Текст книги "Полицейская история"

Автор книги: Роже Борниш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

13

– Господин комиссар? Это Борниш.

– А! Откуда вы звоните?

– Из Дворца. Я немного задержусь. Мне нужно получить результаты баллистической экспертизы.

– Хорошо, – бурчит под нос Толстый и вешает трубку.

Я направляюсь в кафе Дворца правосудия, беру чашку кофе и два круассана и усаживаюсь за стойкой с газетой в руках.

Двадцать минут спустя я вхожу в баллистический зал. Человек в белом халате встает и направляется к длинному столу, на котором лежат кипы папок. Порывшись, он вытаскивает одну из них и подходит ко мне.

– Официальный рапорт еще не готов, – говорит он гнусавым голосом. – Мы завалены работой. Отчет будет готов не раньше чем через две недели. – Он кладет папку на стол, открывает ее и добавляет:

– Стреляли из револьвера тридцать восьмого калибра, из того самого оружия, гильзы от которого и пули были найдены после нападения в ресторане «Арбуа» и перестрелки.

– Понятно, – говорю я. – Убийца и тип, стрелявший в полицейского, – одно и то же лицо.

– Не делайте поспешных выводов, молодой человек. Я этого не говорил. Я сказал только, что речь идет об одном и том же оружии. Что же касается его владельца, то его должны найти вы. Это ваша работа.

Он продолжает поиски в более ранних ящиках и достает две карточки на имя Рюссака.

– Вот твой субъект. Держи.

Я беру карточки и записываю адреса: улица Прешер, 10 и улица Сен-Дени, 17, а также дату прибытия, чтобы проверить в регистрационных журналах гостиниц, останавливался ли Рюссак там один во время своего пребывания.

– Отели сомнительной репутации, – заметил архивариус с презрением. – Вряд ли тебе там удастся что-нибудь узнать.

* * *

Проверка в обоих отелях ничего не дала. Весь день мы с Идуаном ломаем себе голову над тем, у кого мог жить Рюссак. Сидя за столом напротив друг друга, мы составляем список адресов, которые мы выудили из его досье, делим его пополам и отправляемся каждый в своем направлении расспрашивать консьержей. Это нудная и утомительная процедура, но мы должны ее выполнить для очистки совести.

Вечером Марлиза готовит ужин, а я сижу на стуле, опустив распухшие ноги в таз.

Я пытаюсь ответить на вопросы: за что убили Рюссака? И кто его убил? Бюиссон? Или другой сообщник?

Пока у меня нет ответа ни на один из этих вопросов.

14

У Маги высокая и крепкая грудь, длинные ноги и ангельское личико с короткими белокурыми волосами. Она была швеей, но ей надоело гнуть спину и тратить молодость и красоту на ничтожный заработок, и она стала проституткой. Однажды на воскресном балу она познакомилась с очень красивым парнем. У него были холеные, не знавшие труда руки: это был сутенер, изменивший ее жизнь. После него у нее были и другие «покровители»…

Маги – мой информатор. Я решил, что если у Рюссака и была подружка, то она могла быть только шлюхой, а значит, Маги могла ее знать.

Я отправляюсь на улицу Блондель, на углу которой Маги поджидает своих клиентов. Прогуливающиеся мужчины критически осматривают достоинства продажной плоти.

Маги стоит на тротуаре. На ней короткая, кричаще-зеленого цвета юбка и облегающая кофточка, красная в белый горошек, с огромным вырезом впереди. Она стоит в вызывающей позе с сигаретой в руке. Увидев меня, она кричит, подмигивая:

– В объятиях Маги вы забудете обо всех своих проблемах! Ты идешь со мной?

Я киваю ей головой и следую за ней в отель, принадлежащий Лулу ла Креветту. Мы поднимаемся по узкой лестнице наверх. Маги идет впереди, покачивая бедрами.

Горничная открывает нам дверь комнаты, и я говорю ей:

– Принесите нам два двойных коньяка.

Маги садится на кровать, закинув ногу на ногу и устремив на меня свои блудливые глаза. Входит горничная с коньяком, я расплачиваюсь, она выходит и закрывает за собой дверь.

Я рассматриваю фотообои с изображением луга, на котором увядают красные розы.

– Ты долго еще будешь любоваться пейзажем?

Маги разлеглась на кровати, расстегнув корсаж и закинув руки за голову.

– Я пришел поговорить с тобой.

