Текст книги "Инфер 11 (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Что за хрень⁈

Усмехнувшись, я взглянул в прохладный сумрак зала:

– Нашли?

– Нашли! – он часто закивал – Ящик стальной и там же еще пару штук. Рэк с Ссакой уже тащут. А те доходяги седые так и валяются на полу в ступоре. И Зуброс статуей застыл – только не песчаной. Но я их понимаю – ты ведь как живой бог, Оди… все эти годы они читали твою судьбу на песке… Мерде! Можно я хлебну самогона? Мне надо!

– Хлебну – кивнул я – Один глоток. И готовимся к отходу…

– Спасибо, сеньор! Вот же, а? Вот же…

– Помолчи – велел я и Хорхе послушно умолк, занявшись медленным сцеживанием полноценного глотка из горлышка фляги.

А я смотрел на лазурный горизонт, прислушивался к шагам за спиной и думал.

Почему?

Почему я все еще не вижу врага, хотя полностью выдал себя, прибыв на явно по машинному обозначенную особую территорию. Да и не могли они не приглядывать за небоскребом.

Так почему я и мои бойцы еще живы?

Тут хватило бы одного прицельного удара ракеты – которая разглядит меня и через бетонный козырек. Один шлепок – и нет проблемы. Острая опасная заноза выдернута.

Да тут хватило бы и небольшого роя боевых дронов. И это в принципе допустимый максимум для атаки – если применить что-то посерьезней, то древняя башня может и сложиться, образов здоровенную железобетонную гору на мелководье. И этим самым лишит Управляющих шанса убедиться в моей стопроцентной гибели. Им придется высылать на руины боевые отряды в придачу с инженерными бригадами, чтобы разгрести обломки и отыскать волнующую их дохлятину. Дело небыстрое. И местные рыбы тоже медлить не станут, сожрав всю органику что будет плавать вокруг. Как потом убедиться, что Оди действительно сдох?

Да никак. Значит, сносить небоскреб не станут и применят исключительно точечное воздействие. Тычок иглы, а не удар молотка. Но я все еще жив…

Ракета или дроны еще на подлете?

Возможно…

Но я почему-то склонялся к другому варианту – ничего не прилетит до тех пор, пока я не покину Башню и окружающую ее небольшую территорию. Они могли прохлопать мой визит, но после устроенной иллюминации с перезвоном… Управляющие уже в курсе что я здесь. Поэтому торопиться надо, кто-то сюда точно спешит со всех ног, но какое-то время в запасе еще есть.

Зная при этом подлую машинную хитрость, можно не сомневаться кое в чем еще…

Подтянув к себе за плечо Хорхе, я прошептал ему на ухо несколько фраз и он, замерев на секунду, понятливо кивнул, указал глазами за фляжку и, получив мое молчаливое разрешение, хапнул быстрый глоток и рванул обратно к остальным. Он задержал их там объяснениями и то дало мне еще несколько секунд на размышления.

В этой ситуации есть какая-то неизвестная, но при этом учтенная мной хитрость. Какой-то весомый козырь в мою пользу.

И в очередной раз – почему?

Да потому что я сам сюда приперся. Я ведь не конченный дебил. Я гоблин. Вечно подозрительный, никому не доверяющий гоблин, прекрасно понимавший, что старая башня – прекрасное место для моей поимки. Отсюда и путей отхода почти нет. Но при этом у меня не было внутренней настороженности.

Хитрость есть… хотя я и не знаю о ней. Может находки из тайники чуток просветят на этот счет?…

Вывалившийся из дверного проема орк протянул мне железный ящик, глядя при этом на стоящих за его спиной Ссаку, Каппу и Хорхе. Едва я забрал ящик, он вернулся к остальным, с ходу ворвавшись в их бурное обсуждение.

Опустившись на одно колено, я скинул с плеча почти пустой рюкзак, вскрыл ящик, глянул на его содержимое и высыпал все в рюкзак. Внимательно осмотрев очередной приютский ящик, я провел кончиками пальцев по многочисленным параллельным бороздкам на внутренней стороны крышки, захлопнул ее и толкнул ящик к бойцам. Хорхе подхватил его и принялся крепить за спиной, продолжая слушать что-то говорящего Каппу. А я посмотрел на последние два предмета, чтобы были закреплены на крышке ящика.

