355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Розмари Роджерс » Развлекающие толпу » Текст книги (страница 2)
Развлекающие толпу
  • Текст добавлен: 6 октября 2016, 21:00

Текст книги "Развлекающие толпу"


Автор книги: Розмари Роджерс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 34 страниц)

– Давай забудем ненадолго о Кэрол. Ты сможешь позвонить и попозже. А сейчас нужно хотя бы согреться. Какие у тебя ледяные руки! Интересно, а нос? – С этими словами Уэбб свободной рукой дотронулся до ее носа. Анна вздрогнула. С одной стороны, такая фамильярность претила, но с другой – она была просто не в состоянии заставить себя уйти. Ей хотелось постоянно чувствовать прикосновение этих рук. «Интересно, а что будет, если он меня поцелует», – подумала Анна и тут же ужаснулась собственным мыслям.

Внезапно в мозгу вспыхнуло слово. Колдовство. Раньше она бы над этим рассмеялась. Но что еще это могло быть? Каким образом этот человек обрел такую власть над ней? И из-за чего – обычного пожатия руки? Колдовство. Чем же еще можно объяснить ее совершенно неожиданную реакцию на его голос, умоляющий остаться?..

Она ведь совсем не знала его, хотя прекрасно понимала, что он принадлежит к тому опасному типу мужчин, которые привыкли всегда и во всем считаться только с собой. Чувство опасности. Анна ощутила его так же явно, как и накаленность общей атмосферы. Древний примитивный инстинкт подсказывал ей, что этому человеку нельзя доверять. А еще больше нельзя доверять себе во всем, что касается этого человека.

– А разве вам не нужно опять на сцену? – Анна прилагала все усилия, чтобы ее голос звучал ровно. Но для этого, как минимум, необходимо было вновь обрести здравый смысл!

Уэбб неторопливо вытянул длинные ноги и мельком взглянул на сцену.

– У нас есть еще целых пять минут. Но ты ведь останешься до конца?

– Нет! Я… мне нужно домой. Я никого не предупредила об… о том, куда иду. Они будут волноваться. Я… Я позвоню Кэрол, когда приду домой. Она живет в гостинице?

– Мы все там живем. Тем более, что, если я не ошибаюсь, в этом городе всего одна гостиница. – Голос Уэбба звучал настолько невозмутимо, что Анне невольно захотелось понять: о чем же он думает на самом деле?

Итак, фамилия этой малышки Гайятт. Анна Гайятт. Уэбба искренне позабавило, как она сделала ударение на своей фамилии, будто хотела подчеркнуть, что не стоит называть ее просто по имени. Наверное, живет с родителями – «они будут волноваться», – обручального кольца нет. И в то же время в ней присутствовала какая-то необычная скрытность. Это интриговало. А еще больше интриговало то, что они с Кэрол были однокашницами. Частная школа. Это предполагало солидную финансовую базу. Но он никак не мог представить себе ее и Кэрол в качестве закадычных подружек. Анна не вписывалась в эту картину. Она вообще не вписывалась ни в какую картину, не соответствовала ни одному из представлений о женщинах, которые сформировались у него за отнюдь не отшельническую жизнь.

Уэбб почувствовал несвойственное ему любопытство. Захотелось побольше узнать об этой странной девушке, которая напоминала пойманную, но готовую в любой момент вырваться птицу. Когда же наконец закончится эта проклятая репетиция? И что это с ним произошло? Ведь он никогда не бегал за женщинами. За исключением одного-единственного случая. Но о нем он не хотел вспоминать никогда – даже сейчас.

С необъяснимой настойчивостью он продолжал допытываться:

– Но ты ведь придешь вечером на спектакль? – А рука так же необъяснимо не могла отпустить ее пальцы.

– Нет… То есть да… То есть я хочу сказать, что мне нужно идти, а вам… а вас уже ищут…

Губы были такими же ледяными, как и пальцы. Зачем он поцеловал ее? Мстил Тане? Глупо. Нет, скорее, этот поцелуй был своеобразным обещанием самому себе. Итак, все понятно. Теперь можно произнести и эту, ни к чему не обязывающую фразу:

– Ладно, малышка. Беги обратно к своим кроликам.

Но ведь мы увидимся сегодня вечером?

* * *

Анна не помнила, как вновь оказалась на улице, и лишь холодный ветер заставил ее вспомнить о шарфе. Господи! Надо же быть такой идиоткой! Теперь она уж точно не сможет снова прийти в театр. Опять встретиться с Уэббом Карнаганом? Боже упаси. Если ей от кого и надо держаться подальше, так именно от таких высокомерных, уверенных в себе самцов.

