Текст книги "Верни мою дочь (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21

Марк и Виктор долго разговаривали в темноте, прислонившись к машине. Я не слышала о чем они говорили, но сердце колотилось как сумасшедшее. Торчать в лесу мне уже не казалось приятным, хотелось разобраться с Артемом, очистить свою совесть. Хоть я и знала, что до конца я это сделать все равно не смогу. Порой меня одолевало сильное желание признаться во всем Марку, рассказать как на духу, вымолить прощение. Но вот беда, я была почти на сто процентов уверена, что он не простит, а потому упорно молчала.

Я не знала поедем ли мы домой прямо сейчас, когда Виктор вернулся, либо побудем здесь еще какое-то время. А потому поглядывала за ними из окна, хлопоча вокруг Машки и легкого ужина. Все время суетиться у окошка показалось мне неприличным, и я села на лавку рядом с Машей, отстраненно наблюдая за тем, как она ковыряется в каше. Так и не заметила, как мужчины закончили разговаривать.

Марк зашел в избу в полном одиночестве. Я подняла на него вопросительный взгляд.

– Сегодня переночуем тут, дорога сырая, Виктор с трудом добрался. Завтра ближе к обеду будем выезжать, – объявил Марк.

– Вернемся домой? – облизнув сухие губы, спросила я.

Значит, Марк по-прежнему не знал кто за всем этим стоит. Молчать становится все труднее. А еще я понимаю, что только еще больше себя закапываю. Играю с огнем.

– Сначала отвезем вас в аэропорт, побудете некоторое время в Швейцарии.

– Что?! – поразилась я. – Какая еще Швейцария?! А ты? Ты тоже полетишь с нами?

Я смотрела на него с такой надеждой, что Марк от неожиданности моргнул. Чуть замялся.

– Я присоединюсь к вам позже, – мягко начал он, и я сразу поняла, что он врет.

– Нет! – перебила я его. – Ты просто меня успокаиваешь! Ты никуда не собираешься! Я тоже не полечу ни в какую Швейцарию, об этом и речи быть не может! Мы останемся с тобой!

Подойдя ко мне, Вольский обнял меня и прижался лбом к моему.

– Мне бы тоже этого хотелось, но пока нельзя. Нам всем грозит опасность, я не могу вас оставить рядом, каким бы сильным ни было мое желание. Вам лучше пока быть подальше отсюда, где-нибудь в тихом пригороде…

– Ты уже и имена нам новые придумал? – я зло смахнула слезы, глядя на мужа с обидой.

Знала, что перебарщиваю, но не могла остановиться.

Как же все несправедливо! Я только осознала, наконец, где мое место! Здесь, подле него! А теперь должна оставить его наедине с опасностью, зная всю правду.

Открой свой рот, Вита! Расскажи ему, предотврати беду!

Но я по-прежнему трусливо молчала.

– Все будет хорошо, потерпи немного. – Марк принялся целовать мой лоб и нос, мокрые от слез щеки. – Не плачь, Вита.

Мне хотелось разреветься пуще прежнего, но остановил робкий и напуганный взгляд Машеньки. Я чувствовала себя ужасно.

– Почему ты плачешь, мамочка?

Пока я хлюпала носом, Марк ответил за меня:

– Просто мамочка не хочет уезжать из волшебного леса. Уж очень он ей понравился.

– Мне тоже понлавился. Но я не плачу, – рассудительно ответила дочь. – Зачем плакать, мы еще плиедем.

– Вот и умница, – похвалил ее муж.

Я приказала себе успокоиться, вытерла слезы. Развела истерику на ровном месте, стыдобища. Лучше бы правду ему сказала. Ведь он наверняка ищет, расследует. Ох…

– А Виктор где? – спросила я угрюмо, убирая Машину тарелку. – Есть будет?

– Он в машине. В полном порядке, не переживай.

Тихо ойкнув, я замолчала, вспомнив, что Марк был очень ревнив, и даже такой просто вопрос мог интерпретировать по-своему. Но он даже не обратил внимание на мой испуг, разложил на столе новую стопку бумаг, которую, судя по всему, привез ему его помощник. Странно, может и тот случай с предыдущим помощником я интерпретировала по-своему?

Теперь я и вовсе застыла в сомнениях. Марк поднял голову, заметив, что я не шевелюсь.