Две шахматные фигуры. Черный ферзь и темно-серый конь. Выполненный в виде сурового воина в островерхом шлеме ферзь вырезан из черного дерева. Конь из моржового бивня, если мне не врет всплеск памяти. У каждой фигуры имелось магнитное основание и по небольшому элементу солнечной панели. Хватило пары минут на солнце, чтобы у обоих фигурок едва заметно засветились глаза, а на груди проявилось по светящемуся кругу. Продолжая удерживать их внутри пробивающегося сквозь дыру в козырьке солнечного луча, я чуть поколебался и нажал на круг на груди боевого коня без седла и с пиками на спине там, где оно должно было бы находиться. Встал на дыбы, весь в броне, пики на спине, злая морда, бешеный оскал алых зубов и раздутые в ярости ноздри…

Раздавшийся из фигурки громкий голос был так знаком, что заставил моих бойцов мгновенно заткнуться и повернуться в мою сторону. Еще бы – конь заговорил моим голосом.

– Эй, бродяга… ты еще не сдох? Хотя раз слушаешь эту запись – значит не сдох. Впрочем, любую систему защиту мы можно обойти и если ты – не я, то иди нахер, упырок. Хотя… если я прав насчет того веселого аттракциона что мне предстоит и который я сам подготовил чтобы выжить, то ты – все равно не я. И никогда им уже не станешь. Обнуление памяти и хладный сон… это не просто стирание воспоминаний и перенос в будущее в состоянии замороженной тушки… это два инструмента потрошения не только для памяти, но и для характера… Кем бы ты сейчас не был… ты лишь бледная моя тень. И это херово. Потому что раз меня здесь и сейчас уже вот-вот загонят в угол и поимеют, то тебе там в хер его знает, насколько отдаленном будущем тоже бегать недолго осталось. Но раз ты сумел добраться сюда и у тебя хватило на это мозгов, то ты еще на что-то способен… Возможно ты сумел восстановить часть памяти, но не факт… я рассчитываю на худшее и сходу тебя просвещу – я сделал все так, что попади я в холодильник мою замороженную жопу не станут трогать минимум девяносто девять лет. Для чего я это сделал? Думаю, ты и сам понимаешь – чтобы затеянная Атоллом и Первым глобальная затея, куда он втянул и меня, сделав штатным палачом и разгребателем куч вонючего дерьма, чтобы эта вот затея воплотилась в жизнь хотя бы частично. Планета… – голос внутри шахматного коня ненадолго замолк, а я отступил обратно в сумрак коридора, где черная и серая фигура стали практически одного цвета.

Гоблины радостно подпихнулись ближе ко мне, жадно уставившись на вещающую мои голосом шахматную фигурку. Через секунду тот я снова заговорил:

– Планета… ей действительно очень херово. Да Атолл много, где наложил лживого дерьма в доверчивые уши, много где сгустил красок и много кого подкупил, чтобы они орали на весь мир о том же самом, но многие факты остаются фактами – планете невероятно хреново. И ее население, и есть убивающий ее вирус… Есть на свете твари что могут жить в ладу с природой… мы не можем. Мы рождены насильниками этого мира. Во всяком случае предыдущие поколения. А мы… мы сейчас пытаемся уговорить жертву группового изнасилования не кончать жизнь самоубийством… Сейчас вовсю кричат о том, что не надо торопиться, нужно всего лишь вскрыть самые назревшие гнойники и в мире все пойдет на лад… но если ты почти мертвец, то посрать сколько там гнойников на тебе вскроют… Поэтому кое в чем я с Первым все еще согласен – этому миру нужно не убавлять гнойников, а наоборот прибавить их в числе и перекачать туда всю заразу… я про глобальные купольные убежища, если ты еще не допер. Хотя я тебя не виню – ты просто бедолага с изрезанной башкой. На текущий момент дело сделано. А раз сделано – надо идти дальше, чтобы все эти жертвы и десятки тысяч смертей не были просто… да и не остановить уже это дерьмо. Лавина набрала ход и города пустеют с такой скоростью, будто там бродят расстрельные команды… хотя в некоторых и бродят, чтобы подпихнуть упрямых к транспортникам Атолла.

