Текст книги "Инфер 11 (СИ)"

Автор книги: Руслан Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– А… а они ведь в-все… – проскрежетал трясущийся орк.

– Они – да – кивнул я – А ты – нет. Я недоволен тобой, Рэк…

– Дебил – валяющаяся в нескольких метрах по направлению к корме Ссака – там, куда я ее и швырнул после короткого ожесточенного спарринга – икнула, свернулась подыхающей креветкой и повторила – Дебил тупой… говорила же тебе… ох, дерьмо…

– З-заткнись, с-сука! – прохрипел изнемогающий Рэк – Убью!

– У тебя ведь нет друзей, орк – рассмеялся я – Ты ни хера не умеешь их заводить. Врагов – да, друзей – нет. Ни Каппа, ни Хорхе, ни Ссака не собираются прикрывать тебя. И сходу поведали мне о всех твоих интереснейших подвигах во имя траха, бухла и драк… но хер с ним драки… хер с ним бухло – кто из нас не тайный алкаш в душе, верно? Просто одни умеют этому алкашу наступить на глотку, а другие нет.

– Тогда в чем беда, командир? Ну да – бухаю… о дерьмо… – лапы орка разъехались и он ударился лицом о палубу, успев подставить непрошибаемый лоб – Ох… я полежу?

– А ты не належался во всех тех пьяных драках что проиграл? – поинтересовался я.

Рэк сначала повернул харю ко мне, затем показал затылок и, извернувшись, уставился на Ссаку:

– С-сука!

Показав ему оба средних пальца, наемница помахала ими в воздухе и распласталась на спине, признавшись:

– Мне этого не хватало… без тебя командир как-то не то… чего-то не хватает в тренировках…

– Давления! – зло рыкнул я и ткнул валяющегося орка в бедро – Жопу поднять! В планку! И стой!

– О-о-о-о-о…

– Хорхе!

– Мне тоже в планку, босс?

– Раз уже пришел в себя – тащи мне кофе и еще воды.

– А остальным?

– А остальные сами себе возьмут – зло ощерился, задумчиво глядя на тихо лежащего ничком Каппу.

Умеет узкоглазый дохлой ветошью прикинуться, когда надо. Хитрожопый…

– Давление – повторил я, переводя взгляд на скрипящего зубами орка – Вот чего вам не хватает. Ощущения моей ступни в анусах. Особенно тебе, Рэк. Дерьмо! – я резко ударил ногой и он отлетел в сторону чтобы тут же снова встать в планку – Опять решил повторить свой фокус, орк? Крутое пике на самое дно вонючего каньона? Ты не усвоил прежний урок? Жалость и чрезмерная любовь к себе приводят на дно! Ты там уже был – без ног, без руки, подыхающий от голода и ждущий своего кирпича в затылок!

– Усвоил… – просипел орк и опять рухнул на палубу, скрючившись от судороги в правой руке.

Давая ему время размять мышцы и чуть прийти в себя, я вовремя опустил ногу, опустив ее на катящуюся к Рэку по палубе бутылку с водой и зло уставился на Хорхе.

– Да она укатилась просто – развел тот руками – Пальцы то все еще трясутся…

– Ну да – буркнул я и вернулся к теме – Ты расслабился, орк. Ты поднялся на ноги, окреп и забыл, что сука жизнь ставит подножки тем, кто шагает. Тому, кто лежит подножку не поставить и на землю не уронить – они уже лежат! Поэтому в прежние времена, да и сейчас большинство довольствовалось малым, лежа в грязи, пуская пузыри и избегая смотреть вперед и вверх. Они заранее знают, что их уронят… поэтому и не встают.

– Знавала немало таких жалких упырков – произнесла Ссака и с кряхтением поднялась на дрожащие ноги – Ох… хочу кофе и мяса… много жареного мяса! И чтобы с жирком!

– Пока есть только сырое – отозвался Хорхе, уже колдуя у очага.

– Да можно и сырого. И даже живого – простонала Ссака – Дайте мне корову, и я начну ее жрать с жопы… эй, орк… а че ты лежишь? Давай в планку, упырок!

– Ах ты ж с-сука… твои бы губы да в анус гнойный…

– В твой что ли? – хохотнула наемница и перешагнула голову валяющегося орка, едва не отдавив ему ухо – Говна кусок!

