Текст книги "Алхимик. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Роман Романович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 154 страниц)

Глава 3. Разговоры

Анастас обдумывал события дня, их последствия и меры, которые надо предпринять. На столе уже лежал доклад о рисках, способах манипуляций и методах противостояния. Дверь в кабинет открылась и вошёл Родион. За окном стояла темень – ночь коснулась улиц города, но конца работ на сегодня пока не предвиделось.

– Я узнал, под чьей личиной жил и действовал Ярослав, – с ходу обозначил результаты мужчина, – Волкова.

– С которым у Коршунова был конфликт? – припомнил князь.

– Да. Потом этот конфликт как-то резко затих, но мы этому не придали должного значения. Согласно опросам, в тот момент поведение Волкова изменилось. Получается, сам он умер и почему-то я сомневаюсь, что с ним справился один Ярослав. Коршунов тоже участвовал. Что по фирме…. Счета, транзакции и дела проверяем. Сейчас могу сказать одно – куда-то они выводили деньги.

– И, находясь вне подозрений, могли творить, что угодно. Ходок и многоликий.

Обладая регенерацией, князь редко когда чувствовал головную боль, но сегодня был именно этот день.

– Могли и творили, – согласился Родион, – Это новая угроза. В обществе нет адекватного паттерна противодействия, а значит у Ярослава была полная свобода действий. Странности поведения люди сами оправдывали и не придавали им должного значения. Возможно, он прибрал к рукам дела не только Волкова, но кого-то ещё.

Князь кивнул и поморщился.

– Получается, что неизвестно, как давно действовал Ярослав. Неизвестно, сколько личин у него было. Ты ведь так это и не выяснил? – уточнил Анастас.

– Нет. Допрос не дал ответов на все вопросы.

– Ясно. И также нам неизвестно, сколько ещё таких меняющих лик ходит среди нас, – подвёл итог князь.

– Соколов сделал прибор, который должен помочь их отслеживать.

– Должен и поможет – это разные вещи. Не мне тебе говорить.

Родион промолчал. Проверки уже шли и пока никого не обнаружили. Что не означало, что никого из многоликих они не встретили.

– Также допросили прислугу и двух охранников, которых нанял вместе с Ярославом Коршунов. Прислуга ничего интересного не рассказала. Кроме того, что мы и сами наблюдали. Наследник работал, иногда напивался, вёл затворнический образ жизни, женщин и друзей у него не было.

Анастас кивнул. Коршунов нарисовал им образ надломленного, но не до конца юноши, который борется за выживание семьи, тихо спиваясь. Жалкий образ. Который смог усыпить их бдительность.

– С охранниками тоже почти ничего интересного. Мы их проверяли до этого. Свою историю они подтверждают. Ярослав раньше был наёмником. Пришёл со стороны – откуда, они не знают.

– Попахивает делами Коршунова старшего, – поделился подозрениями Анастас.

– Я тоже так считаю, – кивнул Родион, – Если это и правда его внебрачный сын, то, предположительно, он на нём опробовал результаты своих исследований. Пока не совсем ясна хронология событий и мотивация всех участников. Имея такие возможности, Коршунов старший мог бы выиграть войну и без Рысевых. Либо мы чего-то не знаем, либо он банально не успел.

– Если не успел, тогда нам сказочно повезло. Ты помнишь, что несколько учёных скрылись из лаборатории? Мы их так и не нашли. Пленный говорил что-то на их счёт?

– Нет. Единственное, что удалось выяснить дополнительно – в ходе общения с Соколовым Ярослав проговорился, что за ним кто-то стоит. Скорее всего наши заграничные друзья.

Родион говорил беспристрастным, спокойным тоном, но слово «друзья» прозвучало так, что сразу было понятно, насколько там глубокая и теплая степень дружбы.

– У Ярослава явно нестабильная психика, – дополнил Родион, – Возможно, это связано с тем, что его тело меняется.

– Плохо. Нам по прежнему нужны ответы.

Родион промолчал. Он был не из тех, кто работает в пол-силы. То, что можно было сделать – уже сделано.

– Что с матерью Романа?