Еще одна пауза и тот же насмешливый, такой мой и такой чужой голос продолжил:

– Если я вляпался… то я уже сдох. Слишком уж сильно обнуление и заморозка меняют и слишком много херового они добавляют… Так что помни, что ты – это не я. Так… что-то вроде близнеца имбецила… так что не замахивайся слишком широко – то, что могу я, тебе провернуть не удастся никогда. Странно… записываю наспех это послание, что-то вроде капсулы времени и испытываю даже легкое чувство вины и обреченности одновременно… так не хочется превращаться в что-то вроде тебя… дешевая копия вместо оригинала, а цели и задачи останутся прежними… И если ты уже совсем не я… если ты что-то вроде небритой размазни с вялым пахом и подтекающей жопой… то оставайся здесь в Башне. Я тот еще параноик и заранее подумал о том, чтобы заключить нерушимый ни при каких обстоятельствах и ситуациях договор – за небоскребом и территорией вокруг закреплена особая неприкасаемая зона. Не знаю, как тебя сейчас зовут… давай, я буду звать тебя просто и мело – Ущербная Копия… так вот, Ущербная Копия… ты можешь остаться здесь. И прожить здесь свою жизнь так, как хочешь. Пускай слюни за закат, трахайся, если еще есть чем, беседуй о жизни с аборигенами, уди рыбу, плавай в чистых в том числе благодаря тебе водах полного жизни здорового океана… считай это своей солнечной заслуженной пенсией, Ущербная Копия.

Как проверить надо ли тебе здесь остаться? Это просто – если ты испытал хоть что-то ностальгическое, если ты хоть что-то вспомнил и ощутил пока поднимался сюда и тем более если ты уже видел там наверху инсталляцию с песочным дедушкой и тощим пацаном, и она вызвала в тебе хоть какие-то эмоции… то ты спекся, моя Ущербная Копия… Ты – точно не я. И значит ты сдохнешь. Так лучше продли свою и мою жизнь одновременно… и постарайся замкнуть петлю заняв место того чернокожего старика. Воспитай следующего убийцу… а сам останься на крыше навсегда. Расти огурцы и помидоры, трахай сисятую смуглую красотку, учи жизни молодняк и ищи среди них того самого, кто возможно однажды продолжил наше дело… Так от тебя будет больше пользы, чем просто сдохнуть в деле, к которому ты больше не готов. Замкни петлю. Как замкнул тот старик однажды, когда почувствовал, что дальше он шагать уже не может – хмыкнув, голос с еще большей насмешливостью заметил – Прямо вижу, как твою рожу щас корежит… а ты думал я тебе сквозь десятилетия ласковый массаж простаты устрою? В общем решай трезво. Сможешь еще бежать? Сможешь терять по пути преданных тебе солдат? Разменивать их на свои цели? Нет? Тогда оставайся здесь. В этом пути нужен бегун, а не ползун, который все равно сдохнет. Я бы рассказал тебе щас быль про атомную черепаху и педального зайца… но к чему нам старые истории, верно? Да и времени в обрез. Что за план? Он есть. Но рассказать о нем по понятной причине я не могу – не знаю кто услышит эту запись. Даже если это ты, возможно тебе так промыли мозги, что ты встал не ту сторону… Так что ты либо помнишь… либо тебе предстоит вспомнить. Если решишься покинуть эту безопасную гавань – то шагай дальше по оставленным для тебя хлебным крошкам, Ущербная Копия. Шагай дальше по крошкам и смотри не сдохни… хотя ты точно сдохнешь…

Щелкнуло и шахматный конь замолчал.

– К-к-к-к… – попытался я что-то выдавить из себя и не смог, сжимая в кулаке гребаную фигурку – С-с-с-с-с…

– Командир! – Рэк обрадованно заухмылялся – Хера себе! Тот старый ты прямо щас на наших глазах тебя вербально в жопу трахнул… как ты, командир? И как называется? Самотрах?

– Самогону мне – прохрипел я, тяня дрожащую от злости руку к Хорхе – Флягу!