– В планку – ласково произнес я и Рэк с трудом поднял сопротивляющееся тело на все четыре лапы.

Приняв от Хорхе кружку с теплым кофе, я сделал пару глотков и, задумчиво глядя на нехило выросшую по мере нашего приближения древнюю небесную башню, заговорил:

– Ты забыл, что твое тело – это инструмент. Тренированный инструмент, созданный не для потрясания бицепсами перед лицами впечатленных цыпочек, а чтобы воевать и убивать. Все что там крепится к твоей тупой башке снизу создано для войны, для боев, чтобы часами и днями таскать на себе тяжелую снарягу, чтобы ползать со всем этим в грязи и ледяной воде, сохраняя при этом гребаную боеспособность! Чтобы суметь пересилить и перебороть врага в рукопашке и сломать ему шею или добрать ножом до его вен и требухи!

– Я не забыл!

– Последний пяток своих позорных пьяных драк ты проиграл, орк… и раз проиграл – значит забыл. Отрастил пузо и жопу, ходишь растопырив руки так, словно сучий дельтаплан к позвоночнику пришили… Тело – инструмент! Нож! Шило! А не придаток к потному члену… Хер с ним с рукопашкой – ты даже сотку отжиманий за раз сделать не смог!

– А я смогла! – уже куда бодрее отозвалась от очага Ссака, натыкающая на палку куски мяса – Больше смогла!

Орк рухнул на палубу, со стуком ударил лбом о доски и затих.

– Сколько ты там выжал отжиманий? – я наморщил лоб – Двадцаточку?

– Семьдесят девять! – пробулькал Рэк.

– Семьдесят девять… – повторил я – И последние отжимания были похожи на брачный танец выползшего из жопы глиста. Уровень пузатого доброса которого взяли на слабо после десятой кружки пива…

Поднявшись, я потянулся, сделал пару махов, разгоняя застоявшуюся кровь и катнул бутылку с водой к Рэку:

– Пей. И завтра чтобы пуза не было.

– Завтра⁈

– Можно сегодня…

– Завтра так завтра, командир… эй… иди сюда, баба тупая… я тебе болтливый язык подрежу…

– Встать сначала сумей! – насмешливо отозвалась наемница.

– Хер тебе в рот воткну!

– На кой мне твоя зубочистка сдалась? Меж зубов ковыряться⁈

– Сука! Ох… ща блевану…

– Командир тебе пожарить кусок коровьей жопы? – вопросила радостно улыбающаяся Ссака, забыв про припавшего к бутылке дрожащего орка, борющегося с позывами рвоты.

– Жарь – кивнул я, подходя к краю навеса, но оставаясь под ним – Надо успеть пожрать до того, как подойдем вплотную…

Я ожидал куда больших и ярких эмоций от вида буровящей небо древней постройки… но уходящая вершиной в низкие редкие облака небесная башня не вызвала вообще ничего. Даже пульс не участился, хотя я вернулся к месту, где был рожден – рожден по-настоящему, а не разморожен как полуфабрикат годный к употреблению без запекания.

Возможно, это из-за внешнего вида башни – не припомню, чтобы в те времена она была сплошь покрыта слоем зелено-желтой растительности. Тогда был лишь обожженный кислотными дождями ноздреватый железобетон, а океан накатывал свинцовые мутные волны с желтыми и грязными пенными гребнями.

Да… возможно… но в целом – плевать.

Я сюда не за всплеском ностальгии явился.

Старая небесная башня никогда не была ценна для меня родными стенами. Я ценил и быть может даже любил по-своему, когда еще был способен на это чувство, тех близких мне, кто ее населял. Но большинство из них было убито, остальных выселили и… башня потеряла для меня былое значение. Скорлупа гудящего на ветру пустого выгнившего ореха… Прямо как моя голова…

Что совсем неудивительно – тип обитателей башни не изменился. Судя по собранным сведениям, там жила старающаяся быть максимально независимой община из сотни семей, кормящихся дарами океана, зарабатывающими перевозками грузов, а когда никто не видит, то не брезгующих и мелким криминалом, хотя последнего никто пока не доказал, а все было реально настолько мелко, что посылать боевой отряд и выяснять сильным мира сего было тупо лень. Или не слишком выгодно – теряющие малую часть прибыли торговцы пока не заплатили им достаточно.