– Я в этом не сомневаюсь. Но не стоя же разговаривать. Ты можешь присесть, не бойся, я тебя не изнасилую.

Я беру рюмки, протягиваю ей одну и сажусь на край кровати. Мы пьем.

– Что ты хочешь узнать, мой милый полицейский?

Я ставлю рюмку на столик и говорю:

– Мне нужны сведения об одном типе, которого звали Анри Рюссак.

– Звали?

– Да, он умер. Но до смерти, я думаю, с учетом его внешних данных, у него непременно должна была быть женщина, подруга. Может быть, кто-нибудь из твоих «коллег» знавал покойника?

Маги облокотилась на подушку и залпом осушила рюмку. Ее лицо стало напряженным.

– Да, я знаю подружку Анри. Это я. Я не видела его уже несколько недель. Недавно я узнала, что он участвовал в организации побега одного или двух типов из тюремной больницы, а также об его участии в налете на ресторан. Это все, что мне известно.

– Да, но как ты узнала об этом? Тебе рассказал сам Рюссак?

– Нет, я не видела его уже почти месяц. Мне рассказала об этом одна приятельница, она тоже работает на улице, но последнее время я ее почти не видела. Несколько дней назад я ее снова встретила и спросила шутя, не получила ли она наследство. Она сказала, что получила, и сразу от четверых, которые скрываются у нее дома. Два брата, очень крутые парни, Анри и ее собственный дружок.

– Как зовут твою приятельницу?

– Сюзи… Сюзанна Фурро.

– А как зовут ее дружка?

– Кажется, Роже, но я не уверена.

– И последний вопрос, совершенно идиотский: почему Лулу не починит третью ступеньку на лестнице, она уже давно шатается.

– Он се еще не скоро починит. Дело в том, что когда ты наступаешь на нее, то в кабинете Лулу звенит звонок. Его секретарша смотрит в невидимый для тебя глазок, чтобы узнать, кто из девушек поднимается, и подсчитать, сколько у каждой из нас было за день клиентов. Это для бухгалтерии.

– Хорошо, – говорю я, вставая. – Спасибо за сведения, Маги. Если будут новости или неприятности, звони мне.

– Договорились, мой полицейский.

Я уже закрывал дверь, когда Маги спросила меня:

– Как он умер? Он сильно страдал?

– Нет, Маги, он умер легко, даже не успев осознать этого.

Я возвращаюсь в контору и докладываю обо веем Толстому. Он ликует:

– Завтра, Борниш, у вас будет все необходимое для ведения наблюдения. Мы возьмем грузовик и отправимся туда все вместе: вы, Идуан и я. Если мы их не схватим, то будем круглыми идиотами.

На следующее утро, просматривая в мясной лавке газету «Паризьен либере», я узнаю о том, что мы круглые дураки.

15

Нюс чувствовал себя несчастным человеком. Он устал спать на матрасе, на полу, отчего у него ныло все тело. Ему не хватало комфорта, не хватало двух его боксеров, не хватало Ивонны, которую он отправил в Овернь.

Они сидели в бистро и играли в покер.

– Ты совершенно спятил со своими псами, – заметил Пузатый, зять Нюса. – Я делаю все для них: покупаю мясо, вывожу на прогулку, варю им овощи, даю витамины, пою их водой из соски. Что ты еще хочешь? Чтобы я сводил их в кино или в цирк?

– Но ты не даешь им любви и нежности, в которой они так нуждаются! – вздыхает Нюс. – А собака без любви чахнет, как цветок без воды.

– Хорошо, – соглашается Пузатый, – в следующий раз я их полью.

– Чего бы я только не отдал, чтобы сейчас быть с ними, чтобы ласкать их!

– Ты спятил… кругом одни легавые…

Однако любовь Нюса оказалась сильнее страха и осторожности. Обнаружив, что грузовик с легавыми исчез, он купил первосортного мяса и бисквиты и отправился к себе домой.

Когда он возвращался назад на улицу Биша, за ним увязался хвост. Это был инспектор из летучей бригады, случайно оказавшийся в квартале и узнавший Нюса. Проводив его до улицы Биша, он позвонил своему шефу, комиссару Кло.

Некоторое время спустя неподалеку от дома Сюзанны Фурро остановился грузовик, набитый вооруженными полицейскими.

* * *

Наступил вечер. Сюзанна готовит на кухне ужин. Сидя за столом, Бюиссон, Нюс и Деккер молча потягивают анисовку.

