Текст книги "Верни мою дочь (СИ)"
Автор книги: Роза Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 18
Солнце уже садилось, от высокого ковра розовых люпинов стоял невероятный дурманящий запах. Было по-летнему тепло, в траве жужжали насекомые, стрекотали сверчки перед вечерним заревом.
Удобно расположившись на пледе, Машка сосредоточенно занималась наклейками из мультфильма «Три кота», хрустела яблоком. Иногда смотрела в нашу сторону, но, по всей видимости, наше занятие казалось ей скучным.
– Готова? – Негромкий голос Марка прямо на ухо заставляет вздрогнуть и сосредоточиться на оружии в руке.
– Это не опасно? – боязливо спросила я.
– Нет, это ненастоящий. Но если в глаз зарядишь с близкого расстояния, то может и плохо дело кончиться.
– Он сможет защитить нас? – неуверенно спросила я, с любопытством удерживая в руке тяжелое оружие.
– Этот вряд ли, – уклончиво ответил муж.
– У тебя есть другой? Настоящий? – догадалась я.
Вольский промолчал, делая вид, что увлечен прицелом, но я и так все поняла. Опять стало страшно.
– Так, смотри на мишень. Свинцовая пуля небольшая, но банку снесет в одно мгновение.
На плесневелом пне он расположил пару жестяных банок, которые остались после консервов. Над широкой елью справа клубился дым – там, в зарослях была скрыта баня, которую Марк затопил сразу, как только мы вернулись с озера.
Коснувшись меня руками, он показывал, как прицеливаться. Его дыхание, жар тела были совсем близко, и я вдруг засмущалась как на первом свидании. Глупости какие. Мы живем вместе три года, даже больше, интимной стороной брака я особо не интересовалась, обрадовавшись, что забеременела, игнорировала его.
После родов, спустя пару месяцев, как я оправилась, он мне, конечно, проходу не давал. Порой он меня и не спрашивал, брал свое. На все его попытки сблизиться я демонстрировала холод и неприязнь, не могла раскрыться.
Одно воспоминание часто возникает перед глазами.
Я сижу в обитом бархатом кресле, с ненавистью смотрю на мужа. А Марк вдруг опускается на ковер передо мной, обхватывает руками колени, вжавшись в них лицом. У него был трудный рабочий день, я вижу, что он устал, но сердце мое не дрогнуло. Шелковые черные пряди касаются моих обнаженных коленей, щекочут. Мне хочется отпрянуть от него.
Его запах приятный, древесный, глубокий. Сам он словно сошел с обложки журнала – красивый, высокий, с великолепной фигурой. Старается регулярно посещать зал. Мой папа говорит, посмеиваясь, что Вольский для меня старается. Что из него можно веревки вить.
Но мне упорно не хочется замечать его, потому что он не Артем. В тот момент, когда я ему приглянулась, я уже любила другого. А он не захотел этого понять.
– Вита, дай мне шанс… – робкие слова еле различимы, но я их слышу. Они кажутся мне очень громкими, разрубающими тишину.
Я тогда промолчала, застыв в той же позе, что и была. Руки висели плетьми вдоль тела. Желание дотронуться до прядей волос было совсем мимолетным, растаяло, едва возникнув. Я ничего ему не ответила, упрямо игнорируя его отчаянное объятие. Подождав еще какое-то время, он ушел, на меня не глядя. В тот вечер он выглядел очень уязвимым. И больше никогда не позволял себе так выглядеть.
Марк Вольский закрылся от меня точно так же, как и я от него. Наш брак был полным провалом. Он, наконец, это понял. – Готова? Вита!
Лицо Марка появляется передо мной. В нем немой вопрос. Черные густые брови нахмурены, нижняя губа закушена, и я отчего-то смотрю именно на нее, отмечая ее яркий цвет. Во рту собирается слюна, а у меня почти паническая атака. Мне кажется я слишком шумно вдохнула его запах.
– Все хорошо? – озадаченно спросил муж. Он ни черта не понял. И я тоже.
– Я… Эмм…
– Если не хочешь, пойдем отсюда, – пожал он плечами, оглядываясь на Машу. Та не обращала на нас никакого внимания.
– Да нет, мне правда интересно. Просто ты отвлекаешь, ты так близко…
Осознав, что я ляпнула, я в ужасе захлопнула рот и уставилась в россыпь родинок у него на локте. Потом все-таки рискнула поднять на него взгляд.