Ими правил уже седьмой десяток лет некий Лэнгхорн, за эти десятилетия окруживший себя верными потомками и посему не боящийся потерять власть. При этом он не просто жопу грел на самодельном троне – все, кто сказал нам о нем хоть слово, отзывались максимально уважительно, некоторые еще и матерно, а несколько с трудом сдерживали рвущуюся наружу злобную ненависть. А раз о ком-то так говорят – значит этот кто-то обладает стальными яйцами, железными принципами и упертым нравом. Всем без исключения нравятся лишь те, кто ничего из этого не имеют. Кто-то вроде лоботомированных свиней ампутантов – лежит, сонно улыбается, можно трахать или жрать и ничего тебе за это не будет.

Лонгхорн был не такой.

И, что действительно странно, похоже, не обладал большими амбициями, раз шесть десятилетий сиднем просидел пусть в огромном, но все же в небоскребе, потрескавшмся железобетонным хером торча где-то на задворках мира. И он на его маковке как прилипшая к головке соринка – выше всех, да, но все так же на хере…

Почему я лениво размышлял сейчас о каком-то старике?

А выбора не было.

Мы сейчас подходили к месту, где в случае прямого конфликта победителями нам не выйти. Позорно сдохнем от не перевариваемого ассорти пуль, стрел и копий, что полетят в нас сверху. А если у них есть гранатомет – а он у них точно есть, в этом я почему-то уверен – то нас еще и разбросает неплохо. Все крабам легче…

Многие знали о том, что у живущих в башне имелась продуманная система защиты от всех внешних угроз. И раз все эти опрошенные нами фермеры, алкаши, наркоты и просто бродяги знали о наличии такой системы – значит, обитатели башни постарались рассказать о ней погромче и сделали это намеренно.

Для чего?

А чтобы отвадить всякую мелочь вроде тех же бродяг – нехер мол лезть, если не хотите получить стрелу в глаз, выпущенную из превращенного в амбразуру окна.

Но рассказали они о своей защите лишь самую малость, а всю склизкую убийственную мякотку сохранили в секрете чтобы больно удивить крупных хищников, если они вдруг решат взглянуть на одинокую башню. И снова – умный поймет, что много недосказано и просто не полезет сюда. Большой добычи здесь не взять, а перемалывать в рыбий корм десятки своих солдат ради… ради чего? Ради пяти мешков сухого планктона и сомнительного огнестрельного арсенала?

В общем с Лонгхорном воевать я не собирался. Для начала попробую максимально простой вариант, что используется уже сотни лет – вот тебе пара стволов и ящик патронов, а ты дай мне подняться на крышу и не задавай лишних вопросов.

Вариант сомнительный – как мне сходу озвучил Каппа, а остальные его поддержали. Но я все же решил попробовать – чтобы не терять время на другие варианты. Если не прокатит – значит, придет убраться обратно к берегу.

А дальше… дальше легко.

Какая бы там защита не была… мы пробраться сумеем. Обычная ночная диверсионная вылазка – услышав о ней Каппа аж перевозбудился, ниндзя недоделанный, и в своей непередаваемой манере начал рассказывать, как в далеком прошлом на его родине всяких там дворян в замковых сортирах резали темными ночами, втыкая ножи в певучие анусы. А потом внезапно выдал что-то вроде стиха о том, что ночью кровь лишь теплый дождь бесцветный, а алый цвет луны узрят сквозь шелестящих сакур листья лишь те, кто пал и умирает, держа в руках ком собственных кишок и тихо улыбаясь смерти… Выслушав эту хрень, я убедился, что зря я гоблинов оставлял так надолго без своего сапога в их задницах и что надо срочно устроить убойную тренировку. Что и было сделано. Сейчас мечтающий взрезать анусы самурай заклеивал разбитую мной бровь, а я пил кофе, стоял под навесом и оценивающе оглядывался, изредка прикладывая к глазам бинокль.

До башни меньше трехсот метров. Она и до этого немало отстояла и волны упорно долбили в ее окруженное облитыми бетоном валунами подножие. Площадь вокруг башни должна была уменьшиться, но она, наоборот, увеличилась. Со стороны океана появился вал из валунов и обломков зданий. В сторону берега каменное подножие простиралось двадцать с лишним метров и не пустовало: навесы, лодочные мастерские, склады с древесиной. Каждая стена превращена в оборудованный причал и там полно транспорта – плоты, лодки различных размеров, два небольших древних катера. От башни по воздуху вниз тянутся провода – источники энергии разумно разместили под защитой стен, а внизу лишь вечные лампочки. Глянув в бинокль, прочитал название вывески по направлению к которой и тащилась наша неспешная баржа.

Жирный Угорь.

Так называлось гостевое заведение вроде трактира и только туда и допускались чужаки. Хочешь о чем-то переговорить с главными – садишься за столик в трактире, заказываешь себя чайку, озвучиваешь желание и ждешь. К тебе выйдут и выслушают. А там уже решат. Так здесь решались все дела с чужаками. В этом же трактире проводилось и большинство торговых сделок.

Ну… а я сегодня как раз торговец.

Везу патроны, стволы или проблемы – выбирайте на свой вкус…

* * *

Мы остались на барже. После увесистой золотой пластины её капитан и владелец в одном пропитом лице не имел ни малейших возражений на этот счет. Влив в себя тройную добавочную порцию, он отрубился где-то в трюме, а его немногочисленная команда отправилась праздновать в таверну, оставив палубу в нашем полном распоряжении. На вид самому умному из них я передал пару здешних монет, добавил бонусом звонкий щелбан, чтобы не забыл и приказал передать кому-нибудь из здешнего персонала, что гости желают обед, питье и разговор.

Через несколько минут на палубу заскочил широкоплечий молодой усмешливый паренек в кожаной безрукавке, нацелившись липковатым взглядом на сидящую на корточках за бочонком Ссаку, подтачивающую нож. Не сводя глаз с ее обрамленного еще мокрыми после купания белокурыми волос лица, он, игнорируя скрытых замаскированной машиной и ящиками нас, небрежно позвал:

– Эй, крошка, хочешь я тебе кой-чего покажу?

Наемница выслушала, повернула голову к нам и удивленно сказала:

– Рэк ты не слышал, что ли? Тут тебя зовут… кажись трахать будут…

– Охренела⁈ – взревел орк – Он к тебе!

– Ко мне? – ангельским голоском повторила наемница и поднялась во весь рост – Ты ко мне… малыш?

Парень, увидев облепленную плотными и раздутыми после тренировки мышцами фигуру, оценил количество шрамов, глянул на нож в её руке и, что-то сдавленно пропищав, круто повернулся и скатился вниз по трапу, запнувшись там внизу и рухнув во весь рост. Не сразу поднявшись, он поковылял под навес трактира, встречаемый дружным, но чуток нервным хохотом своих дружков, тоже успевших разглядеть «красоту» тренированного тела Ссаки. Миновав его, к трапу легким шагом подошла невысокая коренастая женщина – я отметил, что даже максимально шокированный парень на автомате отшагнул от нее – и поднялась на борт. Встав у борта, внимательно осмотрела палубу, навес, нас. А я изучал гостью. Свободная домотканая одежда серого цвета, выгоревшие на солнце волосы убраны в хвост, небольшие пристальные зеленоватые глаза смотрят цепко и без малейшего страха, левой руки нет под локоть.

– Добро пожаловать к Высокому дому Лонхорна – удивительно певуче произнесла она после того, как хорошенько нас рассмотрела – Там внизу есть еще кто? Обедать где станете? Тут? Или там под навесом? Есть еще хорошие места. Выбора у нас нет – что готовит старая Талула то и подаем, но готовит она вкусно и порции большие. Есть свежее пиво.

– Здесь – норм – за меня ответил Рэк, возвращаясь к своей роли ширмы – Нам всего вдвойне.

Она кивнула:

– Все принесут.

– Но мы сюда не жрать пришли – напомнил орк, поднимаясь и делая шаг из тени.

Ничуть не впечатлившись его огромной фигурой, она кивнула еще раз:

– Сообщение передано. Как только освободятся – к вам придут поговорить. А пока покушайте, выпейте, отдохните от качки.

