больше, чем любой другой землевладелец.
Подумай сам – ты же не можешь бросать все дела и мчаться ко мне всякий раз, когда понадобится отдать распоряжения экономке. Или дворецкому.
– Ты забыла – я владелец этого имения. И могу делать все, что мне нравится. А мне не хочется, чтобы ты во всем зависела от своей кузины. Так что либо ты научишься, либо я сам буду тебе читать. Договорились?
Регина нахмурилась:
– А что тогда будет с Сайсели? Маркус пожал плечами:
– Пусть пока поживет в нашем лондонском особняке. Думаю, она будет не против, – в конце концов, в городе не так скучно.
– Но она не сможет жить одна. И кроме того, я сама не хочу, чтобы ты мне читал. Знаешь, есть вещи, о которых ни одна женщина не станет распространяться при муже.
Ледяная усмешка Маркуса заставила ее поежиться.
– Например?
– Например, женские сплетни. И еще кое-что… что касается исключительно женщин. – На миг она попыталась представить себе Маркуса, читающего ей вслух статейку в модном журнале, живописующую преимущества модного корсета, и щеки Регины слабо порозовели. Господи, вот было бы зрелище! – А через пару дней, когда мы вернемся в город…
– Что ты имеешь в виду – когда мы вернемся в город?! Насколько мне известно, мы не собираемся туда. Во всяком случае, в ближайшее время.
Сердце Регины затрепыхалось как пойманная птичка.
– Но ведь сезон в самом разгаре! И потом… я думала, ты сам собираешься пожить в Лондоне – из-за Луизы.
– С какой стати? Она ведь гостит у Айверсли. – Маркус цепким взглядом впился в смущенное лицо жены. – Может, тебе известно нечто такое, о чем я не знаю? Иначе для чего мне срываться с места и мчаться в Лондон?
Регина выдавила из себя улыбку, хотя внутри у нее все трепетало от страха.
– Нет, конечно. Но ты ведь сам хотел приглядеть за ней. И за теми, кто крутится возле нее. К тому же до конца сезона совсем недолго – месяц или два от силы.
– Я хотел, чтобы мы провели это время здесь, вдвоем. Так тебе будет легче привыкнуть к роли хозяйки Каслмейна.
Регина зажала руки между колен, чтобы муж не заметил, как они дрожат.
– Мы можем пожить тут, после того как закончится сезон, – беззаботно бросила она. – А Луиза к тому времени либо выйдет замуж, либо вернется сюда вместе с нами ждать следующего сезона. Нов это время года я предпочитаю жить в Лондоне.
– А я считаю за лучшее, чтобы ты осталась здесь – со мной. – На щеке Маркуса задергался мускул.
Регина уже знакомым ему жестом вздернула подбородок:
– Ну, знаешь ли, я всегда могу отправиться в Лондон одна!
– Только если получишь на это мое разрешение. Холодок пополз у нее по спине. Странно… до этой самой минуты она не замечала ни малейших признаков того, что Маркус может превратиться в мужа-тирана.
– Но ты ведь дал мне слово, что я смогу ездить в Лондон, когда захочу!
– Да, но я не имел в виду, что при этом ты пренебрежешь супружескими обязанностями.
Если он собирался ее напугать, то просчитался. Слова мужа лишь вывели ее из себя.
– Если ты решил удерживать меня здесь против моего желания, я вызову Сайсели и она что-нибудь придумает, чтобы помочь мне сбежать.
– Интересно как? Ты ведь даже не можешь послать ей письмо.
Регина вспыхнула:
– Попрошу кого-то из слуг!
– Вот как? – мрачно улыбнулся Маркус. – Готов спорить на что угодно, что в твоем доме никто из прислуги даже не подозревал, что их хозяйка неграмотна. Я угадал? Так что вряд ли ты решишься признаться в этом моим слугам.
Маркус был прав. Но это только еще сильнее разозлило Регину.
– Тогда пойду в деревню, заплачу кому-нибудь…
– А вот этого-то я тебе точно не позволю.
– Что?! Ты хочешь сказать, что запретишь мне…
– Именно так. – Регина, возмутившись, дернулась было чтобы сползти с его колен, но Маркус только крепче прижал жену к себе. В груди его постепенно разгорался гнев. – Вот что, моя дорогая. Большую часть жизни я провел, будучи предметом самых грязных сплетен. Прошло совсем немного времени с тех пор, как местные жители стали видеть во мне рачительного, справедливого и добросердечного хозяина, которому не все равно, что случится с арендаторами и с имением. И ты готова дать им повод сплетничать о моей жене?! Хихикать у меня за спиной, обсуждая, как она сбежала от мужа всего лишь через неделю после нашей свадьбы?!
