Текст книги "Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ)"

Автор книги: Роман Прокофьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 7

Когда-то, совсем недавно, Морвейн была серебром в мертвом, искаженном теле Морвены, прислужницы в Домене душеторговца. Осколок Единого помнил Клятву, произнесенную голосом, в котором не было ничего живого, кроме ненависти. Помнил, как серебряная Руна легла в Скрижаль землянина, ибо собственной он еще не обзавелся, и помнил, как даровал ей новое тело, и вместе с Заклинательницей заново познавал его. Для нее это стало спасением, убежищем и дорогой домой. Морвейн была первой из его преданных слуг, и она много раз умирала за него без сомнений. С тех пор дороги странствий, Звездная Кровь и девятьсот девяносто девять душ в ее Кувшине напитали Морвейн новой силой – и ее Руна, Заклинательница Душ, сияла ярким золотом…

Пламени Подобный не обманывал себя – он собирался разжать пальцы, в которых держал силу, превосходящую его собственную. Мало кто в этом Круге смог бы остановить золотую Восходящую со Скрипторумом Некролита и призрачной армией за плечами, а кто мог – заплатил бы немалую цену. На ее силу осколок Единого поставил очень многое – именно Морвейн была тем тайным ключом, что должен отворить Замки пред Курганами…

Но свободная Морвейн будет действовать лишь по собственной воле. Тысячу циклов назад Один из Тысячи не стал бы рисковать, ведь он уже был однажды предан женщиной, но встреча с Сигурдом многое изменила, а главное – другими глазами показала рисунок дорог. Тысяча ходила по многим, и теперь знала, что самые широкие тропы порой ведут лишь за Грань. Да, рабы дешевле и надежней, союзники – куда дороже, однако только глупцы путают цену со стоимостью. Осколки Забытого никогда не были глупцами – хотя, возможно, именно эта уверенность их и погубила…

Что ж, пора ввести в сферы новую фигуру.

Морвейн не отвечала. Она стояла прямо, злой ветер Янтандера шевелил ее темные волосы, в зрачках отражалось рубиновое зарево Древ, а вдалеке продолжал цвести Замок Кель-Майр. Там все еще вспыхивали и гасли Руны, зеленое море сползало с черных стен, и над всем этим безумием возвышался Курган. Но осколок Единого знал, что она думает сейчас совсем об ином.

О смерти.

– Ты знаешь цену, моя Восходящая, – сказал Пламени Подобный.

– Я вновь стану смертной, подвластной законам Единства, – произнесла Морвейн, – Мой стигмат утрачен, и Вечность больше не украдет мою душу. Если меня убьют, я навсегда умру.

– Тебя это не страшит?

– В Вечности я умирала столько раз и столь изощренно, что смерть перестала быть страхом, – по ее губам скользнула тень улыбки, – И еще, мой господин не забыл, что я хотела бы умереть в Единстве? Из всех желаний, что я принесла к твоему огню, это – старейшее. И потом, – ее улыбка стала холоднее, – Мало что в этом Круге способно убить золотую Восходящую.

– Тогда, Морвейн кель’Талас…

– Подожди, мой господин! – Восходящая решительно выпрямилась и вытянула руку, почти коснувшись его, – Кель’Талас не берут дары грязными руками. Прежде чем ты сделаешь это, знай, что я солгала тебе. Талар – не брат мне…

Пламени Подобный усмехнулся. Он прекрасно знал, что Талар – вовсе не брат по крови, потому что Морвейн и прежде говорила, что он хранил тайны другого Кургана, а это означало, что Восходящий принадлежал к иному кель-роду, одному из тех, с кем Кель’Талас перекрещивали кровь. Брачные обычаи обитателей Замков были неизвестны осколку Единого, однако он давно понял, что братом Талар назван лишь из скромности или опасения.

– Древние заветы велят: кровь хранителей Курганов не должна скудеть, и потому кель-рода перекрещивают ее. Талар пришел из рода Саар, когда мне было двадцать циклов. Мой первый серебряный щит, муж и возлюбленный. Потом были и иные, ибо у любой хранительницы несколько стражей-консортов – это долг перед кель-родом. Но Талар… Он стал… Мы поклялись друг другу всегда быть вместе, сперва в Единстве, а потом в Вечности. Я солгала тебе, мой господин, ибо брат – это кровь, а муж – любовь, и я не знала, чего она стоит на твоих весах… Суди меня, господин.