Отвернувшись, она ушла легкой чуть пружинящей походкой. А когда ее чуть шатнуло на трапе, я успел заметить под натянувшейся на спине рубашкой очертания пистолета. Боевые здесь официантки… вряд ли отсюда часто уходят, не оплатив счет. Скорее неплательщиков выносят ногами вперед…

Еда оказалась вкусной и сытной. Ели мы без опаски. Усыплять или травить нас на виду у всех многочисленных гостей Башни просто глупо, а захоти они нас вдруг завалить в открытую, для этого хватило бы пары прицельных очередей крупнокалиберного пулемета из одной из башенных амбразур. А пулеметы у них имелись. Проглотив ложку густой и острой рыбной похлебки, я снова взглянул на стоящий на краю причала накрытый старой рыбацкой сетью деревянный ящик. Размеры два на два, выбеленные морской водой и палящим солнцем доски пропитались солью. Выглядит как забытый каким-нибудь торговцем груз, но впечатление обманчиво – я успел рассмотреть стенки ящика и убедился, что это сколоченные деревянные щиты, скрепленные друг с другом парой витков веревки. Один рывок и щиты упадут, открывая содержимое. А там как минимум пулеметное гнездо с бруствером, но я бы поставил на наличие надежно укрепленного дота. Случись что нехорошее с этой стороны подножия башни и пара умелых стрелков быстро очистят все пространство под навесами от лишней жизни – потом только и останется что убрать падаль пока не начала вонять.

Мы успели съесть по две порции похлебки вприкуску с плотными кукурузными лепешками, прежде чем на нас снова обратили внимание – обращенные в нашу сторону одни из металлических дверей в подножии башни открылись, выпуская несколько фигур. Даже без бинокля я успел рассмотреть вместительный тамбур за первыми дверьми и пару стоящих по углам охранников. Тамбур напомнил Зомбилэнд, только там старались не выпустить наружу голодных тварей… а здесь явно прилагали все усилия, чтобы не пустить их внутрь к элитным обитателям. Едва слышно завоняло эльфами… фыркнув, я швырнул кусок уже не лезущей в глотку лепешки за борт и под всплывшая как живая подлодка ленивая пятнистая здоровенная рыбина засосала подношение в разинутую пасть и снова ушла в прохладную глубину.

Из пятерых вышедших до нас дошел только один, но по пути к нему присоединилась официантка. Остальные «отстали» по пути, найдя вдруг важные дела. Ну да…

Тот, кто все же дошел, в молодости явно был ростом за два метра, но минувшие десятилетия укоротили и согнули жилистое тело, попутно вбив седину в короткий ежик волос. Дочерна загорелое лицо и изрытое бороздами морщин лицо давали понять, что сидеть в прохладном сумраке под защитой стен башни он не привык. Прикрытое белоснежной майкой и длинными шортами крепкое тело с многочисленными шрамами говорило о том же – его владелец успел много, где побывать и много с кем подраться. Боец. Ветеран. Умные серые глаза внимательно изучили каждого из нас, с некоторым сомнением чуть задержались на Рэке, но затем повернулись в мою сторону.

Он заговорил первым и сразу перешел к делу:

– Добро пожаловать в Высокий дом Лонхорна, путники. Я Зуброс. Слышал вы хотели войти внутрь башни?

– И хотим – кивнул я, оставаясь за столом и задумчиво катая пальцем хлебный катышек.

– Многие хотят… но немногим дозволено – он миролюбиво улыбнулся, давая понять, что тут ничего личного – Для торговых сделок у нас есть навесы, сюда же подойдут все, кто нужен для сделок или переговоров.

– Мы не торговцы.

– А кто же вы?

Я пожал плечами:

– Путники. И те, кому надо ненадолго подняться вон туда – швырнув катышек за борт, я указал пальцем на вершину высящегося над нами древнего небоскреба – На самый верх.

– На самый верх – повторил седой Зуброс и, не сдержав чуть насмешливой улыбки, с сожалением развел руками, давая заметить, что у него не хватает трех пальцев на левой ладони – Многие хотят увидеться с…

Коротким жестом я прервал его в самом начале и, усмехнувшись в ответ, пояснил:

– Мы ни с кем видеться не хотим. Разве что с тобой, привратник старого жухлого железобетонного цветка.

Он изумленно дернулся, вгляделся в меня пристальней, а я снова поднял руку в указующем жесте:

– Нам просто надо подняться вон туда. Ненадолго. Максимум на час. Затем мы мирно и никому не делая проблем спустимся и уйдем. Нам не надо никого и ничего из вашего.

Кашлянув, он переглянулся с подошедшей ближе внимательно слушающей меня официанткой и спросил:

– Какой этаж?

– Этаж? Да никакой – ответил я – Крыша. Мне нужно подняться на крышу старого небоскреба. Лучше на лифте. За покатушке в коробочке на стальных нитках мы заплатим золотом. Побудем чуток там наверху, полюбуемся видом и спустимся. Тоже на лифте. И я еще раз оплачу шикарное путешествие… что скажешь, привратник Зуброс?

– Крыша? – повторил он, явно пропустив большую часть моих слов мимо ушей после того как я озвучил желаемое место назначения – Тебе желаешь подняться на крышу башни, незнакомец?

– Желаю – кивнул я и начал скатывать следующий шарик из кукурузного теста.

Что-то эта беседа меня начала утомлять…

Несколько раз кашлянув в кулак, прочистив голос, Зуброс опять взглянул на не сводящую с меня странно напряженных глаз женщину и потянулся рукой за спину. Рэк с угрожающим рыком чуть качнулся вперед, сидящий за столом Каппа потянулся к рукояти меча… но я покачал головой, и они чутка расслабились. Вряд ли старый ветеран тянется за стволом. Но что-то достать он хочет из своих просторных шорт…

Зуброс достал из-за спины небольшой сверток, заодно показав свободно болтающуюся у поясницы небольшую сумку. Уложив сверток на изуродованную ладонь, осторожно развернул его и вытянул ладонь по направлению ко мне. Оставшись на месте и не прекратив катать хлебные шарики – похоже, я нашел себе новое хобби – я внимательно оглядел овальный ребристый предмет.

Нечто вроде опутанного серебристой проволокой овального темного хрустального предмета, нехило так напоминающего причудливую…

– И часто ты гранаты меж потных ягодиц хранишь, старик? – поинтересовался я – Или ты запоры с помощью направленных взрывов прочищаешь?

– Еще одно совпадение – пробормотал Зуброс и прямо на моих глазах начал покрываться крупными каплями пота, а рука с протянутым предметом едва заметно задрожала – Прикоснись к шару, безымянный путник. Прошу тебя.

Не обратив внимания на зазвучавшие в его голосе особенные и чуть ли не торжественные нотки, я еще раз оглядел предмет, скривился и спросил:

– Это у вас норма – предлагать гостям пощупать сокровища из жопы? Что это такое вообще?

– Средоточие глубокой древности…

– Странно ты о своем анусе отзываешься, старик… и зачем мне это трогать?

– Таков первый главный нерушимый приказ – произнес Зуброс, все еще протягивая ко мне ладонь – Приказ звучит просто и об этой легенде знают все из наших и многие из пришлых.

– И как он звучит?

Старый ветеран ответил мгновенно:

– Если к дверям башни однажды подойдет мужчина путник и потребует пропустить его на крышу, то как бы он не выглядел, что бы он не говорил и какую бы хулу не насылал на наши головы, мы обязаны позволить ему прикоснуться к Хрустальному Обету… а дальше все прояснится само собой. Мы свято чтим и исполняем древние нерушимые приказы. И сейчас ты видишь перед собой одну из наших величайших святынь…

– Вытащенную из потной жопы – пробурчал Рэк и поднялся. За пару шагов сократив дистанцию, он подозрительно оглядел ладонь с хрустальной хренью, шумно принюхался и, дернув щекой, прикоснулся пальцами к бугристому темному боку. Хрустальная хрень никак не отреагировала. Рэк разочаровано хрюкнул и отступил. Следом с тем же результатом попробовала Ссака, за которой уже нетерпеливо переминался Хорхе, не скрывая азартно блестящих глаз. На его прикосновение хреновина отреагировала точно также – никак. Каппа зевнул и подтянул к себе тарелку с недоеденной похлебкой. Все снова взглянули на меня. Задумчиво почесав бровь, я спросил:

– А если я не стану трогать эту штуку из жопы?