– Прошла лечение в клинике. Несколько месяцев в завязке. Жила отдельно от детей. На допросе назвала своего сына жалким неудачником и истерично хохотала, когда спросили у неё про талант ходока. Мать была не в курсе способностей и дел сына.

– Иными словами – она пустышка?

– Это не та семья, с которой можно быть в чём-то до конца уверенным. – ответил Родион.

– Сошли её куда-нибудь в провинцию и запрети появляться в столице.

– Сделаю.

– Что по Гвоздевым?

– Тихо. Никто за ними не явился.

После того, как информация о Соколове ушла на сторону, шутки кончились. Близкие люди всегда были первоочередной точкой влияния. Поэтому, как только события завертелись, к Гвоздевым приставили отряд. На случай, если кто-то решит их похитить.

– Жаль, – вздохнул князь.

Было бы проще, явись кто и попадись в ловушку.

– Можешь идти, – махнул Анастас рукой, – Будет новая информация – сообщай.

Князь дождался, когда слуга уйдёт и переместился в другое место.

Его сестра сидела за столом. С чашкой крепкого кофе, что говорило о многом. Кофе Ольга не любила и пила только тогда, когда пребывала в дурном настроение. В очень дурном.

– Судя по твоему виду, ты меня не обрадуешь, – сказал князь, присаживаясь на стул.

– Всё настолько… сложно, – запнулась она, – Что я даже не знаю, с чего начать.

– Начни с фактов. Что по Соколову? Мне доложили, что он сделал новое устройство, но хочу услышать твое мнение.

– Цитирую: если заявится кто-то такой же, как и пленный, то определить можно. Но если они доработают технологию, то возможны ошибки.

– Что же, – вздохнул князь, – Это лучше, чем ничего. Про технологию оговорка или подтвержденный факт?

– Соколов заявил, что в организме Ярослава есть следы внешнего вмешательства. Да и не слышали мы никогда о меняющих лик, чтобы грешить на естественное происхождение.

– Про способности Эдгарда мы тоже не слышали.

– И мы не отбрасываем теорию, что его способности тоже искусственно созданные.

– Если так, то это слишком подозрительно. Получается, что Коршунов создал две уникальные технологии… – задумался князь. – Если так, то, надеюсь, он действительно мертв.

– Мы видели тело… – сказала Ольга и сама себя одернула, – Если, конечно, это не подменыш.

– Вот-вот. – Анастас снова помассировал виски.

– Жуть то какая, – Ольга полностью разделяла чувства брата, – Тогда нам сильно повезло, что Соколов вышел на нас. Без него пришлось бы сложнее. Будем надеяться, что Коршунов старший и правда умер раньше, чем довёл технологию до ума. – сказала Ольга и сделала большой глоток кофе.

– Умер или нет – теперь дело вторичное. А на первом месте то, что технология ушла иностранцам. С их бюджетами и возможностями они быстро доведут её до ума. Не удивлюсь, кстати, если они и Коршунова во время войны спонсировали. Может поэтому он такую секретность и развёл, чтобы скрыть наработки. Ушлый был мужик, ничего не скажешь. – в голосе Анастаса слышалось уважение.

– Я уже запрягла отдел на разработки новых протоколов безопасности. Исходя из того, что сказал Соколов – в случае доработки технологии мы в любом случае пропустим многоликих. Главное – поймать кого-то для изучения.

Князь понимающе кивнул. Бесы были угрозой. Ходоки были угрозой. Но это привычные угрозы. Многоликие – были чем-то, к чему никто не был готов. Радовало только одно. То, что есть шансы научиться противостоять угрозе. Лишь бы успеть дожить до этого момента.

То, что план действий наметился – радовало. А то, что княжеская семья, да и чуть ли не всё государство ещё больше стало зависеть от одного человека, тем более не самого надежного, было верным способом прийти к поражению. Но ситуация на текущий момент такова, что либо ничего, либо технологии Соколова.

– Соколов это хорошо, но и ты сама подумай, как мы без него можем вычислять подменышей.

– Разумеется.

– Как прошло у вас с ним? Я пока не смотрел запись.

– А ты посмотри, – во взгляде женщины читалось… многое.