Глава 3

Спросонья Кэрол долго не могла понять, кто ей звонит. Но постепенно осторожность сменилась удивлением, а затем и радостью.

– Анна! Лапа моя, тебе совсем не нужно извиняться! Наоборот, я бы страшно обиделась, если бы ты не позвонила! Мне давно нужно было вспомнить, что ты жила в этом занюханном городишке, и позвонить первой. Но просто в последнее время я слышала, что ты вышла замуж, – а посему, естественно, представляла тебя в окружении кучи отпрысков, цепляющихся за юбку! Какого же черта ты делаешь здесь? Насколько я помню, твой муж – один из этих, подающих большие надежды и претендующих на пост в Государственном департаменте? Я даже видела фотографию в журнале «Тайм» и собиралась позвонить тебе, но, естественно, так и не собралась. Короче, ты знаешь, как это у меня бывает! Но уж теперь ты мне расскажешь все!

– Ну, если ты так хочешь, – Анна тщательно подбирала слова, – вообще-то и рассказывать особенно нечего…

К счастью, Кэрол совершенно не изменилась. Ей всегда больше нравилось говорить, чем слушать. Вот и сейчас она заговорила так, будто совершенно не слышала слов Анны:

– Почему бы тебе, малышка, не прийти ко мне? Конечно, у меня в комнате, как всегда, бардак, но ты же знаешь, какая я неряха. Послушай, мне сейчас совершенно нечего делать. Началась мигрень, и Гаррис освободил меня от этих гадких репетиций. Кстати, он абсолютная душка! Вы обязательно должны познакомиться! Но сейчас я просто умираю – так хочу увидеться с тобой! Анна, приходи, умоляю тебя!

Кэрол была в своем амплуа. Королева, призывающая подданных… тем не менее было просто невозможно устоять перед свойственной только ей умоляющей ноткой в голосе. Кроме того – и Анна вынуждена была признаться себе в этом, – была еще одна причина, по которой она позвонила Кэрол: Уэбб Карнаган. Золотистые глаза, казалось, видели насквозь и ее саму, и ее жалкие потуги на самооборону, а ощущение губ, так небрежно коснувшихся, так мимоходом приласкавших ее, пронзило насквозь. «Очаровательная пейзанка» – да он просто издевался над ней, по-южному растягивая слова и называя Энни Оукли… Так почему же из всех мужчин на свете именно Уэбб Карнаган заставлял сердце биться сильнее?

Кэрол совершенно не изменилась, разве что ее красота стала еще более яркой и вызывающей. Она ни на секунду не выходила из роли звезды, и это невольно произвело впечатление на Анну. Любой, самый ничтожный жест был исполнен царственного величия.

Когда Анна пришла, Кэрол была в номере одна. Бледно-зеленое неглиже не скрывало великолепного тела, которым его обладательница справедливо гордилась. В спальне царил чудовищный беспорядок, а захватанный экземпляр сценария валялся на столике среди использованных салфеток и переполненных пепельниц.

Проследив за взглядом гостьи, Кэрол расхохоталась:

– Я тебя предупреждала. В любом случае, к моему возвращению из театра здесь все уберут. – Затем, ничего не спрашивая у Анны, она небрежно смешала по два огромных мартини. – Садись, малышка. Черт побери, ты что, не можешь сбросить это барахло на стул или на пол? Снимай туфли. Бьюсь об заклад, что ты до сих пор любишь сидеть, поджав ноги под себя. – Не переставая болтать, Кэрол продолжала рассматривать Лину. Оценивающий взгляд прошелся по фигуре, одежде и остановился на лице. – А ты почти не изменилась. Так и не решилась подстричься. А тебе было бы просто грандиозно с прической «сассун». И когда ты научишься хоть немного подкрашиваться! – Она преувеличенно вздохнула и продолжала: – Сколько еще всего ты можешь с собой сделать! У тебя же просто сказочное лицо. Помнишь, я всегда говорила, что если бы ты приложила хоть чуточку усилий, то могла бы стать фотомоделью…

Да, Кэрол и вправду ничуть не изменилась. Анна почувствовала себя значительно легче и просто сморщила свой очаровательный носик:

– А помнишь, я всегда просила тебя не беспокоиться обо мне? Честное слово, Кэрол, я себе вполне нравлюсь и такой. Единственное, чего я добиваюсь, – это комфорта. – И чтобы отвлечь Кэрол от этой темы, Анна быстро продолжала: – Честно говоря, это одна из причин, по которым я развожусь. Крег всегда хотел, что бы его жена выглядела безупречно: никаких поблажек в отношении прически, косметики и всего остального.