– Что такое?

Я вздрогнула и смело взглянула прямо в серые глаза.

– Помнишь у тебя был другой помощник?

– Сергей? – Его зрачки вспыхнули недобрым огнем.

– Наверное. Я не помню, – пробормотала я, смутившись. Зачем я вообще спрашиваю? Лучше бы забыть о всем плохом… – Почему ты сломал ему руку? Он всего лишь помог мне, когда я оступилась.

Разговор не сулил ничего хорошего, и я ясно читала это по лицу Вольского. Успела испугаться, но тяжкий вздох супруга озадачил.

– Не по этой причине. Простое совпадение, но именно в тот день я случайным образом узнал, что он постоянно тебя фотографирует.

– Что?! – растерянно пробормотала я.

Такого я никак не могла предвидеть.

– В его телефоне обнаружилось много твоих фоток, даже тебя спящей. – Муж пытливо смотрел на меня, оценивая реакцию.

Я даже не нашлась что на это ответить. Новость была совершенно неожиданной. И неприятной. Господи, что этот придурок делал с фотографиями? Нет, нет! Даже знать не хочу!

– Твоя красота действительно наводит шуму и сводит с ума даже самых спокойных мужчин. Мне было жаль с ним расставаться, он был хорошим специалистом.

Прозвучало почти как обвинение. Как будто я о таком желала. Чтобы за мной по дому с телефоном крались сталкеры.

– Думаешь, мне приятно это слышать?

– Не знаю. Ты спросила, я ответил. – Он равнодушно вернулся к своим бумагам, не обращая на меня никакого внимания.

– Значит, Швейцария? – обиженно проговорила я.

– Вит…

– Я хочу остаться. Я могу помочь!

– Как? – Губы Марка дернулись в ироничной улыбке. – Или знаешь кто за этим всем стоит?

– Я… Эмм… Нет, – тихо ответила я, потупив взор.

Мне вдруг стало казаться, что он слишком пристально на меня смотрит, но, подняв глаза из-под опущенных ресниц, увидела лишь то, что он снова уткнулся в бумаги. Чтоб их.

Разговор был бесполезным. Ладно, завтра попробую еще раз.

Наспех сполоснувшись в холодной бане, я переоделась в пижаму и легла к Маше. Но сон никак не шел. То и дело я посматривала украдкой на профиль Марка. Он склонился над документами, оставив около себя всего лишь одну свечу. Упрямый подбородок был подперт рукой, на шее туго билась жилка. Иногда он смотрел на меня в ответ, долго и пристально. В его глазах светилась надежда. Что все у нас может быть по-другому, что жена растаяла под натиском его ласк.

От этого взгляда мне становилось только хуже.

Наверное, я уже всем своим нутром чувствовала, что скоро нашему короткому счастью придет конец. Ведь я его, как выяснилось, совсем не заслужила.

Глава 22

Сборы утром были неспешные, выехали мы, как и планировали, ближе к обеду. Перед этим я снова подошла к нему, уткнулась носом между лопаток, обняв руками со спины. Он замер.

– Пожалуйста, не отправляй нас в Швейцарию, – прошептала я.

– Вита, это опасно… – опять начал он, но я с горячностью перебила его.

– Можно отвезти Машку пока к моему папе, на пару дней. Если будет по-прежнему опасно, тогда мы уедем, обещаю. Дай мне пару дней. Я уверена, что все будет хорошо.

– Это глупо, – возразил Марк и обернулся ко мне. Увидев мольбу в моих глазах, запнулся.

Время шло, он молчал, а мое сердце взволнованно трепыхалось. Мне нужно было урвать пару дней. Я верила, что смогу остановить Савельева, чувствовала, что мне это под силу. Мне никак нельзя улетать в Швейцарию.

– Не глупо, Маша будет в безопасности. Я буду рядом с тобой, прошу не отталкивай.

Да, я поступала хитро, давила на его эмоции. Я просто не знала, как его еще можно уговорить. Для достоверности шмыгнула носом.

Вздохнув, Марк развел руками.

– Ладно, пару дней побудете со мной. Будем смотреть по обстоятельствам. Пока все тихо и спокойно, дома тоже вроде безопасно.

– Спасибо! – я засияла.