– Суди нас, – Талар встал рядом с ней, – Мы слишком долго прожили в Вечности, чтобы верить в честные весы. Но ее вина легче моей. Морвейн лгала, спасая, а я лгал, позволяя себя спасать. Если за это положена плата – бери ее с меня, ибо я поклялся защищать ее от всего!

– Талар… – тихо сказала Морвейн.

– Серебряный щит не спрашивает разрешения, – отрезал он.

Пламени Подобный смотрел на них – двоих, стоящих плечом к плечу, живую и мертвого, и видел незримую цепь между ними, но не ту, что удерживала душу Талара в этом мире. Кель-рода различали духовную и плотскую любовь, называя ее разными словами (землянину это показалось бы очень странным), и потому Морвейн могла делить с ним ложе, но душа ее всегда была прикована к другому.

– Я знал, – сказал осколок Единого. Он не стал перечислять улики – это дело дознавателей Вечности. Прожив много жизней, легко читать чужие души – люди не меняются даже через тысячу циклов.

– Тогда почему…

– Верность – единственная кровь, которую я считаю.

– Теперь ты знаешь, что мы есть, – тихо произнесла Морвейн, – Решай, мой господин…

– Я уже решил, – ответил Пламени Подобный, – Прими свою судьбу, Морвейн кель’Талас.

Талар медленно опустился на одно колено: так становятся не перед господином, а перед знаменем. Все очи в его татуировке были открыты, пока Пламени Подобный стирал Клятву Морвейн в своем Атласе – во второй раз, ибо первый случился еще в Вечности. Тогда он находился в отражении Сигурда, но позднее землянин отдал ему Руны Морвейн и Азимандии – полностью, вместе с Клятвами, и с его согласия Наблюдатель переписал имя нового хозяина.

А теперь у кель’Талас его не будет.

По фигуре Морвейн пробежало звездное мерцание, словно создавая ее заново – а потом Руна Заклинательницы Душ перестала существовать, узел расплелся, и Восходящая вновь стала свободна.

Ничего не изменилось – то же темно-синее облачение, амулет с молнией на груди, и узор открытого глаза над переносицей. И изменилось все, в мир вступила не чужая Руна, а золотая Восходящая с именем и Титулами, которые никто не отобрал.

Морвейн кель’Талас из кель-рода Талас.

Хранительница Кургана Янтандера.

– Свободна, – тихо сказала Морвейн. Медленно вдохнула горький воздух родного Круга, выдохнула. Тихо, почти счастливо рассмеялась. А затем опустилась рядом с Таларом, но не на одно колено – на оба.

– Пусть Семь Древ будут мне свидетелями, и все Единые, даже Тот-Кто-Забыт, – сказала она нараспев, – Мой господин сдержал клятву, и я сдержу свою. Я, Морвейн кель’Талас, пойду за Пламени Подобным сквозь пламя и тьму, пока Вечность не падет или пока я не умру. Пусть предначертанное свершится…

– И я клянусь, раз невозможное случилось, – сказал Талар, – Я клялся моей госпоже дважды. Пусть Древа будут свидетелями моей третьей Клятвы. Я, Талар кель’Саар, пойду за Пламени Подобным сквозь пламя и тьму, пока Вечность не падет или пока я не отправлюсь за Грань. Пусть предначертанное свершится…

– Принимаю, мои Восходящие, – улыбнулся Пламени Подобный, протягивая Морвейн руку, – Вставайте. Свободные не преклоняют колен без нужды…

– Свободные, – приняв ее, Заклинательница поднялась одним плавным движением, – Сами выбирают, перед кем.

А затем они обсудили новый план.

Тот-Кто-Сражается говорил – хороший замысел всегда можно объяснить одной фразой. Тот, что придумали они, занимал всего три слова.

Морвейн возвращается домой.

Она была Морвейн кель’Талас. Славная дочь своего рода, бывшая хранительница Кургана, золотая Восходящая, пережившая больше сотни циклов в Вечности и вернувшаяся в Единство тогда, когда Кругу грозил величайший за многие поколения Прорыв.