А я пришла к выводу, что просто не создана быть типичной женой типичного политика…

Как Анна и надеялась, Кэрол, которая всегда любила сплетни, тотчас же клюнула на эту приманку.

– Ты разводишься? Лапа моя, ты должна мне все-все рассказать! Какой он, этот твой Крег? Наверное, подонок, как и все они, правда?

Беседа потекла легко и непринужденно. Анне приходилось лишь отвечать на вопросы. Резюме Кэрол было однозначно:

– Конечно, это ужасно, что вы несовместимы. Но я тебя совсем не виню. Ничего нет хуже, чем занудство!

А затем Анна вновь вошла в столь привычную ей роль слушателя, и Кэрол стала поверять ей свои проблемы. Она ходила взад-вперед по комнате, рассказывала о собственной жизни и подчеркивала особенно драматические моменты, размахивая зажженной сигаретой. Это было так непохоже на все то, к чему привыкла Анна! Взять хотя бы скандал, который разразился, когда отчим Кэрол бросил ее мать, чтобы жениться на ней!

Этот брак не был долговечным: чем больше популярность, тем больше поклонников. И все же он сыграл немаловажную роль в превращении Кэрол Кокран в секс-символ Америки. И она подтверждала этот титул всеми своими ролями, где до предела выказывала сексуальность. Что касается сценической карьеры, то Кэрол была действительно хороша, иначе никакие деньги и поклонники не помогли бы ей.

– Они говорили, что я никогда не смогу быть театральной актрисой, но я ведь смогла, правда? – домогалась Кэрол. – Ты видела «Маскарад»? После этого всякие завистливые подонки пожимали плечами: «Конечно, в мюзикле она вполне на своем месте». И тем не менее я могу работать не только в мюзикле. В «Дурной крови» я намерена доказать всем, что я именно драматическая актриса, а не черт знает что… И после этого я смогу сниматься в нормальных фильмах, настоящих фильмах, тех, которые я сама выберу.

– Я увидала твое имя на афише, и мне так захотелось посмотреть несколько сцен из «Дурной крови», – Анна не могла не признаться в этом. – Меня почти выбросили на улицу, но один из ваших парней спас положение. Кажется, его звали Уэбб Карнаган. – Она надеялась, что вопросительная, сомневающаяся интонация обманет Кэрол. Достаточно ли небрежно она произнесла его имя? Но беспокойство было напрасным – изумрудные глаза Кэрол уже засверкали от гнева.

– Уэбб? Этот сукин сын? Уверена, что они с Таней в очередной раз поссорились. А какие сцены ты смотрела? – Кэрол внезапно резко засмеялась: – Эта Таня настолько бездарна, что в это просто невозможно поверить! Не знаю, почему именно ее назначили моей дублершей! А с тех пор как Уэбб избрал ее своей последней мишенью, она стала вообще совершенно невозможной. Так ты сказала, что он тебя спас?

– Ну, он заступился и сделал вид, что это он пригласил меня посмотреть репетицию. Нет, правда, он действительно был очень мил. Если, конечно, не считать того, что он мне говорил. Это мне совершенно не понравилось.

– Так, значит, тебе это не понравилось… – Кэрол вновь стала пристально рассматривать ее сузившимися зелеными глазами, и Анна поневоле засомневалась в том, что ее притворство было достаточно убедительным. Но вскоре Кэрол вновь расхохоталась, на этот раз совершенно искренне: – Нет, Анна, тебе и в самом деле цены нет! Хотя, конечно, по идее, Уэбб не принадлежит к твоему типу мужчин. Это просто невероятно! Лапа моя, дай я тебе подолью еще… – Мелькнуло зеленое неглиже, и Кэрол вернулась с очередным коктейлем, взбалтывая его на ходу. – А знаешь, ты могла бы кое-что сделать для меня, да и для себя тоже. Я хочу сказать, что это помогло бы тебе «обрести себя, быть самой собой». Слушай меня внимательно, ладно? По-моему, это просто гениальная мысль…

– Нет! – Анна едва смогла дослушать до конца. Это было похлеще всех безумных идей, которые Кэрол выдавала в школе. – Ты с ума сошла? Ничего не выйдет. Я еще не окончательно тронулась, чтобы участвовать в такой затее! – Вскочив на ноги, она продолжала: – Скажи, что ты это несерьезно! Да и какой смысл во веем этом? Хорошо, ты выиграешь пари, но подумай о последствиях. В каком положении окажешься ты, да и я, если, конечно, буду такой идиоткой, что соглашусь…