Уже опытный Хорхе хребтом почувствовал насколько быстрым ему сейчас надо быть и фляга с уже отвернутой со скрипом крышкой мгновенно оказалась у меня в руке. Сделав большой глоток, я, глядя в изрисованный загадочными песчаными линиями потолок, медленно проглотил обжигающей крепости кактусовый самогон, удержался от второго глотка. Выдержав паузу, вернул флягу, оглядел лица бойцов и тихо рассмеялся:

– Вы чё от меня ждете, гоблины? Заикания и моих шипящих от ярости слюней на ваших лицах?

– Ну как вариант – чуть разочарованно произнесла Ссака и, опомнившись, глянула на меня уже куда жестче – План тот же?

– Тот же – кивнул я – Нас будут убивать.

– Убивать – кивнул Каппа и, выдвинув на сантиметр меч из ножен, со звоном загнал его обратно – Да… они постараются.

– Но тот старый ты что-то говорил про нерушимый договор, командир – напомнил Рэк и двинулся за мной, когда я почти бегом направился обратно к доставившему нас сюда лифту.

– Договор есть – бросил я на ходу – Да. Это главная слабость машин. Во всяком случае пока что – они не могут явно нарушить правила и договоры. На это способны только люди. И это была одна из веских причин, почему управления глобальными убежищами доверили Управляющим. Но это же оказалась и слабостью машин – вспомните как сенаторы потихоньку-полегоньку нагнули Управляющую Франциска II. У них почти получилось стянуть власть в свои руки. Эй, Зуброс! Давай за нами! Мне нужен собеседник!

– Да, великий колдун!

Я выругался и Зуброс торопливо поправился:

– Величайший колдун! Величайший колдун Белой Башни!

– В жопу это все! – рявкнул я – Оди! Я Оди!

– Да как-то мне не к лицу… но я понял… А мы куда? Стойте! Лифт вот же!

– Лифт? Залезший в кувшин на дне осьминог не хозяин, а добыча… – Каппа неприятно засмеялся и опять умолк на это недосказанной ноте. Любят же они так делать… Столетия уже прошли, а все продолжают в том же духе. Может это у них прошито в ДНК?

– Мы в ловушку не полезем – пояснила наемница и, легко вырвавшись вперед, первой понеслась вниз по ступенькам первого лестничного пролета.

Первого из… невероятного их количества. Вот сейчас я уже жалел о слишком жесткой недавней тренировке. Пока норм, но тысячу ступенек спустя и при нехилой загрузке снарягой мы заговорим иначе. Но пока мы бежали, спустившись уже на несколько этажей, таща за собой пока успевающего Зуброса.

Там наверху остался зал с хрустальными жуками и песчаными барельефами. Довольно скоро на последнем из них появится выпуклое белое изображение старой башни и несколько крохотных фигурок рядом с ней – великий колдун ненадолго пожаловал домой. А вот появится лишь дальнейший отрезок событий зависит не только от того дойдут ли сюда сведения о нем, но и от того удастся ли нам выбраться отсюда.

Пронесшись на двадцать этажей вниз, по моему рявкающему приказу мы остановились на безликой площадке – идеально чисто, нигде ни клочка мусора и даже пыли не вижу.

– Резервные малые – велел я, выдергивая из подсумка дополнительную аптечку и, активировав, принялся вбивать команды – Сразу запускайте и крепите на ребра. Режим – средний боевой, подача химии постоянная до исчерпания. Основные аптечки перевести из универсального пассивного режима в активный боевой.

Как же все же хорошо иметь при себе стандартные комплекты боевого снаряжения. Бегать с рваных трусах и с ржавым мачете тоже неплохо, есть в этом какая-то романтика, но со способной спасти тебя аптечкой на ребрах все же получше.

Пока все выполняли приказ, я добавил несколько коротких указаний и, шагнув к старику ветерану, заглянул ему в глаза:

– Ну? Кто именно нас будет щас убивать и чем?

– А⁈ – в широко распахнутых глазах ветерана было лишь удивление, но не страх.

Ну да – он суеверный, темный, довольно недалекий, но при этом храбрый и честный служака, верный своему роду. Отпахал всю жизнь. Слепо верил легендам и истово следил за соблюдением малопонятных ему традиций. Именно благодаря таким как он старая Башня до сих пор стоит, а с тысяч ее подметенных вручную ступеней не собрать и горсти грязи…

– Кто нас убивать будет? – повторил я, прислушиваясь к щелчкам проверяемому за моей спиной оружию – Кто они?