– Мне кажется, или у тебя истерика? – приподнял бровь князь.

Анастас заметил нервное состояние сестры ещё когда зашёл. Он подумал, что оно связано с новой проблемой, но сейчас мелькнула мысль – что причина может быть совсем другой.

– Не кажется. То, что я увидела – это выходит за рамки нормальности. Мы о многом догадывались. Многое узнали о нём. Но теперь я уверена – мальчишка не показал и тысячной доли того, на что он способен. Возможно, он и сам до конца не знает своего потенциала.

– Насколько он опасен?

– Абсолютно опасен, – заявила Ольга, – Я даже не знаю, кто опаснее. Многоликие или Эдгард.

– Да что ты там такое увидела? – напрягся князь.

– Свободное изменение материи. То, что можно назвать магией. Представляешь? Будто мы с тобой попали в сказку и у нас во дворце сейчас сидит волшебник.

– Мы знали об этой его способности и раньше.

– Знали. Но одно дело знать умозрительно, а другое – видеть в живую. Когда я сказала свободное изменение – это значит легкое. Он плавил бетон и металл также легко, как мы сейчас с тобой говорим. Посади его в бункер под замок – он махнёт рукой и двери откроются. Да что там двери, стены разойдутся в сторону. Или махнёт рукой и превратит жидкость в твоей кружке, – Ольга демонстративно показала чашку с кофе, – В сильнейший яд. Воздух – в газ. Кровь в твоём теле… Ну, что-нибудь да сделает. Иначе говоря, дорогой братец, прекращай считать его слабеньким бесом и обычным юношей. О, нет, – усмехнулась Ольга горько, – Он в сотню раз опаснее.

Анастас внимательно смотрел на Ольгу, обдумывая сказанное. В мире аристократов существовала хорошо известная высшим кругам ловушка мышления. Имея звериные инстинкты, пусть и подчиненные воле разума, аристократы бессознательно оценивали друг друга с точки зрения звериной силы. Ловушка в том, что сильный бес априори воспринимал слабого, как что-то незначительное. Со всеми отсюда вытекающими.

В животном мире это оправданная стратегия. В человеческом обществе – верный путь обмануться и пасть. Случай Эдгарда – наглядный тому пример. Инстинктивно он воспринимается, как слабый, а значит безопасный. Но Ольга утверждала, что его опасность в сотню раз выше. Значит о безопасности речи идти не может и нужно пересматривать весь свой подход к парню.

– Получается, держать рядом его опасно, но и иначе поступить мы не можем, – сделал вывод князь, – Так как нуждаемся в его разработках.

– Мне остаётся воздать хвалу твоей прозорливости и тому, что ты отказался работать с ним по жесткому варианту.

– Оля, – подался вперед мужчина, – А если убрать эмоции. Что ты о нём думаешь? Он на нашей стороне или нет?

– Я сейчас не готова дать ответ.

Сначала Ольга хотела сказать, что не знает, но вовремя спохватилась.

– Дай мне несколько дней обдумать увиденное. Поговорить с парнем.

– Сегодня я сам с ним поговорю. Но мне нужно твоё мнение.

– Большую часть времени он выглядит, как самый обычный парень, которому не повезло в жизни, но он не опустился и старается нормально устроиться. Он умен, талантлив, трудолюбив. Но иногда, когда доходит до кризисов, на передний план выходит кто-то другой. Готовый убивать, добиваться результата любой ценой, действовать жестко.

– Сильные союзники нам нужны.

– Вот я и говорю, переставай воспринимать его, как мальчишку.

– Ладно, разберемся. А что… – князь замер, обдумывая, спрашивать или нет, – Твоя дочь?

– Давай не будем об этом сейчас! – всплеснула руками Ольга, – И только попробуй заикнуться о ценных генах!

– Как скажешь, – улыбнулся князь и отправился на выход. Впереди его ждал ещё один разговор.

* * *

Когда вышел из допросной, Ольга Владимировна уже ждала меня у входа.

– Как прошло? – спросила она первым делом.

Я оглядел её. Отметил то, как смотрит на меня, как напряжена, как пытается это скрыть. Так хотели выведать мои секреты, а когда увидели вживую, не понравилось?