Последние дни в отношениях между Деккером и Бюиссоном возникли напряженность и враждебность. Это началось в конце сентября, когда в квартале появился сияющий Франсис Кайо. Он распахнул полы плаща, сунул руку в карман брюк и вынул из него кольцо с большим бриллиантом, которое он с осторожностью, словно это было яйцо, положил на стол.

– Откуда оно у тебя? – подозрительно спросил его Бюиссон.

– Ты мне не поверишь! – ответил Франсис, опускаясь на стул. – Представь себе, что я зашел в «Хижину» пропустить стаканчик. Неожиданно меня подзывает хозяин и протягивает мне его со словами: «Держи, прошлой ночью вы оставили это в туалете, в раковине».

Франсис вздохнул и добавил:

– И как только мы могли заподозрить Анри!

Деккер побледнел. Бюиссон оставался невозмутимым. Накануне под предлогом похищения картин из замка он заманил Рюссака в лес Ла Фэ, и Деккер стал свидетелем расправы.

После ухода Франсиса между Деккером и Бюиссоном вспыхнула ссора. Нюсу с трудом удалось унять их. Начиная с этого дня мужчины испытывали друг к другу жгучую ненависть.

* * *

Сюзанна открывает окно, чтобы проветрить помещение, и неожиданно замечает во дворе прыгающие лучи света карманных фонариков. Она быстро закрывает окно и кричит мужчинам:

– Уходите! Полиция!

Первыми бросаются к двери Нюс и Деккер. Слишком поздно! На лестничной площадке уже раздаются шаги полицейских. Эмиль открывает окно, перешагивает через подоконник и смотрит на водосточную трубу соседнего дома, находящуюся в пяти метрах от него. Он колеблется. В этот момент раздается сильный стук в дверь, сопровождаемый властным возгласом:

– Полиция! Откройте!

Эмиль решается на прыжок. Несколько коротких секунд свободного падения кажутся ему вечностью.

Его пальцы впиваются в трубу с нечеловеческой силой. От удара у него потемнело в глазах, но он не разжимает пальцы, несмотря на адскую боль в суставах. Из квартиры Сюзанны, через открытое окно, до него доносятся мужские голоса. Эмиль осторожно подтягивается на руках и распластывается на крыше. С кошачьей ловкостью он переползает за высокую трубу. Как нельзя вовремя: через секунду черепицы крыши освещаются лучом света электрического фонаря и Эмиль слышит ворчливый и раздосадованный голос:

– Черт! Не мог же он в самом деле спрыгнуть с крыши. Он где-то здесь…

Полицейские продолжают поиски всю ночь: снуют по квартирам, осматривая каждый угол, заглядывая в каждый чулан…

Бюиссон неподвижно сидит за трубой. Час спустя он перебирается на крышу соседнего дома, фасад которого выходит на набережную Жеман. Разбив оконное стекло, он спрыгивает в мансарду, взламывает замок, открывает дверь и выходит на улицу. На берегу канала сидит рыбак, не спускающий взгляд с поплавка. Бюиссон спокойным шагом доходит до площади Республики и спускается в метро.

ВТОРОЙ РАУНД

16

– У вас неприятности, господин Борниш? – спрашивает меня мясник.

Я убираю газету, из которой только что узнал об арестах, произведенных на улице Биша, и о побеге Бюиссона.

– Да, неприятности, – отвечаю я. – Знаете, я очень спешу. Не могли бы вы отнести это мясо Марлизе?

Поразительно, что я спешу получить головомойку, в то время как по всей логике мне следовало бы оттянуть этот момент. Более того, несмотря на то что сейчас конец месяца и я, как всегда, на мели, я беру такси.

На протяжении всего пути я думаю р том, что меня ждет в кабинете Толстого. Не успеваю я переступить порог, как он набрасывается на меня.

– Прекрасная работа, Борниш! Поздравляю! – гремит он. – Браво! На этот раз вы превзошли самого себя. Продолжайте в том же духе, и вы очень скоро станете старшим инспектором.

Я пытаюсь защищаться:

– Но вчера вечером, господин комиссар, вы сказали…

– А вы мне сказали, что наши друзья из префектуры полиции окопались на улице Биша!

– Но их там не было!

– Не было? Это потому что они не крикнули вам «ку-ку» из своего грузовика?

– Послушайте, патрон. Судя по газете, полицейских было более двадцати, не считая участковых. Они оцепили весь квартал. Что же я мог сделать один? И тем не менее они упустили Бюиссона!