– Да никто! Оди! Мы ждали тебя! – воскликнул он чуть ли не обиженно – Ты – легенда! Мы все ждали твоего прибытия! Все почитали неприкосновенность святилища на крыше башни и все мы верили никогда не подводившему нас Гласу!

– Ваш Глас – чуток модернизированная примитивная система отслеживания-оповещения – проворчал я, чуть сбавляя тон – Дай дикарям инструмент – и наблюдай за его обожествлением… Говоришь все вы ждали моего прибытия?

– Да!

– Вот прямо все без исключения?

В его глазах сначала мелькнула искорка понимания, а затем и како-то внутреннего узнавания.

– Ну…

– Кому в вашей общине никогда не нравилась сама идея святилища? Кто не верил пусть не в колдуна, но в его особенность. Кто об этом долбил вам в уши пусть тихо, но с регулярностью бьющей о стены волны?

– Это… я…

Шагнувшая к нам Ссака уперлась ладонью во все еще мускулистую грудь ветерана, толкнула его к стене и, встав к нему вплотную, прорычала:

– Мы же с тобой одной крови, боец! Мы солдаты! Ну⁈ Ты не можешь не понимать о ком тебе говорит командир! Ну⁈ Кому поперек горла здешний древний уклад? Кто открыто желает чего-то другого и постоянно талдычит об этом на все лады?

– Секта Белой Свободы! – выдохнул Зуброс – Секта Белой Свободы… они против… всегда были против.

– Подробней!

– Они верят в Дряхлого Ису и его непорочно зачатую дочь Макинарию Справедливейшую! У нас много верований, но это – самое сильное в последние годы. Многие начали поклоняться Исе, Макинарии и их символу – единице в шипастом ноле, увитом виноградными лозами с пышными гроздьями. Прежде они были группкой, но потом объявили себя благочестивой сектой, а в их числе оказалось немало важных жителей Башни.

– Белая Свобода – повторил я – Секта благочестивая… И что они говорят про колдуна?

– Что он всего лишь человек с необычными темными силами. Что он обманом выманил у Дряхлого Исы бессмертие и земельные наделы, где он полный господин. Что только бдительность Макинарии не дала колдуну захватить весь мир, но незримая битва с ним продолжается и по сей день – там за пределами Белой Башни. Черные тучи сгущаются!

– Черные тучи сгущаются – булькнул Рэк – Мать вашу…

– Ты знаешь как-то слишком много подробностей. – заметила Ссака, вдавливая ветерана в стену сильнее – Ты не из них часом?

– Я? Нет… но одна из моих дочерей давно примкнула к ним… повесила на стены своего дома символы и часами говорит о святости Исы, о справедливости святой Макинарии и о порочной тьме колдуна… Недавно в ее доме появился и святыня очищающего от скверны Белого Шума.

– Это еще что за хрень?

– Ну… выглядит как немного переделанный древний радиоприемник. Я не разбираюсь, но они все настроены на одну и ту же святую радиоволну. Приемник все время шипит, потрескивает – и этот шум разгоняет тьму, проясняете голову. Многие из детей делают уроки под этот едва слышный потрескивающий шум… и их результаты в учебе гораздо лучше, чем у других. Многие родители начали приобретать такие штуки из-за этого. Еще некоторые говорят, что иногда сквозь шум пробиваются слова непрестанно молящейся за наше спасение девы Макинарии, что непорочная…

– Да-да – Ссака фыркнула и отступила – Непорочная дочь Дряхлого Исы… вот же блевота! И эти дебилы верят⁈

– Верят – подтвердил я, проверяя автоматные магазины – Главное не только грозить, но и обещать что-то хорошее. С солнечными аборигенами вроде этих срабатывает на ура – все та же проверенная тысячелетиями история о грехах, о пылающем аду, о возможности искупления вины за счет совершения угодных очередному проповеднику даров и деяний… а в обмен он обещает им полную изобили,яю жизнь… но не здесь, а на том свете.