– Но я вовсе не собиралась…
– Понимаю – ты просто не подумала, как это будет выглядеть со стороны. Но если мои люди будут держать язык за зубами, то деревенские… – Маркус покачал головой. – Так что выкинь это из головы.
Всю ее злость как рукой сняло. Если кто и мог понять его, то только она. Гордость давно уже стала частью ее натуры. Но факт оставался фактом – похоже, она стала его пленницей.
– Но я должна хоть ненадолго съездить в Лондон, – твердо сказала Регина. – И ты не сможешь мне помешать – разве что посадишь на цепь у себя в донжоне.
– Нет, конечно, – с тяжелым вздохом покачал головой Маркус. – Ладно, мы проведем в Лондоне остаток сезона, раз уж тебе так этого хочется.
– Конечно, хочется.
– Но только после того, как ты посвятишь учебе еще несколько дней. Договорились?
– Да, бесспорно. – Странно… казалось, она должна была бы прыгать от радости, ведь он согласился. Но у Регины было тягостное предчувствие, что это только отсрочка.
– И потом, у нас как-никак медовый месяц. Думаю, ты не станешь осуждать меня – ведь это так естественно, когда хочется, чтобы молодая жена принадлежала только тебе одному.
– Нет, нет, – пробормотала она, смущаясь все больше, поскольку в голосе Маркуса звучало откровенное желание. Наверняка он собирается заняться с ней любовью прямо сейчас, в конце концов, они ведь женаты меньше недели. – Только мне не хотелось бы провести свой медовый месяц, корпя над книгами и страдая от головной боли. Неужели нельзя сделать перерыв хотя бы на сегодня? Глаза Маркуса вспыхнули.
– Твое желание для меня закон, дорогая, – хрипло прошептал он. И припал губами к ее рту.
Но Регина в последнюю минуту успела отодвинуться и приложила пальчик к губам мужа:
– Не сейчас, сластолюбивое ты чудовище! Ведь мы занимались этим только сегодня утром.
Из груди Маркуса вырвался вздох разочарования.
– Тогда что ты предлагаешь?
– Ну, хотя бы проехаться верхом… – начала Регина. И моментально прикусила язык, заметив сладострастный огонек, вспыхнувший в глазах мужа при этих ее словах. – На лошади! – покраснела она. – Ты давно обещал показать мне имение и заодно усадьбу, где мне предстоит жить. – На губах Регины появилась коварная улыбка. – И твой знаменитый донжон, кстати.
Странно, но при этих словах лицо Маркуса омрачилось.
– Только не донжон, хорошо? – поспешно сказал он. – Уверяю тебя, что ты не увидишь там ничего интересного, кроме покрытых пылью бутылок с вином, ржавых цепей да еще пауков. К тому же там чертовски сыро и холодно. В общем, это не место для леди.
– Да? Но ведь ты сам столько говорил о нем! И все эти сплетни… Вот мне и стало интересно.
– Просто у тебя разыгралась фантазия, дорогая. В действительности все совсем иначе, уверяю тебя, – улыбнулся он, но улыбка его показалась Регине вымученной. – Конечно, если уж тебе так хочется, я свожу тебя туда, но учти – там полно крыс.
Крысы! Брр!
– Ладно, считай, что ты меня убедил.
– А вот покататься верхом было бы очень даже неплохо. И погода как раз для прогулки, – прошептал Маркус, теребя зубами мочку ее уха. Рука его тем временем, скользнув за тугой корсаж, ласкала грудь Регины. – Но это может подождать. А сейчас… разве я не заслуживаю награды за свою уступчивость?
– Конечно, заслуживаешь, – словно бы нехотя призналась она, хотя кровь в ее жилах уже закипела. – А все-таки… вдруг я откажусь?
– Тогда придется тебя уговаривать. – При этих словах Маркус осторожно сжал ее сосок, и Регина хрипло застонала. – Впрочем, не думаю, чтобы это отняло много времени, – усмехнулся он.
– Ты…
Он припал губами к ее шее.
– …распущенный и… и развратный…
Хмыкнув, Маркус пощекотал кончиком языка у нее за ушком.
– …дракон.
– Конечно, – хрипло пробормотал он, покрывая поцелуями ее шею. – Но только рядом с тобой, моя дорогая. Только с тобой.
