Текст книги "Верни мою дочь (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11

Жизнь потекла своим чередом. Для меня все вернулось к тому, что было. Днем я сидела, безучастно глядя из окна на разбитую под окнами лужайку и пруд, ночью, прикрыв глаза, терпела ласки мужа.

К слову, Марк в эти дни был особенно нежным, зацеловывал каждый сантиметр моего тела, тогда как я ожидала, что он будет наказывать меня грубостью и унижением. Но у меня было ощущение, что я еще больше закрываюсь от всего мира в своей плотной раковине, и никто бы уже меня не смог оттуда достать.

Еще он повадился ночевать в моей спальне, прижимал меня к себе всю ночь, гладил мою отвернувшуюся спину и упрямо не хотел оставлять меня в покое. Я ненавидела его от всей души.

Иногда я не могла уснуть всю ночь, его тиски меня слишком душили. На рассвете, когда солнце начинало пробиваться в спальню, я осторожно поворачивалась к супругу лицом и подолгу рассматривала его черты, силясь понять этого человека.

Во сне хмурая складка на лбу исчезала, разглаживалась, поджатые губы расслаблялись. Черные пряди волос падали на лоб, первые лучи солнца крадучись ползли по скулам, трепетали на ресницах. Мой муж казался в такие моменты непривычно уязвимым, и я в тайне наслаждалась этими мгновениями. Он простой человек, как и я. Мне нужно перестать его бояться.

Иногда взгляд падал на подушку, в голове проносилась со скоростью света чудовищная мысль, которую я тут же в липком страхе и отвращении к себе отталкивала. Нет, я никогда не смогу этого сделать. Свобода такой ценой – это и не свобода вовсе.

Однажды, когда я его так бесхитростно рассматривала одним утром, он внезапно открыл глаза и уставился на меня грозовыми тучами. Какое-то время мы молчали, не отрывая друг от друга взгляда. И только я хотела разорвать контакт и встать с кровати, как он поймал мой локон и потянул к себе.

– Что ты хочешь? – тихо спросил он.

– Что? – не поняла я.

Он продолжал потягивать к себе за волосы, и, когда мне стало уже больно, пришлось приблизиться к нему, почти распластавшись на его груди.

– Что мне сделать, чтобы ты смотрела на меня по-другому?

Я молчала.

– Вита, я уже три года бьюсь над этим, но ты ни разу не сделала шаг навстречу. Неужели я настолько тебе противен? – мрачно усмехнулся Марк.

Серый взгляд обжигал и давил, я опустила ресницы и отодвинулась от него. Волосы натянулись, кожу на голове запекло, и Марк нехотя разжал пальцы.

– Разговаривать ты как обычно не хочешь, понял.

Встав с кровати, он, не стесняясь своей наготы, прошел в мою ванную. Послышался шум воды. Вся прелесть отдельной спальни давно стерлась, потому что даже эта видимость зыбкой свободы оказалась перечеркнутой. На полке давно расположилась его зубная щетка, бритвенные принадлежности. Чего он добивался?

Мне так нравились времена, когда мы спали отдельно. Собственно, так повелось сразу же после первой брачной ночи. И меня это более чем устраивало.

А теперь даже этой привилегии меня беспощадно лишили.

Вздохнув, я принялась переодеваться, надеясь, что он не выйдет из душа в самый неподходящий момент. Я по-глупому стеснялась в присутствии своего супруга.

Каждый день он осыпал меня цветами. Ароматные букеты прибывали, даже если он уезжал в командировку на пару дней. В такие дни я особенно радовалась и выдыхала.

Фешенебельные вечеринки, светские приемы, дорогая одежда и украшения. Марк словно с цепи сорвался, задаривая меня побрякушками и предметами одежды. Выводя в свет, думая, что я попросту устала в одиночестве. Слуги в доме недоуменно пожимали плечами, не понимая, какого черта я ворочу нос.

Однажды я даже стала свидетельницей неприятного разговора. Две горничные трепались в процессе уборки, пока я, застыв за углом, бесшумно слушала мерзкие сплетни.