– Анна! Оставь свою щепетильность и выслушай меня! Никто ни о чем не узнает. Конечно, мне придется сказать Гаррису, но он поймет. Что касается Уэбба, то после того, как я выиграю пари, он сможет только кусать себе локти! Гордость не позволит ему ни с кем поделиться! Кроме того, разве тебе не хочется отыграться за его высокомерие по отношению к тебе? Соглашайся! Ты только подумай, какая это гениальная идея! Эта умоляюще-упрямая нотка в голосе Кэрол была слишком хорошо знакома Анне, и она лишь беспомощно покачала головой:

– Нет, Кэрол! Ничего не получится, в этом просто нет никакого смысла!

– Есть, Анна, есть! Кроме того, ты сделаешь мне огромное одолжение. Это самая последняя сцена – никаких диалогов, никаких слов, ничего не нужно запоминать. Все, что тебе нужно будет делать, – это стоять у окна и выглядеть напряженной и испуганной. И в сценарии так написано. Нет, ты только подумай: я – звезда, а лучшую большую сцену в самом конце отдают ему. Я уговаривала Гарриса изменить ее. Ничего, может быть, это наконец убедит его! Освещение будет неярким, зрители будут видеть лишь силуэт. А мы с тобой приблизительно одного роста, и если еще надеть на тебя один из моих париков, то никто не заметит разницы! Я хочу только одного – доказать свою правоту, и ты можешь помочь мне в этом. – При этих словах Кэрол сделала широкий драматический жест. – Анна! Неужели тебе совершенно чужд дух авантюризма? Признайся наконец самой себе, что это будет даже увлекательно. Только подумай – ты будешь играть меня, звезду Бродвея. В течение нескольких минут ты будешь моей дублершей. Да эта бездарная сучка Таня отдала бы несколько лет жизни за такую возможность! Только мы ей такой возможности не предоставим. Мы вообще никому ничего не скажем. Лапочка, ну пожалуйста. Ты же моя подруга. Может быть, ты вообще единственная женщина, которая никогда мне не завидовала. Помнишь, когда по ночам я вылезала из окна и удирала в город, ты же всегда прикрывала меня.

– Но это же совсем другое, Кэрол. А то, что ты предлагаешь на этот раз, абсолютно невозможно… да это просто безумие! Ты подумала, что случится, если об этом узнает профсоюз? Ведь эта самая Таня – член профсоюза, разве не так? И… мне бы не хотелось, чтобы Уэбб Карнаган имел на меня зуб, – при произнесении этого имени она слегка вздрогнула. Оставалось лишь надеяться, что Кэрол этого не заметила.

Тем не менее ее школьная подруга была настроена настолько решительно, что просто отмахнулась от всех приведенных разумных доводов:

– Анна, ну почему ты не можешь к этому отнестись как к своего рода терапии? Как к приключению? Неужели тебе не хочется испытать нечто подобное? Обещаю, что никаких осложнений не будет. Посмотри сценарий – и ты поймешь, что я не преувеличиваю. Тем более, что речь идет об одном только разе. Аннушка, ты ведь единственный человек, которому я могу доверять…

Кэрол была в ударе. Она могла убедить кого угодно. К тому же Анна привыкла в присутствии подруги играть вторую скрипку. Но была и еще одна причина, которая заставила Анну согласиться на предложенную авантюру. Что скажет Уэбб, когда обнаружит обман? Да, это действительно была авантюра, причем без всяких последствий. Анна отогнала от себя мимолетное видение лица Крега. Что бы он сказал, если бы узнал? Но Кэрол ведь обещала, что никто ничего не узнает.

– На, возьми почитай или хотя бы просмотри, – Кэрол уже протягивала ей сценарий, – а я пойду поскорее скажу Гаррису, пока ты не струсила.

От старого шипящего калорифера было мало проку. Анна чувствовала, как ее сковывает страшный холод, – не помогала даже наброшенная на плечи теплая накидка.

Она сидела на высоком неудобном деревянном стуле, а Гаррис Фелпс поддерживал ее за талию и старался; приободрить, ожидая ее выхода на сцену. Анна была благодарна ему, но тем не менее она почти не слушала его успокаивающие слова и видела лишь Уэбба Карнагана, который в это время работал на сцене. Небрежное движение губ, сардоническая улыбка неодолимо манили ее. А его грациозные движения напоминали о попавшем в западню диком животном. Для этой сцены он снял пиджак и остался в рубашке с открытым воротом. Вот он поднял руку, чтобы провести пальцами по черным спутанным волосам, и Анна физически ощутила движение его гармонических мышц. Уэбб воплощал собой грацию и порыв… Господи, что же это за сумасшествие так думать о нем, особенно в этом месте и в такой момент!