Кровь не становится чужой от того, что ее похоронили – и роду Кель’Талас придется выслушать воскресшую хранительницу. А вместе с ней – тех, кого она принесла в своем Кувшине оттуда, куда кель-стражи все так мечтали попасть.

– Если Древа еще стоят, мой кель-род не пресекся, а значит – Курган Янтандера хранит моя кровь, – говорила Морвейн, поглаживая узорчатый бок Воющего Кувшина, – Они меня узнают. И других, чьи серебряные лики украшают главный зал – узнают тоже. А если нет – предки заставят вспомнить их имена! А вот ты, мой господин… Обзавелся ли ты чужим лицом? Ибо в него, твой разум и твою Скрижаль будут смотреть, прежде чем открыть нам врата…

Пламени Подобный знал, что Руны сокрытия тайн помогут на этой дороге – потому и не торговался на Перекрестке. Он мог надеть чужое лицо и скрыть содержимое своей Скрижали столь же легко, как поменять дорожный плащ. Торговка из Великих Караванов уверяла, что ее Руны смогут выдержать даже золотой взгляд, так что опасаться было нечего – разве что в Круге Янтандера им встретится еще одно небо. Но если будет так – им не помогут никакие ухищрения, кроме улыбки Незримого…

Он стал слугой и телохранителем в неприметном караванном плаще – страж из иного Народа при воскресшей золотой легенде. Новое имя – Темный Уголь, из тех, что не запоминают, и нужно было привыкнуть смотреть вниз, молчать, слушать приказы и не говорить прежде, чем прикажет золотая госпожа. Это было гораздо сложнее – особенно для настоящего владыки, однако Пламени Подобный был уверен, что справится.

Еще у них не было ни ездовых животных, ни рунного транспорта, а дорога к землям Кель’Талас шла краем пустошей – ржавые холмы, ферритовые рощи, русла мертвых ручьев. Можно было пересечь владения двух других родов на Ледяном Драккарисе – однако глупо надеяться, что они останутся незамеченными в час, когда весь Круг поднят по тревоге. Но скрываться Морвейн не захотела, она лишь холодно улыбнулась и сказала:

– Мне нет нужды стучать в ворота своего дома, как нищей страннице. Если стража еще помнит свой долг, нас найдут быстрее, чем минует эта ночь. Потом я назову свое имя, и золотую кровь доставят в Замок рода Кель’Талас…

Она оказалась права – летучая стража нашла их на рассвете. Но вот в остальном Заклинательница могла ошибаться – ибо у стражей всегда две колеи, особенно когда в небесах горят знаки Прорыва…

Девять Восходящих.

Они упали с багрового неба, грамотно разделившись – четверо спереди, трое сзади. И еще двое – невидимки далеко в вышине, готовые к любому исходу. Очень похожие на тех кель-стражей, что взяли караван Обочины, только сигна иная – серебряный изломанный клинок на багровом фоне.

Род Кель’Саар, соседи и вечные соперники Кель’Талас.

Два серебра, три бронзы, четыре дерева. Они издалека увидели золотой ранг Морвейн, скорее всего – еще через дозорные Очи, но не побоялись преградить дорогу – глупость, самонадеянность или власть древних правил стражи Курганов? Осколок Единого ставил на третье – и теперь дерзкий замысел Морвейн проверялся на прочность.

– Именем Кель’Саар, стойте и не двигайтесь! – старший страж поднял руку, над которой грозно мерцало две Руны, – Кто таки…

– Именем Кель’Талас! – холодно и высокомерно бросила в ответ Морвейн, – Ваши Руны слепы? Или ты, страж, не видишь, кто перед тобой?

Страж осекся, потому что разглядел – и ее имя, и открытый Титул.

Невозможные здесь, сейчас и вообще.

– Золотая… госпожа, – голос стража под серебряной маской осекся, – Но хранительница… рода Кель’Талас носит иное имя…

– Неужели, страж? – тон Морвейн был резким и одновременно снисходительно-ядовитым, – А как звали прежнюю, ты знаешь?