– Да фригидная она. Ну как такого не любить? – сокрушалась одна.

Мне она никогда не нравилась, слишком густой макияж и укороченная форма выдавали в ней охотницу на чужих мужей. Постоянно маячила перед носом у Марка, наглым образом игнорируя мое присутствие и осуждающий взгляд.

– Такой мужчина любую фригидность должен вылечить, – захихикала вторая. – Может, она больна?

– Не выдумывай. Она просто бесится с жиру, зажравшаяся мажорка. Несчастная сама по себе. И толку что красивая.

– Да ну не такая уж и красивая. Сделанная, поди.

– Скорее всего. Будь у меня столько денег, я бы тоже была красивая, – согласилась девушка.

– Она же его не любит, видно невооруженным взглядом. Зачем такая ему? Развелся бы давно и избавился от этой истерички.

– Из-за дочери, наверное, живут, – пожала плечами горничная.

– Я бы ему еще троих родила, если так детей надо.

Они обе захохотали, а я развернулась и ушла оттуда, позабыв зачем вообще туда направлялась. Обычно меня мало трогали всякого рода сплетни, но когда ты их слышишь лично – приятного мало.

Внезапно я вспомнила нашу с ним первую встречу. На том самом банкете по случаю моего совершеннолетия, на котором он меня «приметил себе в жены». Я тогда об этом не догадывалась, и, не скрою, его внимание польстило. Но в голове тогда била мысль: «Интересно, Артем сейчас на нас смотрит?». Мне хотелось, чтобы мой возлюбленный меня приревновал. И я совершенно не догадывалась о том, что в своей голове планирует Марк Вольский.

– Вита, а это мой замечательный друг и, надеюсь, в ближайшем будущем бизнес-партнер, Марк Вольский.

Отец говорил каким-то заискивающим голосом, и мне казалось, что мужчина напротив это тоже понимает. Судя по его насмешке, точно да.

– Очень приятно, Вита. Вблизи вы еще красивее, – Марк галантно поцеловал мою руку, но при этом позволил себе вольность задержаться губами на коже.

Его проникновенный и глубокий взгляд мне не понравился. А еще было ощущение, что он меня оценивает.

– Могу я надеяться на танец? – Его голос был спокоен, расслаблен, как будто весь мир лежал у этого мужчины в кармане. И словно он точно знал, что я не откажу.

Лебезящий бубнеж отца уже порядком раздражал.

– Надеяться вы можете и без моего позволения, – уколола я, и поспешила раствориться в толпе, оставив его молча сжимать бокал в руках.

Успела заметить недовольный блеск в глазах. Вольский почувствовал себя уязвленным.

Присутствие этого человека почему-то давило на меня. Поискав глазами Артема, я нашла знакомый серебристый костюм и постаралась расслабиться. Савельев подмигнул мне и снова отвернулся к каким-то чиновникам.

Ну и праздник. Ерунда полнейшая. Моего отсутствия даже никто не заметит.

– Ты чего шуганная такая? – ко мне подошла Маринка.

– Не знаю. По-моему, вечер дрянь, – призналась я ей. – Зачем было объявлять ЭТО моим совершеннолетием? Глупость.

– А про мой день рождения он даже и не вспомнит, – помрачнела сестра.

– Не переживай. Он и в мой вцепился, не зная какой еще придумать повод, чтобы собрать здесь всех этих акул.

Сестра вдруг заинтересованно куда-то уставилась.

– Видишь того красавчика? Молодой, холеный. От тебя глаз не отрывает.

Почему-то я сразу поняла о ком она. С неприязнью посмотрев в ту сторону, куда указывала Маринка, я столкнулась с серыми глазами. Так и есть. Пялится самым бесстыжим образом.

– Он танец попросил, – ехидно хмыкнула я.

– А ты?

– А я сегодня ни с одним из этих костюмов не собираюсь танцевать. Папа решил, что я буду развлекать его толстосумов? Обойдется.

– И даже с серебристым костюмом не потанцуешь? – толкнула локтем в бок Маринка.