. К тому времени как они выбрались наконец на верховую прогулку, солнце уже потихоньку спускалось к горизонту. Подъехав к господскому дому, супруги остановились. Маркус украдкой поглядывал на жену, боясь заметить на ее лице гримаску разочарования. Или, того хуже, насмешку над причудливыми архитектурными изысками его приемного отца. Но, судя по сияющему лицу Регины, дом понравился ей ничуть не меньше, чем все остальное имение.
И робкая надежда вновь проснулась в его груди. Может быть, она передумает возвращаться в город? Ведь ей тут явно по душе. Как она ахала, увидев пруд и речку, где водится форель, как восхищалась аккуратно убранными бескрайними полями, как засыпала его вопросами о том, чем заполнен его день с утра до вечера! И хотя эти ее вопросы и бесконечные охи и ахи доказывали, как мало она разбирается в подобных вещах, все же неподдельный энтузиазм его молодой жены немало польстил Маркусу.
Но вот только надолго ли его хватит? Ведь без посторонней помощи Регина не сможет даже выбрать, что заказать на обед. Как, не умея читать, она станет нанимать на работу слуг, давать указания экономке, проверять счета и многое другое?
Впрочем, она тоже это понимала. И стремилась всеми силами избегать тех дел, справиться с которыми была попросту не в состоянии. Маркусу невольно вспомнилась его мать – ведь ее тоже влекли радости Лондона.
Он отогнал от себя эту мысль. Регина нисколько не походила на его мать, хотя и была светской дамой до мозга костей. Маркус невольно залюбовался ею – щеки разгорелись от поездки верхом и от свежего воздуха, глаза сверкают от радости и предвкушения чего-то чудесного. Ничего общего с его матерью, на которую дела имения всегда нагоняли откровенную скуку.
К тому же Регина обладает природным живым и острым умом. И она прямо-таки создана для того, чтобы стать хозяйкой его громадного владения. И потом, напомнил себе Маркус, если она была очень уж счастлива в Лондоне, почему с таким пылом откликнулась на его ухаживания? Решила, что в ее жизни не хватает остроты?
Нет, он так просто не сдастся. И вовсе не потому, что городская жизнь внушает ему отвращение. Теперь, перестав чувствовать себя изгоем, он и сам бы охотно съездил как-нибудь вечером в оперу или пообедал у Айверсли. Но большой свет, где он каждый день рисковал наткнуться на принца, не для него.
Да и ему нравится жить в деревне, ходить на охоту, заниматься делами. Если бы не одиночество! Но теперь, когда у него есть Регина…
Только вот надолго ли? Она поймала его в ловушку, мрачно подумал Маркус. У него самого нет ни малейшего желания постоянно жить в Лондоне. Но не может же он силой заставить Регину остаться с ним? Тогда она возненавидит его. А отпустить туда жену, тем более одну, он тоже не мог. Много ли времени понадобится, чтобы она нашла ему замену?
Ревность сводила его с ума! Он бы отдал все на свете, лишь бы не думать о ней постоянно… лишь бы ему стало безразлично, что она делает. Но это было свыше его сил. Регина околдовала его. С каждым днем он все больше поддавался ее чарам, все острее желал ее. Ему невыносимо было видеть, как она мучается головными болями. Сейчас Маркус охотно пожертвовал бы всем своим состоянием, чтобы увидеть на лице жены улыбку. И если он не поостережется, то очень скоро станет плясать под ее дудку, и она примется вертеть им, как его собственная мать его приемным отцом, и тогда…
– А ты собираешься показать мне сад? – спросила Регина, заставив своего жеребца остановиться рядом с лошадью Маркуса. На лице ее сияла улыбка, от которой его сердце мгновенно растаяло.
Господи и все святые угодники, она была свежа, как вешний сад, еще влажный от утренней росы. Золотистые волосы, едва прикрытые кокетливой шляпкой, на фоне голубого шелка казались еще ярче, а серые глаза, словно решив позаимствовать у неба его цвет, тоже стали вдруг голубыми. Изящный наряд Регины украшал маленький букетик цветов. Маркус тяжело вздохнул – неудивительно, что половина мужчин в Лондоне потеряли из-за нее голову.
Сердце у него сжалось.
– Маркус, ау! Ты слышишь меня? У тебя ведь есть сад?
– Да, конечно. Но боюсь, с тех пор как Луиза уехала, он пришел в полное запустение. Вообще-то здешние сады и цветники находятся на ее попечении, а наш старенький садовник без нее как без рук. – Маркус пытливо вглядывался в ее лицо. – А тебе нравится копаться в саду?