– Не из жопы! – не выдержала официантка, сердито нахмурившись – Это наша святыня! Хрустальный Обет!

– Каждый волен давать имена своим анальным камням – буркнул я – Так что если я не хочу трогать эту штуку:

– Тогда мы не позволим тебе войти в башню и уж точно не позволим подняться на её вершину – спокойно ответил Зуброс и переложил предмет из одной ладони в другую, а уставшую руку опустил – Мы костьми поляжем, но не пропустим туда наверх никого. Никогда. Таковы наши обеты. И мы чтим их и готовы платить за их соблюдение кровью, незнакомец.

– Ты сказал «еще одно совпадение», когда я спросил зачем ты гранату в жопе хранишь. О чем ты?

– Речь того самого будет колка и язвительна как стальные пылающие шипы колючей проволоки протягиваемой через сердце и жопу разом – ответил Зуброс и Ссака, не сдержавшись, сначала хрюкнула, а потом заржала, стуча ладонью по столу.

– Это же прямо о тебе, босс! Вот прямо о тебе!

Глянув на наемницу, я тяжело вздохнул:

– Давай обойдемся без поглаживаний хрустальных шаров, Зуброс? Я максимально незаметно впихну в потную щель меж твоих ягодиц стопку золотых пластин, а ты глухой ночью незаметно откроешь двери и впустишь нас. Официантку возьмешь в долю. Я постою там наверху чуток, потом спущусь и больше ты меня скорей всего никогда не увидишь. Я бы сказал «точно никогда», но что-то в последнее время жизнь швыряет меня из стороны в сторону… так что скажешь, Зуброс? Хочешь стать резко богаче? Говорят чем больше у тебя золотых пластин тем хер длиннее и машина больше… а?

Вместо ответа он сделал ко мне шаг и ткнул рукой с лежащей на ней хреновиной. Вздохнув еще тяжелее, я с минуту молчал, размышляя и прикидывая варианты. Не. Тут угол не срезать и неизбежного не избежать. Можно не трогать и просто уйти. Но эти башенные обитатели явно не хрустальным шаром деланные и усилят охрану везде и всюду минимум на месяц или два, справедливо ожидая попытку вторжения. Миновать их всех незаметно не удастся и придется устраивать здесь бойню… И хер бы на них – сами у меня на пути встают, не я их тащу – но это не вражеская база, а поселение с кучей живущих здесь сопливых детишек. Благодаря флешбэкам я помню, что бывает, когда жилой небоскреб атакует отряд наемников отморозков…

Вытянув руку, я коснулся пальцами хрустального предмета. Секунда. Другая. Я уже облегченно вздохнул, официантка разочарованно выдохнула и… шар издал хрустальный перезвон и налился ярким пульсирующим желтым сиянием. Одновременно с этим откуда-то со стороны древнего небоскреба донесся точно такой же перезвон.

Вот дерьмо…

Намертво сжав пальцы вокруг хрустальной хрени, старый ветеран склонился передо мной в низком поклоне, едва не боднув лбом палубу:

– Добро пожаловать в свои владения, великий колдун Белой Башни! Добро пожаловать домой!

Рядом с ним согнулась в три погибели официантка, бормоча примерно то же самое.

Откинувшись на спинку скамьи, я швырнул за борт особо крупный хлебный шарик и с шумом выдохнул:

– Вот же хрень…

Зажатый в ладони ветерана предмет задрожал, заставил его испуганно разжать пальцы и выронить ожившую хрень на доски палубы. Не успела охнувшая женщина потянуть руку за святыней, как овальный предмет с щелчками раскрыл звенья опутывающей его серебряной сети, превратил их в многочисленные конечности, упер их в пол и деловито приподнялся, превратившись в жука. С еще одним щелчком на спине открылась щель, оттуда вылезли прозрачные крылья с радужным отливом, и хрустальная тварь взлетела, поднялась под крышу навеса и там закружив, наворачивая круги у меня над головой и продолжая светиться. Подняв лицо, я посмотрел на летающую надо мной жопой и велел:

– Рэк, дробовик.

– Ща!