– Тише ты, – прошипела я, озираясь.

Вдруг кто-то стал свидетелем нашей беседы? Но все были заняты скучными переговорами, и только один взгляд не отрывался от меня весь вечер, обжигая своей настойчивостью и опасностью.

В самый разгар вечеринки я неожиданно его потеряла. До этого, едва начинался медленный танец, я растворялась в соседних комнатах, по-идиотски прячась за дверями. Видела, как Вольский ищет меня глазами, слышала его пугающие вкрадчивые шаги. Мне даже стало казаться, что он знает где меня искать. Стоит только протянуть руку и дернуть за дверь. Но он, постояв в тишине, уходил восвояси.

А потом я вдруг обнаружила, что его нет. Глупо расслабилась, обрадовавшись, что он свалил домой. Беззастенчиво наблюдала за своим Артемом, наслаждаясь медленной музыкой. И вздрогнула, когда за спиной раздался низкий, бархатный голос.

– Он вас не пригласит.

Горячее дыхание Вольского скользнуло по моей обнаженной шее. Он стоял непозволительно близко.

– В самом деле считаете, что все обо мне знаете? – я резко повернулась и чуть отпрянула, оказавшись почти у его подбородка.

– Ничего не знаю. Но уверен, что с легкостью мог бы разгадать, – хитро улыбнулся он.

Его снисходительная самоуверенность бесила.

– Например?

– Расскажу все о вас во время танца. – Он вдруг цепко схватил меня за запястье и повел на танцпол, где уже танцевало несколько парочек.

Нас провожали многочисленные взгляды, из них я отметила только два. Подбадривающий – отца. Хмурый – Артема.

Заметил, наконец-то.

Вольский был довольно высок и широкоплеч, танцевать с ним было совсем неудобно. Строгий и приглушенный парфюм вперемешку с его собственным мужским запахом окутал в свои сети, а я в чужих объятиях вдруг неуместно заволновалась. Но выдержала ироничный взгляд партнера.

– Всегда добиваетесь своего? – тихо спросила я.

– Только если мне это действительно нужно, – так же тихо ответил он. На этот раз его голос был серьезен.

– Хм. И что вы можете сказать обо мне? – Серебристый костюм снова увлечен чиновниками. Это меня расстроило.

Ну вот, я думала, что Артем ревнует…

– Довольно мало, признаюсь. Но то, что успел увидеть, вызывает любопытство.

– И?

Вздохнув, помолчал. Потом заговорил, спокойно говоря о моем личном, нарушив все границы дозволенного.

– Красива, язвительна, умна. Ваша сестра вам завидует, отец вами пользуется, а помощник вашего отца слишком труслив, чтобы открыто заявить о своих чувствах. Выбирая между вами и работой, он выберет второе. Не потому что вы ему не нравитесь, нет. Нравитесь сильно. Но потому что деньги и расположение вашего отца тревожат его больше, чем какие-бы то ни было эмоции.

Наверное, шок на моем лице отражался слишком явно, потому что жесткий взгляд Вольского слегка смягчился.

– Не расстраивайтесь. Найдется тот, кто оценит вас по достоинству.

– Уж не о себе ли вы говорите? – зло проговорила я.

Его дурацкий анализ сильно меня задел, а снисходительный тон и, самое главное, слова ударили по моему самолюбию.

Он промолчал и коротко улыбнулся.

– Я тоже могу о вас рассказать, – не унималась я.

– Интересно…

– Наглый, фамильярный, слишком высокого мнения о себе тип. Не понимаю какие общие дела у вас могут быть с моим отцом. Прошу меня извинить, мне совершенно не хочется с вами танцевать, как не хотелось с самого начала.

Ядовито скривившись, я сделала шаг назад.

В ответ на мою эскападу, он поднял брови, губы расползлись в насмешливой улыбке.

– Еще увидимся, Вита.

– А вот это вряд ли, – сладко пропела я и гордо развернувшись, зашагала прочь.

**

Глава 12

Телефон завибрировал, оповещая о сообщении.

