Текст книги "Верни мою дочь (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

Автомобиль мужа подпрыгивал на ухабах, когда мы выехали загород, я сидела вместе с Машей на заднем сиденье, вцепившись в дверцу и молясь, чтобы все было хорошо. Марк был за рулем, а его помощник Виктор сидел рядом. Они тихо переговаривались о каких-то банковских счетах, транзакциях и липовых сделках. Я ничего не понимала.

К тому же, наши с Марком глаза постоянно встречались в зеркале заднего вида, и он делал свой голос практически неразличимым, слышимым только для Виктора.

– Мама, меня тошнит, – из детского кресла раздался слабый голос дочери.

Я тут же подставила на ее коленки приготовленный пакет.

– Сейчас, малышка, почти приехали, – ласково и ободряюще ответила я. Мне было очень жаль мою доченьку, в который раз я метнула вопросительный в сторону Марка.

– Куда мы вообще едем? Маше плохо!

– Потерпит, – отрезал Марк.

– Она совсем маленькая! Ее укачивает! – не выдержала я. – Как ты можешь?!

– Я не могу сейчас остановиться.

Его тон был все такой же жесткий и непререкаемый. Не веря в происходящее, я тяжко вздохнула, и Марк смягчился.

– Осталось минут двадцать, мы почти на месте. Потерпи, Маш. Ты же сильная девочка. Хочешь твою любимую песенку включу?

– Да, – чуть оживилась Маша. – Хочу.

Закусив губу, я подумала о том, что даже не знаю какая ее любимая песенка.

Поглядывая на дорогу, супруг быстро начал искать что-то в телефоне. Наверное, музыку.

Так и оказалось. Через минуту из динамиков полилась песня разбойников из мультфильма «Бременские музыканты». Я удивленно подняла брови. Вяло двигая ножками, Маша заелозила на месте, пританцовывая таким образом под любимую песню. На какое-то время она отвлеклась.

За окном внезапно началась лесополоса. Впиваясь взглядом в мелькающие деревья, я терялась в догадках куда мы едем. Ответ пришел быстро.

Через двадцать минут мы оказались у небольшого домика в лесу, наполовину скрытым за настоящим частоколом. Деревянная изба находилась в самой гуще деревьев, двор безбожно зарос высокой травой и колючей ежевикой.

– Приехали. Вылезайте.

От долгой езды, все тело задеревенело из-за неудобной позы. Где мы вообще? Что за лес?

Растерянная, я вылезла из машины и вытащила Машу, вдыхая свежий лесной воздух. Закрутила головой.

– Сядьте пока на бревно, – кивнул Марк на поваленное у ветхой калитки дерево. Мы послушно направились туда.

Мужчины застряли у багажника, доставая сумки и пакеты. Опять о чем-то переговаривались. Их разговора я не слышала, в голове была полная неразбериха.

С сожалением я увидела, что связь в этой глуши не ловила. А ведь у меня было столько вопросов к Артему. Меня не покидала мысль, что он каким-то боком замешан во всем этом. И хотя речь изначально шла о другом, я никак от этой мысли не могла избавиться. Тревога нарастала во мне снежным комом, я вдруг поняла, что мне страшно. Одно дело обсуждать план на словах, другое дело, когда все летит к чертям, и ты не можешь ничего контролировать. И даже не владеешь информацией.

Отмахиваясь от мошкары я наблюдала за тем, как мужчины попрощались, пожав друг другу руки, затем Виктор сел за руль и, не разворачиваясь, покатил по заросшей дороге дальше, вглубь.

– Куда он? – снова заволновавшись, спросила я. Марк подошел к нам и потрепал Машу по голове. Та, как и я, озиралась и таращилась, оказавшись в непривычном для нее месте.

– Решать кое-какие вопросы. Пойдем в дом.

– Мы останемся тут? – я ошарашенно окинула взглядом домик.

– Не фешенебельный отель, извини, – с сарказмом ответил Марк. Подхватил сумку из моих рук, и толкнул ногой калитку, позвав Машу с собой.

Та с готовностью бросилась за ним, оставив меня сидеть в полном замешательстве на бревне. Долго сидеть я, конечно, не собиралась. Поднявшись, заторопилась за ними.