– Он не естественного происхождения. Над ним хорошо поработали в лаборатории. Уж поверьте, я знаю, о чём говорю.

Свой организм я исследовал десятки раз, пытаясь разобраться, что в нём «сломали» опытами. Так что увидеть отклонения в чужом организме, довольно характерные, получилось быстро. Да и если знать, чей это сын, то как-то не удивляешься, что без опытов не обошлось.

– А защита? – уточнила Ольга Владимировна.

– Если заявится кто-то такой же, как и он, то определить можно. Но если они доработают технологию, то возможны ошибки.

Я смог выделить тот набор отклонений, который отличает многоликого от бесов, ходоков и обычных людей. Сделать что-то, что будет отслеживать в окружающих людях схожие параметры – возможно. Только нет гарантий, что и другие такие же уникумы имеют схожие отклонения. Как и нет гарантий, что технологию не доработают, улучшат и сделают на новом уровне.

Пленный проговорился насчёт того, что за ним стоят могущественные силы. Исходя из того, что я знаю, очевидный вывод – это иностранцы. Ну или Белогрудовы, в чём я почему-то сомневаюсь. Но это исходя из известных мне фактов, которые ограничены, поэтому пока буду держать в уме, что это лишь предположение.

В любом случае, у «могущественных» сил и ресурсы на разработки имеются. Поэтому стоит ждать улучшения технологии, а значит мои методы обнаружения в какой-то момент перестанут работать. Надо думать, как улучшить определитель.

– Ольга Владимировна, – заглянул я женщине в глаза, – То, как вы смотрите на меня… Надеюсь, не дойдёт до оскорблений и обвинений в моей нелояльности и неблагонадежности?

– Эдгард… – растерялась она, – Нет, не дойдёт. Пойдем.

Женщина перенаправила меня обратно в ту же самую комнату, которую успели прибрать. Следы крови мистическим образом куда-то исчезли. Вот она, мощь алхимии уборки во всей красе.

– Я пока вынуждена отойти, но мы с тобой ещё поговорим, – предупредила Ольга.

– Долго мне здесь сидеть?

– Не знаю. Мы работаем.

– Гвоздевы…

– О них позаботятся, – перебила она, – Не сомневайся.

То, как люди князя умеют быстро реагировать, я уже видел, поэтому и не сомневался.

* * *

Минут через двадцать ко мне заглянула София с ужином.

– Ты тут не унываешь? – спросила она, заходя с большим подносом.

– Ну, пока аж целая княжна носит мне еду – унывать это грех и преступление против короны.

– У князя нет короны.

– Не важно.

Я встал и помог девушке с подносом.

– Опять вокруг тебя что-то странное завертелось. Весь дворец на ушах.

– Я не специально.

Подняв крышку, увидел на тарелке мясо с овощами. А пахло то как… Со всеми этими пертурбациями, я последний раз ел нормально утром. Бой, а потом и исследования пленного истощили запасы и чувство голода жгло изнутри.

– Присоединишься? – спросил я у девушки.

– Ешь. Тут на одного. Я уже поужинала.

– Как знаешь.

Больше не сдерживаясь, я приступил к трапезе.

– Тебя попросили за мной присмотреть? – глянул я на Софию, которая уселась в кресло.

– Присмотреть, накормить, уладить вопросы, если они у тебя появятся.

– Ну, я пока сижу здесь и трачу время впустую.

– Это лучше, чем проливать кровь, не так ли?

– Тебе уже успели рассказать подробности?

– Просто здесь пахнет кровью, – хмыкнула княжна.

– Ах да.

То, что я помылся, ничего не означало. У крови характерный запах, который так просто не выведешь.

– Как дела у тебя? – спросил я, не желая сидеть в тишине.

– Да у меня-то нормально. – София рассматривала меня с каким-то нездоровым любопытством, – А у тебя… Нам нужно серьезно поговорить, Эдгард.

– Ого, – чуть не поперхнулся я, – Даже не знаю. То сам князь ко мне на серьезные разговоры заходит, то его сестра, Ольга Владимировна, а теперь и дочка. Чувствую себя значимым человеком.