– Нравится – только когда копаются другие, – с извиняющейся улыбкой созналась Регина. – А вот грязь под ногтями и слизняки приводят меня в ужас. Так что если ты рассчитываешь, что я возьму твой сад и цветник под свою опеку, то, боюсь, очень скоро они окажутся совсем заброшенными. – И вздохнула. – Похоже, никчемная тебе попалась жена, бедный мой Маркус. Остается только надеяться, что ты не начнешь очень скоро жалеть о своей свободе.
– Чушь, – хрипло буркнул Маркус, чувствуя, как в горле у него запершило. – Выкинь это из головы. Я ни о чем не жалею, уверяю тебя. И не пожалею. Просто найму нового садовника, вот и все. А вот найти себе новую жену будет потруднее.
Из конюшни к ним навстречу выбежал грум. И Маркус, спешившись, бросил ему поводья.
– Пойдем, милая, я покажу тебе свой сад. Это совсем близко. – И протянул к ней руки. – Может, он тебе понравится. И ты поймешь, что грязь и слизняки в общем-то не так уж страшны.
Бросив на мужа скептический взгляд, Регина позволила ему помочь ей спешиться. Они долго бродили по узким аккуратным тропинкам между клумб с цветами, которым отчаянно не хватало заботливых рук, но Регина упорно молчала.
Она явно давала ему понять, что в этом смысле рассчитывать на нее не приходится.
Они как раз обошли небольшой садик и спускались по склону холма в направлении цветущего розария, когда позади них вдруг раздался леденящий душу крик. Шарахнувшись от испуга, Маркус с Региной разом обернулись и увидели, как по склону холма, обхватив руками ногу, кубарем катится мальчишка лет семи. Из ноги его толчками бьет кровь.
Застыв на мгновение, Маркус только спустя какое-то время сообразил, что это сын садовника, страшный непоседа и егоза. Первой опомнилась Регина. Подлетев к захлебывающемуся от рыданий мальчику, она упала перед ним на колени и принялась осматривать окровавленную ногу. К тому времени как подоспел Маркус, она уже сорвала с шеи шарфик и, отыскав на земле небольшую дощечку, умудрилась сделать нечто вроде примитивной лангетки.
– Я… простите, милорд, – пролепетал малыш, заливаясь слезами. – Я только хотел увидеть… вашу леди, да свалился с изгороди и пропорол ногу. – Он повернулся к Регине. Его замурзанная мордашка была перекошена от страха. – Я ведь не умру, нет, а, миледи?
– Конечно, нет, – твердо заявила Регина. Вид крови, похоже, ничуть ее не пугал, во всяком случае, рваная рана не вызывала у нее ни страха, ни брезгливости. – Я видела раны и похуже, причем у совсем маленьких, и никто из них не умер, поверь мне. И никто не плакал. А такая царапинка, как у тебя, живо заживет, ты и глазом моргнуть не успеешь!
Ах да… кажется, она упоминала, что работала в госпитале, спохватился вконец растерявшийся Маркус.
– Чем я могу помочь? – неловко спросил он.
– Лучше всего немедленно отнести его в дом. И как следует обработать рану. Когда они подошли к задней двери флигеля, где располагалась кухня, они наткнулись на кухарку. Та, увидев из окна как хозяин несет на руках ее окровавленного сынишку, сначала пронзительно завопила, а потом кубарем кинулась им навстречу. За ней толпой неслись перепуганные горничные и судомойки.
– Тимми! Боже, спаси нас и помилуй! Тимми!
– Ничего страшного. – Регина обняла испуганную женщину за плечи, а Маркус внес мальчика на кухню.
Поспешно оглядев сына и рану у него на ноге, кухарка, похоже, убедилась, что молодая хозяйка говорит правду, и из груди ее вырвался облегченный вздох.
Регина, заметив посреди кухни стол, повелительно махнула мужу:
– Клади его туда. – Потом повернулась к кухарке: – Слушайте внимательно. Мне нужна иголка, крепкая нитка, много чистого белья – сухого и влажного. Лучше всего подойдет полотно, только чистое! И мазь Тейлора, если она у вас есть.
– Есть, миледи, как же не быть! – Кухарка метнулась к шкафу и принялась суетливо хлопать дверцами ящиков. – И иголка есть. И нитки найдутся – те самые, которыми я зашиваю животы фаршированным курам. Эти подойдут? – Тут ей на глаза попалась одна из горничных, и кухарка набросилась на нее с руганью: – А ты что стоишь, раззявив рот?! А ну живо беги за мазью! Видишь – ее светлость ждет!
Перепуганная девушка улетучилась. А дородная кухарка, подбоченившись, обернулась к сыну.
– Право слово, миледи, этот парнишка когда-нибудь вгонит меня в гроб! – запричитала она. – Дня не проходит, чтобы он не поранился! – И, смахнув слезы, принялась раскладывать на столе все, о чем просила Регина.
– Мальчишки все такие! – со слабым подобием улыбки кивнула в ответ Регина. – С ними одна головная боль!
Но стоило ей только взять в руки иголку с ниткой, как Тимми, только что вопивший благим матом, моментально побелел как полотно и жалобно заскулил.
Маркус крепко взял его за руку:
– Тихо, тихо, парень, успокойся. И не дергайся, ты же мужчина. Сейчас она зашьет твою рану, и все будет хорошо, вот увидишь. А теперь крепко держи меня за руку и не стесняйся, жми, если будет очень больно.
Тимми на мгновение даже вопить перестал. Он поднял на хозяина круглые от удивления глаза и растерянно заморгал. Все дети, жившие по соседству, боялись его до судорог, и это почему-то сильно огорчало Маркуса. Поэтому когда Регина, воспользовавшись моментом, воткнула иголку в ногу мальчика и тот не задумываясь вцепился в руку Маркуса и заорал, у Маркуса словно камень с души свалился.
– Тихо, тихо, малыш, – приговаривал он. – Держись крепче. Уже недолго.
Мальчик закусил губу, но не отвел глаз от лица Маркуса.
– А вам было так же больно, милорд, когда вы заполучили этот шрам? – наконец не выдержал он. – Наверное, вы тоже свалились с изгороди, как я, да?
– Ш-ш-ш, Тимми! – зашикала на него мать, бросив на хозяина извиняющийся взгляд.
– Нет, его сиятельство получил шрам, сражаясь с одной старой ведьмой, – вмешалась Регина. – Она хотела наложить на него страшное заклятие и даже занесла над его головой раскаленную кочергу, так ей хотелось заполучить Каслмейн. Но хотя его сиятельству было очень больно, он не отступил и держался твердо. Так же, как ты сейчас, мой храбрый мальчик.
Убедившись, что зареванная мордашка маленького Тимми слегка прояснилась и грудь уже не вздымается, как у испуганной пташки, Маркус спрятал непрошеную улыбку. Его матушка наверняка выцарапала бы Регине глаза, узнав, что новоявленная невестка назвала ее старой ведьмой.
– Ну вот и все, – объявила Регина, аккуратно откусив конец нитки. – Видишь? И не так уж больно, верно? Теперь можно избавиться от этой штуки. – Она осторожно сняла импровизированную лангетку, потом, отодвинувшись, полюбовалась ровными стежками.
Кухарка всплеснула руками:
– Ваш хорошенький шарфик! Боже, как жаль! Боюсь, он пропал, миледи!
– Ничего страшного. – Регина насмешливо покосилась на Маркуса, и губы у нее раздвинулись в улыбке. – Его сиятельство купит мне новый, не так ли?
– Хоть десять, – буркнул он. – Сколько пожелаешь.
Кухарка и горничная остолбенели, а потом украдкой обменялись изумленными взглядами. Маркус закусил губу. С таким же успехом можно было пасть перед собственной женой на колени – пусть все видят, в какого слюнявого идиота он превратился по милости этой Цирцеи.
– Ну, раз уж вы тут справились, – неловко пробурчал он, – пойду-ка я, пожалуй, посмотрю на эту изгородь.
Как только Маркус вышел за дверь, мимо него пронеслась посланная за мазью горничная. В руках у нее была коробка, полная склянок и бутылок. Хлопнула дверь, и он услышал, как она воскликнула:
– Прошу прощения, миледи, только я не умею читать, поэтому не знаю, какая из них с мазью! Вот и принесла разом все.
Сердце Маркуса ухнуло в пятки, и он ринулся назад. Он ворвался на кухню как раз в тот момент, когда кухарка протянула коробку Регине:
– Вот, миледи. Пойду-ка поищу очки. Побледневшая до синевы Регина принялась копаться в коробке.
– Нет, это лауданум. Нам он ни к чему.
Он отобрал у нее бутылочку. Интересно… он покосился на жену и увидел, что она с тревогой наблюдает за ним.
– Да, это лауданум.
В глазах Регины вспыхнула радость, и она как будто разом расслабилась.
– Я почувствовала это, Маркус. Почувствовала буквы! Первая не очень была похожа на «л», но я каким-то шестым чувством угадала, что это она. И сразу же увидела, что это действительно «л».