Казалось, мой супруг уже жалел о принятом решении, досадливо поморщился. Но промолчал и не признался в минутной слабости.

Так в итоге мы поехали домой, в наш особняк, где прожили с Марком без малого три года. В этот раз за рулем был Виктор, а муж, сидя рядом с ним на пассажирском, без умолку разговаривал по телефону и решал дела на ходу. Я мало что понимала, но одно было точно – он разговаривал со своими юристами.

Дома все было по-прежнему, как будто мы и не уезжали, впопыхах собирая вещи. Ровным строем нас встретила шеренга слуг. Поклонившись, застыли в одинаковых немых позах, ожидая приказов хозяина. Исподлобья смотрела на меня нянечка Римма. Изогнув бровь, я многозначительно взглянула на нее в ответ, обдавая холодом, что неволей та опустила горящий взгляд. Я почувствовала острую неприязнь. Нужно будет с ней разобраться, не нравится мне, что у нас в доме живет женщина, влюбленная в моего мужа. Ничего хорошего это не сулит. От Риммы давно пора избавиться.

Раздав всем указания, Марк передал насупившуюся дочь Римме, и, взяв меня за руку, повел по коридору. В коридоре вышла заминка. У Марка была своя комната, неподалеку от кабинета, куда он переехал, едва я отказалась от общей спальни. Общая спальня, которая так и не стала любовным гнездышком, давно превратилась в гостевую. У меня была своя комната, мое убежище, в которое он нагло наведывался. Вольский на секунду замер, не зная, что предпринять. Пауза вышла неловкой.

– Пойдем ко мне? – тихо попросила я его, переживая, что он откажет мне. Из мести, из вредности. Не знаю. Раньше я бы так точно поступила.

Но Вольский все же не был таким человеком, как я. Он легко согласился. Даже с облегчением.

На моей душе стало совсем тягостно. Если бы он относился ко мне с пренебрежением или злобой, наверное, мне было бы легче переносить собственные мысли о предательстве. Но он был вежлив и обходителен. И всегда такой был. Не смотря на порой грубые и спорные моменты, он никогда не опускался до непотребного уровня, не оскорблял, не унижал. Властвовал, да. Подавлял. Но это всегда было неосознанно, просто такая у него энергетика. Хочешь, не хочешь – подчинишься.

Но теперь на моем сердце все заиграло другими красками, и мне было страшно заглядывать в будущее. Меня страшило то, что я натворила, и поэтому я старалась вбирать по максимуму настоящее.

– О чем думаешь? – Марк неторопливо раздевался, рассматривая меня.

– Мне боязно, – призналась я.

– Еще можно действовать по первоначальному плану.

– Нет, – я поспешно покачала головой. – Я хочу быть здесь, рядом с тобой.

Он коротко улыбнулся. Марк ничего не понял. Я боялась, что скоро все разрушится, но не имела ни малейшего понятия как все остановить.

– Я рад, что ты рядом. – Он поцеловал меня в губы.

Я бы многое хотела ему сказать. Слова о любви крутились на моем языке, плясали, точно яркие вспышки в сознании, делая меня счастливой и в то же время наводя легкую тоску. Мы никогда не говорили друг другу такие слова. Это и неудивительно. Но осознавать это сейчас почти больно.

– Пойдем со мной, – Вольский потянул меня за собой в сторону душа. Выбросив все из головы, я шагнула за ним.

Ночью, лежа в темноте и слушая ровное дыхание спящего мужа, я вспоминала наше прошлое. Мне бы хотелось все изменить, вернуться в прошлое и изменить свои слова, действия. Но это было невозможно.

Свадьба была пышной и пафосной. Масса людей, перетекающая из зала в зал, словно неспокойное море. Я не знала и трети гостей. Это было просто смешно. Показуха, с ненавистью думала я, стараясь даже не смотреть на новоиспеченного мужа. Его присутствие давило каменной глыбой, а рука, казалось, весила целый пуд. С каждой секундой мне хотелось сбросить вежливую маску, завизжать и сбросить эту руку. Проорать всему миру, что это ошибка, что я люблю другого.

Но я этого не сделала. Я пыталась спасти отца.

– Тебе нравится? Все тобой восхищаются. – Отец выглядел невероятно довольным. Счастливым. Вольский избавил его от проблем словно по мановению волшебной палочки.