Его брови поднялись чуть удивленно, он оставил свою губу в покое. Молча отошел в сторону, сбитый с толку. То я шарахаюсь от него, как от проказы, то таю от близости. Думаю, он мне даже не поверил.
Встряхнув волосами, я прицелилась и выстрелила в банку. Все мимо, даже не задела. Муж терпеливо учил меня еще минут сорок, потом мы засобирались ужинать. Ужин давно съеден, Машка спит, забавно посапывая и раскинувшись на кровати. Ее я выкупала, пока в бане было еще не так жарко.
– Попаришь меня? – Слова вырвались из меня прежде, чем я смогла осознать весь их смысл.
Если Марк и выглядел удивленным, то хорошо это скрыл, хотя некую настороженность я в нем все же заметила.
– Конечно.
Он, наверное, голову ломает, что со мной происходит. Я чуть не рассмеялась.
В комнате было очень светло, в небе была полная яркая луна. Оставив форточку открытой, чтобы услышать дочь, если проснется, мы направились в баню. Я еще даже не зашла внутрь, а с меня уже пот лился градом. Я едва соображала, что делала.
Мысли об Артеме, его наглом обмане, об угрозе, повисшей над нашей семьей, отодвинулись назад, уступив место новому азартному чувству. Мне вдруг захотелось освободить голову, не думать ни о чем. Наслаждаться этим необычным эпизодом в лесу. Маша точно запомнит, у нее феноменальная память. Да и я не смогу забыть.
Мне здесь было… удивительно хорошо. Не было блестящей мишуры, лишних людей, кричащего лоска. Не скрою, все мне в новинку, необычно. Непривычно. Но нравится.
– Тебя в платье парить? – насмешливый вопрос Марка заставляет почти подпрыгнуть в предбаннике.
Ну вот опять, Вита! Улетела в своих мыслях. Словно догадываясь, что происходит у меня на душе, Марк перестал усмехаться, лицо его стало серьезным.
– Все хорошо? – он опять задает этот вопрос, пытливо разглядывая мое лицо.
– Да, извини. Я веду себя немного странно. – Я выдавливаю из себя смешок.
Вздох Вольского раздается вместе с шорохом моего платья, когда я раздеваюсь.
– Ничего удивительного, на фоне последних событий. Не переживай, я же сказал, что тебе не о чем беспокоиться. Я все решу.
– Я не переживаю.
Пытаясь выгнать воспоминания о последних сообщениях Артема, я прошмыгнула в баню, быстро улегшись на полке лицом вниз. Когда он вошел, тело мое было напряжено до предела.
– Расслабься, – пробормотал он надо мной.
От его тона, низкого и хриплого, я еще больше занервничала.
Потом он меня хорошенько постегал березовым веником. Разгоряченная кожа гудела и пылала, но в то же время было ощущение, что я превращаюсь в желеобразную субстанцию, настолько эфемерным казалось мое тело.
– Хорошо-то как… – Я даже не поняла произнесла я это вслух или просто подумала.
Перевернув меня на спину, Марк прошелся веником и по другой стороне. Рискнув взглянуть на мужа из-под ресниц, я неожиданно увидела в его глазах злость. Это меня удивило и разочаровало. Несильно хлестнув меня в последний раз, он остановился.
– Хватит. – Бросив веник в таз с кипятком, он направился к выходу. Только сейчас я увидела, что он был обернут в полотенце.
Я вся сгорала от желания, чтобы он до меня дотронулся. Впервые сама жаждала, чтобы он подошел.
– Ты уходишь? – окликнула я его, резко усаживаясь на полке.
Он обернулся, сощурил глаза. Ничего не ответил, молча ждал продолжения, закаменев, словно статуя. Сообразив, что он так и будет гордо стоять истуканом, я плавно соскользнула и направилась к нему. Дотронулась до него, его сердце колотилось под моей ладонью, как ненормальное.
– Жар так на тебя действует или свежий воздух? – Его скупые эмоции почему-то, наоборот, придавали смелости.
– Тебе не нравится? – вкрадчиво спросила я, окончательно потеряв голову.
Вольский молчал, рассматривая меня. Взгляд его особенно долго зацепился на березовом листике, приклеенном к моему животу. Он по-прежнему не шевелился, стоял безмолвной тенью.
Пришлось действовать дальше, опуская руку ниже и ниже, до опасной черты. Казалось, это была не я вовсе. Но этот адреналин в крови мне неожиданно понравился.