– Да, это верно, – неожиданно смягчается Толстый. – Что вы собираетесь теперь делать?

Я думал об этом по дороге, поэтому мой ответ готов:

– Я нанесу визит судебному следователю Гольти и попрошу у него разрешения на допрос Деккера и Нюса.

– Мое почтение, господин следователь.

– А! Борниш, садитесь, дружище.

Гольти резким жестом выпроваживает адвокатов, запирает дверь на ключ и возвращается на вращающееся кресло.

– Что вас привело?

– Мне нужно разрешение, господин следователь. Я хотел бы допросить сам Деккера и Нюса, которых передала в ваше распоряжение префектура полиции.

– Но, Борниш, ваша служба не имеет никакого отношения к их аресту. Это не в вашей компетенции.

– Я знаю, господин следователь, но я веду расследование убийства одного мошенника, Анри Рюссака, сообщника Деккера и Нюса.

– У вас есть доказательства?

– Рюссак был убит из пистолета тридцать восьмого калибра. Из этого же оружия стреляли во время перестрелки после совершения налета в ресторане «Арбуа». Следовательно, убийца является сообщником Рюссака в вооруженном ограблении.

– Убедительно, Борниш, – одобрительно кивает головой судья, протягивая мне пачку «Голуаз».

– Спасибо, но я курю только «Филип Моррис», – говорю я и добавляю: – Это тем более убедительно, господин следователь, что одна проститутка, подружка Рюссака, сообщила мне о том, что последнее время он жил на улице Биша, у Сюзанны Фурро. Таким образом, если мне удастся заставить говорить Деккера или Нюса, то я смогу закрыть свое дело.

Фердинан Гольти стряхивает пепел и задумывается.

– Борниш, я дам вам разрешение на допрос, только я очень сомневаюсь, что кто-нибудь из них заговорит. Ваши коллеги из префектуры уже допрашивали их, и довольно усердно, но без видимых результатов. Нюс сказал, что не видел своего брата уже в течение нескольких лет. Что касается Сюзанны Фурро, она признала только, что Роже Деккер был ее любовником.

– Из газет я узнал, что на улице Биша обнаружен целый склад оружия. Я надеюсь, что инспектора летучей бригады отправили его на экспертизу?

– Да, – подтверждает Гольти, – но я еще не получил заключения баллистиков. Когда у меня будут на руках результаты, я смогу выдвинуть против преступников обвинение в покушении на полицейских.

– Нет лк среди этого арсенала револьвера тридцать восьмого калибра?

– Дайте вспомнить… Да, мне кажется, есть.

Я с облегчением вздыхаю. Мне не понадобится ждать результатов экспертизы для допроса Деккера и Нюса. Я буду блефовать.

* * *

В три часа я выхожу из кабинета Гольти с разрешением в кармане. Полчаса спустя я нажимаю на звонок у огромных ворот тюрьмы Санте. Окошко приоткрывается, и я протягиваю свое удостоверение:

– Инспектор Борниш из Национальной безопасности.

Ворота распахиваются. Я иду по длинному коридору и останавливаюсь перед стеклянной перегородкой, за которой находится охранник. Я показываю полицейскую бляху. Повернув ключ в двери, охранник пропускает меня в мощеный двор, я пересекаю его и, поднявшись по каменной лестнице, попадаю в канцелярию тюрьмы, где снова показываю свое разрешение охраннику, сидящему за застекленной дверью. Он долго изучает его, затем записывает в регистрационную книгу мое имя, должность, ведомство, после чего я прохожу в зал для свиданий, в который ведут несколько застекленных дверей. Я выбираю кабину № 3. Тряся связкой ключей, охранник открывает мне дверь, и я усаживаюсь за деревянный стол. Первым я прошу привести ко мне Деккера, находящегося в одиночке.

Чтобы убить время, я начинаю рассматривать серые стены комнаты, затем мой блуждающий взгляд падает на молодую светловолосую адвокатессу, сидящую в кабине напротив и поджидающую своего клиента.

– Что, недурна? – подмигивает мне охранник.

В этот момент в кабину входит невысокий, крепкого сложения мужчина. Роже Деккер. У него густые волосы, толстые губы и газа навыкат. На левой щеке большой кровоподтек. Судебный следователь Гольти был прав: инспектора летучей бригады очень усердствовали. Охранник запирает дверь на ключ и удаляется.

– Садись, – предлагаю я.

Деккер не спеша садится, искоса поглядывая на меня.