– Постой, Марк!

Я догнала его, когда они уже были внутри. Он говорил дочке что-то про предстоящие приключения и жизни в лесу, та возбужденно кивала. Я все не переставала удивляться. В избе было темновато даже днем, ни о каком электричестве речи и быть не могло. В носу сразу защекотало от пыли, потому что буквально все поверхности были ею покрыты. Несколько раз я громко чихнула, и Марк молча распахнул все окна, впуская свежий воздух внутрь.

Все пакеты и сумки с вещами аккуратно стояли на полу.

– Что происходит? Почему мы здесь? – мой голос дрожал от тревоги и усталости, и Марк, подойдя ближе, на секунду сжал мои плечи жесткими пальцами.

– У меня есть проблемы. Очень серьезные. – Он говорил ровным голосом, глядя в глаза. Осторожно убрал упавший на лицо локон моих волос, заправил за ухо. – Мой бизнес пытаются отжать конкуренты, действуют грязными методами. Прости за неудобства, я не хотел чтобы это коснулась вас с Машей, но сейчас над вами нависает реальная угроза. Я боюсь прятать вас за границей так сразу, сначала нужно подготовить убежище, о котором бы вообще никто не знал. Моя оплошность, что такого у меня никогда не было.

Он замолчал, на его скулах заиграли желваки.

– Тебе угрожают? – тихо прошептала я, покосившись на ребенка. Но она увлеченно лазила около дровяной печи.

Покусав губы, Марк вдруг признался.

– На меня уже было совершено нападение пару дней назад. Покушение на убийство. Пуля пробила лобовое, но не задела меня, вошла в заднее сиденье.

– Что?! – я в ужасе накрыла рот ладонью. – Тебя пытались убить?!

– Тише, она услышит, – процедил он, понизив голос и оглянувшись на Машу. – Все вопросы чуть позже, как она уснет. Нам придется пожить здесь несколько дней, хочется тебе этого или нет. Виктор уладит пару вопросов и сделает нам новые документы и кредитные карты.

– И мы вот так просто начнем новую жизнь? – Я отказывалась верить в услышанное.

– Это все тоже на какое-то время, пока все не наладится. Пока я не найду крысу и не придушу собственными руками, – мрачно изрек он.

От его слов по моей коже табуном врассыпную бросились мурашки. Господи, Артем, только бы это не было твоих рук дело! Ведь тогда получится, что я собственноручно разрушила бизнес мужа!

С холодеющим сердцем я вдруг осознала, что видеозаписи из нашего дома, которые в самом начале нашего плана я так усердно добывала для Савельева (он уверял, что это поможет для моего побега, а я даже не сомневалась ни мгновения!), использовались не для моего освобождения. А для того, чтобы потопить моего мужа. Я же даже ни разу их не смотрела, а там были записи из его кабинета… Масса конфиденциальной информации.

Господи… Какая же я глупая и непроходимая дура!

Глава 15

Марк достал несколько папок с документами и ушел на улицу. Весело подпрыгивая, Маша бросилась за ним. Я попыталась ее остановить.

– Машенька, папа пока занят.

– Хочу к папе! – к моей досаде заартачилась она.

Не отрываясь от бумаг, Марк махнул рукой.

– Она не будет мешать.

Довольная дочь выскочила вслед за ним. Я осталась в старой избушке одна, растерянная и не знающая чем мне вообще заняться. Уже смеркалось, на улице стоял глубокий вечер. Но впереди еще предстояло много дел.

Нужно достать из пакетов продукты, разложить кое-какие вещи, переодеться, но, оглядевшись, я поняла, что для начала здесь не помешает хорошенько убраться. За прокопченной печью нашла покрытый пылью веник.

Аккуратно повесив пиджак от Армани на крючок, я закатила рукава блузки, подкатала внизу брюки, и принялась за дело. Выметала всю грязь, собирала веником пыль по углам, брезгливо уносила кончиками пальцев плесневелые тряпки. Пыльные половики вышвырнула наружу на крыльцо, следом туда же отправилась перина. Тяжелая и дурно пахнущая. Господи, нам ведь придется на этом спать…

На улице меня ожидала забавная картина. Расположившись прямо в высокой траве, Марк листал документы, вчитываясь в каждое слово. Рядом с ним пыталась ловить летящих на свет телефона бабочек Маша. Кинув на меня быстрый взгляд, он снова вернулся к документам, ничего не сказав.