– Я не знаток родовых созвездий, но в Круге – большой прорыв, золотая госпожа, – в голосе стража появился металл, – Все дороги закрыты, все неизвестные Восходящие обязаны пройти проверку! Потому, госпожа… если ты та, чье имя носишь, позволь затворить твою Скрижаль и следуй за нами. В Замке Кель’Саар проверят твои слова!

– Я знаю древние заветы получше юных кель-стражей, – улыбка Морвейн была очень холодна, – Я здесь по делу веш-таар, и оно не терпит отлагательств! Приказываю, дети рода Саар – проводите меня в Замок Талас немедленно и без лишних вопросов!

Веш-таар. Шорох пробежал по рядам дозорных. Пламени Подобный не знал, что это значит – вероятно, Морвейн назвала тайное слово, открывающее проход или означающее крайнюю важность ее миссии…

– Веш-таар, – почтительно повторил старший страж, а остальные беспокойно зашевелились, – Но, госпожа, сейчас прорыв… Я получил приказ…

– Прорыв, – повторила Морвейн и ее голос опустился еще на полтона, не суля стражам ничего хорошего, – Что ж, глупое дитя. Ты не помнишь родовых созвездий, ты не знаешь имен, ты слышишь только приказ. Тогда я позову того, кого ты знаешь.

Пламени Подобный был готов к любому исходу, ибо сейчас наступал самый опасный миг – пальцы Морвейн отворяли печать Воющего Кувшина, и кель-стражи могли счесть это нападением. В дни прорыва любые меры допустимы, а демонопоклонники хитры и могут пойти на любую подлость – так их учили из поколения в поколение, и потому Скрижали дозорных открылись спустя мгновение… и замерли.

Между Морвейн и стражами появился призрак.

Старый воин в полупрозрачной кель-броне, безоружный, в сдвинутой на затылок серебряной маске. На его наплечнике, сотканном из бледного света, отчетливо проступала сигна – изломанный клинок на багровом поле.

– Н-да! Эйран, ты так и не научился держать больше двух Рун наготове? А ты, Лиара, все еще путаешь место в строю! Стрелок должен стоять за десять шагов! Десять, не восемь! Во имя Древ, я отучал тебя три цикла!

Насмешливый и одновременно властный голос заставил стражей сперва замереть, а потом – попятиться. Бронзовая Восходящая, стоявшая на левом крыле дозора, машинально шагнула назад, будто услышав знакомый, давно вбитый муштрой окрик.

– Г… господин Арагвейн? – сглотнул старший, – Что за… наваждение?

– Именем Кель-Саар, это не наваждение! – раздраженно бросил призрак, – опусти ор-ружие, мальчишка! Ты говоришь со мной, своим мастером и родичем! Я семьдесят циклов хранил рубежи Кель-Саар! Или вы уже забыли мое имя⁈

– Ты… десять циклов как мертв… я видел твое тело… а стигмат отнесли в Храм…

– И мой дух вернулся из Вечности. Вот он, перед тобой! Не веришь? Где твой Зрак Истины, ты с первого мгновения должен смотреть сквозь него! Ты стр-раж-дозорный или кто? А я пока буду называть имена ваших матерей и знаки вашего рождения. Твою, Эйран, зовут Вейла, и она приходится мне троюродной сестрой. Она запрещала Рунами лечить твою сломанную руку, помнишь, а я вылечил, и она не говорила со мной до конца цикла… Жива ли еще Вейла?

– Д-да… – с трудом выговорил страж. Он взглянул на спутников, словно ища у них поддержки, не нашел, и судорожно направил на призрака свой Зрак Истины, но тот, кажется, показывал совсем не то, что он хотел увидеть.

– Смотри, смотри, Эйран… А вы, верно, были безусыми затворами, дети, – призрак медленно обводил взглядом дозорных, – И ваших имен я не помню… хотя… Хайрад, это ты, что ли?

– Я… – смущенно подтвердил серебряный страж, стоящий за Эйраном.

– Ты стал толстый, как мясоед и такой же медленный. Вас что, совсем не гоняет мастер-над-дозор-рами⁈

– Мастер-хранитель, – Эйран медленно опустился на колено, и его примеру спустя секунду последовала Лиара, стрелок в серебряном лике, а затем – и все остальные, – Но… как? Как это возможно?