«Мне плевать на этих людей. Я их не знаю».

– Да, папа. Праздник приводит меня в восторг.

Вольский рядом хмыкнул, но промолчал. Конечно, эта реплика была для него. Как я могу высказать свое недовольство. Но меня не покидало стойкое ощущение, что он догадывался о том, что творилось в моей душе.

– За великолепный союз! За красивых молодоженов! Вы просто созданы друг для друга! – Бесконечная вереница поздравлений вызывала тошноту. Это было до того абсурдно, что мороз по коже пробегал. Во что я ввязалась?

Я Вольского видела всего один раз в своей жизни! На свое восемнадцатилетие пару лет назад! А теперь стою рядом с ним в белом свадебном платье от лучших дизайнеров планеты и принимаю поздравления и пожелания о счастье, любви и детях.

Запоздало подумалось, что мне придется с ним спать. Уже сегодня ночью. Все мысли пришибает, стоит вспомнить другую ночь, неделю назад. Ночь, когда я подарила себя другому, испугавшись, что совершаю ошибку. Теперь уже и не знаю, что в итоге было ошибкой. Надеялась, что Марк не настолько принципиальный.

Папа выглядел котом, объевшимся сметаны. Сестра беззаботно танцевала и радовалась жизни. Только у меня в жизни творилось не пойми что. Глядя на отца и его до того самодовольное лицо, я невольно задумывалась, а правильно ли я поступила? Не сыграл ли он на моих чувствах, зная, что я не смогу отказать? Почему Вольский выбрал именно меня? Разве так можно выбрать себе жену, увидев ее всего один раз?

– Расслабься, ты слишком много думаешь, – проговорил он, наклонившись к моему уху. Так, чтобы было слышно только мне. – Наслаждайся праздником. Я думал ты любишь быть в центре внимания.

– Угу, – я весь вечер бормотала что-то невнятное.

Праздник прошел всполохами калейдоскопа. Я и сама не помнила, как мы уехали с торжества, не помнила толком дорогу. Просто внезапно осознала, что мы оказались с ним наедине, в просторной спальне. Я даже не запомнила как выглядел особняк снаружи. Даже холл и коридоры проплыли размытыми пятнами.

– Нравится? – негромко спросил мужчина.

Растерянным взглядом я прошлась по комнате. Красивая спальня, дорогая изысканная мебель, продуманный дизайн. Меня это сейчас вообще не волновало. Руки дрожали от волнения, я спрятала их в складки платья.

Мое молчание он понял по-своему.

– Ты всегда можешь переделать здесь все, что пришлось тебе не по нраву. Я знаю хороших дизайнеров.

– Комната прекрасная, – пробормотала я и ужаснулась своему голосу. Трескучий, хриплый. Отвернувшись от мужа, прокашлялась в кулак.

– Я имею ввиду весь дом, – мягко пояснил Вольский. – Ты в нем полноправная хозяйка.

– Эмм, кхм… Не знаю… Честно говоря, я мало что запомнила, – призналась я.

– Волнуешься? – внезапно спросил он и подошел совсем близко. От него повеяло элегантным древесным ароматом. Положив руки на мою талию, притянул к себе. Я беспокойно затрепыхалась в его руках, словно пойманная птичка. – Тшш, не бойся, я тебя не обижу.

Ох, если бы он знал, почему я тряслась! Ночь, подаренная Артему, казалась то лучшим моментом в жизни, то неверным шагом, который приведет к катастрофе. И уже ничего не изменить. Но, наверное, если бы я и могла, я бы поступила точно так же.

Вольский, безусловно, красивый, холеный мужчина. Но сердце мое стучало только от страха.

Больше мы не произнесли ни слова. Я слышала только шуршание одежды, жалобный звук расстегиваемой молнии на платье. Видела горящие глаза мужчины напротив, деревянными губами ощущала его поцелуи. Я ненавидела в тот момент весь мир. И Вольского. И отца. И даже беззаботную Маринку. И себя больше всех, что согласилась на этот абсурд.