После того, как я все вымела, подсвечивая себе фонариком, найденным в пакете, я решила помыть полы. Рядом с избой стояла еще одна крохотная избушечка, я ее и не сразу увидела, настолько она была маленькая и тщательно скрытая еловыми ветвями. Как я и думала, это оказалась баня. Вот только воды в большом чане, увы, не было. С пустым ведром я снова вышла к мужу.

– Там нет воды, – хмурясь, сказала ему.

Оторвавшись от блокнота, в котором делал пометки, он посмотрел на меня. Перевел взгляд на ведро, словно не понимая, чего я от него хочу.

– Ты действительно этим хочешь заниматься? – удивленный тон и поднятые брови вызывают во мне легкий приступ раздражения. – Мы тут на несколько дней.

– Там дышать невозможно, все грязное.

Он пожал плечами и встал, обувая легкие мокасины. Только сейчас я заметила, что он сидел босой.

– Здесь неподалеку есть родник, я схожу за водой.

– Папа, я с тобой!

– Маш, побудь с мамой, я быстро, – попросил он, и она сделала обиженное лицо. Но промолчала.

Зато я вдруг осознала, что над головой появляются первые звезды, а на этот глухой лес надвигается кромешная тьма. Жутко сидеть здесь, в тени покосившейся избы в полном одиночестве. Ребенок не в счет.

– Я не останусь тут одна, – быстро сказала я, подхватив Машу на руки и придвигаясь ближе к Марку. В ответ на его недоуменный взгляд тихо пояснила: – Мне страшно.

– Папочка, мама боится, – захихикала Маша, разряжая обстановку.

– Просто мама давно не была в лесу, – серьезным тоном объяснил он дочери. Забрал ее из рук, всучив мне пустое ведро.

Вообще-то я ни разу не была в настоящем лесу. Может в детстве, когда еще была жива мама. Но сейчас и не вспомнить.

Вдыхая свежий вечерний воздух, я шагала за Марком по заросшей тропинке, скрипя ручкой цинкового ведра. Через несколько минут услышала журчащий звук, а потом увидела в полутьме огромный блестящий от воды камень, из расщелины которого бежала вода, падала в ручеек и убегала в темноте в неизвестность.

Набрав полное ведро и напившись родниковой воды прямо из ладоней, мы отправились назад. Марк убрал бумаги, зайдя вместе со мной в дом. Поковырявшись в пакетах, достал несколько высоких и толстых свечей, расположив их на столе. Чиркнул спичками, и в избе стало намного светлее и уютнее.

– Тебе не обязательно этим заниматься, – повторил муж.

По-моему, ему было дико неудобно, что мне пришлось взять в руки тряпку. Я фыркнула.

– Руки не отвалятся. Я быстро. Занеси пока, пожалуйста, перину.

Через несколько минут полы были вымыты, стол хорошенько протерт. Марк принес дрова, затопил печь. Я абсолютно не умела обращаться с такой древностью, но, что странно, муж мой чувствовал себя как рыба вводе. Откуда-то из-за печи достал длинный ухват и чудный глиняный горшок. Не замечая моего изумления, хорошенько его сполоснул и набрал воды из ведра. Ухватом засунул в печку. У меня в голове назревала масса вопросов.

Перекусив наспех полуфабрикатов и попив горячего чаю, мы все, наконец-то, выдохнули. Машу прилично разморило, она сидела и поклевывала носом над кружкой. Постельного белья у нас с собой не было, только пара тонких пледов. Один я постелила на перину, а вторым, уложив дочь на перину, накрыла сверху. Засунув кулачок под щеку, она тут же, отвернувшись к стене, засопела.

Умывшись родниковой водой, я с сожалением вспомнила баню. Сейчас бы не мешало помыться. Я вся была грязная, вспотевшая и измотанная. Тягостно вздохнув от своих мыслей, вытерла лицо сухой салфеткой из сумки.