«Еще не поздно. Мы можем все вернуть в самое начало».

Судорожно сцепив пальцами телефон, я быстро убираю его под салфетку. Артем не теряет надежды вытащить меня из моего личного ада. Тогда как я сама, кажется, уже совсем отчаялась.

Мгновенно подняв на меня глаза, Марк отвлекается от стейка.

– С кем-то переписываешься?

Голос и выражение лица безразличные, как всегда, и я не понимаю зачем он спрашивает. Заполнить пробелы в нашей вялотекущей беседе за ужином?

В последние дни он старается возвращаться с работы пораньше, чтобы мы вместе ужинали. Бутафория семейной идиллии не вызывает во мне ничего, кроме насмешки. Влажные пряди темных волос мужа упали на лоб, и он отбросил их небрежным движением. Ишь как торопился за стол. В домашней одежде с капельками воды на плечах он смотрелся куда менее строго, но я то знала, что это все оболочка. Его истинную сущность не замаскировать никакой одеждой.

И почему я не могу смириться? Весь его вид вызывает во мне гнев.

– Вита?

Я вдруг осознала, что серые глаза смотрят на меня в упор.

– Да? – отмерла я.

– О чем задумалась?

На моем лице появилась вежливая улыбка.

– Я подумала что было бы здорово летом высадить сорт роз Амбиенте. Они долго не осыпаются, да и сорт отличается пышным цветением. Сад красиво преобразится. – Лгать и скрывать настоящие эмоции я умела блестяще.

Хмыкнув, Марк молча смотрел на меня еще какое-то время. Я видела, что он не верит мне ни на йоту, но сказать ничего не мог. Я улыбнулась еще шире.

– Забавно, – наконец произнес он, отодвигая тарелку.

– Что именно? – невинно поинтересовалась я.

– Да так… – протянул он. – Чем хочешь заняться на выходных?

«Чем угодно, лишь бы тебя не было рядом». Вслух я, конечно, никогда не осмелюсь сказать такое. Если только в моей новой жизни, о которой я так упорно мечтаю. Артем ведь может помочь. Почему я отказываюсь?

– Можем слетать куда-нибудь на выходные. Побыть… – он запнулся и замолчал.

Его потерянное «вдвоем» так и не было произнесено. Ведь Марк знал что я его ненавижу. А поступаться своей гордостью и унижаться не в его правилах. Он никогда меня не уговаривал. Не в чертах его характера. Он заставлял, шантажировал, брал свое без спроса. Но не уговаривал.

К тому же меня не нужно уговаривать, ведь я и так безропотно соглашусь. Потому что у меня нет другого выбора.

– Чего ты сама хочешь? – неожиданно спросил он, и я уставилась на него во все глаза. Он опять хмыкнул. – Что за удивленный вид? Как будто ты хоть раз мне ответила на этот вопрос.

– Я хочу побыть с Машей, – честно ответила я.

– Вита, ты знаешь правила, – покачал он головой. – Это даже не обсуждается. Машу тебе я пока не готов доверить.

Злость вспыхнула на моем лице. И как я ее не пыталась подавить – не смогла. Вспыхивала как спичка, потому что это была моя самая болезненная тема.

– Я – ее мать! – воскликнула я.

– А я отец, – сухо парировал он. – Ты пыталась сбежать с нашей дочерью.

– Марк, я всего лишь хочу развода… – в изнеможении прошептала я. – И, конечно, свою дочь. Девочка должна жить с мамой.

– А я, значит, буду воскресным папой? – Его голос был очень спокоен, но я чувствовала исходящую от него ярость и угрозу. Плечи мужа напряглись, вся мощная фигура застыла за столом.

Зря я затеяла этот разговор. Бессмысленно, как и всегда. С ним бесполезно разговаривать, он же непрошибаем. Нужно действовать.

– Пока что воскресной мамой можно считать меня, – горько ответила я. – Твоя церберша строго следит, чтобы я не просидела около дочери ни одной лишней минуты. Надрессировал, молодец.

– Ты вынуждаешь меня так поступать, – жестко бросил он. – Но я верю, что у тебя сейчас кризис, и он пройдет. Могу организовать тебе какой-нибудь бизнес, возможно, тебя это увлечет на какое-то время.

Я громко расхохоталась, отшвырнув от себя салфетку.

– Какой, к черту, кризис?! Ты просто шантажируешь меня дочерью, потому что другим не можешь! Наш брак – дерьмо собачье, и ты это знаешь!

– Не выражайся, – поморщился он.

Смотрел на меня исподлобья, ничего не отвечая. Но, видимо переварив свою злость, через минуту вздохнул. И как ни в чем не бывало продолжил:

– Можно слетать на французское побережье, там сейчас комфортная погода…

Дальше я не слушала, уставившись стеклянным взглядом в догорающую свечу. Огонек метался от моего дыхания, но никак не хотел потухнуть.

Сумасшедший. Он просто сумасшедший…

Последние ночи он вдруг поменял тактику. Спал все так же рядом, заполонив своим запахом все пространство в моей спальне, но не лез ко мне с ласками. Просто подтягивал к себе мое задеревеневшее тело, заключал в объятия и держал так всю ночь. И как я не старалась ночью вырваться от него и устроиться на краешке, он неизменно возвращал меня в свои тиски.

Подолгу не могли уснуть. Марк тяжело дышал мне в шею, я чувствовала, что он хочет меня, старалась лежать, не двигаясь. Странно, но он терпел, не трогал меня.

– Почему ты не позволяешь мне общаться с моей дочерью? – спросила я, когда в очередной раз он притянул меня к себе.

Прижатая к нему спиной, я ощущала как под лопаткой ровно стучит его сердце, грудь размеренно вздымалась от его дыхания.

Он не ответил.

– Ты меня тоже дрессируешь? – тихо прошептала я в темноте.

Марк вздохнул.

– Я не хочу чтобы ты думала о разводе. Ты его никогда не получишь.

Все во мне оборвалось. И когда заговорила вновь голос мой был тусклый и безжизненный.

– Я же никогда не полюблю тебя…

– Полюбишь однажды, – упрямо заявил муж, на секунду сжав пальцы на моей талии.

Злился. Рушил все окончательно вокруг себя, и никак не мог отпустить меня. Он же сам не любит меня! Что за дьявольское упрямство?! К чему этот вид счастливой семьи? Чего он хочет в итоге?

– Зачем я тебе?

Тишина за спиной пугала. Я не знала о чем там думал этот бессердечный человек. По моей коже прошли мурашки. Почувствовав это, он прижал меня еще ближе, накрыл плечо одеялом.

– Спи.

– Я не хочу спать. Я хочу говорить.

– Тема для разговора у тебя, к сожалению, только одна, – холодно отозвался супруг.

– Почему именно Маша? Лучше бы ограничил в средствах, вышвырнул бы всю одежду, – в сердцах бросила я.

– Потому что я знаю что имеет для тебя значение.

– Ты жесток…

– Я знаю. На войне все средства хороши. Мне действительно жаль, что в наших с тобой отношениях замешана Маша. Мне не хотелось, чтобы так произошло.

– Лжешь. Тебе не жаль, – покачала я головой.

– Я не собираюсь тебя переубеждать. Уже понял, что бесполезно, – с безразличием произнес он.

В опустившейся тишине было слышно наше с ним дыхание. Разное, никак не складывающееся в унисон. Горячие пальцы Марка чувствовались сквозь тонкий шелк сорочки. Всю ночь я не спала, размышляла о своем будущем. Рука мужа ощущалась тяжелой гантелей.

Утром, когда Марк проснулся, я притворилась спящей. Кровать подо мной прогнулась, а я, зажмурив глаза, мечтала о том, чтобы он поскорее убрался из комнаты. Было ощущение, что он пристально меня рассматривает, но в итоге Вольский поднялся и, собравшись, уехал на работу.

Совершенно разбитая и усталая после бессонной ночи, я взяла телефон в руки и, приняв решение, написала Артему сообщение.

