Текст книги "Вестник и Весна народов (СИ)"

Автор книги: Роман Беркутов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

– Входите, – прогромыхал голос с той стороны.

Вадим потянул дверь и понял, что она тяжелее чем кажется. В огромной комнате, наполовину утонувшей в темноте у подсвечника сидел здоровенный мужчина, больше похожий на медведя, и да, он сидел с горящим глазами.

– Гости! Пожалуйста заходите! – он привстал, и свет упал ему на лицо.

За лохматой длинной бородой Александр Юрьевич прятал оскал от предвкушения.

Глава 8

10 Декабря 1845 год. Владивосток.

– Господа, ну что же вы, заходите, заходите, – еще раз повторил Александр Юрьевич и пошел на встречу.

Он протянул огромную, как лапу медведя, руку, и Вадим ответил на рукопожатие. Романов поднял бровь, наблюдая как гора и человек меряются силами, и к еще большему удивлению капитана победитель не определился.

– Вы вовремя. Устали? Замерзли? – Живой отпустил руку Вадима и подошел к винному шкафу, – у меня есть чем вас порадовать.

Он достал несколько бутылок, примеряясь.

Вадим с Эрастом переглянулись и сели за стол.

– Честно говоря, замерзли немного, – признался капитан.

– Это у нас в краях постоянно, и лекарство известно, – Живой поставил перед гостями бутылку с мутным содержимым, – да не кревитесь так! Это горячая водка по японски. Саке.

Александр Юрьевич разлил гостям в маленькие рюмки.

– Вы сказали, что мы вовремя, о чем речь? – спросил Вадим, опрок нув рюмку и закусил селедкой.

– Хе, читайте, – Живой положил перед гостями газету "Вестникъ". Вадим хотел хохотнуть, но увидел первую полосу и передумал.

На обложке изобразили Николая Первого и процитировали:

"Никакие хорошие отношения не могут существовать между нами, если вы решили морить моих людей голодом!", А дальше шло пояснение на развороте: "США претендует на мексиканские территории, угрожая нарушить поставки еды Российской Аляске, где люди десятилетиями выживают и борются с агрессивным севером.

Дружественная Центральная республика Мексика пришла на помощь в вопросе поставок еды, но США возомнили, что Западное побережье америки принадлежит им и начали войну. Чтобы защитить торгового партнера и граждан Российской Империи император всероссийский Николай Первый одобрил отправку экспедиционных сил в Америку. Россия не будет участвовать в войне за Мексику, но поддержит ее припасами и обеспечит продовольственную безопасность из арендованного порта Сан-Франциско, готовая к любой агрессии…"

Дальше приводились схемы поставок и примерное население всех стран в регионе, чтобы читатели поняли суть проблемы с продовольствием на Аляске.

– А американская пресса? – спросил Вадим.

– Еще не получал, – улыбнулся Живой, – только-только наладили нормальное сообщение с Петербургом. Благодаря вам, между прочим.

Александр Юрьевич с интересом изучал Вадима и совсем не обращал внимания на Романова. Поэтому Вадим решился на проверку и заговорил на немецком.

– Как у вас успехи с кораблестроением и укреплениями?

Романов нахмурился резкой сменой языка, Живой же похлопал глазами и попросил:

– Давайте на русском, друг.

– Простите, мне просто стало интересно, как вы общаетесь с японцами, корейцами, которых я видел среди граждан.

– Вы различаете этих узкоглазых? – без прикрас удивился Живой, – ну они у меня все по русски заговорили. Не сразу конечно, пришлось учить плетями и немного голодом поморить. Но что эти задохлики сделают нашему брату?

– Ну да, куда им деваться, – подыграл Вадим, обдумывая масштаб проблемы, ведь на этом НЕ человеке был завязан огромный кусок плана. А как обычно вели себя эти ребята Вадим уже видел.

– Не проведёте экскурсию, хочу посмотреть, чем еще я смогу помочь?

– Конечно, какие вопросы, – Живой пригласил гостей на выход.

У входа стояла карета, на*(на заднике кареты стояли двое гвардосов держась за поручни) которой держалась пара гвардейцев, а к крыше крепились флаги империи и знамя региона.