Словно услышав мои мысли, Марк тихо произнес:

– Все водные процедуры завтра. Баня прогреется только за пару часов.

– Хорошо.

Переодевшись в сорочку, я нерешительно застыла у кровати. Места было мало, втроем мы не поместимся.

– Ложись, я еще поработаю. – Вольский потушил почти все свечи, оставив около себя только одну. Опять разложил документы на столе.

– Ты обещал ответить на вопросы.

– Отвечу, раз обещал. Задавай, – вздохнул муж.

– Ты знаешь, кто на тебя покушался? – спросила я, нервно теребя подол.

– Нет.

– Есть какие-то догадки?

– Масса. Толку от них? – устало произнес он.

– Может, зря мы тащим за собой Машу? Нужно было спрятать ее подальше. Ребенка не тронут, – я сказала вслух то, о чем думала весь день.

– Я не знаю. Я уже в этом не уверен. Мне спокойнее, когда вы рядом со мной, я смогу защитить вас. На меня могут давить моей семьей, лучше бы вам пока исчезнуть вместе со мной, спрятаться.

– Здесь?

– Пока да.

– Что это за место? Ты здесь уже бывал, – последнюю фразу я произнесла утвердительно.

Глотнув остывшего чаю из эмалированной кружки, он дал ответ, сильно удивив меня:

– Это дом моего деда. Я здесь вырос.

– В этом лесу? – шокировано переспросила я. – Здесь же… ничего нет.

Я запнулась. Прозвучало с жутким снобизмом. Но на самом деле я просто была удивлена. Никогда бы не подумала, что такой человек, как Марк Вольский, вырос в такой глуши. Ел из глиняного горшка и набирал воду из родника. Я привыкла видеть его, окруженного предметами роскоши. У него был приличный автопарк, своя яхта, ничуть не меньше, чем у Малышева. Его часы стоили целое состояние, а тут… Черт, тут дремучий лес.

– Ложись спать.

Мне показалось что он не особо хотел распространяться о своем детстве. Ладно…

Ничего не ответив, я аккуратно забралась под плед, надеясь не разбудить Машу. Прижалась к ней, с упоением вдыхая детский запах и, жутко уставшая, практически сразу же вырубилась, не успев подумать о неожиданном детстве мужа.

Глава 16

Ночью я нехотя поднялась, мне приспичило по маленькой нужде. В простом деревенском туалете– будке я уже была, но он стоял во дворе, и идти к нему через заросли деревьев было жутко. В комнате стояла кромешная тьма. Нащупав под углом пледа фонарик, я тихо щелкнула включателем и направила луч на пол, чтобы никого не разбудить.

Сразу же увидела Марка, спящего на голой широкой лавке. У него не было ни одеяла, ни матраса. Он спал в той же одежде, что и приехал, скрестив руки на груди. Даже во сне его лицо было напряженным.

Бесшумно подойдя к нему, я тихонько потрясла его за плечо. Тут же открыв глаза, он уставился на меня, нахмурив брови.

– Что случилось?

– Я в туалет хочу, – смущенно пробормотала я.

– И? – Он как будто еще больше нахмурился. Не соображал спросонья.

– Мне страшно… Там очень темно, и вдруг звери какие бродят…

Без дальнейших разговоров он встал и мы, стараясь не шуметь, вышли на улицу. Лунный свет еле пробивался сквозь густые кроны деревьев, не зги не видно. Слава Богу, есть фонарь. Около туалета я наконец-то выдохнула (оказывается, почти не дышала, напряженно всматривалась в темень), остановила Марка.

– Подожди здесь, я сейчас.

Он послушно остался стоять на месте.

Когда я вернулась к нему назад, он задумчиво смотрел наверх, задрав голову. Проследив за его взглядом, я чуть не задохнулась от восторга.

– Сколько звезд!

– Да, в это время года здесь особенно звездное небо.

Мне опять вспомнились его слова, что он тут рос. Жил с дедом. К своему стыду я вдруг поняла что ничего не знаю о муже, с которым прожила чуть больше трех лет. Ни-че-го.