– Не надо! – вскрикнула официантка, умоляюще складывая ладони и не сводя глаз с летающего жука – Это чудо!

– Это идентификационный дрон – проворчал я, поднимаясь на ноги – Раньше богатеи заселяли стаями таких свои летающие острова и пентхаусы Небесных Башен. И в его жопе должно быть несколько граммов мощной взрывчатки… Ну что? Теперь мы можем подняться на крышу?

– Конечно, великий колдун Белой Башни! Конечно! – заверил меня медленно выпрямляющийся Зуброс – Как пожелаешь!

* * *

– Первый нерушимый приказ мы слышали – сказал я, глядя на свое отражение в до зеркального глянца отполированной стене поднимающей нас лифтовой кабины – А какой второй нерушимый приказ? Ведь раз есть первый, то…

– Второй нерушимый приказ – если Хрустальный Обет подаст свой глас – тут же заговорил Зуброс, стоящий в углу просторной кабины, легко вместившей нас всех вместе с оружием и попутчиками – Гласит – не чинить препятствий и незамедлительно препроводить гостя в пределах башни туда, куда он пожелает, будь то ее затопленные подвалы или вершина. При этом не задавать ему вопросов и не болтать вообще пока он сам не спросит. Проявлять максимальное уважение.

– А дальше?

– Что дальше, сеньор? То есть господин… то есть колдун из…

– Оди! – рыкнул я, не выдержав – Я – Оди! Вот же дерьмо… на кой хер я устраивал столько игр в прятки? Чтобы проявиться здесь, в самом ожидаемом месте и заодно подсветить себя летающим над башкой хрустальным системным жуком-дроном с радужными крылышками? – что-то бесформенное всплыло в голове, и я осекся, ненадолго замолчал, вслушиваясь в шипящие в ушах обрывки фантомных воспоминаний.

Толком ничего не поняв, я медленно качнул головой:

– А может жук и не системный… Скажите мне, привратник и группа танцующей поддержки в белых балахонах… какой третий нерушимый приказ, если он есть? Что там они говорят еще?

– Что бы явившийся гость не забрал – оно его по праву. Пусть забирает.

– Что угодно?

– Что угодно – подтвердил старик.

– Даже если это твоя жизнь?

– Скажи – и я пойду с тобой – твердо заявил Зуброс – Таков данный мной обет, и я чту его!

– У тебя есть дети, старик? Внуки?

– Есть. Поэтому умирать не страшно. Есть три дочери, семь внуков и три внучки, что уже завели собственные семьи…

– А если я захочу забрать твоих внучек и сделать своими рабынями для утехи? – равнодушно поинтересовался я, продолжая смотреть в свое отражение в стене, где отражались и остальные пассажиры не слишком быстро ползущего по шахте лифта.

Медленно белеющий Зуброс молчал, глядя перед собой и беззвучно шевеля губами.

– Ясно – кивнул я – Верное решение, старик.

– Но я промолчал, господин Оди…

– Зато твои брови кричали – хмыкнул я – Кем бы ни был этот ваш могущественный колдун и каким бы он страшным ни был, какие бы ты там обеты не давал, но внучек своих ты не отдашь никакому колдуну. И это правильное решение правильного старика. И если у вас таких как ты еще немало… то у жителей башни есть будущее…

– Мы клялись в верности обетам…

– А в тех приказах было что-то о внучках?

– Нет – старый привратник с облегчением выдохнул и покосился на свое молчаливое сопровождение – Ни слова, господин Оди! Ни слова!

Влезшие в лифт вместе с ним четыре иссохших старика в просторных белых балахонах часто закивали, подтверждая его слова. Они встретили нас в просторном холле, куда выходили двери лифтов и лестниц. И поехали с нами. Я не обращал на них внимания – меня переполняли и слепили вспышки непрошенных воспоминаний, от которых я пытался отделаться разговорами. Но почему-то перезвон детских голосов в голове не затихает и меня это злит. А чем выше поднимаемся, тем сильнее в моей гудящей голове звучат еще два призрачных голос – один женский, теплый, то ласковый, то сердитый, а другой стариковский всегда насмешливый и чуть ворчливый… Эти голоса слишком громкие… а те кто в лифте со мной слишком тихие…