Из окон виднелась мешанина домов из разных материалов. Карета ехала тихо по настильным *на землю доскам.

– Пока вы специалистов не начали присылать все было печально. Азиаты эти дохли как мухи, стоило только приказать что-нибудь построить. Благо, что их рядом всегда много, – объяснял Живой.

– Вы брали жителей Китая и Кореи? – спросил Романов.

– Ну конечно. Что мне своих казачков что ли гробить? Нет, казачки у меня по крепостям сидят.

– А как же вы воевали? – тут уже встрял Вадим, разглядывая в окно кольцевые печки для кирпичей, его конструкции.

– Так чукч всяких набрал. Они за хорошее оружие и долю с удовольствием пошли под мою руку. Государю ведь служить почётно и сытно, – пошутил Живой, а Романов кивнул, – а как воины они оказались лучше монгол. Так-то постоянно ко мне на Аляску мотались, чтобы соседей эскимосов пощипать, а так альтернатива в виде японцев. Ну собрал всех, посадил на корабли мои и честным трудом добытые, – тут он подмигнул, – да и пошел дальше воевать.

Карета остановилась. Вадим конечно подозревал, что все обстояло сложнее, чем рассказывал генерал-губернатор, но возражения оставил при себе.

Живой решил показать им литье пушек из корейского железа. В новых цехах Вадим увидел знакомые лица. Нанятые немцы, австрийцы и мастера с Урала руководили азиатскими рабочими, среди которых встречались и русские. Условия напоминали заводы Демидова, до вмешательства Вадим.

Несмотря на производственные тяжести и опасную работу, заработка местным рабочим не хватало на еду и приходилось привлекать остальных членов семьи на работу, в том числе и малолетних.

– Как у вас с едой? – спросил Вадим и закурил сигарету. Местные в основном курили сигары с княжества ямайки.

– Ну, если коротко, то рыба, – пожал могучими плечами Александр Юрьевич, – продаем в Китай и Корею наши горшки, кирпичи, печки и стекла, а они нам рис, иногда серебро, мелочь. С Гавайями чуть полегче стало, но у меня народу на Аляске теперь тьма.

– Это как? – удивился Вадим, ведь Николай Павлович последнее время не ссылал.

– Эскимосы и остальные племена пошли в подданство, – не без скромности заявил генерал-губернатор, – мои чукчи так наловчились, что до невозможного достали их. А вот когда к чукчам присоединились самураи с Хоккайдо, то волком завыли. Тут то мы их и взяли тёпленькими, хоть пушнина снова в Петербург пошла.

Что-то в Петербург русско-американской компании приходилось отправлять, чтобы получать поддержку с большой земли.

Вадим перешёл на шепот.

– Я привез бочки с ядом, он очень поможет в добыче золота и серебра. Мои мастера знают как его использовать. Часть намытого повезу императору, чтобы он больше кораблей выделил. Как у вас со стройками? Что-то все какое-то коричневое.

– Мыть больше золота это хорошо, ты свое слово держишь, я свое. А вот про коричневое не надо! Твои, хе, наши строители наконец начали кирпич делать, осталось найти угля побольше и весь Владивосток перестроим!

– Страшно подумать, сколько рабочих погибнет, – заметил Романов, но Живой отмахнулся.

– Еще нарожают. Это не специалисты, которых Вадим присылает. Вот их да, мало.

– Если война началась, то потребуются корабли, мои долго будут идти, – Вадим вернулся к теме войны между США и Мексикой.

– Как договорились, линейные корабли не обещаю, нам не с жиру, быть бы живу, но пушки ваши поставим, – заверил генерал-губернатор.

***

Незадолго до отбытия у Вадима и Живого состоялся приватный разговор в кабинете генерал губернатора.

– Много наших видел? – как-то просто спросил Живой, посреди обсуждения планов.

– Было дело, – Вадим отложил документы в сторону.

– Ссорился?

– Было дело, – повторил Вадим, играя желваками.

– Ну, ну, я же из интереса спрашиваю, – оскалился Живой, – уж больно ты тихий и к людишкам спокойно. Вон, всякие штуки выдумываешь.

– Ну, не все посреди глуши хотят сидеть.

– Не все, – согласился Живой, – но я люблю. Люблю находить наших и вырывать их сердца, поглощая силу, – он сжал здоровенный кулак, – только рядом с нашими происходит, словно кровь бурлит. А вот рядом с тобой нет. Так, что скажи мне Вадим, чем ты так необычен?

– И много ты сердец попробовал? – очень спокойно спросил Вадим, расстёгивая кобуру под пиджаком.

Обычные остроконечные пули в медной оболочке почти не причиняли вреда, но вот тяжёлые, с вольфрамовым сердечником… у Вадима на ноге после тестов осталась дыра, которая не спешила зарастать. Пришлось даже устраивать спектакль для Софьи с ранением на стройке, а то она бы удивилась. Ну месяц в гипсе походил. В сапогах дыру то никто не видел, а ходить она ему не мешала. Так, что шанс был.

– Было дело, – в тон ответил Живой, и как огромная пантера изготовился к прыжку.

Но не успел он дёрнуться, как грохнул выстрел, и в комнате погасли свечи. Под огромной тушей генерал-губернатора лопнул студ. Вадим осторожно встал и обошел стол, с револьвером наготове.

Александр Юрьевич тихо сопел, как пробитый бойлер. Его горящие глаза повернулись к Вадиму.

– Добей, чего же ты?

– Ты задал вопрос, неужели не хочешь узнать ответ? – спросил Вадим, и получил слабый кивок, – я съел три сердца и во мне что-то изменилось.

– Ты начал слышать голоса? – спросил Живой.

– Нет, голосов я не слышу, – задумался Вадим.

Живой же сначала сел, а потом опираясь на стол встал и продолжил:

– В Хоккайдо, перед тем как я обезглавил одного японца и съел его сердце, он признался мне, что слышит голоса людей, то что они думают. Твоего голоса я не слышу, но слышу беспокойство и готовность вступить в бой у твоих людей. Значит, ты знал или предполагал, кем я буду.

– Ты не первый, кто рискнул на меня напасть, – Вадим отходил к дальней стене комнаты, держась подальше от Живого, так, чтобы между ними стоял стол.

– Это люди, тебе придумали, – Александр Юрьевич кивнул на револьвер, – с такой штукой, я бы уже взял Китай. Сколько золота хочешь?

– Это золотом не решить, – Вадим внутри взвешивал риск и награду иметь дело с этим защитником. Весь предыдущий опыт учил его не ждать ничего хорошего. Но здесь, в гоуши, вдали от основной части России именно такой не человек очень помогал. Пока.

Живой схватился за спинку целого стула и загорелся. Пламя поглотило его одежду, волосы и борода заполыхали, превращаясь в языки огня. Дерево на столе моментально потемнело и обуглилось. Вадим взвел курок. Они встретились взглядами. Сквозь пламя Живого виднелось отверстие от предыдущего попадания, Вадим прострелил сердце, но рядом билось второе.

– Да, похоже, что моя выходка уже стоила мне одной жизни, – проскрипел зубами Живой и выдохнул сноп искр. Он медленно затух, снова обернувшись человеком.

– Несите халат! – проорал Живой, и двери в кабинет распахнулись. В комнату вбежали кореянки, которые прятали взгляд от голого тела Живого, пока помогали ему одеться.

– Я выполню свои обещания, но и ты не подведи, – сказал Александр Юрьевич прежде чем уйти.

***

К этому разговору Вадим еще не раз возвращался мысленно. Местный аналог вестников – стражи, обладали силой, личностью, но примитивная, детская цель по охоте за Вадимом, как будто ограничивала их в развитии, мешала придумывать новое. Но когда-нибудь и у врагов Вадима появятся мощное оружие, да что говорить, если пушечное ядро чуть его не прибило.

Во Владивостоке осталось два повелителя ветра, для нужд компании. Остатки груза перегрузили в повелителей ветров.

После Владивостока они направились в Гонконг. Остров с городом, который Китайцы проиграли в войне. Англичане же открыли здесь крупнейший порт на юге Китая, завозя поставки опиума из Индии. К англичанам в этом прибыльном деле присоединились и американцы с французами, заполняя рынки Китая. Вадим медленно ввел остатки флотилии в устье, прежде чем начал разгрузку.

Вообще город очень активно превращался в колонию Англии с целым губернатором во главе. Местные пытались конечно поднимать восстания, против строительства порта, но войска Ост-индской компании быстро успокоили всех неравнодушных. Среди низеньких китайских построек высился перый католический собор и многочисленные офисные здания британских компаний. Они не только страховали суда, но и управляли делами колонии и регулировали поставки промышленных товаров. Сейчас должность губернатора занимал Джон Дэвис, он пару лет назад пытался провести перепись населения, чем только вызвал бегство населения. Помимо этого, британский чиновник отличился тем, что при нем похитили жалование гарнизона колонии аж на целых двенадцать тысяч рупий.

В сорок пятом открылись массонские ложи. Власти колонии пытались бороться с проституцией, высылая “жриц любви”. Но не смотря на все старания, колония оставалась прибежищем пиратов, контрабандистов и просто злачным местом, в котором европейцев жило от силы человек шестьсот.

Навстречу флоту выдвинулась китайская лоханка с каким-то китайским жабоподобным чиновником, представляющим интересы британского господина. На территории колонии существовали тайные общества, которые помогали британцам контролировать местное население.

– Вы говорить по английски? – спросил китаец, когда ему помогли подняться на борт. Он маленькими хомячьими глазками обследовал крепких моряков и капитана, пока взглядом не остановился на Вадиме. Похоже, что крысеныш чувствовал главных людей, – господин, вы говорить на английском?

– Давай не портить английский твоим ужасным произношением, – ответил Вадим на чистом мандаринском.

– О великий господин знает мандаринский! – поклонился чиновник, а в глазах у него плясало удивление, – прошу прощения если оскорбил вас, но я не узнаю ваши флаги.

– Мы русско-американская компания, что владеет землями севернее и восточнее монголии и недавно завоевала японский Хоккайдо. Я европеец и не должен платить пошлин.

– Все так господин, – согласился чиновник и продолжил, – но я должен проверить, не везут ли ваши корабли запрещённых товаров. Вы у нас впервые и мы пока вас не знаем.

– Понимаю, – кивнул Вадим и жестом пригласил чиновника за собой, – давайте начнём с моей каюты? Может после нее, вы убедитесь в нашей порядочности?

– Это можно, – с предвкушением чиновник пошел за Вадимом под пристальным наблюдением команды и помощников таможенника.

Вернулся он минут через пять с опущенной головой и приказал подручными следовать за ним. Вадим же чуть опоздал, выскочив из трюма:

– Дорогой чиновник, куда же вы? А другие корабли?

– Я все понял, дорогой Ва Дим и больше не смею отнимать ваше ценное время.

Команда дружно проводила китайскую лоханку и принялась к швартовке Вестника.

– А что ты ему сказал? – спросил Романов.

– Приглашение от Ли Си Цина и счет за простойку кораблей в его порту, который в случае моей задержки оплатит его белый хозяин.

– Так чего мы сразу в Китайский порт не пошли? – продолжил капитан.

– Ты разве не почувствовал? Этом же так приятно макать англичан в это самое.

– Англичан допустим, но это же обычный китаец, – не унимался Эраст, на что получил укоризненный взгляд от Вадима.

– Он взяточник и предатель, – Вадим развернулся и пошел в каюту, чтобы переодеться к выходу на берег.

Эраст повернулся к первому помощнику и спросил:

– А разве бывают таможенники без взяток?

***

П.С возможен плохой черный юмор, читать с осторожностью!

***

Вадим сидел в зале ожидания потрепанного публичного дома «Одинокая Лилу», куда брезговали ходить даже немецкие моряки. Под Вадимом жалобно скрипел ободранный диван, выплевывая облачка пыли. Помимо дивана в зале стояло несколько грубых деревянных столов и бабушка за стойкой бармена. Она уже десять минут натирала заляпанный бакал, примеряясь к молодому лицу Вадима. Вадим конечно человеком не был, но чувство прекрасного не потерял, поэтому всячески избегал встречаться взглядом с бабулькой.

Тут четки на входе зашумели и в зал с приглушённым светом зашел низенький старичок. Ли оглядел помещение и уверенным шагом направился к дивану. Он остановился в метре перед Вадимом и низко поклонился.

– Прошу глубочайшее прощение, дорогой друг Ва Дим, что пригласил тебя в это ужасное заведение, – на терпимом русском извинился Ли.

– Да ничего, – отмахнулся Вадим, – здесь очень приветливый персонал.

Ли тяжело вздохнул и сел рядом на диван, поправив на первый взгляд простой плащ, под которым прятал вещи императорского сановника.

– Это заведение, свидетельство нашего позора! Раньше Мама Хорри, – Ли кивнул в сторону старушки за барной стойкой, – занималась акупунктурой.

– А кто тогда одинокая Лилу? – с опаской спросил Вадим.

– Это парализованная девочка на верхнем этаже. Ужасные британцы пользуются тем, что она ничего не чувствует, – Ли шмыгнул носом, а Вадиму стало так плохо, что он с трудом сдерживал слезы смеха.

– Ли, прости, но кто-то открыл целый публичный дом с одной девочкой?

– Ты не смотри на убогое убранство, иногда за раз к ней приходят по десять богатых англичан! – серьёзно заявил Ли, – я же выбрал это место, потому что Хорри мне лечит спину и здесь нас никто не услышит. Ты все привез?

– Я проплыл к тебе полмира и все привез, – чтобы удержаться от смеха Вадим повторил за Ли.

– Тогда мне потребуется от тебя помощь. Моих людей знают и просто так не подпустят к банде контрабандистов. Помоги проникнуть к ним в логово и я не забуду.

– Вы не можете к ним попасть?

– Нужно попасть тихо, они держат в заложниках детей местных рабочих, если поднимется шум, то они могут пострадать, сбежится гарнизон англичан и весь план считай пропал.

– Хорошо, я помогу, согласился Вадим и спросил, – если ты так переживаешь, то почему не выкупишь Лилу и Хорри?

– Как императорский чиновник я не могу быть запятнан в подобных вещах. Но я могу скромно попросить тебя?

– Прости Ли, но я честный торговец оружием и опиумом, рано мне пока торговать людьми, – извинился Вадим, на что Ли печально кивнул.

Глава 9

Когда Вадим и Ли выходили из публичного дома «Одинокая Лилу», то они разминулись с группой из семи китайских карликов.

Они договорились встретиться у моста на остров контрабандистов. Рядом встал "Вестник", Романов готовился прикрыть отступление, на случай, если что-нибудь пойдет не так.

Людей на операцию брали по минимуму. Человек от Вадима, сам Вадим и человек от Ли. Чтобы пробраться на базу контрабандистов Ли подкупил доставщика еды, который в бочках отвозил рис, копченое мясо и овощи. Вот в этих бочках они и спрятались.

Вадим боялся лишний раз пошевельнуться, чтобы не раздавить стенки. Доски под ним так и трещали.

– Ух, – продавец с парой грузчиков загрузили бедную телегу и отправился к острову. По разбитой мощёной дороги сильно трясло и внутри пахло луком.

– Стоп, – скомандовал голос.

– Но это груз для господина Гао, – забеспокоился продавец.

Вадим через щель в досках разглядел вооружённого саблей бандита с красном поясом. Рядом с ним стояли босоногие дети.

– Я знаю, что это, – ответил бандит, – дальше мы сами.

– Но, но я не могу оставить телегу! – торговец попробовал уговорить бандита.

– Дальше. Мы. Сами. Вот твои деньги, – бандит бросил мешок денег на дорогу. Монеты со звоном рассыпались и покатились по мостовой, – а теперь убирайся. Дети, разгружайте телегу!

– Да, господин, – дети подошли к телеги, снимать бочки.

– И спускайте аккуратно! Не дай будда, хоть что-то сломается или просыпаться, я вас бамбуком отхлестаю!

– Сегодня, бочки, тяжелая, – прозвучал писклявый голос на ломаном китайском.

С кряхтением дети потянул бочки, пока не дошли до той, что была с Вадимом. Вадим почувствовал, как мир покачнулся. Кхряк. Раздался влажный хруст детской спины. На весь мост заверещал писклявый голос:

– А! МОЯ МАЛЕНЬКАЯ СПИНА СИЛЬНО БОЛЕТЬ!

Бочка с грохотом упала на землю, а Вадим как лягушка в банке, попытался ее сбалансировать.

– Ах ты сучий сын! – раскричался бандит. В воздухе свистнул хлесткий удар бамбукового прутика.

– А! Как болеть моя попа! – заверещал мальчик, – но спина болеть сильнее!

– Тьфу, – сплюнул бандит на землю, – несите теперь и его. И с бочками аккуратнее! Аккуратнее я говорю. Не хочу потом есть свинину со вкусом дорожной пыли.

Бочку с Вадимом обступили ребята.

– Раз, два, взять! – раздались голоса, и бочка тронулась, – мама, роди меня обратно, как это тяжело!

Вадим не засекал сколько по времени его несли дети, но за эту дорогу он успел узнать много ругательств на мандаринском, видимо из-за тумана истории не дошедших до него раньше.

Груз с едой внесли и оставили на темном складе. Бандит отправил детей в комнату, а сам принялся открывать бочки. Конечно, ему стало интересно, что же такого тяжёлого было в бочке с Вадимом, и ее он открыл первой, что стало его последней ошибкой в жизни. Вадим одним ударом пальца в глаз, достал до сморщенного от опиума мозга бандита и проделал там сквозное отверстие.

– Какая гадость, эти ваши заливные мозжечки, – Вадим вытер палец об пояс бандита и пошел помогать товарищам вылезти.

– Тихо, – предупредил Вадим, вытаскивая бойцов из бочек.

Он хорошо видел в темноте, поэтому взял обоих за руку и потащил к двери, через которую зашел бандит. Древнее здание, которое заняли контрабандисты, раньше служило храмом будды. От склада шел длинный коридор, который соединял жилые комнаты и главный зал. За простенькой дверью закрытой снаружи на шпингалет шуршали детские голоса. Вадим убрал шпингалет и открыл дверь. В темной комнате с заколоченными окнами кружком сидели дети. При виде Вадима они разбежались по углам. В центре же остался стоять стул, на котором разлегся мальчишка с неестественно выгнутой спиной. Стула не него полностью не хватало и со стороны все выглядело так, словно ему хотели вправить спину.

– Тихо сидите, – строго сказал Вадим на мандаринском, показав револьвер, и вышел. Теперь, когда он знал где держали детей, то задача становилась на порядок легче.

Они прошли по коридору до большого зала, в центре которого стояла медная статуя будды. Контрабандисты разрисовали статую похабными записями и разлеглись вокруг. В зале пахло смесью из немытых тел, опиума и благовоний, и Вадим бы не сказал чем пахло хуже.

Бандиты лениво дрыхли, накурившись отравой. Вадим повернулся к помощнику от Ли и спросил:

– Кто из них главный?

Человек ли покрутил головой, рассматривая лица, и пожал плечами.

– Его здесь нет.

– Точно? – Вадим почувствовал неладное, когда помощник подтвердил, – ясно. Иди проверь того, которого я придавил на складе. Мы пока проверим остальные комнаты, а то мало ли.

Пока Вадим обследовал комнаты, то наткнулся на партию бочек с порохом. Остальные комнаты представляли из себя загаженные апартаменты, разной степени загаженности. Через минуту вернулся обеспокоенный китаец, от него пахло дымом.

– Нашел?

– Да, с дыркой в глазу, – нервно кивнул китаец.

– Что еще?

– Там же было темно…

– Вадим Борисович, пожар! – заорал русский моряк.

На амебных контрабандистов они даже не посмотрели. Вадим увидел в конце коридора, как пламя со склада перекидывается на пол и стены. На шум приоткрылась дверь в детскую.

– Ну звездец, – Вадим сначала посмотрел на бочки с порохом, и сразу бросился к к коридору. Он одним движением вырвал дверь с корнем.

Бедные дети, которых здесь держали в заложниках так перепугались, что не хотели выходить, а некоторые от усталость и голода просто не могли. Вадим схватил двух девочек и передал моряку, остальных он нес сам, привязав раненого мальчика к спине своим ремнем. Под потолком главного зала собралось черное облако дыма, контрабандисты даже не поняли, что начался пожар. Китаец и моряк положили детей, чтобы открыть главную дверь, которой похоже давно никто не пользовался.

– Разойтись! – рявкнул Вадим и выбил ее ногой.

Они выбрались из храма, когда постройка начала жалобно скрипеть съедаемая пламенем.

– Быстрее! Быстрее! – подгонял Вадим.

Они выбежали на мост, когда храм под треск старинных стен обрушился в себя и взорвался, подняв огромное раскалённое облако в небо. Жан доставал до людей, которые пришли посмотреть на пожар.

– Дочка! Доченька, – к Вадиму с опаской подбежала исхудавшая женщина и осторожно потянулась к спасённой девочке. Вадим медленно отдал ребенка, тогда к нему потянулись остальные люди, забирая детей. В конце на руках у Вадим остался только паренек со сломанной спиной. Местные объяснили, что его семья месяц как умерла от голода.

В полном молчании они потянулись к точке встречи на пустыре. Ли стоял в окружении откормленных громил и недовольно стучал ногой.

– Ва Дим, это называется тихо?

Вадим отдал мальца моряку, подошел к Ли и поднял его над землей, схватив за воротник. Охранники потянулись за оружием, а Вадим в глаза старику прошипел:

– Либо твой торговец, который три месяца подвозил еду, не узнал Господина Гао, либо твой придурковатый помощник, или ты захотел меня подставить.

У Вадима блеснули глаза. Местами на его костюме остались подпалины. Он ждал малейшего повода, чтобы свернуть китайцу голову, и Ли это почувствовал.

– Дорогой, уважаемый Ва Дим, давай успокоимся? Я тебя понял и найду виновных!

– Вадим Борисович, эта падла желтолицая оправдывается? – догадался моряк.

– Да, – на русском ответил Вадим.

– Пусть покреститься! Нехристь, – сплюнул моряк.

– Вот этот человек, – Вадим кивнул в сторону моряка, говорит, что поверит тебе, если покрестишься, Ли, что не подставлял.

– Да император с тобой! – заверещал Ли.

– Крестись, – прорычал Вадим, и Ли перекрестился, – больше предупреждений не будет, понял?

– Понял, – закивал Ли и тяжело вздохнул, – только что делать дальше?

– Что делать дальше? – удивился Вадим, – ты знаешь с кем работал Гао?

– Конечно, там много нехороших людей, – кивнул Ли Си Цин

– Тогда займи его место.

– Вадим, – Ли так удивился, что правильно выговорил имя, – я чиновник императорского дворца! Меня обезглавят за такое. И тем более, весь проклятый товар сгорел вместе с Гао!

– Ли, ты мне только что сказал, что у него покупали очень плохие люди. Так воспользуйся ядом, вытрави из как крыс. Сделай прививку всему Китаю их ужасным примером. Яд я тебе продам, правда я привез лекарство, но стоит чуть переборщить с дозой...

Еще одной причиной почему Вадим договорился с Ли именно в британском Гонконге, так это чтобы продать чистейшие обезболивающие в запаянных ампулах. Одноразовые шприцы еще не научились делать, поэтому пришлось взять огромную партию многоразовых.

– Ва Жим, это ужасно, ты монстр, – заявил Ли.

– Я ничем не хуже кого-либо на этом свете. Не я придумал эту систему, ни я первый ее применил. Но именно я трачу деньги, чтобы у моей страны было оружие отбиваться от тех же англичан. Именно благодаря мне у вас появились ружья и взрывчатка, что противостоять вторжению, хоть в каком-то виде, – холодно ответил Вадим.

Ли не осталось ничего, как жевать губы.

– Если у тебя большая партия, то я не смогу заплатить сразу…

– Заплатишь серебром через Оренбург, – Вадим достал пачку сигарет и спички, чтобы закурить, – я очень надеюсь, что мне не нужно будет посылать к берегам Китая уже мой флот и мои четыре тысячи человек? Я и так с трудом сдерживаю Живого.

От этого имени Ли дрогнул. Владелец русско-американской компании воспользовался ужасным положением в империи и отхватил земли выше Амура. Ужасные слухи доходили до Пекина об этом сановнике Российского императора.

– Ли, ты пойми, что вместе мы сможем и заработать и лучше нашим империям сделать и британцев поколотить. А если будут подобные подлянки, то это хуже затягивания в болото, – Вадим сигаретой указал в сторону зарева на горизонте, где догорал храм.

– Я все понял.

– Отлично.

– Подожди, – Ли колебался, но не долго, – если мы начнем продавать эту заразу, то нужно бить по конкурентам. Я слышал, что ты начал войну с американцами. Завтра с утра из Гонконга уходят два американских корабля, груженные серебром. Они пойдут в Индию, за новым товаром.

– Ого, вот это щедрость, – съязвил Вадим.

– Уважаемый Ва Дим, я тебя понимаю, но прими эту информацию как мое прощение, за сегодняшние проблемы.

– Хорошо, – Вадим повернулся к моряку и сказал на русском, – отдай им мальчика.

– Кто это? – не понял Ли.

– Мы спасли его от контрабандистов, остальных детей забрали люди, а этот остался без родителей, – объяснил Вадим.

– Хорошо, мы позаботимся о нем.

Они попрощались и разошлись. Следующим днем флот выгрузил товар, получив оплату и приготовился к отбытию. Они оставили орудия и лекарства, а получили серебро.

Чтобы проводить Вадима, на причал пришел Ли с мамочкой из публичного дома. Она толкала перед собой две коляски, одну с без эмоциональной девушкой, а вторую с зафиксированным пацаном. Ли просто хотел показать, что устроил детей, но Вадим видел совсем другое.

– Вадим Борисович, о чем думаете? – спросил его Романов, когда заметил Вадима у фальшборта.

– Думаю, что теперь Лилу не одинока.

***

1 января 1846 года.

До флота дошла новость о том, что США официально начали войну вторгшись в Мексику. Сначала США испугались, что русские оставят гарнизон на границе и помогут флотом, а когда поняли, что те обойдутся присутствием в Калифорнии, то решили начать раньше.

Американский президент Полк пытался продавить конгресс начать мобилизацию, пока армия США под командованием генерала Тейлора выступила из Корпус-Кристи на юге восточного побережья к Рио-Гранде, которую они считали границей Мексики.

Со стороны Мексики пока все ограничилось громкими словами и накачкой населения. По совету Вадима Хосе собирал боеготовые войска у ближайшего города Матамороса, где уже находились купленные у России легкие пушки и российские же военные атташе.

Вадима де интересовало другое побережье. С декабря сорок пятого американцы пытались остаться в Калифорнии под предлогом картографической экспедиции. Отряд капитана Фримонта, состоящий из шестидесяти двух тяжеловооруженных людей, никак не тянул на мирных картографов, поэтому Захарченко мягко развернул американцев. Но уходить отряд не спешил, затаившись.

Захарченко не желая терять людей, остался за стенами крепости в Сан-Франциско, где они успели неплохо укрепиться. Однако, активный Василий не выдержал и сбежал, чтобы поискать помощь. Он не был скован приказом о защите порта, поэтому отправился на поиски недовольных. Не в одиночку конечно. И уже десятого января Василий встретился с одним из вождей камачи, которых более чем достали американские карательные походы. Завязался диалог.

***

Вадим же, получив известие о начале войны вышел на охоту. Он устал на маршрут между Индией и Китаем, прячась в Индонезиских островах.

Малаккский пролив печально славился пиратскими налетами, ведь местные правители поддерживали пиратов, чтобы бороться с колониальными империями. В тридцатых годах голландцы и англичане поделили пролив, чтобы совместно бороться с пиратством. И казалось бы, пиратство стало пустым занятием, но пока англичане и американцы богатели, грабя Китай, то голландцам оставалось глотать слюни, ведь их никто не пускал в Индию за дешёвым опиумом.