– Я… Хочешь, чтобы я уговаривала? – прошептала я.
Еще секунда и я почувствую себя жалко. Но этого не произошло.
Потому что в то же мгновение Вольский притянул меня к себе и наши губы встретились в жарком поцелуе.
Глава 19
Следующие несколько дней в лесу были просто сумасшедшими. Горячий воздух был наполнен желанием, недосказанностью, нашей общей тайной.
Перед Машей мы вели себя как обычно, образцовые родители. Смеялись, шутили, разговаривали на какие-то посторонние темы.
Но стоило ей только уснуть, хоть днем, хоть ночью, как наше с Марком безумие продолжалось. Он брал меня за руку и выводил из избушки, иногда мы даже не доходили до укромных закутков, занимались любовью на крыльце или около здорового дуба.
Никогда в жизни я не испытывала такой дикой первобытной потребности, мучительной жажды. Вся дрожала, словно листок на ветру, стоило ему только подойти. Сама набрасывалась на него, буквально сдирая с него одежду. Окончательно в себе запутавшись, я даже не могла представить что ждет нас в будущем. Со странным смятением я вдруг осознавала, что расставание дастся мне очень тяжело.
В эти дни я словно прозрела, наконец-то осознав какой чувственный, страстный и горячий у меня муж. Все три года я просто мучила нас обоих. Нет, конечно, были у нас страстные ночи и раньше, но теперь… Теперь я открыла свою душу.
В голове была полная каша, я не понимала когда и в конкретно какой момент все так изменилось. Я просто осознала, что Артема все эти дни я вспоминала только по одной причине – он угроза, опасность.
Мы часто плавали на озере. Делая вид, что хочу позагорать, я усердно строчила сообщения Артему, пытаясь его остановить. Все было впустую.
Один раз ночью я встала в туалет, но взяла фонарик и быстро побежала на озеро. Марк спал, я больше не будила его каждую ночью для сопровождения – привыкла. На озере страх вернулся, черный глянец на воде пугал, точно так же, как и дальнее уханье совы, шум листвы и прочие лесные звуки. Из каждого куста мне чудился дикий зверь, нечисть или даже подглядывающий Марк. Паранойя была совсем рядом.
Звонила Артему до тех пор, пока он не соизволил взять трубку. Услышав его сонный голос, я обрадовалась, глупо решив, что смогу все исправить одним звонком.
– Слава Богу, я до тебя дозвонилась! Ты не отвечаешь на сообщения!
– Вита? – удивленный голос Артема. – Ты постоянно вне зоны доступа. Где ты?
– Да так, кое-где, – уклончиво ответила я, внезапно испугавшись говорить ему правду.
Я ведь совсем его не знаю. Этого нового Артема, которого я не видела целых три года. Так по-простецки сразу доверилась, рассказала все, как на духу. И теперь мне страшно, он для меня чужой человек, которого я ошибочно считала самым близким.
– Котенок, все под контролем. Скоро я избавлю тебя от этого тирана. Мы снова будем вместе, – ласково зашептал в трубку Артем.
«Котенок» впервые неприятно резал по ушам. А я снова ощутила себя гадко по отношению к мужу. Что я вообще затеяла?!
– Артем, что ты задумал? Ты ничего не говоришь мне, я не знаю чего ожидать.
– Все под моим контролем, осталось немного.
– Я ничего не хочу! Давай все вернем назад! Я не могу так!
– Вита…
– Моей семье угрожает опасность? – Я ходила туда-сюда по берегу, взволнованно обкусывая губы.
– Что ты, ни в коем случае! – поспешно возразил Артем.
Я засомневалась, подумав о том, что в Марка стреляли.
– По-другому поставлю вопрос: Марку угрожает опасность?
Тишина в трубке колола острием по сердцу.
– Артем, я прошу тебя! – я чуть ли не взахлеб кричала. – Остановись! Я совершила ошибку!
– Ты передумала уходить? – В его голосе я услышала неверие.
– Я… Я не знаю… Только не так. Я верно была сумасшедшей, когда согласилась объявить себя и Машу мертвыми. Прости, что втянула тебя в это. Пожалуйста, отмени все!
Я была на грани истерики.
В трубке раздалась тишина, я нервно огляделась. Но никого не было, и снова впилась пальцами в телефон.
– Артем, ты меня слышишь?!
– Не ори, слышу.
Холод в его тоне меня смутил.
– Я не могу взять все и вернуть вспять. Этому не бывать, – продолжил Савельев. – Я слишком долго к этому шел.
И тогда у меня все встало на свои места. Озарение отразилось шоком во всем теле, я замерла.
– Ты давно собирался отомстить ему… Я тут совершенно не при чем, – ошарашенно проговорила я. – Но тебе, наверное, было бы приятнее утереть Марку нос и с этой стороны. Я бы предала его собственноручно. Ах ты…
– Ты уже предала его, Вита, – довольно засмеялся он, перебив мою речь. – Было бы здорово наставить ему рога, но, боюсь, ты уже пытаешься идти на попятную. Хотя я, по-прежнему, не против нашего с тобой воссоединения после долгих лет разлуки.
– Ты сволочь! – зашипела я в ярости. – Что ты задумал?! Хочешь отжать бизнес? Вольский не дурак, так он тебе и позволил!
– Конечно, он не отдаст все без боя, – согласился Артем.
Я просто не могла во все это поверить. Артем… Это мой Артем?…
– Это ты стрелял в него?
– Нет, не я.
– Ну не ты, так твои люди, – в бешенстве процедила я. – Какая разница? Это все твоих рук дело. Какой же ты подонок! Как ты можешь?!
От ироничного хмыканья Савельева руки чешутся швырнуть телефон в озеро.
– А ты весьма лицемерна, Вита. Буквально несколько дней назад ты дала добро на «потопить мужа в горе», а теперь вон как запела.
– Это другое! Я не угрожала его жизни, я не отбирала все, что он нажил своим трудом!
– Да, ты всего лишь хотела окунуть его в траур по любимой жене и дочери, – захохотал Артем.
Бессильно прикрыв глаза, я с ненавистью и отчаянием подумала о том, что он прав. Тысячу раз прав. Я сама – источник всех бед. Как я могла вообще о таком думать?!
Стоило предпринять еще одну попытку.
– Пожалуйста, Артем. Остановись… Не трогай его, прошу…
– Хм… А знаешь… Я могу подумать над этим, если ты согласишься на мое условие…
Глава 20
– Какое условие?
Ни его вкрадчивый тон, ни сама фраза мне уже не нравились.
– Вита, девочка моя. Я понимаю ты взволнована, привычная жизнь пошла под откос. Но ведь это именно тот шанс для тебя, что ты сама хотела. Ты исчезнешь из его жизни, как и мечтала. Машенька будет с тобой рядом. Вы будете свободны и вольны быть там где хочется, и жить так, как хочется.
– Что за условие, Артем?
– Что за недоверие в голосе? – устало вздохнул Савельев. – Ничего такого, просто возвращаемся к первоначальному плану – вы с дочерью «умираете» для него. Бизнес у него развалится в ближайшие месяцы, вряд ли он его спасет. Ну а для меня будет утешением, что он будет раздавлен со всех сторон. Только тогда я оставлю его в покое.
– Ты называешь это оставить в покое? – вскричала я.
– На минуточку, не забывай, что угроза по-прежнему висит над его жизнью, – холодно обрубил Артем.
– Как ты можешь…
– Ты хоть знаешь, что сделал твой дражайший муж, которого ты так защищаешь? Он меня в лепешку размазал. Хладнокровно отдал приказ сама знаешь что сделать. Я всю оставшуюся жизнь буду хромать. А то, что он потопил бизнес твоего отца? Для тебя это нормально?
– У них были свои разногласия, – неуверенно проговорила я.
Я уже ни в чем не была уверена.
– Разногласия? – захохотал Савельев. – Нет, просто Вольский пришел в бешенство, что твой папочка его надул. Ты же не была девственницей…
– Господи, прекрати! – не выдержала я. Сколько раз я сама думала о том, что Марк мне мстит за это, ведь напрямую он никогда не говорил. Но слышать об этом из уст Савельева было противно. – Отец-то тут причем?!
– Послушай, – смягчился Артем. – Просто прими как данность, что твой муж асоциальный, нездоровый тип с замашками тирана, агрессора. В бизнесе это жестокий человек, широко шагающий по головам.
– Я не могу согласиться на твое условие. Я не могу претвориться погибшей. А дочь?! Это жестоко! Я ни за что не соглашусь.
– Что ж, помни… Ты сама выбрала это, зная, что могла защитить его.
– Стой! Подожди!