«Я согласна».

Глава 13

Моему сообщению Артем очень обрадовался, его восторженные излияния и обещания я сразу же стерла. Хоть мой супруг и не имел привычки лазить в моем телефоне, а все же, живя с ним, я научилась что нужно быть готовой ко всему.

Толком о плане Артема я не была осведомлена, и все ждала когда же он посвятит меня в подробности. Но он, к моему удивлению, внезапно пропал на несколько недель. Нет, пару раз он присылал пару сообщений вроде «все по плану», «осталось немного», но меня все равно охватила предсказуемая тревога. Все было слишком сложно. Слишком опасно. Да и вообще, слишком. Я собиралась прикинуться мертвой. И мертвой для Марка и всех хотела сделать свою дочь, нашу с ним дочь.

Это жестоко, знаю. И я сразу же стала жалеть об этом тяжелом решении. Но жалеть – не значит отступиться. Впервые я вдруг ощутила призрак своей свободы на горизонте. Ночами представляла, как мы с Машей гуляем где-нибудь по берегу моря (нам ведь придется уехать далеко, так почему бы и не к морю?), или как едим мороженое, катаясь на велосипедах.

Представляла, как она пойдет в школу, в первый класс. Впервые подружится с кем-нибудь. Или влюбится.

Я хочу быть тем человеком, к которому она однажды придет и поделится всеми переживаниями. Я хочу чтобы она знала и чувствовала, что на меня можно положиться, что я мать, друг, наставник. Мне хотелось чтобы между нами не было никаких преград. И я готова ради этого далеко зайти. Даже «исчезнуть» навсегда и потопить человека в горе.

Конечно, Марк будет просто раздавлен этой новостью. Страшно представить, что он почувствует. Машу он любит, я это вижу. Знаю. Но я ее тоже люблю, а он не оставил мне ни единого шанса…

Все эти недели Марк сильно менялся. Лицо его стало еще более хмурым, а фигура напряженной. Он постоянно пропадал на работе, а потом запирался в кабинете и работал там еще допоздна. В спальню приходил никакой. Разбитый, усталый и сонный, с темными кругами под глазами и взлохмаченными волосами. Мгновенно отключался, стоило только его голове коснуться подушки.

В нашем доме постоянно сновали какие-то люди в костюмах, помощники, юристы и прочие. У всех были весьма озадаченные лица. Я терялась в догадках и беспокойно спала. Порой и вовсе не могла уснуть. Писала о происходящем Артему, но тот не отвечал ничего внятного.

Однажды я все-таки не выдержала и спросила мужа:

– Марк, что происходит?

Серый взгляд скользнул по мне отрешенно, словно мыслями он был далеко не здесь, но потом сфокусировался на моем лице.

– Ничего.

– Ничего? Я же вижу, что у тебя какие-то проблемы…

– Не забивай свою хорошенькую голову, – скупо улыбнулся он. – Я все решу.

Мне оставалось только растерянно провожать его взглядом.

Один раз я услышала как он гневно орал в своем кабинете, разговаривая с кем-то по телефону.

– Найди крысу! За что я тебе плачу?! Мы потеряли несколько миллиардов, понимаешь ты, сука, или нет?! – За дверью раздался грохот, словно супруг швырнул об стену что-то громоздкое. Может, даже ноутбук.

С колотящимся в ребрах сердцем я сбежала от двери его кабинета, позабыв напрочь по какому вопросу я вообще там появилась.

В тот вечер Марк впервые сильно напился, раньше я никогда не видела его таким. Злым, пьяным, жутко мрачным.

– Марк?

Увидев его в дверях своей спальни в таком состоянии, я занервничала и натянула одеяло до подбородка, по-детски прячась от него. Он усмехнулся при виде моих жалких попыток исчезнуть с его глаз.

– Что ты за жена такая? Холодная как ледышка, – заплетающимся языком констатировал муж, присаживаясь на кровать и резко сдергивая с меня одеяло.

– Что ты делаешь? – прошипела я. – Ты пьян!