Конечно, правда выплыла совсем скоро. Не почувствовав никакой преграды, Вольский замер и резко вскинул на меня серые глаза, крепко сжав челюсть. Промолчал, не сказал ни слова. Атмосфера стремительно поменялась, стала холодной и мрачной. Напор его перестал быть нежным и осторожным, стал грубее и жестче. Что и говорить, в ту ночь я не получила никакого удовольствия. Какое, к черту, удовольствие, я тряслась, как перепуганная мышь и ждала приговора. Стало вдруг страшно за отца. Тогда я впервые пожалела о том, что натворила. Уж если пообещала – то выполнила бы со своей стороны все условия… А так…

– Марк… – дрожащим голосом позвала его, когда он сел в кровати, задумчиво глядя на обручальное кольцо на пальце.

Он медленно перевел на меня свой взгляд.

– Спи, – чужим голосом произнес он. Этот мужчина и был мне чужим. И я никак не хотела признавать факта, что он теперь мой муж.

Вольский вышел, а я сидела в кровати, уснуть не получалось. В голове была полная пустота, вакуум. Встрепенулась только через полчаса, когда дверь открылась и он снова вошел. Холодным, ровным тоном он сказал мне, что мой отец в ближайшие дни будет банкротом. У него были для этого все рычаги. Сказал, что он никогда не позволит сделать из себя посмешище.

Закутавшись в простыни, я плакала и просила прощения, умоляла этого не делать. Угрожала, кричала, что ненавижу. Но он был непреклонен. Молчаливо гладил меня по волосам, успокаивая истерику, но лицо его было каменным, будто неживым.

Через несколько дней бизнес моего отца развалился. Превратился в прах. Мой брак с Вольским был абсолютно бессмысленным шагом.

**

Глава 23

Что-то в моей голове не давало мне покоя, но я не могла понять что. Может, в последние дни поведение Марка было совсем другим? Он был на себя не похож.

– Марк? – прошептала я в темноте, толкая его в плечо.

– Ммм…

Он даже не проснулся. Тогда я затормошила его сильнее.

– Марк! Проснись, пожалуйста.

– Что такое? – очнувшись, он резко поднял голову, мгновенно запуская руку в тумбочку. Я знала, что у него там лежало. От страха сглотнула.

– Все в порядке, ничего такого. Просто я не могу уснуть.

– И за компанию ты решила разбудить и меня? – сонно проворчал он, откидываясь на подушки.

– Ответь мне на один вопрос. Только правду, пожалуйста.

– Это так необходимо в… Господи, Вита! Четыре часа утра!

– Это очень важно. Для меня, – поспешно добавила я.

В изнеможении Вольский простонал.

– Ты же просто так не отстанешь, верно? Спрашивай… – Он опять прикрыл глаза. Но я знала, что он слушает.

Собралась с мыслями.

– Ты до сих пор не можешь мне простить, что я… эмм… что не была невинной? – Мне все-таки пришлось озвучить это.

В удивлении муж распахнул глаза, явно не ожидая, что я заведу речь об этом.

– Ты думаешь, что я на тебя из-за этого сержусь?

Теперь уже растерялась я. Нахмурилась, глядя на него с недоумением. Уселась в кровати, разглядывая его лицо в полумраке.

– Но… Ты же отомстил моему отцу…

– Это другое. Я сделал так, потому что он знал об этом. Он намеренно меня обманул.

Щеки будто кипятком ошпарило.

– Он знал?! Но… Вряд ли… Я же никому… От Маринки… – Я неловко замолчала. Было неудобно говорить об этом с мужем. Зачем я вообще завела этот разговор?

– Он сам мне сказал. Извини, но за некоторое время до свадьбы за тобой была слежка. Так, поверхностная. Просто хотелось удостовериться, что ты не ревешь, не идешь на этот шаг насильно. В тот момент меня твое близкое общение с Савельевым не смутило, я знал, что он на вас работает. После той ночи все сразу встало на свои места. Твоему отцу я позвонил сразу же, и он даже не скрывал этого факта. Через тебя он пытался получить от меня деньги, и не готов был отказываться от всего. Твой отец заключил со мной сделку и пытался обвести вокруг пальца.

– Но я не понимаю…

– Я просто не терплю, когда из меня делают дурака. Если бы ты потеряла невинность, например, в день нашего знакомства, разве стал бы я так злиться? Бред же. Но ты не придумала ничего лучше, чем сделать это за неделю до свадьбы. Неприятно, не находишь? – Его тон сменился. Стал резким, злым. – Твой лузер тоже получил по заслугам.