– По воле Незримого. Я принес вам важные известия и помощь из Вечности, – ответил призрак, – Можешь рассказать это тем, кто носит ключи рода Кель-Саар. И не я один вернулся… А пока, дозор – приказываю препроводить Морвейн кель-Талас в Замок ее рода!

– Из Вечности⁈ Но… наши приказы… в Круге прорыв, мой господин…

– Веш-таар выше ваших приказов. Сообщишь в Замок Саар, что встретил золотую Восходящую Кель’Талас, подтвердил ее личность моим свидетельством, и проводил ее в Замок Кель’Талас!

– Свидетельством призрака? – замялся Эйран, – Как я… смогу объяснить? Никто не поверит!

– Скажешь Илиане, что в третьем тайнике я оставил бутылку золотого элцента. И если она нашла и выпила ее без меня, то пусть старая ведьма побережется! Если она еще жива, конечно…

Один из стражей кашлянул, явно пряча смех.

– Госпожа до сих пор хранит ваш зал. А ваш старший сын стал серебром и вторым ключником Замка в этом цикле…

– Хорошо. Скажешь им, что скоро увидимся… Чего стоите, скорбные разумом? У вас золото на дороге, Прорыв в Круге и девять идиотов вместо нормального дозор-ра! Я бы наградил вас за смелость и высек за глупость, ибо слово веш-таар уже было сказано!

– Я понял… повинуюсь, хранитель! – коротко поклонился Эйран, а затем, повернувшись к Морвейн, совсем другим тоном произнес: – Позволь предложить тебе лучшие крылья, золотая госпожа…

Пламени Подобный молчал под чужим лицом. План Морвейн работал – а в ее Кувшине хранилось девятьсот девяносто девять душ предков кель-родов, познавших коварство Вечности. Не просто армия звездных призраков, а память, связи, тайны и имена, от древнейших, времен основания первых Замков, до недавних, как этот хранитель, ушедший всего несколько циклов назад. Ключи от сотен дверей, которые невозможно взломать никакими Рунами.

Курганы, как полагал осколок Единого, нельзя взять силой – на то они и рассчитаны. Но если стража сложит оружие и сама откроет узникам двери – никакая цитадель не устоит. Вечность накажет сама себя – за кражу душ, за обман поколений, за все беды, причиненные нео – ибо небесные господа не разделяли по сортам тех, кого они считали низшими, а таковыми для них были все обладатели стигматов без исключения…

Руны-Птицы – черноперые и золотоглазые дары изобильной Вечности. Многие считали их живыми, но нет, они лишь походили на Существ. Никто уже не помнил имя мастера, создавшего и заключившего в Руны тьму летающих кел-механизмов, одинаковых, как близнецы. Морвейн поднялась в чужое седло так ловко, будто покинула его еще вчера – и удостоилась восхищенного взгляда дозорных, а Пламени Подобный, наоборот, взгромоздился с рассчитанной неловкостью – откуда стражу золотой госпожи уметь управляться с игрушками кель-родов?

Они поднялись в багровое небо тройным клином. Дозорные впереди и по бокам, золотая гостья в центре строя. Почетный конвой – или караул, разница невелика.

Круг Семи Древ развернулся внизу, как карта-свиток, раскатанная на столе. Осколок Единого смотрел – и запоминал, ибо Круг был полем будущей битвы. Хотя почему будущей? Битва уже началась – зеленое зарево над Аран-Майр не гасло и не слабело. Оно пульсировало, медленно и мерно, словно биение исполинского сердца, и при каждом толчке по нижней кромке облаков пробегали изумрудные всполохи. Иногда там вспыхивали золотые искры и долетал звук – не гром, не рев, а глухой протяжный стон. Цветение явно пытались остановить – но Садовница уже работала, и весь Круг слышал, как небо грызет курганные печати.

Пламени Подобный заметил – дозорные старались не смотреть туда. Каждый раз, когда стон долетал, некоторые из них украдкой чертили в воздухе оберегающий знак. Кель-стражи, гроза демонов, творили охранные жесты, как деревенские дети – страх уже вошел в Круг и поселился в их сердцах. Это было хорошо, но следовало указать ему верную дорогу…

Шесть уделов лежали вокруг Великого Древа подобно кускам разбитого зеркала. Янтандер принадлежал кель-родам давно – это было видно по паутине дорог и рубежей, дозорным башням и селениям младших Народов, окруженных аккуратными полями. Земля Круга была богата камнем и ферритом, и потому они теснились у водоемов и по берегам рек. Выше поднимался Замок Кель’Саар, черный зуб на фоне рубинового ореола своего Древа, испещренный частоколом сигнальных огней. Над ним, подобно потревоженным жужням, роились светящиеся точки.