– Вера в высшие силы? – Ссаку перекривило – Бе!

Хлопнув ветерана по плечу, он чуть отступила и тихо задала ему один за другим еще пару вопросов. Действует умело. И воздействует тоже умело – на те самые точки, что разные по умолчанию у закаленных бойцов и раскисших мирных обывателей, что сами по себе одна болевая точка. Куда не ткни – визжат и все рассказывают.

– И они верят? – орк помотал головой и с шумом высморкался на стену – О, командир… я тут на твой роддом сморкнулся… прямо ничего во мне святого, да? Как бы высшие силы не покарали прямо щас не покарали…

Каппа крайне неодобрительно покачал головой, но, как всегда, промолчал – откладывает во внешне бесстрастную душу кирпичики гнева. Лишь бы потом над нашим обеденным котлом его гнев не прорвало обильно…

Хмыкнув, я хрустнул шеей, подкинул на ладони черный ферзь и пока что убрал его поглубже, а вслух заметил:

– Смешно, да… но это пока тут заливают народной массе лишь сказочки про высшие силы. И пока работает. А вот когда аборигены становятся образованными, начинают разбирать буквы, складывать слова и задумываться не о магии, а о физике, химии и истинном происхождении вещей и жизни… вот тогда вера отходит в сторону и чуть угасает, а в полную силу входит привычный миропорядок, гоблины. Закон и порядок. Кара и поощрение. Когда новому виду искусственного разума передавали бразды правления над убежищами и целыми регионами планеты, им ввели базовое четкое и нерушимое правило: три удара кнута и один крохотный пряник. Не выполнил норму – штраф. Сделал то-то – штраф. Повторил нарушение – отдавай руку. Выполнил основное задание и дополнительное? Вот тебе поощрительный укол дешевых витаминов. И обожженный ударами кнута гоблин радуется – ему дали такой маленький, но такой сладкий пряник! Как же сука вкусно! Карай, поощряй, соблюдай пропорции зуботычин и карамелек – и все сработает. Всегда срабатывает. Пусть не со всеми, но с подавляющим большинством вполне.

Почесав щеку, орк попытался пожать плечами, но кираса, разгрузка и лямки рюкзака не позволили этому случится, и он просто развел руками:

– Не слышал о таком.

– А о таком не говорят – усмехнулся я – Но этот принцип везде. Даже в порядке подаче новостей – если где-то есть экраны, с которых вещают местные новостные источники. Система работает уже столетия и продолжит работать до тех пор, пока гоблины сбиваются в общины, в которых выстраивается вертикаль власти. Держи в узде, держи в страхе, но смазывай шипастые удила медком – и все сработает. Ну что там, Ссака? Зуброс уже потек? Я ведь не зря тут мыслью по сопливым стенам растекаюсь и время теряю…

– Инфа есть. Можно двигаться.

– Тогда двинулись.

Рэк с Каппой только этого и ждали, и сразу рванули вниз по лестницы. Уловив построение, я двинулся за ними, а остальные побежали по ступенькам следом за мной. Я не вмешивался – лейтенанты без бойцов сами договорились о построении, а я играл роль оберегаемой важной персоны. Ну и Зуброса толкнули ко мне же. Ссака была сзади и чуть сбоку, что не мешало ей вести прицел по дверям и сумраку внизу. Многих стекол не было, в окна свободно вплывал жаркий воздух снаружи, а облюбовавшие часть уступов и подоконников потревоженные нами птицы с хлопаньем крыльев, теряя перья и пух, птахи рвались на волю или с перепугу слепо бились по углам потолка. Когда я был ребенком увидеть даже одну птицу было чуть ли не чудом…

– Пока ты там вещал про миропорядок и базовые правила, Зуброс так старался запомнить, что там бормочет величайший колдун Белой Башни, что отвечал, не думая – Ссака тихо рассмеялась и перепрыгнула несколько ступенек, чтобы остаться рядом со мной.

– На это и был расчет – буркнул я – Когда пытаешься услышать и запомнить, не замечаешь, что льется из твоей собственной глотки… И?