Ни где он рос, ни какая у него семья, ни чем увлекался в юности. Я никогда не спрашивала, потому что меня это не интересовало. Потому что я составила приблизительный портрет в своей голове. Он никогда не распространялся о родителях, о прошлом. А если что и проскальзывало, то в весьма скупой реплике, которая не подразумевала продолжение разговора. Я подхватила его правила, мы в принципе никогда не были близки друг с другом в простом человеческом общении.

Странно. Он тут рос.

Интересно, до какого возраста? Как тут вообще появился? Что он делал? Как учился? Как общался со сверстниками? Значит ли это, что его другом и родителем был только упомянутый дед? Господи, да в этой глуши расти только диким зверьком представляется.

– Ты идешь? – от роя мыслей меня прервал Марк, вопросительно разглядывая мою застывшую фигуру.

– Да, извини. Я просто никогда не видела столько звезд, – тихо ответила я ему.

Неожиданно он подошел ко мне, луч фонаря скользнул по его скуле и шее.

– Как ты? – В его голосе мне послышались мягкость и участие.

Он спрашивал о происходящем.

– Все хорошо, я в порядке. – Даже не успев подумать о собственных волнениях, я уже выпалила заранее подготовленный ответ.

Помолчав несколько секунд, он открыл рот, собираясь что-то сказать, но внезапно передумал. Плотно сомкнув губы, отвернулся от меня, теперь луч фонаря был направлен в широкую спину.

– Пойдем.

Он не успокаивал, ничего не обещал. Просто удостоверился, что у меня не поехала крыша.

Утром я проснулась от монотонного стука. Дневной свет расползся по комнате, позволяя рассмотреть избу. Словно подтверждая, что это все не сон. Тяжко вздохнув, я повернула голову, но Машу рядом не обнаружила. Сколько же я проспала? Напившись теплой воды из ведра, выползла наружу.

– Мама! А это домик для Люси! – довольный ребенок строил из горы щепок какие-то гигантские постройки для своей любимой куклы.

– Красиво! – улыбнулась я, переводя взгляд на мужа.

Марк рубил топором дрова на широком пеньке. Рубашку скинул, оставшись в одних джинсах. Невольно я сглотнула, отметив про себя, что у него очень тренированное тело с красивым рельефом мышц, выступающим прессом. Нет, я и раньше, конечно, видела, но предпочитала делать вид, что мне плевать. Мне и было, собственно, плевать. Да и сейчас тоже. Но как-то в глаза бросилось…

– Доброе утро, – прочистив горло, произнесла я.

Не отрываясь от своего занятия, он кивнул, даже не глядя в мою сторону.

– Доброе.

После он сложил дрова под навесом в бане, небольшую часть занес в избу и сгрудил у печки. Потом много раз ходил за водой на родник, наполняя чан.

В общем, мой муж не переставал меня удивлять, оказавшись совсем не белым воротничком, как я представляла себе раньше. Более того, ближе к обеду выяснилось, что я совсем не умею готовить. Я никогда прежде в жизни и не пыталась. Вокруг меня всегда были домработницы, и, к своему стыду, я не понимала в готовке даже самых элементарных вещей. Раньше я думала, что в этом ничего сложного, но сейчас стояла в полном ступоре. Интернета под рукой не было.

Зависла над картошкой в миске, не зная, что предпринять дальше. Грязь от очистков смешалась с моей кровью.

В этот момент в дом как раз вошел Марк. Мельком взглянув на мои изрезанные пальцы, потом на картофель, он подошел ближе и молча забрал нож и миску с неаккуратно очищенным овощем. От жгучего стыда мои щеки запылали огнем. Он не насмехался, не ругал. Вообще никак не прокомментировал, просто даже такое дело, как готовка, взяв в свои руки.

Глядя на то, как он ловко чистит лук, кидает какие-то специи в горшочек, я невольно возвращалась к мыслям о прошлом своего мужа. И о том, что я даже не потрудилась узнать. Если подумать, то я действительно всегда была холодна к нему, не дала ему ни малейшего шанса, закрывшись в своей раковине еще после первой брачной ночи. Тогда я глупо думала, что жизнь для меня закончилась, и я не обрету своего счастья. Потом родилась Маша, и мне довелось испытать другие радости в жизни. Впрочем, которые муж нещадно давил, злясь за мой холод и строптивое поведение.

О чем я только думаю? Все, что со мной происходит – из-за него. Если бы не было его, моя жизнь была бы совсем другой.

Безусловно, я благодарна ему за Машу. Но, как выяснилось, это не умаляло моего презрения к нему. Сейчас же, я вдруг открывала в нем новые стороны. Дело ведь совсем не в дровах или картошке, а в том, что он вдруг открывался мне. Был настоящим. Может, в какой-то момент я сама допустила это? Ведь раньше мне от него ничего не было нужно.

Я слегка запуталась в себе и в своих ощущениях.

– Пойдем на озеро? – предложил он после обеда.

Жаркое, приготовленное мужем, было просто потрясающе вкусным.

– Здесь есть озеро? – удивилась я.

– Да, можно искупаться.

– Купаться! – обрадованно закричала Маша. Она по-прежнему видела во всем сплошное приключение. – Я покажу тебе что умею! Вот так, вот так.

Она замахала руками, делая гребки в воздухе.

– Выглядит многообещающе, – засмеялся Марк, подхватывая подбежавшую дочь на руки.

На душе было светло и тепло. В легкой растерянности я смотрела как эти двое, посмеиваясь над своими шутками, выходят из избы. Маша уселась у Вольского на шее, активно командуя в какую сторону ему идти. Он ее поправлял, говоря, что она ведет нас не к озеру, а к домику лешего. Ни о чем не думая и наслаждаясь летним днем, я шла позади, со смешанными чувствами наблюдая за этой парочкой.

Глава 17

Солнце стояло высоко, на озере было жарко. Улегшись в траве, я наблюдала за мужем и дочерью, не решившись войти в воду. Украдкой наблюдала за Вольским. Они с Машей не обращали на меня ни малейшего внимания, занятые своей игрой. На озере стоял их яркий хохот и плеск воды. Закусив губу, я смотрела на смеющегося супруга, не зная, как вообще реагировать. Просто уставилась, не шевелясь.

Вода стекала по красивому лицу, по плечами и груди, когда он выныривал около дочери, пугая ее и выбивая из нее счастливый визг. Небрежно отброшенные со лба волосы блестели на солнце, мокрые и темные. Там, где он выныривал, было очень мелко, он едва умещался под водой, но дочь просила еще и еще, и он с явным удовольствием играл с ней.

Словно почувствовав, что я его разглядываю, Вольский внезапно обернулся и перестал смеяться. Что-то шепнул быстро Маше, та заулыбалась и кивнула, а он вышел из воды.

– Так и будешь тут сидеть? – скрестил руки на груди.

– Я не хочу купаться, – запротестовала я.

– Потому что это не мальдивский пляж? – насмешливо склонился надо мной.

Не успела я ничего ответить на эту несправедливую реплику, как он схватил меня прохладными руками и, прижав к себе, пошел в сторону воды.

– Что ты делаешь?! – догадка осенила меня тут же, я заколотила по мокрому телу, заверещав на всю округу. – Марк! Только попробуй! Даже не вздумай!

Он только продолжал посмеиваться, входя в воду. Маша волчком крутилась по берегу, радостно оповещая своими визгами всю округу.

– Марк!

– Тебе следует немного расслабиться, Несмеяна. Будешь сидеть такой букой дальше – все цветы в округе завянут.

– Да как ты…! Я…! Я же сказала…

А дальше я снова истошно завизжала, потому что Марк швырнул меня в холодное озеро. Вынырнув и отфыркиваясь от воды, я хотела сначала гордо вылезти из воды, потом обругать его, но потом вдруг словно очнулась и увидела, как счастлива была Маша. Как заливисто она смеялась, широкая солнечная улыбка не сходила с ее лица, а в серых глазах, точно как у мужа, светились лукавые искорки.

Мысль стрельнула в голове мгновенно. Проходя мимо него с высоко поднятой головой, я дождалась когда он, фыркнув, расслабленно поплыл на спине. Показала пальчиком сидящей на бережку Маше «Тшш» и подкралась к Марку ближе. Дочь еле сдерживалась, чтобы не закричать, в предвкушении вскочила на ножки. А я, не теряя времени, со всего размаху рухнула на него, на мгновение потопив под водой. Изо всех сил задирала подбородок, чтобы не наглотаться, но этот мерзавец уверенно потянул меня за собой на дно, ни капельки не растерявшись. Однако, почти сразу выпустил, и даже вытянул на поверхность.

Откашливаясь и поглядывая друг на друга, мы оба пытались отдышаться. С его лица не сходила улыбка. В груди непривычно кольнуло. Было странно осознавать, что эта улыбка предназначена мне. Незаметно я попыталась было двинуться к берегу, но он тут же заметил и сделал шаг ко мне. Завизжав и захохотав, я, уже не скрываясь, рванула к берегу, краем глаза заметив, что он бросился за мной. Мокрое платье облепило фигуру, да и вода не давала возможности быстро двигаться. По шее пробежал табун мурашек, когда я почувствовала его прерывистое дыхание за спиной.

– Мама, беги! – заливалась на берегу дочка, но я не успела, и сильные руки Марка сомкнулись на талии.

– Поймал! Теперь могу делать с тобой все, что захочу! – жарко прошептал на ухо муж, губами коснувшись мочки.

Мое сердце бухнуло в район желудка, в пояснице отчего-то сладко стрельнуло. Он прижался ко мне сзади на мгновение, заставив густо покраснеть, пальцы сжали талию сильнее, но потом он меня отпустил. Словно нехотя. Тут же нырнул в воду и отплыл на безопасное расстояние, не отрывая от меня взгляда. Я обернулась на него и как загипнотизированная уставилась на серые глаза, что жгли огнем. Все остальное было скрыто под водой. Черная прядь упала на лицо, и Вольский показался мне на секунду хищной птицей, выглядывающей свою полевку. Широко кружащую над жертвой в терпеливом ожидании. Хотя нет, не совсем подходит. Сейчас он больше был похож на крадущегося в воде аллигатора.

С трудом разорвав зрительный контакт, я поспешила выйти на берег и вытянула за собой Машу, укутав ее в полотенце. Засуетилась вокруг нее, стараясь не думать о горячем шепоте Вольского и его похабных угрозах. Из его уст звучавшие как обещания.

Внезапно мое внимание привлекла яркая вспышка телефона, сигнализирующего о том, что мне пришли сообщения. Я быстро схватила трубку, пытаясь разблокировать экран мокрыми пальцами.

Телефон я взяла на случай каких-нибудь фото дочери, которые я уже наделала, пока она плавала с Марком. Я даже предположить не могла, что здесь, на озере, будет ловить связь.

Быстро оглянувшись на Марка, увидела, что он плавает и ныряет на глубине. С тревожным вздохом я открыла сообщения.

«Все под полным контролем, не переживай. Скоро ты будешь свободна. Мы все начнем сначала».

«Я знаю, что делаю».

«Он больше нас не потревожит».

«Сначала я заберу у него все».

В полном ужасе я читала снова и снова эти кошмарные строки, ответы на мои многочисленные вопросы, все тело озябло, не смотря на солнечный и жаркий день. Заметив, что Марк плывет к берегу, я лихорадочно принялась удалять их, пальцы безбожно тряслись.

– Замерзли?

Они имел в виду, конечно, не мои пальцы, а в целом меня и Машу, но я спрятала руки за спину, испуганно уставившись в район его груди. Выше не смела поднять глаз.

Если он и удивился поему поведению, то никак этого не показал.

– Мне не холодно. А у мамы плосто моклое платье, – заявила Маша.

– Ничего, сейчас переоденемся. А вечером затопим баню и хорошо прогреемся. – На этих словах на мои плечи вдруг опустилась его рубашка. Теплая и еще пахнущая им. Я вздрогнула.

– Спасибо, – неловко пробормотала, двигаясь, как сомнамбула. Каждый шаг давался с трудом, ноги было словно ватные. Мы возвращались назад.

Это все моя вина. Это я навлекла беду на семью, на своего мужа. Что теперь будет? Мы не можем скрываться в этом лесу вечно. Однажды нам придется отсюда выйти, и однажды Марк узнает, что я его крупно подставила. При первой же возможности предала. **