– Это было жестоко…

– Он о тебе даже не думал, глупая! Это ничтожество тоже пыталось вытянуть из меня деньги за молчание, грозил пойти по СМИ и учинить скандал! Я сделал то, что сделал! Я отстаивал честь своей семьи. Ты ею для меня стала. Но, кажется, только на бумажках.

– Я не верю! – в шоке отшатнулась я. – Он бы не стал так поступать…

– Но поступил, – пожал плечами Марк. – Хочешь – верь, хочешь – нет. И деньги в итоге я ему заплатил. Чтобы скрылся с радаров на край земли. Твоей семейке нужно от меня только одно. Деньги. И не только им. Всем нужно одно и тоже. Я привык.

Я закрыла лицо руками, пытаясь переварить полученную информацию.

– Но почему ты никогда не говорил мне правду?!

– А ты была готова слушать? – устало выдохнул он. – Нет. Тебе больше приглянулась роль оскорбленной жертвы. Да и в общем-то я на тебя тоже злился.

– Но я все это время считала тебя… – я запнулась, изумленно уставившись на Марка.

– Можешь не озвучивать. Я в курсе, – прохладным тоном отозвался он.

В голове все совсем перевернулось.

– Извини я… Я совсем не так все понимала…

– Ты не пыталась понять.

– Ты не пытался помочь мне это сделать! Ты просто закрылся и вел себя как тиран! Зачем я тебе вообще сдалась? Зачем я тебе нужна? Я ничего не понимаю…

В комнате воцарилась тишина. Я ждала его ответа.

– Ты серьезно? – Серые глаза смотрели в упор.

– Да, я хочу понять. Просто до конца не могу…

– Я захотел тебя себе.

Уголки моих губ опустились. В горле собрался комок, а на глазах появились непрошенные слезы. Я знала что для него была всего лишь трофеем. Красивым предметом, который он приобрел в дом. Но слышать это сейчас все равно было больно.

– Как какую-то вещь? – сипло прошептала я.

Чертыхнувшись, Марк тут же подгреб меня под себя. Мне не хотелось, чтобы он видел мои слезы, я попыталась спрятаться в подушках, но он не позволил отвернуться, удержал мое лицо в своих пальцах. Покачал головой, недовольно поджав губы.

– Кажется, ты и впрямь, не понимаешь. Я всегда считал себя достаточно прямолинейным. Но, наверное, не в этот раз.

Я молчала, пытаясь удержать слезы. Не хотелось показаться слабой, разнюнившейся непонятно из-за чего. С тоской смотрела в его красивое лицо, как обычно спокойное и хладнокровное. Марк вздрогнул и прикрыл глаза. Когда он заговорил, голос его показался совсем чужим. Но взгляд, горящий и пронзительный, не давал усомниться в его словах.

– Я влюбился в тебя с первого взгляда. Просто как увидел, сразу же крепко засела в моей голове. Да, ты красивая, тебя невозможно не заметить. Красивее я еще никого не встречал. Но влюбился не только поэтому. Я сам не понял, что меня так привлекло к тебе. Твоя холодность, отстраненность. Тебе не нужно было от меня ровным счетом ничего. Или, может, зацепило потерянное выражение твоего лица. Ты мне показалась закрытой, одинокой. Таким я был всегда сам.

Слова обрушились градом, и я удивленно распахнула глаза. Его признание выбило меня из колеи.

– Не веришь? – скупо усмехнулся он. – Но, по-твоему, почему я не хотел давать тебе развод?

– Ну, из-за скандала… Общество…

– Мне плевать на общество. Я не могу отпустить тебя, Вита. Даже зная, что ты любишь другого мужчину.

Последняя фраза прозвучала почти жестко, словно он ее с ненавистью выплюнул. Тяжелый взгляд придавил сильнее тела.

– Я… Но как… – я попыталась что-то ответить, но получилось так себе. Все мысли просто вылетели из головы вместе с его признанием. Я даже не смогла сказать, что никого не люблю, кроме него. Что все остальное в прошлом.

– Пойду поработаю, если ты не против. – В его голос вернулась привычная прохлада. – Все равно поспать уже не удастся.

Оставив меня в полной растерянности, ошеломленную и притихнувшую, он встал, оделся и вышел. **