Текст книги "Вестник и Весна народов (СИ)"

Автор книги: Роман Беркутов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Вадим, а ну иди сюда, – Чернышев, не отрывая взгляда от Софьи подтянул к себе Вадим, – вы тут совсем сбрендили?

– Пока нет, – честно признался Беркутов.

– А что, если такая дура, вернее Софья, появится у англичан? Или французов?

– Флаг им в руки и барабан на шею, – Вадим полез во внутренний карман пиджака и достал ручку с листком, – если кто-то захочет сейчас наладить их производство, то на это уйдет…

Он начал карябать на листочке число с очень большим количеством нулей.

– Даже не показывай! – поднял руки Чернышев, – я сегодня, дурак, еще лекарство для сердца не пил.

– Александр Иванович, у меня здесь собраны лучшие специалисты своего дела, с лучшими станками, использующие лучшую сталь из существующих! И мы можем производить не больше десяти орудий в год. Если разделим производство сорокапяток и шестидюймовок, то будет больше.

– Тьфу на тебя, – сплюнул на пол военный министр и пошел в сторону выхода, – я к тебе как к человеку, а ты нам душу портишь, своими адскими орудиями. Мы же хрен когда их купим. Ни посмотреть, ни пострелять.

– Да почему же? Оставайтесь, смотрите! – начал Вадим, когда высокая комиссия тяжело вздыхая потянулась вслед за военным министром, полностью согласные с его точкой зрения.

– А я, их в колпаки из стали засуну! Будут у меня крутиться на приводе от пороховых машин! – как издевку выкрикнул им вслед Вадим.

Чернышев остановился и повернулся.

– Ирод! Не будет тебе прощения! Нет в тебе духа христианского! Змей искуситель ты, а не человек!

Так и уехала в город большая комиссия. К Вадиму же подошел Лавринович Александр и тихо так спросил:

– А это что, мы зря двадцать выстрелов готовили?

– Да нет, – Вадим похлопал по плечу молодого оружейника, – сейчас в гостинице их коньяком отпою и завтра вернёмся, чтобы еще пострелять.

П.С Народ, привет, кто может подкинуть автору на кружку кофе, буду благодарен) Добавлю несколько изображений для понимания

Глава 15

1 марта 1846 года. Мариуполь.

Он сидел с дочками. С Дашей, Машей, Катей и Женей. Старшие с умилением возили младших по большему залу в колясках, пока Вадим рассказывал о далеких звездах, где живут несчастные дикари без термоядерных реакторов:

– И тогда ученый сказал: "мощь солнца в моих руках", – Вадим сопровождал рассказ активно жестикулируя.

– Папа, а как доктор осьминог будет держать солнце в руках? Оно же горячее, – спросила Даша остановившись.

– Магия, – нашелся Вадим.

– Папа, ну какая магия? Он же ученый! – поправила Маша и вернула маленькой Кате соску.

– Очень продвинутая наука может выглядеть как магия, – решил увельнуть Вадим.

– А ты поймёшь, что есть что? – не унималась Катя.

– Я могу ошибаться, но есть кое-кто умнее и он спокойно понимает, – Вадим даже отвлекся от сторонних расчетов, которыми обычно занимался, пока рассказывал истории.

– Так не бывает! Ты нас об обманываешь! – закричала Даша, разбудив малышей.

– Ну вот, сестренок разбудила, – покачал головой Вадим и встал, чтобы успокоить Катю и Женю.

Он часто им рассказывал сказки, чтобы научить дочек хорошему и конечно хотя бы через своеобразную замочную скважину показать лучший мир. Но времени не хватало, катастрафически. По ночам он писал письма, инструкции, учебники и приказы, днем же встречался с десятками людей, представляющими интересы компаний и дворян из разных стран. После первых успехов экспедиционного отряда к Вадиму приехали представители Венесуэлы. Республика страдала от внутренних потрясений и эха экономического кризиса в начале сороковых. Собственно действующий президент желал узнать, как Вадим мог бы ему помочь удержаться на месте, как он помог старшему товарищу из Мексики. В ответ Вадим предложил помочь с кредитами и перевооружением страны, открыть несколько мааааааааааленьких компаний по добыче ничего не значащей нефти, в обмен на обустройство портов и дорог в стране. Под такое дело Вадим даже договорился добавить в очередь на постройку первые нефтяные танкеры. Пока нефть еле еле использовалась и перерабатывалась маленькими крестьянскими общинами в России, но с помощью хорошего друга Захарии, Вадим добился договоренностей с азербайджанцами. Пока неофициально он начал строительство перегоночного завода, чтобы получать мазут и светильный керосин. Неофициально, потому что из Петербурга за ним лично пристально следили, а вот ближайшее окружение пока держали постольку поскольку. Николай Павлович скоре бы выгнал кого-то из Петербурга, отдалив тем самым от политического центра страны, чем пошел на радикальные меры. Но против Вадима радикальные меры скорее бы навредили, он приносил казне огромные деньги, сидел далеко и обычно предупреждал о различных выходках. Так и сейчас Вадим написал письмо на личную канцелярию императора, предложив построить морской порт на берегах Мексики и Венесуэлы.

И если Российское правительство своей здоровой паранойей вызывало легкую мигрень, то англичане и американцы дарили настоящую зубную боль до глубины души. И если янки пока могли только лаять, то лами полноценно портили кровь, давя со всех сторон. Вот уже два года как они узнали о тратиловой взрывчатке и всеми доступными путями пытались заполучить ее. И если люди Кондрата надежно защищали заводы и постоянно отбивали желание у мелких рабочих и сторонних людей получить желаемое, то на стороне дипломатии единственным защитником похоже оказался Чернышев.

Военный министр возглавлял разведку империи и смог получить отчеты о применении китайцами речных мин против английских кораблей. Понять чьи именно уши торчат из этой истории он смог бы и закрытыми глазами, поэтому одарил Вадима очень ласковым письмом: “А рожа не треснула продавать государственные тайны?”

На что получил закономерный ответ:“Простите, Ваше высокопревосходительство, но наверное, ваше министерство забыло уведомить меня, как правообладателя изобретения, что оно является секретным.”

“Ваше Благородие, Вадим Борисович Беркутов, как владельца корпорации “Вестник” уведомляем вас, что ваш продукт под названием “Тринитротолуол”, признается достоянием государства и разглашение его рецепта является уголовным преступлением против отечества.”

Под это дело правительству через сенат даже пришлось вводить понятие о государственной тайне. Но Вадим только посмеялся, написав:

“Хотел бы уточнить у уважаемого министерства, а попадают ли в категорию государственной тайны остальные рецепты и методы изготовления?”

Вот здесь министр не выдержал, дрогнул, так сказать. Письмо за подписью лично Чернышева принес военный курьер:

“Какие остальные????”

И вот уже как пару лет Вадима пригласили в существующую программу по созданию морских и речных мин. Программу курировал известный физик Якоби и талантливый инженер из Швеции по фамилии Нобель. “Комитет о подводных опытах” успел к тому времени организовать практические опыты, потопив на малом Невском фарватере груженный бот. После последовательного подрыва четырёх мин бот рассыпался и затонул. Якоби создал морскую якорную мину, обладавшую собственной плавучестью, за счёт воздушной камеры в её корпусе, он же создал гальваноударную мину и ввёл подготовку специальных подразделений гальванёров для флота и саперных батальонов армии.

Со своей же стороны Вадим, помимо новой взрывчатки и усовершенствования взрывателей, предложил два новых вида кораблей: минных заградителей и минных тральщиков. Все же магистерскую степень он получил именно за вклад в караблестроение. И теперь в адмиралтействе строились первые образцы на паровой тяге. Все судостроительные мощности Вадима в Петербурге загрузили строительство повелителей морей и клипперов. Новая программа кораблестроения активно переходила на паровую тягу с движителями в виде винтов. Под это дело не только закладывались новые корабли, но и перестраивались старые. Англичане хотели влезть в продажу силовых агрегатов, но их вежливо попросили, сославшись на протекционистскую политику Канкрина.

Россия становилась до опасного состояния самостоятельной, чуть ли не ножом перерезая старые торговые связи и строя новые. Но здесь Вадим мог только посыпать голову пеплом. Сколько ему пришлось пролить чиновьечьей крови не знает никто кроме него и бога. За последние годы, средний возраст чиновников в стране спустился с шестидесяти до сорока пяти. Несмотря на увеличившуюся медицину, врачи могли только разводить руками, если какой-нибудь тайный советник не просыпался наутро после бала или если слуги находили генерал-майора задохнувшимся от раздутого горла.

Здесь отдаленность Вадима и бешенная любовь высшего света к новому коньяку сыграла очень черную шутку с взяточниками и ретроградами. Какое-то время они начали дохнуть как мухи. Настоящее светило в медицине доктор Гааза даже выпустил несколько совсем не заказных статей по поводу вреда алкоголя и табака на здоровье, осуждая порочный образ жизни. Но даже так люди не бросили пить и курить. Но потом число сторонников нового вектора развития страны перевалило критическую отметку и движение пошло. Николай Павлович все чаще задумывался о серьезных реформах в стране, не боясь противодействия со стороны дворянства. Старому поколению имперских чиновников нужно было так или иначе уйти, Вадим хотел, чтобы они ушли спокойно, не поднимая шума и без бомб в кареты. А яда на паразитов и крыс на теле государства он не жалел.

Со свойственным чувством юмора Вадим начал выпуск крысиного яда и мышеловок под названиями “четвертый чин” и “третий чин”, в рекламах объясняя названия мощностью средств, но шепотки вроде “Ну на четвертый чин нужно яду побольше, там вон какие хари”, дошли сначала до третьего отделения, а потом и до императора. Так что средства пришлось переименовать на “Крысиная табакерка” и “корм для дармоедов” соответственно. После этого Месечкин, сильно потея, лично приехал к Вадиму в Мариуполь и просил так больше не шутить, а то в следующий раз к нему в гости придет ближайший пехотный полк, а не старый знакомый генерал.

***

1 марта 1846 года. Лондон. Поместье Мартыновых.

В гостиной, пока дети спали Белла сидела в мягком кресле и пробовала запах новых духов, которые ей прислал Вадим из России. Она занялась духами, случайно узнав о любви королевы Виктории к парфюмерии.

– Госпожа, уделите минуту своего времени? – излишне официально обратился к ней дворецкий, лицом и рыжими волосами очень уж похожий на подрастающего Джона Мартынова, или это Джон был похож…

– Конечно, чем могу помочь? – Белла тоже умела играть в эту игру, изображая надменную графиню.

– Из далекой России мне написал уважаемый…

– Прям вам написал? – перебила дворецкого Белла.

– Не мне, а скорее кругу неравнодушных за Ирландию, – Белла покрутила здоровой рукой, ускоряя вступление, – в общем, Вадим Борисович спас очень уважаемого Шинна Фейна и через него предложил нам помощь с голодом…

Дворецкий замолчал, а Белла сделала вид что думает, ведь письма от ирландского деятеля в подполье передали именно ее люди.

– И что вы решили?

– Мы согласны… – упавшим голосом ответил дворецкий, у него дома остались родители, которых горе не обошло стороной.

– Я не слышу, – Белла изобразила проблемы со слухом, положив руку к уху.

Тогда дворецкий встал на колени и подполз ближе, снял бархатную перчатку и принялся целовать руку.

– Моя любовь, пожалуйста, помогите нам! Я был глух и слеп, когда не слушал вас раньше, – он продолжал целовать поднимаясь все выше.

К огромному и горькому сожалению Белла встретила в этой жизни Вадима, который научил ее не верить людям. Поэтому сейчас, изображая скрытую любовь к отцу одного из своих детей, в глубине она чувствовала отвращение, ведь видела переписку этого человека с родителями и товарищами по сопротивлению, где говорилось: “придется использовать эту русскую ш*размыто каплями слез*”.

– Стоп, – Белла не дала поцеловать себя в губы, остановив его рукой, – сейчас, отношения между Вадимом и Англией слека натянутые, и мне потребуется помощь твоих знакомых, чтобы все подготовить.

– Конечно! Все что угодно, любовь моя, – он сел на одно колено и обнял ее ноги, – ты только попроси.

Белла отвернулась к окну, сдерживая слезы. Она не могла плакать, чтобы не показать слабину перед этим предметом английской мебели, а не мужиком.

– Нужно создать маленькую речную компанию, чтобы возить грузы по англии и измерять глубину дна.

– Конечно, это без проблем! – он сильнее сжал Белле ноги, – а измерять глубину, чтобы отвлечь внимание? Правильно? Какая гениальная идея!

– Все так. Незачем англичанам знать, как мы накормим Ирландию.

***

В это же время Вадим встретился с Шинном Фейном в гостевом доме, где ирландец восстанавливался после тюремного заключения. В качестве подарка Вадим ему вручил пару новых костюмов, бритвы и одеколон. Вадим считал забавным то, каким именем представился его гость, ведь Шинн Фейн – являлось псевдонимом, означающим “Мы сами” с ирландского. Проверив сначала статьи в газетах, а потом и полицейские выдержки, присланные Беллой из Англии, Вадим установил настоящее имя человека, который сидел перед ним.

– Прежде чем мы начнем, я хочу, чтобы между нами не было недопонимания, хорошо, Артур? – спросил Вадим, чем вызвал недоумение у гостя.

– Вы знаете?

– Разговоры с осужденными преступниками Британской Империи дело подсудное, особенно в Российской Империи, где очень не любят революционные движения, – пояснил Вадим.

– Вадим Борисович, уверен, что в Российской Империи точно так же плохо относятся к продавцам оружия, – Артур решил поделиться знаниями, полученными из Ирландии.

На что Вадим никак не отреагировал, поставив собеседника в замешательство. И было бы на что реагировать, если Беркутову приходили приглашения с припиской “Уважаемому оружейному барону”, приняв шутку Николая Павловича за официальный титул. Вадим же решил продолжить давление, перейдя на ирландский.

– Интересное замечание для человека, который в России впервые, вы же в основном возили соплеменников в США?

– Да, – на обветренном лице бывалого моряка читался испуг, – может лучше на английском?

– Пусть будет английский, – согласился Вадим, – вы знаете что происходит с привезенными вами людьми, например в Нью-Йорке?

– Представляю, – Артур отвернулся.

– Я все равно напомню, вы долго были в “отпуске”, – Вадим встал, чтобы налить себе и гостю по бокалу хорошего виски, – когда вы привозите людей, то их нанимают на фабрики, запирая в городе и заставляя отрабатывать переезд. В основном женщин и детей, так же как это делают в Англии, запрещая выращивать еду на земле и загоняя всех на заводы, пока они не передохнут от усталости…

– А вы не выгоняете людей на заводы с их землей? – зло бросил Артур, перебив Вадима.

– Выгоняю и даю общежития, тем кто старается полагаются квартиры. У меня запрещен труд детей, мы доплачиваем, чтобы они учились в школах и детских садах, пока родители заняты на работе, всего восемь часов и пять раз в неделю. У меня кормят на фабриках, есть штатные доктора, библиотеки. В следующем году начнем делать прививки от столбняка. Есть обязательные спортивные и культурные мероприятия, – вот здесь Вадим гордился собой.

Никто не был способен дать такие условия своим рабочим, мотивируя людей еще ходить на вечерние курсы. Обратной стороной, о которой не знал Артур, была продажа оружия, опиума и взрывчатки. Вадим не контролировал, но знал о тяжёлых условиях на лесопилках Васнецова или на хлопковых полях Марченко, знал он и о вреде сигарет, которые кораблями поставлял в Османскую империю, Персию, Египет, Австрию и на Балканы. Не только знал, но еще и добавлял примеси для усиления эффекта привыкания.

Его сладкий яд оплачивал модернизацию России и ее народа. Мировой закон гласил: чтобы где-то появилось, где-то должно пропасть. Вот и пропадало и пропадали в России иностранные инженеры, авантюристы, проходимцы и разбойники. Пропадали революционные деятели и агенты влияния, слишком зарвавшиеся, потерявшие страх и решившие попробовать откусить от Вестника. В таких случаях Вадим всегда отвечал не симметрично, предпочитая вырывать гниль с корнем.

– Я только рад, чтобы те кто работают на меня заработали, соглашения на взаимной выгоде всегда прочнее, – продолжил Вадим протянув бокал, – вы бы хотели, чтобы Ирландии вернулись ее земли? Чтобы людям не нужно было уезжать из домов, в надежде прокормить себя и семью?

Артур молча взял виски с кубиками льда, внимательно слушая.

– Чтобы увидеть, как британцы будут давиться шерстью овец, которым они скормили ваши пастбища?

– Это интересное предложение, но я не так плох, как вы обо мне думаете, – Артур попробовал виски и закрыл глаза от удовольствия. Он поудобнее устроился в кресле и вытянул ноги к камину.

Вадим кивнул. Ему было важно найти человека, которым будут двигать не одни только мысли о мести.

– Расскажите же, в чем я ошибаюсь, – предложил он гостю.

– За счет перевозки грузов, я уменьшал стоимость билетов для соплеменников, в том же Нью-Йорке у меня есть люди, которые помогают приезжим найти жилье и работу получше, да делают они это за плату, но не дают никого в обиду и по мере сил помогают. С англичанами я и не решался сталкиваться, пока… Пока не начался голод. И эти жирные сволочи отменили “Хлебные законы”, оставив нас с пустыми руками. Я ходил по вашим улицам, здесь нет того зловония, что стоит в Лондоне, я видел счастливые лица ваших рабочих, с какой житейской задумчивостью они ровными колоннами идут на заводы, как читают книги пока едут на электричках… Я хочу, чтобы в Ирландии было так же.

– Вместе, это намного легче сделать, чем вам кажется, – пообещал Вадим.

– Нужно пролить кровь? – собравшись духом и вернув себе спокойствие спросил Артур.

– Нужно, но не вам и не сейчас. Сейчас я хочу, чтобы вы возглавили мой новый торговый флот, пообвыклись на новых кораблях.

– Они такие необычные? – засомневался Артур.

– О, я вас приятно удивлю, – пообещал Вадим, выпив виски.

Глава 16

Апрель 1846 года. Северодвинск.

На одной из самых северных верфей страны дул розящий ветер, пока рабочие не попадали в огромный крытый док. В цеху нового судостроительного завода заканчивали монтировать арочный кран. Первый в стране гигнат перемещался по рельсам внутри, помогая перетаскивать детали к строящемуся кораблю. Здесь стоял теплый воздух и кораблестроители работали в легкой одежде. Главной проблемой при постройке завода стала доставка. Только с вводом новых речных кораблей вверх по Северной Двине пошли крупные грузы в типовых деревянных контейнерах с чугунным каркасом. Шесть метрово* в длину они позволяли перевозить станки, трубы, рельсы и инструменты. Бетонный завод построили в Северодвинске для возведения цехов и огромного эллинга, на котором сейчас и стоял крытый цех.

Вокруг завода возвели новый порт, административные здания и жилые дома из супербетонных блоков.

Есислав Васнецов мог наблюдать за всем процессом строительства лично, ведь он вложился больше всех в новый проект. Вадим заверил его, что уже тянет железную дорогу. От Петербурга в Петрозаводск и из Петрозаводска в Архангельск вышли геологоразведовательные группы. Они изучили местность, чтобы определить оптимальный путь и заодно подумать об отдельной ветке до Кольского полуострова. У Васнецова там началась добыча фосфора и металлов, так необходимых для судостроительного завода.

– Красивая, – князь Горынин, бывший адмирал Русского флота стоял у окна в цеха и наблюдал, как строился первый в мире ледокол "Горыня".

– Еще бы, – посмеялся князь Васнецов, так же известный как "бумажный миллионер".

Для полностью железного корабля из Петербурга привезли три семитысячных паровых двигателя с тройным использованием пара и генераторами тока. Помимо уникальной конструкции для пролома льда, инженеры заложили в носу небольшие каналы для пузырьков воздуха, они должны помочь снизить трение между кораблем и льдом.

– Двадцать одна тысяча лошадиных сил, три винта, чтобы крошить лед, – Горынин хлебнул коньяка и повернулся к другу.

Они сидели в кабинете начальника завода при свете электрической лампы и праздновали прошедший юбилей корпорации Вестник. По случаю праздника из головного офиса Петербурга им даже прислали пакеты с подарками.

– Я не хочу быть занудой, но мы с Архангельскими торговцами вложили уйму денег, и Владлен, прошу, не угробь корабль, – заметил Есислав, – у нас он один такой.

– Постараюсь, но ты лукавишь, – заметил Владлен и сел напротив друга, – я видел, что вы готовите еще пять корпусов. Куда столько?

– Вадим передал заказы от Норвежцев, Прусаков и Николая. На балтику нужно минимум два, для расчистки портов в зимнее время, – пояснил Есеслав.

– Темните вы, голубчики, – улыбнулся Горынин, разливая коньяк.

Васнецов же задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла и полез за бумагами.

– Вадим прислал один проект…

От этих слов, даже Горынину стало некомфортно, в отличии от рабочих и инженеров, он отлично знал от кого идут все планы строительства и чертежи новых кораблей. Молодой барон скрывал настоящего гения в инженерном деле, где-то у себя в Мариуполе.

На печатной папке крупными буквами было написано: "Совершенно секретно"

– Ее привезли вчера вечером, люди в сером, – пояснил Васнецов, – я сам только глазами пробежался.

Горынин же быстро открыл папку и погрузился в чтение, иногда спрашивая:

– А семь метров это сколько в аршинах?

– Ты еще не научился? – удивился Есислав, даже он, до мозга костей консерватор и сторонник всего русского оценил переход на метрическую систему, хоть и с большой болью, – почти десять.

– Вот это дура, – Владлен уважительно качнул головой, – а назвали то как, Софья. Шутники. А это что?

Адмирал продолжил изучать вооружение.

– Полурослик, – Владлен почесал пышную бороду, – название какое-то знакомое.

– Еще бы, – горько улыбнулся Есислав и положил на стол газету со статьей о войне в Северной Америке, где на первой полосе красовалось очень неприглядное фото.

– А, эта дрянь, – чуть не сплюнул Горынин, уж очень ему не понравилось то, как выглядел эффект от этого полурослика.

– Может о хорошем? – предложил Есислав.

– А что? Я конечно в шоке, но махина! Твердь! – постучал по папке Горынин, – у Вадима губа не дура. Я бы посмотрел на того, кто будет такой прелестью командовать и кто ее будет строить.

– Их, – поправил его Есислав.

– Не понял, что их?

– Не ее, а их. Их будет много, – пояснил Есислав и опрокинул в себя рюмку, – строить буду я, управлять ты.

Владлен перекрестился.

– Вадим, что воевать собрался?

– Так вроде уже воюет, – еще раз Есислав показал на газету.

– Дела. Ладно, хватит о делах, давай смотреть подарки, – волевым решением Горынин решил отложить работу на потом.

А посмотреть было чего. В аккуратных картонных коробках с гербом корпорации лежали наручные часы в черном корпусе, для Горынина с компасом, для Есислава циферблат сделали в виде листа из малахита.

Были там еще перьевые ручки с новыми перьями из нержавеющей стали, плотная японская бумага с Хоккайдо, гавайские сигары, инкрустированные дальневосточными алмазами запонки и новый морской бинокль.

Бинокль вышел увесистым, но с приятным шершавым корпусом и увеличением в невиданные двенадцать крат.

– А это что? – Васнецов достал очень необычную вещь, меньше стакана по размерам, похожую на мельницу для перца.

– А что на коробке написано? – заинтересованный Владлен даже отложил бинокль.

– Механический калькулятор… – прищурившись прочел Есислав.

– Вот ЭТО? – Владлен взял устройство и повертел в руках.

– В коробке есть инструкция.

Выселения были бичом современных инженеров, конструкторов, архитекторов и моряков. Появление сначала расчетных таблиц, а потом и логарифмических линеек помогло, но не координально. Расчеты приходилось долго делать на бумаге, часто ошибаясь и все переделывая. Вадим встретился с этим особенно остро, продвигая проекты новых паровых машин, паровозов, пароходов, станков и генераторов. Чтобы воплощать все идеи в металле он делал чертежи, проводя все расчеты в самом мощном компьютере в мире на ближайшие шесть столетий точно – своем мозге. Но все люди, которые руками воплощали задумки на местах нуждались в помощи, более того, с ростом задач Вадим выделял больше внимания главным проектам, оставляя текучку на конструкторские бюро при каждом из заводов. Да там были опытные инженеры, как отечественные, так и зарубежные, но с каждым годом коллективы пополнялись молодыми выпускниками институтов, их приходилось обучать, тратя драгоценное время. А с ростом сложности конструкторских работ, росло и затраченное на них время. Эпоха, когда делали на глазок, ушла безвозвратно. В России началась новая индустриальная эпоха и страна буксовала без вычислительных мощностей. Вот так в приоритеты и попали проекты по ручным, настольным и корабельным калькуляторам. Ручной выглядел как цилиндр с ползунками, числа на нем вводились большим или указательным пальцем. Сердцем устройства стал шаговый барабан с двумя наборами зубцов, один для сложения, другой для вычитания. Калькулятор так же нехитро переключался на умножение и деление, несколькими щелчками механизма.

Все это стало возможно только с новыми металлами и развившейся механической мастерской, отработавшей строгий цикл для наручных и карманных часов.

– Вот ЭТО вещь! – радостно воскликнул Горынин и принялся проводить испытания.

– Только не сломай!

– Ничего, там в подарках еще для меня есть.

На дне каждого подарочного калькулятора мастера выгравировали серийный номер и поздравления от лица компании.

***

За две недели до этого. Калифорния.

Война между Мексикой и США превратилась в настоящее болото. Президенту Хосе пришлось отстранить командующего и якобы лично принять руководство армией, на самом же деле ему помогали русские советники, управляющие батареями из новых облегченных орудий. Началось маневрирование армиями с постоянными перестрелками. Мексиканцы заманивали американцев вглубь континента, не давая высадиться десантом на побережье.

В Калифорнию конгресс отправил полноценную армию, потому что неудачи там шли одна за другой. После первой битвы под Сан-Франциско американцы откатились и захватили Лос-Анджелес. Но мексиканцы подняли там восстание и американцам пришлось идти к границе на перегруппировку. Мексиканское ополчение поддержало две русские крепости и несколько племен индейцев, устраивая набеги на караваны с припасами.

Американцы спрятались и не показывались до десятого апреля когда к западному побережью подошла американская эскадра. Пять фрегатов под пушечным огнем с берега приблизились и вступили в бой с Сан-Франциско. В залив они не смогли зайти, Захарченко так разозлился, что приказал снять всю артиллерию с подступов к городу для обороны на острове Алькатрас. Он удобно запирал единственную дорогу в бухту, хоть и стоял в уединении.

Зато как русские сняли артиллерию с передовых укреплений подошла американская пехотная армия.

– Господе Боже, где же вас столько хоронить, – заявил Захарченко, рассматривая четыре пехотных полка с целым батальоном артиллерии и тремя отрядами кавалерии.

С другой стороны разворачивающегося поля битвы на русские укрепления смотрел бригадный генерал – командующий западной армией США Стивен Карни, после первой неудачной битвы, он выступил перед конгрессом и заявил, что у него есть план. Русские хорошо окопались, подготовив три ряда траншей и несколько укреплений для артиллерии, только артиллерию они убрали.