– Деккер, я не из префектуры, – начинаю я, – поэтому нападение на ресторан «Арбуа» меня не интересует. Я пришел по другому, гораздо более серьезному делу.

Деккер иронично улыбается и ждет продолжения.

– Ты понимаешь, о чем я говорю?

Он молчит, но я знаю, что мне понадобится большое терпение, чтобы вывести его из апатии.

– Хорошо, ты предпочитаешь молчать и имеешь на это право. Я составляю протокол, – говорю я, вынимая из портфеля листы официальных бланков. – Я буду задавать тебе вопросы, и, если ты будешь молчать, я помечу, что ты отказался отвечать. Потом ты подпишешь протокол, и мы распрощаемся.

Я беру два листа бумаги и перекладываю их копиркой.

– Тебя зовут Роже Деккер, и ты родился второго октября тысяча девятьсот пятнадцатого года в Париже?

Он кивает головой, и я продолжаю:

– Ты был приговорен к семи годам лишения свободы за кражу, затем к четырем месяцам за мошенничество, затем к пятнадцати месяцам за кражу?

Он снова утвердительно кивает. Я улыбаюсь ему и, не спуская с него глаз, начинаю рыться в своем портфеле и наконец достаю из него снимки Рюссака, сделанные Коканем. Сначала я кладу перед ним снимок, на котором крупным планом изображен череп Рюссака, затем второй с изображением лежащего на траве трупа и, наконец, третий, запечатлевший лицо Рюссака с остекленевшими, широко открытыми глазами.

Деккер продолжает молчать, но я замечаю дрожание его пальцев.

– Он был твоим другом?

Деккер отворачивается.

– Я пришел к тебе из-за Рюссака, Деккер, и у меня есть все основания считать, что убил его ты.

Его глаза округляются:

– Я?

– Да, ты. Дело в том, что извлеченная из головы пуля была выпущена из того же оружия, из которого выпущены пули, найденные на улице Биша и на улицах города после перестрелки с полицейскими на мотоциклах. Одна из этих пуль попала в фару, а другая – в шину мотоцикла. Речь идет о револьвере тридцать восьмого калибра.

– Вы издеваетесь? – спрашивает Деккер хриплым голосом. – Не стоило из-за этого беспокоить меня. Я возвращаюсь в свою одиночку.

Он начинает барабанить в стеклянную дверь, чтобы привлечь внимание охранника. К счастью, тот занят созерцанием белокурой адвокатессы. Я встаю со стула.

– Как угодно, Роже, – я намеренно называю его по имени. – Я передаю дело в суд, и там разберутся, но жаль, что ты тянешь за собой Сюзанну…

Деккер резко поворачивается ко мне:

– При чем здесь Сюзанна?

– Месяцев через шесть, когда Гольти переведет ее в Понтуаз, она подтвердит, что револьвер тридцать восьмого калибра принадлежал тебе, и Нюс, я думаю, тоже подтвердит это…

– Сомневаюсь.

– В чем ты сомневаешься?

– В том, что Сюзанна что-нибудь вам скажет. Кроме того, она ничего не понимает ни в револьверах, ни в калибрах.

– Она, может быть, и нет, но служба антропометрических данных в них разбирается, можешь мне поверить. Мы располагаем гильзами, пулями, отпечатками… не считая двух свидетелей. Вполне достаточно.

– Может быть, – уступает Деккер. – Но какие у вас доказательства того, что пушка принадлежит мне? Она может принадлежать также и Нюсу, и его брату, но это еще не означает, что я был с ними, когда…

– А отпечатки пальцев?

– Я мог их оставить, когда просто брал револьвер в руки, чтобы поиграть им. Вы знаете, я обожаю оружие.

– Хорошо, я запишу твои показания. Значит, ты признаешь, что играл с оружием, из которого был убит Рюссак?

– О, не так быстро.

– Ладно, Роже, не глупи, я не могу опустить это в протоколе. Впрочем, я читал твое досье в архиве, и я уверен в том, что Рюссака убил не ты. Однако не строй себе иллюзий: братья Бюиссоны глазом не моргнут, чтобы повесить это убийство на тебя, тем более что на револьвере твои отпечатки.

– Не исключено.

– Пойми, Деккер, ты должен сам себе помочь.

– Но что вы хотите от меня?! Что я должен вам сказать?! – кричит Деккер.

– Как это произошло. Соберись с мыслями и расскажи обо всем спокойно и обстоятельно. Я запишу твои показания в протокол, ты подпишешь его, и я уйду.