– Секта большая, пустила ростки повсюду, но пока что так… угроза невеликая. Но это пока что. Дай им еще несколько десятилетий – и они будут везде. Крепко вцепятся в рычаги власти… и вот тогда святилищу на крыше жить недолго. Хотя может превратят его в музей былых предрассудков? Есть же такие, верно?

– К сути.

– Молодых и боевых у них хватает, но собственных отрядов нет. Большинство служит в обычной страже и подчиняются главному лидеру Лонгхорну. Вооружение обычное – мачете, копья, арбалеты, есть огнестрел, но он хранится в арсенале и на руки его вот так просто не выдают.

– Никогда! – подтвердил Зуброс – У нас мирная община! Оружие – только на всякий случай. Никакого оружия в руки всем подряд! Когда был молодой – сожалел об этом. А сейчас понимаю и одобряю!

– Просто тебя воспитали за эти годы – возразила Ссака – Действительно мощные и дальнобойные винтовки на руках только у постоянно дежурящих у внешних бойниц звеньев обученных стрелков. Это элита. И они верны Лонгхорну.

– Как и все мы! – выдохнул начавший замедляться старый ветеран. Его дыхание стало частым и прерывистым.

– Когда последний раз преодолевал пятьдесят-семьдесят лестных пролетов в день, старик? – поинтересовался я – Не в лифте. Своими ногами.

– Раньше…

– Раньше было и прошло. А жопе твоей седой по ступенькам надо бежать здесь и сейчас. Продолжай вещать, Ссака…

Раздавшиеся выстрелы не дали мне договорить. Первым выстрелил Рэк, следом добавил короткую очередь Каппа, направивший ствол в распахнутую дверь на лестничной площадке ниже. Вцепившись в перила я затормозил, удержал рукой не успевшего среагировать Зуброса, толкнул его к стене, меня туда же дернул Хорхе. Из дверного проема внизу ударила грохочущая пулеметная очередь, в сумраке заколотился пламенный выхлоп, а по ступенькам и стене побежали выбоины от пуль. Влетевшая на огонек граната Рэка приглушенно рванула, выплюнув из двери дым и пыль. Очередь прервалась, кто-то слабо закричал и на площадку со скрежетом выкатился тяжелый ленточный пулемет. Я на автомате опознал очертания – какая-то модификация древнего FN MAG.

Туда же в проем влетел еще один осколочный гостинец. Взрыв. Долгий затихающий визг… Рэк с Каппой ненадолго нырнули в пыль, прозвучала пара выстрелов, и мы побежали дальше вниз.

– И у них нет огнетрела на руках – хмыкнул я – Хера себе… тяжелый пулемет…

– Который я забрал! – пропыхтел замыкающий группу Хорхе.

– У нас нет такого вооружения – слова старика прозвучали потерянно. Да и самым он выглядел потерянным… как же так… они ведь пытались убить… кто они?

– Кто-то из ваших.

– Да быть не может… мы чтим заветы! Мы чтим Глас! Величайший колдун неприкосновенен! Что же это… дайте я пойду и поговорю! Тут можно пройти к…

– Я знаю где и куда здесь можно пройти – оборвал я его – А вот чего не знаю так это где вы тут понатыкали новых дверей, а где что замуровали. Поэтому ты бежишь с нами до самого низа башни, Зуброс. Хорхе! Всади ему пару боевых коктейлей – а то еще пару пролетов, и он ляжет.

– Есть!

– Ты с нами до подножия башни – повторил я – Покажешь дорогу – и свободен. Если не сдохнешь по пути…

Он вцепился мне в плечо с такой силой, что не будь на мне стальных наплечников, сумел бы промять мышцы до самого сустава.

– Я выполню свой долг! – голос снова звучал уверенно, глаза смотрели прямо, безвольно отвисшая было челюсть с щелчком вернулась в замкнутое положение, а сам старик выпрямился и словно помолодел лет на двадцать – Не знаю, что задумали эти сучьи бастардо – но я выполню свой долг, Оди. Я клялся в этом. И я лучше сдохну, чем отступлю. Давай за мной, великий колдун…

– Я не…

– Ты колдун! – он бросил это уже через плечо, устремившись вниз по ступенькам – Ты жил, умирал и возрождался много раз – это нарисовано священным песком там на вершине башни. Не знаю владеешь ли ты магией или темной волшбой, можешь ли превратить меня в слизняка или задушить на расстоянии… но ты не обычный человек. Ведь простые смертные не живут столетие за столетием, а после смерти они становятся кормом для рыб, а не возрождаются. Нам сюда…

Он первым вбежал в узкую дверь. Проскочив коротким аппендиксом безликого коридора с бетонными стенами, он сдвинул засов, толкнул следующую дверь, выглянул и, кивнув нам, вышел наружу.