Он промолчал, разглядывая меня в полумраке. Даже в темноте был виден голодный блеск серых глаз, что скользили по мне, рассматривая каждый сантиметр тела. Ощущение было, что он одним только взглядом испепеляет мою тонкую полупрозрачную сорочку.

– Ты, наверное, довольна?

– О чем ты? – нахмурилась я, внезапно ощутив, как засосало под ложечкой.

– Злорадствуй, Вита. Твой «любимый» муж не хило прибит. Морально и физически. – Он вдруг пьяно рассмеялся и наклонился ко мне. – Теперь, если разведемся, боюсь, тебе мало что достанется.

– Марк… – я обескураженно застыла, не зная что сказать.

На деньги мне вообще-то наплевать, но факт, что он САМ впервые заговорил о разводе, привел меня замешательство.

– То есть ты готов… – осторожно начала я, но под его острым как бритва взглядом запнулась.

Ладно, не самый удачный момент. Согласна.

– Марк, ты много выпил и…

– Не трясись ты так. Сейчас уйду, – бросил он раздраженно. – Пожелать спокойной ночи пришел своей дражайшей супруге.

Притихнув, я смотрела на него исподлобья, не зная чего ожидать. Он опять хмыкнул, оглядев меня, нахохлившуюся и завернутую в одеяло. Какое-то время мы пялились как истуканы друг на друга в полутьме.

– Поцеловать хоть можно? – он разорвал тишину внезапно охрипшим голосом и навис надо мной, обдавая запахом алкоголя вперемешку со свежестью геля для душа. Странное сочетание, от которого у меня, к моему удивлению, пересохло горло и невпопад застучало сердце.

Вскинув на Вольского глаза, я облизала губы, намереваясь что-то ответить, но он не позволил. Запустив широкую ладонь в мои волосы, Марк бесцеремонно притянул меня к себе и поцеловал жестким и бесстыдным поцелуем, скользнув горячим языком внутрь моего рта.

То ли сказались ночи без его настойчивых ласк, то ли меня смутило непривычно уязвимое состояние мужа, но я вдруг поймала себя на том, что пылко отвечаю ему, руками обхватив крепкую шею. Простонала ему в рот от удовольствия, и он мгновенно вскинул на меня серые глаза. Они были так близко, и в лунном свете, льющемся из окна, казались почти черными, блестящими. От осознания своих действий я шарахнулась в сторону, нечаянно расцарапав ключицу мужа ногтями. Коротко прошипев, он потер ее ладонью и замер.

– Его представляла?

– Чего? – я даже не сразу поняла о чем он спрашивает. А когда поняла, не успела ничего ответить. Он оттолкнул меня от себя одной рукой, повалив на подушки.

Потом устало сложил голову на колени и прикрыл ее руками, думая о чем-то своем. Посидел так секунд десять, а потом поднялся и как ни в чем не бывало пошел к выходу. На меня даже не смотрел.

Я же все это время сидела в замешательстве, силясь подобрать слова. У меня не получалось.

Оставалось только проклинать себя за минутную слабость. Какого дьявола я бросилась ему отвечать с таким энтузиазмом?

Но все это оказалось лишь небольшой прелюдией к главному акту. Настоящий кошмар начался вечером следующего дня, когда Марк ворвался в дом и с ходу отдал несколько резких распоряжений слугам. Легко читаемая тревога на его лица мигом передалась и мне.

– Что случилось?

– Вита, срочно собирай вещи, только самое необходимое. Машу соберет Римма. Мы уезжаем.

– Что? Почему?

– Не спрашивай сейчас! Собирайся! Мы все в опасности! – он практически бегом направился в кабинет.

Дверь грохнула об стену, и я увидела в проеме, как он достает из сейфа наличку, документы и… черный гладкий пистолет.

Продолжала, как заторможенная, стоять в ступоре, в голове моей была откровенная каша. Что происходит? Почему все вдруг начинает рушиться после моего сообщения Артему? И почему, черт возьми, план существенно отличается от первоначального?!

Он, что, пытается убить Марка?!