– До чего же вы, легавые, напористые! А вам не приходит в голову, что вы меня подставляете?

Деккер задумывается. Он знает, что полиции понадобится еще много времени, чтобы найти Бюиссона. Я угадываю его мысли и подбадриваю его:

– Допустим, что ты предстанешь перед судом до того, как схватят Бюиссона. В таком случае все повесят на тебя. Допустим, что Бюиссона обнаруживают мертвым. В таком случае, если ты начнешь обвинять его, тебе никто не поверит, так как все будут думать, что ты сваливаешь вину на мертвого.

– Дайте мне сигарету, – просит Деккер.

Я протягиваю ему пачку американских сигарет и зажигалку. Он вынимает одну, прикуривает ее, затягивается и кашляет.

– Гадость!.. Курево для педерастов, – ворчит он. – Хорошо, слушайте, как было дело. Эмиль терпеть не мог Рюссака по трем причинам: во-первых, Рюссак был высоким, обаятельным и красивым, то есть полная противоположность ему; во-вторых, выходя из ресторана «Арбуа», Рюссак произнес имя Франсиса, и, в-третьих, скучающий Рюссак волочился за Сюзанной.

– Твоей женщиной?

– Да. Он ходил с ней на рынок, помогал ей на кухне, мыл посуду. Эмиля это приводило в бешенство.

– А тебя?

– Мне было наплевать. Я не влюблен. Сюзанна мне приятна, мне нравится с ней спать, но не больше того. Кстати, она подрабатывает проституцией на улице Блондель. Поэтому Рюссак или кто другой, какая мне разница? Ну вот, утром двадцать первого сентября Эмиль предлагает мне и Рюссаку выгодное дело: двадцать тысяч за картины в замке Андрези. Мы отправляемся в путь в краденом автомобиле. Когда мы подъезжаем к лесу Ла Фэ, Эмиль приказывает мне остановиться. Мы выходим из машины, и Эмиль направляется к высокой ограде, в которой есть лаз. Он пролезает в него, и мы с Рюссаком следуем его примеру. Неожиданно Эмиль останавливается под деревом и расстегивает ширинку. Рюссак делает то же самое. Это была ловушка. Одним прыжком Эмиль подскакивает к нему и приставляет дуло револьвера к его затылку. Он стреляет, и Рюссак падает на землю с расстегнутой ширинкой. Я говорю это не для того, чтобы выпутаться. Эта история окончательно убедила меня в том, что Эмиль – конченый человек, убийца, который может хладнокровно пустить пулю в приятеля, помогшего ему бежать из Вильжюир. После выстрела он подул в дуло револьвера, убрал его в карман и сказал мне: «Ты видел, как хлынула кровь? Такая же струя бывает, когда режут свинью. Я отскочил назад, но тем не менее у меня перепачканы все брюки».

Деккер делает паузу и продолжает:

– Когда мы вернулись, Сюзанне пришлось стирать его брюки. Она была в ужасе. Так что Сюзанна – это мой самый надежный свидетель. Если бы Рюссака убил я, то в крови была бы моя одежда, а не Бюиссона. Брюки, наверное, еще и сейчас у нее. Что до отпечатков, то возможно, что я касался револьвера, не помню, все оружие лежало в одной куче.

– Последний вопрос, Роже: кто такой Франсис?

Он пожимает плечами, давая мне понять, что не знает. Настаивать бесполезно. Я протягиваю ему протокол и ручку. Он подписывает его, не читая. Я убираю все в портфель и встаю. Прежде чем позвать охранника, я спрашиваю Деккера:

– Трудно сидеть в одиночке?

Он снова пожимает плечами.

– Послушай, если ты захочешь мне что-нибудь сообщить, дай знать. Я отвезу тебя для допроса на улицу Соссе.

В его взгляде блеснул огонек. Я догадываюсь, о чем он думает. Отныне все его мысли будут сосредоточены на возможном побеге во время переезда из Санте на улицу Соссе, что ему уже однажды прекрасно удалось, когда он бежал из тюрьмы Клерво.

Я покидаю Санте. Завтра я отправляюсь в другую тюрьму, Фресн, чтобы допросить Нюса.

С убийством Рюссака все прояснилось, но на свободе остаются еще двое преступников: Эмиль Бюиссон, которого я никогда не видел, и этот Франсис, которого я должен идентифицировать, потому что он может вывести меня на след убийцы.