– А ты и есть значимый человек, – кивнула она, – К которому есть серьёзные вопросы.

– Не то, чтобы этот вечер хорош для серьезных вопросов, но задавай, княжна. Не стесняйся.

– Смущение – это последнее, что меня остановит.

– Так и каков вопрос? – спросил я, проглотив кусок мяса.

– Что ты вложил в кулон для Кати?

Я замер, обдумывая услышанное… Вот же черт… Не подумал. Это девушке я мог сказать, что вложил немного волшебства и заботы. Но те, кто был в курсе моих возможностей, а теперь Медведевы были в курсе, и ещё как, должны были закономерно задуматься, а что это за заботу я такую вложил и не угрожает ли она безопасности одной из дочерей клана.

– Я жду ответа, – напомнила о себе София, когда молчание затянулось.

– Тебе хватит моего слова, что я вложил туда только хорошее и полезное?

– Слишком расплывчатая формулировка. – покачала она головой, – Ты пойми, Эд. Я могу верить тебе сколько угодно. Могу быть убеждена, что ты хороший парень. Но это касается моей сестры…

– Это официальный запрос от семьи Медведевых?

– Если честно, то про кулон пока никто не задался правильными вопросами. Но я кое-что заметила…

– Что же? – прищурился я.

– Что Катя прибавила в силе.

– И? – удивился я.

Правда удивился, искренне. В кулон была в том числе встроена функция накопления энергии и подпитки носителя. Но чтобы за столь короткий срок прибавить в силе? Я такое не планировал.

– Ты сделал кулон, усиливающий бесов? – прямо спросила София.

Я машинально отметил, как побелели её пальцы. Интересно, она и правда пока никому не говорила о своих догадках?

На её вопрос я тихо рассмеялся и отодвинул от себя пустую тарелку. Еда слишком быстро закончилось. Хорошо, что ещё оставалось печенье и чай.

– Ты всерьез подумала, что я могу делать бесов сильнее? И что я вот так, в порыве романтических чувств, тайно, сделал подарок Кате? Совсем не подумав о том, как быстро это раскроется и, следовательно, меня быстро запрут где-то в подвале, чтобы узнать секрет?

– Ну… – протянула она, – Ты и сам стал сильнее.

– У чего есть простое объяснение – испытание.

Почти и не соврал. Испытание было виновато в том, что мой потенциал раскрылся. Алхимия и ритуал – лишь следствие испытания.

– А Катя?

– Что Катя? – с насмешкой оглядел я девушку, – Это к вашей семье вопрос, за счёт чего она в силе прибавила. Неужели так прибавила, что это удивило?

– Не то, чтобы сильно, но заметно, – смутилась София.

Только вот во взгляде осталась подозрительность. Я знал, что она пытается меня прочитать. Она знала, что я знаю.

Ситуация ироничная в некотором роде. Если они прямо спросят про технологию усиления, я отвечу, что нет у меня такой. И всё. На этом разговор закончится.

– То есть ты не умеешь усиливать бесов? – снова обратилась к прямым вопросам София.

Чем прямее вопрос, тем сложнее соврать.

– Я понятия не имею, как усиливать бесов.

Других бесов. Которых я досконально не изучал.

Не смотря на серьезность ситуации… Не нашего текущего разговора, а военного положения… Я всё равно не собирался выдавать эту технологию. Потому что если у блокиратора ещё есть мирные варианты применения, то у раскрытия потенциала – нет. Тут не надо тщательного анализа, чтобы понять – усиление бесов, большого количества или отдельной семьи, приведет к наращиванию разрушительных циклов, а не их снижению.

А я и так…

В допросной я делал то, что относится к пути темного алхимика. Ради своих целей, перешёл черту и провёл опыты на живом человеке. Без разницы, что это враг. Проступок есть проступок. Мне хватает мужества это признать, что, надеюсь, хороший звоночек, показывающий, что я не совсем пропащий алхимик.

Кое-что удавалось узнать, кстати. Воздействия возможны. А значит постулат из прошлого мира можно забыть. Что полностью меняет подход к алхимии, с чем ещё предстоит разбираться.

Но это отдельная тема. То, что меня беспокоило – как бы не превратиться в монстра. Нужно быть максимально аккуратным в своих решениях и в том, что именно я дам этому миру. Не хотелось бы его подтолкнуть к разрушению.

– Что ты тогда сделал для Кати? – не унималась София.

– Княжна, а вам не кажется, что это…

– Не кажется, – перебила она, – Если Ольга узнает… Точнее когда она узнает, то обязательно спросит. Это её дочь. Сам понимаешь.

– Я не могу объяснить, что именно сделал так, чтобы было понятно. Если в общих чертах – с кулоном Катя будет себя лучше чувствовать. Если заболеет, то быстрее выздоровеет. Если в неё будут стрелять, то пули остановит.

– И всё?

– И всё.

– А мне сделаешь?

– Ох… – вздохнул я, – При всём уважении… Но я так сегодня задолбался, что не готов вести этот разговор.

– Как грубо, – надула она губы.

Это было хорошим знаком. Подозрительность в глубине глаз чуть уменьшилась. София вернула маску «оторвы и царской дочки».

– Какой есть, – развёл я руками.

Глава 4. Последствия

Последним, кто зашёл ко мне в ту ночь – был сам князь. Уверен, что ему на текущий момент доложили максимум собранной информации.

– Здравствуй, Эдгард, – вошёл он в комнату.

Что примечательно – сам пришёл, а не меня к нему привели. Не то, чтобы это супер показательно, учитывая, что я и так в его доме по сути нахожусь, но всё же демонстрирует особое отношение.

– Князь, – я встал ещё в тот момент, когда дверь открывалась и сейчас поклонился, как того требовал этикет.

– Ты не против? – указал он на кресло.

Меня всегда поражает эта его вежливость. Будучи тем, кто отдаёт здесь приказы, он, тем не менее, всегда спрашивал. Я не обольщался, думая, что ему и правда разрешение нужно. Но отмечал, насколько он тактичен и вежлив. Это то, что мастер этикета называл хорошим воспитанием. Тем, кто на самом верху нет смысла кичится и что-то кому-то доказывать.

Совсем не похоже на маленьких людей, которые пытаются занять как можно больше места и показать силу, которой у них нет.

– Сегодня многое изменилось, – начал он, когда мы оба сели. Я промолчал и он продолжил, – Это нужно обсудить.

– Слушаю.

– Первое, что нам нужно обсудить – это то, что информация о тебе ушла нашим иностранным противникам. А значит, игры кончились.

– Какие у этого последствия? – новость не то, чтобы новая. Я уже и так знал об утечке.

– Ты выбрал правильное слово – последствия, – взгляд темных глаз князя был пронзителен, как холодная зима, – С момента, как о тебе узнали, ты оказался под прицелом. Как и твои близкие. Мне жаль, что так вышло… Но что сделано, то сделано.

В его словах скрывался укор. Если бы я сообщил о Коршунове, этой ситуации не возникло бы. Справедливо и другое: если бы люди князя лучше работали и не пытались мутить сложные схемы, этого бы тоже не произошло. Иначе говоря, каждая из сторон несёт ответственность и теперь нам всем предстоит разбираться с… последствиями. Может поэтому князь и не обвиняет прямо, так как его ведомство облажалось.

Но тут какое дело. То, что они упустили Коршунова, имеет последствия, это да, но для каждого – разные. Для князя и его людей – одни последствия. Для меня и моих близких – другие. С точки зрения последствий для князя это его ошибка, что Коршунов их обскакал. У меня же своя ошибка, что я не решил ситуацию с, по сути, врагом. То есть, если Коршунов закинет Гвоздевым бомбу в дом, то винить мне будет некого, кроме себя.

– Информация ушла через Романа Коршунова или через нападавшего?

– Его зовут Ярослав, – наконец-то мне кто-то сообщил имя, – Мы точно не знаем. На момент нападения и попыток пробиться на место боя чужого ходока, по словам прислуги, Роман Коршунов находился дома.

– Значит, он тут ни причём?

– Коршунов нанял Ярослава в качестве охраны. Совпадением это быть не может. Также кто-то убил Волкова.

– Волкова? – удивился я, вспомнив того парня, с которым у нас вышел недоконфликт.