Для борьбы же с вооруженными револьверами и карабинами русскими егерями, Карни подготовил Техасских рейнджеров, вооруженными револьверами системы Кольта.

– Знаете, вашблогородь, ну и морды у этих американцев, – заметил Студент.

Он подготовил себе телегу с парой лошадей и смелым извозчиком, чтобы поставить фотоаппарат на мощную треногу в кузове и снимать с разных ракурсов.

– Да что мне их морды, вон сколько пушек везут, а у нас, – Захарченко сплюнул, – два пулемета и то, на одном станина сломалась. Вот что делать с этой артиллерией теперь? Только на нашу кавалерию и надеяться.

– Сочувствую, – сказал Студент примеряясь оптикой к американской армии и щелкнул камерой.

И тут у Захарченко тоже щелкнуло, только в голове. Он конечно материл Вадима за всунутые в последнюю очередь пулеметы, но бойцов погонял. Результаты оценил и орг выводы сделал.

– А сколько камера весит? – с невозмутимым лицом спросил полковник.

– Ну, кило семь-восемь, – ответил Студент, не заметив подвоха.

– Значит так, по законам военного времени, государство изымает у тебя телегу в хозяйственное пользование.

– Нууууу, ваше благородие!

– И треногу тоже!

– А ее то зачем? – не понял Студент.

– Военная тайна.

Через час, американцы пошли в атаку. Именно что пошли, без артиллерии русские могли огрызаться только с трехсот метров, на большее револьверных карабинов не хватало. Столбы пыли от взрывов поднялись среди траншей. Американские ядра и полые бомбы пролетали над шеренгами пехоты и вспахивали землю вокруг укреплений. Гремело так, что защитники не могли и головы поднять.

Синяя масса американской пехоты приблизилась на расстояние двух сотен метров и побежала в атаку, нарушив строй. Ту-ту-ту-ту, на возвышении, среди мешков с песком заговорил одинокий пулемет. Мощные винтовочные пули насквозь пробивали человеческие тела и кроша кости. Пулеметчик крутил рукоять, пока заряжающий менял плоские магазины, еще двое рядовых из расчета поливали стоволы водой, чтобы дополнительно охладить их и прибить поднявшуюся пыль.

– Стреляйте по этой чертовой штуке! Она нам всех положит, – приказал генерал Стивен Карни своим артиллеристам. Они перевели шестерку орудий для огню по пулеметы, вот тут и начался весь балет. Из траншей показались защитники ощетинившиеся *плотным огнем. Американцы останавливались на поле перед укреплениями, чтобы хотя бы с колена сделать выстрел и перейти в штыковую. Те, кому удалось сбежать после прошлой битвы многое рассказывали о тесных битвах в траншеях и синие мундиры подготовились.

Загремел рог, и из Сан-Франциско пыльной лавиной пошла русская кавалерия, стоящая из индейцев и казаков. Они неслись в стороне от американской пехоты, чтобы добраться до артиллерии и снести ее.

– Проклятые твари! – заорал Стивен Карни и обнажил саблю.

Американский генерал держал кавалерию из мексиканских рейнджеров для прорыва к русской артиллерии, если бы таковая осталась, а сейчас же он поехал встречать индейцев, возглавив отряд.

За ордой индейцев и казаков мчалась пара телег. На одной лежал Студент с камерой и снимал. На другой же стоял полковник Захарченко за ручкой пулемета на треноге и его заряжающий. При сближении техасцев и индейцев обе телеги развернулись. Захарченко закрутил рукоять адской машинки высыпая смертоносный град во фланг вражеской пехоте. Над пулеметом крутился большой барабан с двенадцатью коробчатыми магазинами, а металлические поддоники от гильз сыпались на дно телеги. Глаза полковника залила кровь, он как одержимый водил стволами, следя, чтобы все кто мог стоять получили свою долю. Пули уманского проходили через ноги, руки и тела, лопали головы как спелые арбузы гидроразрывом от тяжести и скорости пули. С синих мундиров как солома из чучел фонтанчиками била кровь вперемешку с пылью.