Но бывший любовник уже бросил трубку. Пытаясь дозвониться, я ничего не добилась, только потратила несколько минут, до крови кусая губы.
Черт! Все очень плохо! Очень-очень!
Может, рассказать Марку? Но тогда он спросит про Савельева, узнает, что я с ним общаюсь. Господи… он меня убьет на месте.
Хотелось завыть волком на луну от бессилия и отчаяния. Я не знала, как мне защитить мою семью, ведь я сама топила этот корабль. Дура, непроходимая дура!
Испугавшись, что Марк проснется и будет меня искать, я сломя голову бросилась по тропинке, уже не боясь воображаемых диких зверей в темноте. Куда реальнее были другие угрозы.
Конечно, я понимала, что Савельев и без меня бы начал осуществлять свой план. Но кто знает, смог бы он его исполнить? А я только ускорила процесс, беспечно раздавая домашние записи.
Проклиная себя почем свет, я осторожно пробралась в избушку и тихо прилегла под одеяло. Все спали, никто не проснулся. А мне казалось мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Утром я встала разбитая и словно не спавшая. Мне снились тревожные сны. В лесу внезапно зарядил дождь, мы сидели в домике безвылазно до самого вечера, просто разговаривали. Мои тревоги снова растаяли как дым, стоило Марку обнять меня, пока мы сидели всей семьей и играли в детскую настольную игру. Маша довольно быстро утомилась, ей было рановато по возрасту и поэтому, судя по всему, пока неинтересно. Через полчаса попыток она устроилась играть с куклами, а мы с Вольским остались сидеть за столом. Я уютно расположилась в его объятиях, прижавшись спиной к его груди. Чувствовала, как бьется под моей лопаткой его сердце. Длинными музыкальными пальцами Марк выводил замысловатый узор на моей голой коленке. Если бы не надпись «Диор» на ленте, мое платье вполне могло сойти за деревенский сарафан. Я почти влилась в обстановку.
Казалось, мы оба порой переставали дышать, боялись спугнуть это мгновение. Я боялась, что Марк мне не верит, что сейчас закроется, а Марк… Марк, наверное, боялся, что все это может закончиться и я вновь превращусь в холодную неприступную Виту. Но я не хотела больше возвращаться к той себе. Обиженной, замкнутой, не умеющей любить никого вокруг себя.
Мне нравилось ощущать глупых бабочек в животе, с удивлением осознавая, что все в душе поет и танцует, не смотря на опасность, от любви к мужу. Как же я была слепа! Ведь это счастье могло наступить для меня так давно, но я не хотела ему давать даже малейшего шанса.
Во мне сейчас бушевала целая буря эмоций, и пока что было даже страшновато все раскладывать по полочкам. Хотелось наслаждаться моментом здесь и сейчас.
– Марк… – прошептала я, не отрывая загипнотизированного взгляда от его движущихся пальцев.
– М? – еле слышно проговорил он.
Мы оба сидели, словно парочка разомлевших котов. Мои щеки вспыхнули, едва я вспомнила его страстные ласки. Несмело положив ладони на его руки, я потерлась щекой о его плечо.
– Расскажи о своем детстве, – попросила я. – Я совсем ничего не знаю.
На какое-то время воцарилась тишина, и я подумала, что ступила на запретную территорию, я же ничего об этом не знала, но Марк все-таки заговорил.
– Если тебе так хочется…
– Очень.
– Ладно, – пожал он плечами. – Слушай.
Он начал свой рассказ, а я устроилась в его объятиях поудобнее.
– Сколько себя помню – здесь провел добрую половину своей жизни. Своих родителей я не видел ни разу. Мать, как родила меня, сверток сюда подкинула, отцу родному. Деду, то есть, моему. Он всю жизнь лесничим работал. Родители были чайлдфри, как это модно сейчас говорить. Но случилось так, как случилось. Я родился.
Все это он говорил ровным спокойным голосом, но почему-то я знала, что внутри него еще живет эта боль. В груди неприятно заныло, стоило мне представить, как старый дед возится с малышом, из-за того, что родная дочь, как кукушка, бросила дитя и умчалась в закат в поисках счастливого вайба. Этого я не понимала. Я за Машку на преступление готова идти, а кто-то вот так исчезает… Ну как?!
– Дед в шоке был поначалу. Он у меня совсем не любил вылазки в город. К нему приезжал мужичок один, дед ему приплачивал, тот и привозил регулярно из города все нужное. Вместо сладостей стал возить памперсы и детские смеси, а одни книги сменились на другие, все о том, как воспитывать детей. Дед был вынужден стать мне и отцом, и матерью, и целой вселенной. Он им и стал, у него все получилось. Ты не подумай, я очень счастливым рос.
Он вдруг хмыкнул.
– Я просто даже не знал, что жизнь может протекать как-то по-другому.
Вздохнув в мои волосы, он поцеловал меня в макушку. Сделал это почти незаметно, заставив меня улыбнуться.
– Дед учил меня всему сам, как мог. У нас был огород, мы сажали картошку, свеклу, лук. Да все подряд. Собирали лесную землянику. Ягода крохотная, ведро набиралась очень долго, но время здесь всегда течет неспешно. Варили потрясающего вкуса варенье, крутили компоты. И соленья всякие. Ты даже представить себе не можешь, что я умею делать.
Марк рассмеялся, а я боялась сделать вдох. Жадно слушала откровенничающего мужа.
– Днем мы часто в лесу пропадали, совершали обходы лесного массива. Он огромный. Ну, по крайней мере, мне раньше таким казался. Дед научил меня стрелять из ружья еще когда мне было пять. Я долго бегал, как дикий Маугли, почти не встречая людей, кроме Федора, того мужичка. За редким исключением меня возили в город, если я сильно заболевал. Один раз пневмония была, тяжело дышалось, дед меня и вывез самолично. У него мотоцикл с люлькой был, представляешь? Он доставал его крайне редко, только по особым случаям. В городе я особо ничего не видел, в полубредовом состоянии был. Было мне лет тринадцать, наверное. Рано или поздно это должно было случиться – органы опеки заинтересовались мальчиком, который жил в лесу, нигде не учился. Долгая война была. Дед окончательно поседел весь, но меня не отдал. Только договорились, что в школу буду ходить, в пансионат. В будни я учился, нагонял программу, а в выходные уезжал обратно домой. Сюда в лес.
Он замолчал, и я на миг сжала его руки, в тайне рассматривая и любуясь их красивой формой.
– Трудно, наверное, было? Там, в школе? Все по-другому…
– Не то слово… С самой учебой проблем не было – дед учил меня дома всем предметам по купленным учебникам. Как мог, конечно, но я довольно быстро все схватывал на лету. Но сама жизнь в городе, среди цивилизации, среди кучи учеников – для такого дикаря, как я, – с иронией произнес Марк. – была невероятно трудной. Приходилось каждый день отстаивать себя, свое право быть обычным учеником. Первые драки, школьные войны и так далее. Отучился с горем пополам. Когда мне исполнилось шестнадцать, дед вдруг достал тугой сверток из шкафа. Говорит, вот, как мог тебе собирал. А там купюры, целая гора. Приторговывал потихоньку дед самогонкой, что сам гнал. Через Федора сбывал куда-то. Представляешь, насобирал мне денег на учебу таким образом. Часть зарплаты, пенсия – он всячески пополнял копилку, оставлял на жизнь минимум. И сумма собралась не маленькая. Мне тогда впервые стало стыдно, что на отлично я учиться даже не старался. О будущем вообще не думал. Само собой разумеющимся было, что сюда вернусь, к нему. А он меня чуть ли не метлой погнал отсюда. Говорит, помру, что ты тут один будешь. Живи, как все. Отучись, найди достойную работу, женись. В моей голове тогда второй раз все круто перевернулось. Я уехал учиться, и с тех пор старался быть во всем самым лучшим.
Он задумчиво крутил обручальное кольцо на пальце.
– Ни на кого работать я, конечно, не смог. Не долго, по крайней мере. Со студенческих лет в голове прокручивал, как денег заработать. Заработал, как видишь.
– Ты… Я не знаю никого, кто в столь молодом возрасте смог бы добиться того, чего добился ты, – тихо пробормотала я, чувствуя неловкость. Я-то родилась с серебряной ложкой во рту.
– Мне приходилось действовать порой не совсем честными методами, – мрачно ответил Марк, вставая с лавки.
Свеча почти догорела, дождь на улице закончился. Вольский уставился в окно, а я в его красивый профиль. Он открылся для меня совершенно по иному. Мне хотелось об этом сказать, но я не знала как.
– Кажется, Виктор приехал, – он отвернулся от окна и направился к выходу, оставив меня в смешанных чувствах.