– Да. Ярослав ходил под его личиной. Они с братом чем-то занимались. Чем-то нехорошим. Так что нельзя сказать, что Роман Коршунов – ни при чём.

Вот как.

– А Коршунов сейчас…

– К нему кто-то пришёл в дом, предупредил и они с сестрой исчезли. Предположительно, он ушёл с иностранным агентом.

Князь не продолжил мысль, но я и сам понял. Всё, что видел Роман в моём исполнение, теперь известно иностранцам. Молчать ему нет смысла. А то, что ему зададут вопросы, я почему-то уверен. Это просто логично.

– В любой момент тебя могут попытаться похитить или убить.

– Это довольно сложно, – заметил я.

– Не зарекайся. При тщательной подготовке победить можно кого угодно. – голос князя на пару градусов потяжелел и я притих.

Тем более, он прав. Я и сам не раз побеждал тех, кто сильнее, благодаря подготовке. Тем более, он прав дважды. Слишком много стало известно обо мне.

Предположим, что Роман и правда не знал, что Ярослав нападёт на меня. Может быть такое? Не удивлюсь, если честно. Ярослав показался мне больным на голову, зацикленным на том, чтобы убить меня. Роман же наоборот – произвел впечатление человека, который единственное, что хочет – чтобы отвалили от него. Хотя нет, стоп. Будь так, он бы не связался с Ярославом.

Ладно, мотивация парня интересна, но сейчас не важна. Гораздо важнее – та фигура, которая наблюдала за атакой Ярослава. Раз уж пленный заявил, что за ним стоят влиятельные люди, значит они сотрудничали. И значит парня кто-то надоумил, подготовил и использовал в своих целях, чтобы…

– Князь… – сказал я задумчиво, – А когда на меня с Екатериной напал Атаманов старший… Были обнаружены следы присутствия кого-то чужого?

– Нет. Но это ничего не значит. К чему вопрос? – заинтересовался Анастас Владимирович.

– Да просто подумал, что этот иностранец скорее всего подтолкнул Ярослава к тому, чтобы тот напал меня. Уж точно как-то в этом участвовал. Иначе откуда он оказался рядом и зачем хотел пробиться к пленнику? А раз так, то возникает вопрос, зачем ему это. Зачем устранять меня? Я человек маленький и единственная причина – это то, что иностранец уже что-то знал. Единственное, где я мог раскрыться – это когда ранил Атаманова старшего.

– Много допущений, но такое может быть, – не стал отрицать князь.

Получается, наш враг… А это именно наш, потому что мы теперь в одной лодке… Хитер, коварен и любит проворачивать дела чужими руками.

За то время, что живу в этом мире, одно понял очень хорошо – я совсем не приспособлен к жизни в социуме и уж тем более к хитроумным схемам. И если к социуму я постепенно адаптируюсь, то набраться опыта в интригах мне было негде. Поэтому опасно думать, что я умнее такого противника. А значит надо исходить из того, что знает он ещё больше, чем мы думаем и что сможет подготовиться к любому моёму приёму.

– Также в любой момент могут похитить или убить твоих близких. Уверен, связь с Гвоздевыми уже не является тайной. – князь накидывал камней на и без того тяжёлую ситуацию.

– Мне сказали, что за ними присматривают.

– Так и есть. Они пока не в курсе произошедшего и весь день за ними присматривали наши люди. Благодаря твоим устройствам вероятность неожиданностей близка к нулю, но это пока… Как только враги изучат наши возможности, то найдут решение.

Ещё один скрытый намёк. Благодаря устройствам… Делай больше устройств и тогда риски ещё снизятся.

– Присмотр – это полумера. Поэтому тебе надо решить, что делать дальше.

– Мне? – не удержался я от вопроса.

– Тебе, – устало ответил князь, – Это твои близкие. Я уважаю твоё право самому их защищать.

Возможно, кому-то другому показалось бы, что князь так скидывает ответственность и головную боль на меня. Сам я так не думал. Успел уже немного пропитаться «духом аристократии». В этом мире ценится личная сила. А сила идёт рука об руку с готовностью нести ответственность. Если мне предлагают самому решить, как поступить, значит достаточно уважают. Мол, твои близкие, поэтому тебе и нести за них ответственность.