Анна почувствовала, что дрожит, но отнюдь не от холода.

Наверное, Гаррис Фелпс это заметил, потому что она почувствовала, как его рука сжалась еще крепче вокруг ее талии:

– Тебе холодно? Наверное, ты никак не можешь свыкнуться с мыслью, что Кэрол уговорила тебя участвовать в этой безумной затее. Но ты же не хуже меня знаешь Кэрол и ее способности обводить всех вокруг пальца. Не удивлюсь, если она засела в одном из задних рядов партера, с нетерпением ожидая финала.

«Господи, сделай так, чтобы он и дальше говорил о Кэрол!» Она представила себе, как удивился Гаррис, когда пришел к Кэрол в номер и обнаружил там Анну в парике Кэрол и одетую в ее же бледно-зеленое неглиже. Полумрак и бледный розоватый свет ночника довершали обман.

Это было испытанием. «Разве ты не понимаешь, что если Гаррис вблизи примет тебя за меня, то зрители уж точно не заметят никакой разницы!»

Фелпс был сама любезность. Он простил Анне ее роль в устроенном маскараде и, пусть нехотя, согласился помочь в осуществлении задуманного Кэрол плана. «Но учти, это в первый и последний раз! И нам необходимо быть крайне осторожными, чтобы никто ничего не узнал…»

«Ну конечно, я понимаю, устав профсоюза и тому подобное… – Кэрол состроила забавную гримаску. Теперь, когда основная цель была достигнута, можно было вновь стать беззаботной и великодушной. – Кроме того, я в любом случае собиралась вас познакомить. Гаррис, это Анна Гайятт. Представь себе, что в школе мы были лучшими подругами. Конечно, до того как меня исключили!»

Гаррис был очарователен, но у Анны возникло неприятное ощущение, что он ее пристально изучает. Пытается понять, что она собой представляет? Конечно, он слишком хорошо воспитан, чтобы задавать прямые вопросы, но Анна чувствовала, что заинтриговала его. Интересно, что ему рассказала Кэрол после ее ухода?

Как бы Анна хотела, чтобы к ней вернулось легкое, беззаботное настроение сегодняшнего утра! И чтобы она перестала как зачарованная следить за каждым движением Уэбба.

На этот раз Фелпс проследил за направлением ее взгляда, и она скорее почувствовала, чем увидела, как он нахмурился.

– Анна, ты не будешь возражать, если я дам тебе один совет? Держись подальше от этого человека. Многие женщины находят Уэбба неотразимым, и он ловко играет на этом, чтобы использовать их в своих целях. Здесь он достиг истинного совершенства – выжимает очередную жертву, как лимон, и бросает ее. Конечно, Уэбб чертовски хороший актер, но беда в том, что и в жизни он продолжает играть роль. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что ты, в некотором роде, не привыкла к подобным мужчинам.

Господи, неужели даже при беглом знакомстве ее неопытность так бросается в глаза? Анна напряглась, пытаясь дать достойный отпор, но никак не могла придумать ничего достаточно остроумного и непринужденного.

Между тем Гаррис продолжал:

– Я никак не могу понять тебя, Анна Гайятт. Ты как хамелеон: постоянно меняешь цвета, хотя ни один из них – не твой. Когда на тебе парик и платье Кэрол, ты так чертовски похожа на нее, что даже мне было трудно поверить, что это не она. И тем не менее сложно себе представить двух более непохожих женщин, чем вы! Ты так бледна, светла, прозрачна и… застенчива. Ведь я прав? Скажи мне одну вещь, Анна. Почему ты все-таки согласилась на этот маленький розыгрыш?

– Ты уже сам ответил на этот вопрос, Гаррис. Помнишь? Когда говорил, насколько убедительной может быть Кэрол. – Анна пожала плечами. – И потом, конечно, для меня это своего рода приключение. До сих пор моя жизнь не была и наполовину такой интересной, как у Кэрол!

Гаррис Фелпс вздохнул. Что это было – разочарование или раздражение? Анне больше всего хотелось, чтобы он замолчал и прекратил свои попытки вычислить ее. Она хотела сосредоточиться на предстоящем испытании и поскорее покончить со всем этим. А потом, на вечеринке, которую Кэрол собиралась устроить после спектакля, она сможет наконец появиться в своем собственном обличье.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю