Текст книги "Вестник и Весна народов (СИ)"

Автор книги: Роман Беркутов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Очередь докатилась до траншеи, подняв султанчики земли прямо перед защитниками. Им пришлось спрятаться, называя полковника нехорошими словами, а Захарченко все крутил и крутил, пока раскаленные стволы не выдали долгую серию механических щелчков.

Заряжающий вынул пальцы из ушей и облил пулемет водой.

– Сейчас перезарядку, ваш благородие, – сказал он Захарченко.

Михаил даже не сразу понял, что это обращались к нему. Перед глазами как картина на стене стоял последний день Помпеи, с агонией и паникой на лицах умирающих и реки, реки крови. Крови было так много, что она натекла в первую линию траншей.

Щелк, щелк, рядом фотографировал Студент, не в силах оторваться.

– Полковник, смотрите! – заряжающий поменял барабан и показал на прорвавшихся к американским орудиям казаков. Техасцы же столкнулись с индейцами, орудия саблями и отстреливаясь револьверами. И тут Захарченко поплохело, среди американской конницы в синем мундире, украшенном золотыми эполетами бился генерал Карни, и у него светились глаза.

– Готово! – заряжающий похлопал Захарченко по плечу, и пооковник отмер.

Рукой в перчатке он плотнее сжал ручку пулемета и навелся так, чтобы не зацепить индейцев в разноцветных перьях. Ту-ту-ту-ту, заиграла похоронная музыка малорослика по американцам, и кавалеристы посыпались. Их срезало как косилкой пшеницу на поле, и в голове Михаила даже заиграла рабочая песня, которую он слышал в Мариупольских полях, когда гонял солдат. Под монохромный ритм механического стука проворачиваем шестеренок гибли люди, вставали на дыбы кони и вращались стволы.

Генерал успел заметить Захарченко, прежде чем первая очередь сбила его из седла. Захарченко точным огнем отрезал нечеловека от армии, как гвозди в гроб, вколачивая выстрел за выстрелом в синий мундир с золотыми эполетами. Карни закричал в бессилии, не способный убежать, он как загнанный зверь дергался на земле, пока с его тела слетали куски серой кожи. Пулемет рвал его на кусочки. Прежде чем у генерало как маска отвалилось лицо, обнажив черный череп, Карни выкрикнул проклятие, и пуля пробила ему голову прямо между глаз. С раскаленными добела стволами пулемет заглох. Человеческое оружие, придуманное человеком, сделанное человеком, победило тварь.

П.С в доп материалы добавил картинку калькулятора. И еще всем желающим советую посмотреть новую книгу про попаданца: /reader/301139

Глава 17

Не успели бои на американских батареях закончиться, как из города прибежал посланник.

– Полковник! Вашблагородие! – выискивал он Захарченко.

– Здесь, – Михаил вытер пот со лба платком.

От раскаленного пулемета шел горячий воздух, перекрывающий даже жару Калифорнии. Захарченко повернулся, чтобы встретить посланника, но его отвлек дым поднимающийся над проливом Сан-Франциско.

– Вашблогородие! – встал по стойке смирно посланник, – американский флот громит батареи.

– Вижу, – Захврченко локтем оперся на барабан пулемета. К сожалению, но он ничего не мог против кораблей, – Я отправляюсь в город, готовить оборону от десанта, передай майору Орехову, взять командование здесь.

– Есть, – отдал честь посыльный и убежал к линии укреплений.

Захарченко прямо на телеге с пулеметом отправился к побережью. В запасе у него оставались магазины по шестьдесят патронов, так что он мог попытаться что-то сделать.

В городе царила паника, хоть бой еще не прекратился. Из восьми фрегатов американцев на плаву держалось только шесть, один американцы вывели на мель, последний же только мачтой торчал из воды. На батареи из сорока пушек отвечало только восемь. Еще изредка отстреливались с Алькатраса, но судя по лодкам у его берегов, американцы высаживали десант.

– Заряжай, – приказал Захарченко и навелся на верхнюю палубу самого потрепанного фрегата, у которого осталась цела только грог мачта, а правый борт почернел от копоти пожара.

– Полковник! Еще корабли! – отвлек Михаила заряжающий и показал на горизонт, откуда с запада десятками шли красные косые паруса в компании трех клиперов.

– Флот компании прибыл, – Захарченко обвел глазами артиллерийские позиции и закричал во всю глотку, – НАШИ! Братцы, НАШИ ИДУТ!

Через неделю фотографии битвы русского экспедиционного полка и американской западной армии прогремели в газетах.

"На кадрах, сделанных русским добровольцем на новую фотокамеру корпорации "Вестник" вы можете видеть новое оружие русских в действии. Если бы фотографии могли передавать жизнь, то вас бы оглушил грохот пулемета. Смертоносная машина плечом к плечу с бойцами отстояла укрепления города Сан-Франциско. К сожалению, у союзницы России Мексики далеко не так же хороши…"

На обложки газет попали кадры артиллерийского боя батареи с фрегатами, окружение американской флотилии необычными азиатскими кораблями, которые строили на Хоккайдо и совершенно потрясающие изображения японских воинов в самурайских доспехах, которые помогали сторожить пленных.

Острее всего реагировали в конгрессе США, понимая, всю тяжесть боев на западном побережье. Финальную точку поставило фото не японских самураев, а индейцев с новым оружием. Еще с двадцатых годов Форт Росс несмотря на редкие стычки с местными индейцами смог договориться и активно вел торговлю. Дальнейший план Русских, по созданию индейского государства между США и будущей Российской Калифорнией уже проглядывался. Информацию об этих договорённостях в конгресс СШа из Мексики слили конкуренты президента Хосе. Президенту Мексики это стоило очень много крови… своих врагов. Он подавил восстание и повесил заговорщиков, в открытую объявив, что у Мексики нет денег, что США хотят забрать так много, что от страны еле еле останется половина. В доказательство он опубликовал черновики переговоров между США и бунтовщиками.

"Так если, неумелое правительство, завело нас в эту критическую ситуацию, то я, как избранный президент отвечаю за народ! Если эти заговорщики только и могут, что обменивать, наши земли себе на виллы или круглые суммы, то я предлагаю их обменять на оружие! На корабли! Русские пушки доказали свою эффективность, помогая нам отбиваться от этой синей саранчи, так что же, мы повернемся спиной к Русским друзьям, которые голодают на Аляске, пока у нас стоят пустые, не занятые поля?" – привело пламенную речь президенте одно Мексиканское издание.

Отдельным же рейсом от фотографий для газет, шел курьерский корабль в Петербург.

– Что это? – спросил Николай Павлович, когда ему на стол положили запечатанный конверт и деревянную коробку с ручкой.

– Это находка экспедиционной группы в Америке, Вадим Борисович Беркутов просил передать Вам, ваше вкличество, с пометкой "срочно", – отчитался интендант.

Николай проверил, что все печати целы и отпустил помощника, чтобы осмотреть посылку в одиночестве. И, и фотографии разваливающегося на части американского генерала со светящимися глазами повергли императора в шок. Студент трясущимися руками сделал только три фотографии, но их хватило, чтобы ужас пробрал Николая Павловича до костей. В довершение всему шел ящик. Николай осторожно повернул защелку и поднял крышку.

Под кубом из стекла лежал черный череп и записка от полковника Захарченко.

"Дарю Вашему величеству, как доказательство своих слов, что враги России страшнее чем мы привыкли думать."

У основания же своеобразной витрины красовалась медная пластинка с надписью: "побежден русским солдатом из русского оружия".

***

1 мая 1846 года. Мариуполь.

Вадим сидел перед стопкой коммерческих предложений и думал, что с ними делать. Пулемет выстрелил громче чем он бы хотел. Да еще неуёмное желание Студента все фотографировать, только усложнило. Кто виноват и так всем ясно, что Вадим. Остался вопрос, а что же делать?

– Будем делать оружие, – пробурчал Вадим и встал, чтобы пройтись по кабинету.

Заявки на пробные покупки, испытания или сразу на огромные партии присылали не только развивающиеся страны вроде Венесуэлы или Египта, но и такие монстры как Франция и Англия. А уж если не купят серию, то на основании сделают свое. Такой расклад Вадима не устраивал совершенно, поэтому пришлось активировать сеть. По Европе помимо бутиков и модных магазинов за последние несколько лет открылась целая сеть публичных домов, газет и компаний прокладок. Сеть контролировал Вадим лично, с подбором же агентов ему помогал Музыкант, этот же прохвост должен был держать руку на пульсе, пока Беркутов отсутствовал.

Теперь же эта сеть поднимала во Франции и Англии шум, выступая на стороне местных производителей, что негоже покупать всякое барахло, которое даже на вооружении не стоит. Пусть лучше, заводы Манчестера наладят выпуск новых Бэтти и так далее. Действительно заинтересованных игроков такая шумиха не могла спугнуть, поэтому Вадим получил письмо из США, окольными путями конечно, через Ирландию, но ему писал Сэмюэл Кольт, который желал узнать о возможном сотрудничестве. Ему пришлось мягко отказать, вооружать США минимум до окончания войны и благоустройства Калифорнии Вадим не собирался.

Вадим размял плечи и подошел к камину и потянул за ручку. Даже при его силе ручка еле двигалась. Камин с хрустом повернулся боком, открывая потайную лестницу. При строительстве усадьбы Вадим не пожалел бетона на подвал со скрытыми комнатами. На лестнице он установил несколько ловушек, реагирующих на разные веса и даже одну на изменения света. Все таки опыт встреч с Облаком не прошел даром, и Вадиму пришлось учитывать и аморфных Защитников. Он предполагал существование и тех, кто сможет проходить сквозь стены или пролетать над ступеньками, поэтому и сделал лазер с помощью настоящего рубина. Лабораторию питал отдельный генератор работающий на керосине. Здесь Вадим изготавливал яды, противоядия и коктейли для здоровья. Особые витаминные и химические компоненты позволяли временно улучшить состояние человека наподобие стимуляторов. Для этого Вадим выращивал одно из главных своих творений.

В бронированной стеклянной колбе в питательном растворе висел гриб с богатой системой грибниц. Человечество в этом мире пока не раскрыло одного из главных своих помощников, поэтому это собирался сделать Вадим. Сотни различных грибов жили как вокруг человечества, так и в самом человеке, вступая с ним в симбиотические отношения и помогая например в пищеварении, образовании активных биологических веществ и даже пробуждали иммунитет. Что же говорить про такую вещь, как пенецилин.

Здесь же Вадим собирал для себя броню. Тяжелый доспех из высококачественной стали выдерживал выстрелы крупнокалиберного пулемета. Он делал его тяжелым, потому что мог этим увеличить общую массу. При силе удара превышающую человеческую, еще больше массы только бы помогли. К сожалению на большее собранных технологий не хватало.

На стене висело крупнокалиберное оружие, вроде того слонобойного ружья, которым Вадим добил турка на Кавказе. На армию из Защитников ему бы не хватило, но пару-тройку Вадим готовился приговорить. Помимо же просто крупнокалиберного на станке у него стояла незаконченная полуавтоматическая винтовка на четырнадцать с половиной миллиметров. Такой мощи хватило бы, чтобы остановить танк, не то что вестника или защитника, которые в силу физических ограничений упирались в ограничения по защите. Чем защищеннее, плотнее становился объект в заданных объемах тем тяжелее ему было двигаться. Оболочка вестника всегда стремилась к балансу, в обычной ситуации сохраняя повышенную подвижность, в критических же она адаптировалась, ухудшались ее теплопроводные качества, из-за чего раскаленный воздух, который использовала система, выходил в виде пара. Такая мощная силовая установка, с которой Вадим ходил в груди, требовала не только экранирования, но и постоянного охлаждения. Решалось это комплексом уступок и ухищрений, которые заложил Создатель, создав отдельный высокопроизводительный режим. Обычно запасов топлива вестникам хватало на, на много. Намного дольше нескольких человеческих жизней. Но если среда становилась агрессивной, то оболочка приспасабливалась, увеличивая потребление топлива. Конечно, Вадим мог пополнить запасы трития из сердец Защитников, тут их странная попытка повторить анатомию вестников, сыграла злую шутку, но обычно за отведенное время вестники спокойно достигали технического уровня, когда получения топлива для их работы переставало быть проблемой, при любом начальном техническом уровне цивилизации.

В классических реакторах использовали дейтерий-тритиевое топливо, чаще реактор окружали оболочкой с литием, который под нейтронным излучением выделял тритий, замыкая цикл.

Радиоактивный тритий же выбрали из-за прямой связи с заданием вестников. Если бы они хотели функционировать, а вернее жить, то нужен был тритий, который просто так из воздуха не получить, только в реакторах, облучая нейтронами литий. Можно конечно сидеть в океане и пропускать через себя кубометры воды накапливая каплей за каплей топливо, но тут система скорее бы впала в спячку, включив сберегательный режим. Вот Создатель и перестраховался, выводя человеческие цивилизации на определенный путь развития руками вестников.

Вадим проверил черный череп, подключенный к полусобранный машине и пошел наверх, закрыв за собой бункер. Он размял шею и сел писать приказ своему начальнику службы безопасности Кондрату выдвигаться в Польшу. Для начала второй фазы операции, Вадим готовил встряску внутри России и за ее пределами, воспользовавшись нарастающим голодом в мире. Прежде всего он уже начал скупать конкурентов, выкупив например солевой бизнес в Соль-Илецке под Оренбургом, озеро Жаксыкылыш в Казахстане и другие пока не открытые месторождения. Здесь Вадиму повезло космически, ведь самые богатые месторождения соли, за исключением Мертвого моря, находились на расстоянии вытянутой руки или даже на территории Российской империи.

Вадим сел за стол и вызвал офис корпорации "Вестник". С той стороны трубку поднял его помощник.

– Вадим Борисович?

– Да, у меня срочный приказ, начинаем операцию "Консерва".

– Понял, слушаюсь.

Пришлось еще написать несколько писем в Оренбург и Екатеринослав, прежде чем в дверь кабинета постучались.

– Кто там? – Вадим отвлекся от работы, а в кабинет заглянул дворецкий.

– Вадим Борисович, в гости приехал, его сиятельство генерал-губернатор Перовский.

– Отлично, сейчас приду в гостиную, подайте нам напитки и закуски, – попросил Вадим и пошел встречать неожиданного гостя.

Они поддерживали связь с Владимиром Андреевичем, чтобы Вадим мог хотя бы частично участвовать в жизни маленького сына, который жил с матерью в Пруссии.

Генерал-губернатор выглядел уставшим, сидя на большом диване в гостиной. Несмотря на раннюю весну, погода оставляла желать лучшего и приходилось тепло одеваться.

– А, Вадим! Очень рад, очень, – Владимир Андреевич подался вперед, чтобы поздороваться, но не встал, сказывался почтенный возраст, – все ли у тебя хорошо?

Вадим удивленно поднял бровь. В его окружении почти никто не водил пустых разговоров.

– Честно, не жалуюсь. У вас как?

– Отлично, отлично. Вот пришлось оказаться в твоих краях, хочу посмотреть на новую зерновую биржу, заодно решил тебя проверить. Как Софья? Как дочки?

– Отлично, Владимир Андреевич, – продолжил игру Вадим, – сейчас гуляют по городу, придут ближе к вечеру. Я могу чем-то помочь?

В голове же Вадим перебирал варианты, из-за которых приехал генерал-губернатор, история о бирже лишь подлог.

– Ты видишь меня насквозь, да? – грустно ответил Перовский, – тебя выдают глаза. Это выражение вселенской скуки. Что же, не буду тебя оскорблять пустой болтовней, – Вадим не стал возражать, как может бы хотел генерал-губернатор, – я действительно по личному делу. У тебя есть семья, дети, титул. И я, как отец, хочу чтобы и у Анны все это было, поэтому решил женить ее. Это вопрос решенный и обсуждению не подлежит.

Может жестче чем хотел сказал Перовский и уставился в стол, который стоял перед диваном. Пока возникла пауза дворецкий занес чайничек и вазу со сладостями.

– Семен, водки нам, – попросил его Вадим. Дворецкий если и удивился, то виду не подал, а моментально вышел из гостиной.

– Если вы уже все решили, то я могу только смириться, – Вадим сел напротив дивана в кресло, – смириться и узнать, кого же вы выбрали в отчимы моему сыну?

– Хм, понимаю твой вопрос, но заверяю, что это совершенно порядочный, и что немаловажно, способный человек! Видимо, Анну так и тянет на талантливых инженеров. Вернер Сименс. Родился где-то рядом с Ганновером, военный инженер, изобретатель и очень перспективный предприниматель.

– Что-то я не вижу титула у выходца из семьи фермера, – съязвил Вадим.

– Анна и Иван сохранят мой титул Князя, – скрипнул челюстью Перовский, – Вернер сейчас тянет телеграф по Пруссии и на сколько я смог узнать, участвует в какой-то перспективной энергетической инициативе в паре со швейцарским ученым.

– Я вас понял, – Вадим замолчал, потому что в гостиную зашел дворецкий с бутылкой водки и парой рюмок, – мне приходили письма, от этого Вернера и минимум, что я здесь могу сделать, так это не позволить ему обанкротиться.

– Так вот откуда ты знаешь, что он из семьи фермера! – даже как-то облегченно выдохнул Перовский.

– Но честно, с ВАШИМИ деньгами и возможностями могли найти партию и получше, – заметил Вадим.

– Закостенелая Пруссия, даже за очень приличные деньги мало кто готов жениться на женщине с незаконнорожденным ребенком, – в смешанных чувствах пожал плечами Владимир Андреевич.

– Я понимаю, надеюсь, что это не повредит Ивану, – Вадим разлил водку.

– Ты даже не спрашиваешь об Анне?

– Она выбрала свое место в мире, я ее не гнал, – Вадим изобразил злость на лице, – она оставила мне записку и сбежала. Что я должен о ней думать?

Вадим повернулся в сторону двери, к дому подъехала карета.

– Я тебя понимаю, и как дворянин осуждаю ее решение, но как отец, могу только смириться. Чтобы тебе было легче, Ваня получит все, что у меня есть, когда меня не станет. Я не собираюсь больше помогать Анне, – Владимир Андреевич протянул рюмку и они чокнулись.

– Простите, но похоже, что приехала Софья с детьми, – встал Вадим, как бы намекая генерал-губернатору.

– Она не знает? – спросил Перовский собираясь.

– Нет, – ответил Вадим и поймал на себе долгий взгляд.

Входная дверь открылась, и в коридоре зашумели дочки.

– Всего доброго, – поклонился Перовский, и пошел на выход, где пересекся с Софьей.

– Ой, Владимир Андреевич, здравствуйте! А мы и не знали! Вы что уже уходите?

– Простите, Софушка, но да, я заскочил только на пять минут.

– Оставайтесь! Сейчас накроем на стол, – включила гостеприимную хозяйку Софья, но потом увидела мрачного Вадима, выходящего из гостиной. Он коротко мотнул головой и Софья прекратила уговаривать, остановившись на любезности.

– Нет-нет, спасибо, еще много дел, был рад встрече… – попрощался генерал-губернатор и вышел.

– Девочки, раздевайтесь и бегом мыть руки, – Вадим сразу взял шефство над Машей и Дашей, – Егерь, пожалуйста отнеси сумки на кухню.

– Да, Вадим Борисович, – понял все телохранитель и быстренько ретировался.

– Вадим, что хотел его сиятельство? – спросила Софья, когда они остались наедине.

– Я должен кое-что тебе рассказать, – начал Вадим, – еще до того как меня первый раз изгнали из Петербурга…

– Первый?!

– Пожалуйста, не перебивай…

Глава 18

Прошло два года.

Январь 1848 год Санкт-Петербург. Сенат.

За большой трибуной в огромном душном зале выступал министр экономики Российской империи Егор Францевич Канкрин:

– Из-за вашей жадности, в Валахии и Молдавии восстал народ! Мы войска черт возьми отправили, а нужен хлеб, – министр говорил запинаясь, он покраснел от напряжения и сильно потел, сказывался очень почтенный возраст, – нам людей нечем кормить, а вы, паразиты, все в Англию везете! Того гляди, еще польша поднимиться!

– Но это приговор! Вы отнимаете у нас свободу! – из сенаторов стал возражать один из противников нового закона.

– Вы отняли ее сами, выбрав англичан, а не своих крестьян! – возразил Канкрин и повернулся к Николаю.

Император выступал арбитром, должен был приводить стороны к согласию, но сегодня он был не в настроении. Рядом с ним сидел уже покрывшийся старческими пятнами Бенкендорф и постоянно выслушивал доклады прибегающих посыльных. Все Европа стояла на ушах.

Николай Павлович встал, шум в сенатском собрании утих. Все ждали, надеялись, что вседержавец отменит закон. Бенкендорф выслушал доклад и печально покачал головой. Император скрипнул зубами и заговорил:

– Доигрались? Я вам не позволю морить народ голодом! Слышите? – он ударил кулаком по столу так, что столешница подпрыгнула, – послал Бог нам испытание, а теперь будет расплата. Я Николай Павлович Романов, император всероссийский, повеливаю, начать исполнение закона с момента его подписания!

И он подписал документ, который ему передал Канкрин.

– А теперь, по праву наибольшей доли, передаю слово управляющему Зернового союза, Беркутову Вадиму Борисовичу.

Сента сидел в состоянии шока. С момента подписания указа, в России появился Зерновой союз, который отвечал за продажу зерна на территории империи и за его вывоз на экспорт через Мариупольскую товарную биржу. Отныне никто не мог лично выбирать поставлять ему зерно в страну или за ее пределы, более того, для всех землевладельцев вводилась обязанность по модернизации сельхозугодий и хранению продукции. Кто же был не в состоянии, следовать инструкциям терял землю с крестьянами.

– В этот мрачный час, я в трауре, – начал Вадим, – мне больного от того, что в нашей Родине, с самой плодородной землей в мире мог случиться голод. На посту управляющего союза, я гарантирую, что ни один гражданин империи больше не узнает голода! Ни одной семье больше не придется оплакивать умерших без еды детей.

На этой ноте он ушел с трибуны. Заседание сената закончилось, император с министрами потянулись к выходу. Николай остановил Вадима в дверях:

– Начинайте сейчас же.

– Польша?

– Да, будь она неладна, – отмахнулся император и вместе с Бенкендорфом и Чернышовым пошел на выход.

В стороне остался Канкрин, он сильно потел и расстегнул воротник.

– Вадим, это вынужденный шаг, но без ваших запасов, у нас начнется то же, что во Франции и Пруссии.

– Я понимаю. И я рад, что все случилось именно так, – кивнул Вадим, – сначала я накормлю Россию, потом я накормлю Индию и Китай, даже европа будет есть у меня с рук.

– Но это не совсем… – на лице министра проскользнуло удивление.

– У России не останется выбора, кроме как развиваться, – продолжил Вадим, – скоро, Николай узнает, что в восстании польши замешана Австрия и не пошлет им помощь на погашение бунта в Венгрии. С моей же стороны, в Венгрию уже отправлены сухогрузы с пшеницей вверх по Дунаю. Валахия и Молдавия получат свой хлеб.

– Вы знали? – хриплым, почти безжизненным голосом спросил Канкрин.

Вадим улыбнулся.

– Шесть лет назад, Николай Павлович в шутку назвал меня "оружейным бароном", на мой взгляд мелкова-то конечно, – Вадим развел руками, – а главная ирония, знаете в чем? Вы думали, что все, чего я прикасаюсь становиться деньгами… Но все, чего я касаюсь, становится оружием.

– Вы не просто знали… Вы спланировали, подтолкнули их жадность, – понял Канкрин и схватился за сердце, на лице у него проступила гримаса, – я предупрежу Николая…

– Я не собираюсь вам мешать, – честно ответил Вадим и искренне поклонился в пол, – для меня было честью встретить настоящего Человека.

Министр шатаясь пошел в сторону выхода. Он вывалится из дверей и пошел в сторону императорского кортежа, который собирался ехать в Зимний Дворец.

– Егор Францевич? – Николай увидел Канкрина и остановился на ступеньке кареты.

Из окон сената Вадим видел, как один из лучших министров экономики за историю страны, на последнем дыхании пытается выдавить хоть слово, но… стук… стук… стук. Так перестало биться сердце человека, который не жалея себя отдал жизнь на благо родины.

Вадим забрал шубу из рук Егеря и вышел на улицу.

– Я пойду гулять, – он закурил и пошел в сторону центра, проходя мимо сенатской площади, где Николай впервые столкнулся с угрозой своей власти.

Мимо бежали люди, желая помочь министру, но его время кончилось. Денежные реформы улучшили состояние экономики, но не смогли заделать огромную дыру, в которую уходили деньги на армию и покорение ближнего востока. Дальнейшее уменьшение экспорта зерна только ухудшило ситуацию.

Вадим прошел через мост и вышел к огромной людской очереди. Панику в крупных городах удалось подавить новостями об открытии новых продовольственных магазинов. Вадим молча встал в очередь, чтобы дождаться открытия вместе со всеми. Приглашенный ведущий разыграл лотерею, раздал призы и наконец объявил об открытии. Народ толпой ломанулся внутрь, только отряды дружинников не позволили начаться давке.

А внутри начиналась сказка для обывателей девятнадцатого века. На полках стояли всевозможные консервы и крупы в картонных коробках.

Запасы соли, консервные фабрики, многополье, органические удобрения и животные фабрика перевернули мир. Вместо обычного набора продуктов, Вадим теперь круглый год мог поставлять фасоль, горошек, картошку, кукурузу, оливки, чечевицу, гречку, и такое разнообразие сносило голову. Люди с трясущимися руками ходили между продуктовыми витринами, хватая все, что привлекало взгляд. Вадим же подошел к стойке и взял свежую газету:

"Возвращаясь к мировым новостям, хотелось бы сказать о сотрудничестве Российской империи и Панамского государства. В этом месяце Российская академия наук отправила первую партию противомалярийных вакцин…"

– И это, пока в Европе бушует пожар революций, – усмехнулся Вадим, переворачивая страницу:

"Из двухмесячного плавания вернулся светлейший князь Горынин. Он с экипажем новейшего ледокола "Горыня", уже в третий раз дошел до порта Владивосток сократив время путешествия еще на неделю. Напомним, что подобный корабль ледового класса уже работает в порту Архангельска и Петербурга, еще три заложено на нужды иностранных покупателей…".

– Золотовоз мой, – с теплотой заметил Вадим и пошел в молочный отдел.

Пока помещики выжимали крестьян, Вадим договаривался с казачествами. Уральские казаки стали основными коноводчиками, заселив стадами Южные степи. Казаки с Кубани с удовольствием вовлеки северокавказцев в выращивании овец и коз, дончане занялись птицефабриками и разведением рыбы, а Сибирские казаки порадовали козами и коровами. Пусть, железная дорога только-только соединила Оренбург и Самару, но с востока страны уже пошел сыр, да так хорошо пошел, что взвыли Голландцы. Тут у Вадима конечно возник с ними конфликт, пришлось успокаивать и вроде даже получилось, но осадочек остался. Ведь именно голландцы были главными поставщиками сыра в Европу, и чтобы защитить свое место они принялись поливать сибиряков грязью.

А новые рефрижераторные вагоны подарили жителям России то, чего они никогда много не ели – мяса. Вот хлеба, хоть и с перебоями, но хватало. Теперь же в крупных городах и селах появилось дешевое мясо, яйца, птица и рыба. Под Москвой, Казанью, Самарой и Петербургом строили холодильные склады.

Вагоны же пока делали из деревянного каркаса, дощатой обшивки, между обшивками прокладывали теплоизоляцию, а под крышей вагона располагались пакеты со льдосоляной смесью, а через каждые триста километров смесь пополняли через люк в крыше.

Пока по стране ходило только сто таких вагонов, но это позволило устроить настоящий сюрприз в Петербурге.

Вадим купил пару куриц, пару бутылок молока и пошел домой. Он давно выкупил квартиру поближе к торговому дому.

– Вадим Борисович, вы вернулись? – его встретил Егерь и помог с сумками.

– Да, да все хорошо, вот немного молока купил, – Вадим прошел в гостиную, где игрались старшие дочки, с младшими сидела няня, а Софья ушла на встречу с подругами.

– Так мелочь, кто будет сухофрукты с молоком?

– Да! Да, давай, пап, – в голос закричали Даша с Машей, а из детской комнаты послышалось предупреждающее шиканье от няни.

***

Целое десятилетие торжествовали реакционные силы, вводя запреты на политические партии, цензуру, преследование либералов и националистов тайной полицией, но всегда существовали лазейки. Во франции на частных банкетах обсуждали политику, в Италии научные общества превратились в политические кружки, в Германии гимнастические кружки, в России на пик моды взошли тайные общества.

В либеральных движения преобладали люди среднего класса. У них есть местные и национальные программы, но оставалось много общих целей. Они как организованные группы затаились в ожидании возможности.

Но не только средние классы хотели перемен. Рост населения и проблемы с урожаем привели к началу голода. Крестьяне все чаще потянулись в города на заработки, где они становились дешевой рабочей силой для машины прогресса. Жизнь в трущобах, адские условия на рабочих местах привели к насильственным протестам рабочих и крестьян.

После Ирландии голодные бунты начались во Франции, а если Париж чихает, то болеет Европа.

Бездействие монархов подвело континент на порог революции.

Николай вызвал Вадима в Зимний дворец. Там проходила расширенная встреча министров. Среди старых лиц не хватало Канкрина, царство ему небесное, и военного министра Чернышева. По правую руку от императора сидел Бенкендорф, по левую Месечкин.

– Здравствуйте господа, – начал Николай, – Александр Иванович сейчас отправился в Варшаву, там его уже ждут пять полков пехоты.

– Помимо пехоты, министру помогут отряды полиции, жандармерии и дружины. Они уже взяли под контроль оружейные и продовольственные склады, – объяснил Бенкендорф.

– Извините, а телеграф? – вмешался Вадим.

– Что телеграф? – не понял Александр Христафорович.

– Отряды взяли под контроль гражданский и военные телеграфы? Через них, бунтовщики смогут быстрее координироваться, чем через почту или посыльных, – терпеливо объяснил Вадим, Николай и Бенкендорф переглянулись.

Император подал сигнал и из кабинета выбежал один из его адъютантов со срочным приказом.

– Надеюсь, что до этого не дойдет, – тяжело вздохнул император.

– Уже дошло, – ответил Бенкендорф, – мои люди и агенты Алексея Игнатьевича, – это он про Месечкина, – нашли несколько подстрекателей и торговцев оружия, которые связались с польской ячейкой бунтовщиков. Все пойманные люди имеют связи с преступным миром Австрии. Я бы не хотел говорить, но на найденном нами оружии есть оттиски Венских оружейных заводов.

– Нас могут водить за нос? Подделки подсунуть? – поинтересовался Вадим.

– Исключено, – оружейные эксперты подтвердили подлинность. Нам удалось перехватить крупнейшую партию в пять тысяч ружей, – с гордостью ответил генерал Месечкин.