– Поэтому есть два варианта. Первый – ты сам их оберегаешь. Второй – могу предложить их перевезти куда-то в другое место. Новые имена, полное обеспечение – об этом можешь не беспокоиться. Ольга Гвоздева талантливая целительница – мы можем ей предоставить наставников. Несколько лет проведет вдали от столицы, обучится, а дальше видно будет. Для Сергея Гвоздева, уверен, тоже дело найдем, скучать ему не придётся.

Щедро. И опасно. Чем больше я возьму, тем выше долг.

– Если ты беспокоишься о долгах, – князь легко считал мои мысли или просто догадался, о чём я могу волноваться, – То не волнуйся. Повторюсь, игры кончились. Нам всем придётся работать с полной самоотдачей, чтобы… выжить.

В этот раз скрытых смыслов было гораздо больше. Князь предлагал помощь, чтобы снять с меня груз и чтобы я мог полностью посвятить себя делу. Также вдогонку предлагалась мотивация. Пока живы враги, всегда есть риск, что меня захотят убрать или как-то повлиять, в том числе через близких. А значит, тут два пути: либо перебить всех врагов, либо нарастить силу, чтобы у них ничего не получилось.

Было и ещё кое-что. Если Гвоздевы окажутся где-то у Медведевых, то… Считай, они будут в заложниках, на случай, если я начну чудить. Сомневаюсь, что князь когда-то опустится до прямых угроз, но это не значит, что я не должен рассматривать эти риски у своих решений.

– Решать здесь не совсем мне. Надо спросить у самих Гвоздевых.

– С этим сам разберешься. Дождешься утра?

– Да. Если разбудить ночью, – а за окном была непроглядная темень, – То добром это не кончится.

– Тогда нам нужно обсудить другой вопрос – твою безопасность.

– Только не говорите, что предлагаете мне спрятаться.

– Это было бы разумно.

– Но княжеская семья же не прячется?

Вопрос не совсем справедливый. У княжеской семьи есть возможность обеспечить себе плотную охрану.

– Тем более, если за мной придут, это будет отличным способом переловить всех недругов.

– Ты предлагаешь себя в качестве приманки? – лицо князя никак не изменилось.

– Сомневаюсь, что меня завтра же попытаются убрать. Скорее начнут с изучения. А это шанс отследить их. Кто бы ни пришёл.

Князь замолчал. Хотел бы я сказать, что по нему было что-то видно, но нет. С таким же успехом можно смотреть на кирпичную стену и пытаться угадать её эмоции.

– Боюсь, ты не совсем понимаешь серьезность ситуации.

Да неужели, – чуть не сказал я. Удержал слова. Но по взгляду и выражению лица князь и сам увидел ответ. После многих лет в умирающем мире, после того, как Соколовых вырезали у меня на глазах, после лаборатории, нападений, сражений, похищений…

– Я хорошо понимаю риски. Поэтому и не хочу скрываться.

Не для этого я сбежал из другого мира, чтобы прятаться. Может это и звучит безрассудно, но не хочу и всё. Тем более, у меня уже есть задумки, какие меры противодействия разработать.

– Что же… Это твой выбор. Нам придется усилить твою охрану.

Что в переводе означает, что и мне придётся работать больше, чтобы оплатить эту охрану.

– Как скажете, – смиренно согласился я, кивком давая понять, что уловил и не обозначенную часть договора.

– Второе, что я хотел обсудить – это твоё участие. Но для этого нам надо решить другой вопрос.

– Какой?

– Какие ты можешь предоставить гарантии, что действуешь на нашей стороне?

– Только логику, – ответил я немедля. Успел подумать над тем, что произошло и прикинуть варианты развития беседы, – Желай я что-то сделать клану Медведевых – давно бы уже сделал. Думаю, вы теперь понимаете, что это в моих силах.

Опасный момент. Может и не понимать… Но тогда я не знаю. Открытая демонстрация моих возможностей должна была впечатлить. Князь на слова никак не возмутился, но и другой реакции не показал. Поэтому я продолжил.