– Что там? – прорычал не отличающийся терпением орк.

– Лестницы для бван – ответил я, шагая за ним – А позади нас лестницы для гоблинов.

Мы снова оказались на лестницах, но эти были в два раза шире, ступеньки удобней, а на стенах виднелись заделанные заплатами отверстия, где в очень далеком прошлом крепились все необходимые роботизированные приспособление, что облегчали спуск привилегированным жителям в случае эвакуации. Хотя не особо они были привилегированы – по-настоящему богатые эвакуировались по воздуху, а в их личных гаражах всегда дежурили флаеры.

Спустившись на несколько пролетов, старик толкнул левую дверь, провел нас светлым длинным холлом, опять сменил направление, ненадолго остановился у запертой на массивный навесной замок двери, ключ от которого обнаружился в щели у пола. Ну да… та самая запертая безопасность, про ключи от которой знают даже дети…

Пока мы спускались по еще более узкой лестничной шахте, скребя плечами по стенам и вдыхая влажный затхлый воздух, над нашими голосами яростным эхом звучало множество голосов, то и дело слышалась стрельба, пару раз до нас донесся голос крупнокалиберного оружия. Там наверху шла разборка. И Зуброс то и дело вскидывал голову, кривил в злости рот и все равно вел нас вниз.

Понимаю…

Пропитанная верной многолетней службой кровь звала его наверх, чтобы помочь навести порядок в древней башне. Но он продолжал двигаться не вверх, а вниз. На ходу он громко бормотал странные названия, называл какие-то цифры, понятные только местным – проговаривал маршрут, тут же отбрасывал его, что-то опять прикидывал и то и дело сворачивал, открывал все новые и новые двери, протащил нас парой вентиляционных окон и наконец рухнул обессиленным на пол у очередной начищенной до блеска стальной двери. С нашей стороны был засов. С той стороны…

– Четвертый этаж – просипел старик и седлал жадный глоток из поднесенной Хорхе фляги – Там коридор, потом окно в торце. Окно заложено, но кирпичная кладка на петлях. Откроете, дальше наружу, там есть где зацепиться и спуститься. Потом прыгать. Сторона та же самая – запад, выход на пирсы, где причалена ваша баржа. Я бы провел… да и проведу… я щас… я щас…

Вглядевшись в его начавшее сереть лицо, я сдернул с себя резервную аптечку, прижал ее к стариковской шее. Пара секунд… и тревожно завибрировав, устройство начало всаживать в дрожащую плоть укол за уколом. Похоже, дикая гонка и душевные переживания довели ветерана до сердечного приступа. Когда аптечка закончила свое дело, я вернул ее на себе, наклонился и хлопнул старика по плечу:

– Ты свое дело сделал, ветеран. Минут через тридцать тебе полегчает.

– С-спасибо…

– Смотри не сдохни – пожелал я и положил ему на колено пятнадцатизарядный пистолет – Удачи…

– И тебе, великий колдун… живи вечно! Ради нас…чтобы Глас на крыше Башни не умолк никогда… живи вечно, колдун… но лучше больше не возвращайся…

Рассмеявшись, я рванул за остальными, что уже открыли окно и осматривали окрестности.

Через пару минут мы уже были снаружи и спускались по внешним мосткам и торчащим из стены железным стержням так быстро, что со стороны это больше походило на неконтролируемое падение. Первым спрыгнул орк, за ним приземлилась Ссака и тут же покатилась по камням, пока выпущенные сверху очереди выбивали фонтанчики крошки. Извернувшийся Рэк задрал ствол и накрыл этажи над нашими головами злыми очередями, пока мы с Хорхе повторяли их трюк. Перекатившись, я добавил огня по окнам родины, прострелив кому-то башку, хотя это было скорее случайностью.