Границу владений Талас они пересекли незаметно – Пламени Подобный понял это, когда молчавшая Морвейн выпрямилась в седле и начала посматривать вниз. Ее земли были беднее соседних, но зато в них имелась вода. Цепь темных, глубоких озер, реки и водопады, чья вода блестела серебром, искусственные каналы и мосты, и дороги, идущие к родовому Замку…

Малое Древо Аран-Талас, узкое и острое, как кинжальный клинок, издалека пылало исполинским факелом. Полупрозрачная, сложенная из света и ветвей крона, тлеющая рубиновая колонна ствола и корни, багровыми плетями оплетающие вершину Кургана. Черная гора, под которой лежал Янтандер, казалась слишком правильной для природного творения, и даже отсюда, за много тысяч шагов, Пламени Подобный ощутил, как древняя память отозвалась глухой болью.

Брат. Совсем близко.

Не время. Еще не время.

Замок Кель’Талас стоял между Курганом и озерами. Три яруса стен, семь тонких, граненых башен над ними, соединенных крытыми мостами на головокружительной высоте. Центральная, самая высокая, несла на вершине огромный кристалл, в глубине которого вращалось голубое сияние – золотое Око, страж стражей. Ниже, на стенах и площадках для летучих кораблей, было заметно движение – кель-род не спал.

Их заметили издалека.

Замок был окутан полупрозрачным куполом из бледных бликов, а касание Ока проверяло сигны пришельцев – Пламени Подобный видел, как тревожно приблизился Эйран, и как Морвейн властно подняла руку, отдавая Оку свою сигну, имя и Титул. Замок должен был признать ее, и он признал. Купол мигнул и исчез, однако с башен навстречу рванулись две летучие тройки – одна пошла параллельным курсом, а вторая перерезала путь, явно увлекая за собой. Дозор Саар последовал – Морвейн в его центре тоже, и полет этот закончился на площадке перед огромными вратами из звездного феррита. Высотой в десять ростов, они были покрыты серебряной вязью, и в боевых щелях на пришельцев недобро смотрели тлеющие жала испепелителей.

Дозорные Кель’Саар и Кель’Талас обменялись несколькими возгласами, но все внезапно замолчали, когда Морвейн царственно сошла с Руны-Птицы и остановилась перед стражами. Те, что принадлежали роду Талас – серебряные уста на синем фоне, уставились на нее, как завороженные, и лишь один, кашлянув, нарушил тишину:

– Кто…

– Ар-таласар! – громко произнесла Морвейн, поднимая руку. Она не смотрела на стражей – лишь на врата, и вязь вспыхнула – не тревожным багрянцем, а глубоким серебром, волна света пробежала снизу вверх. Огромные черные створки дрогнули, а затем – начали медленно разъезжаться в стороны, а испепелители нырнули, спрятавшись в потайные ниши. Малое Око, сияющее над вратами, на мгновение замерло, а потом мигнуло серебряным зрачком, и Пламени Подобный услышал, как потрясенно выругался один из кель-стражей.

Замок узнал свою хранительницу, одним словом снявшую печать затвора.

Уже дважды за день осколок Единого смотрел на людей, у которых из-под ног вынули твердь. Стражи рода Талас смотрели на имя и Титул Морвейн – и не могли поверить, ибо ее родовая звезда давно погасла, и серебряная маска висела на стенах главного зала. А теперь хранительница, похороненная больше ста циклов назад, во плоти стояла на пороге, и Замок слушал ее, как покорный пес. Морок, наваждение, обман Забытого? Они не знали – и не знали что делать, потому что древние заветы ничего не говорили о том, как следует поступить с теми, кто вернулся из мертвых.

– Что… кто ты… госпожа? – наконец решился один из стражей.

– Ты ослеп, ключник? – ледяным тоном осведомилась Морвейн, – Я – Морвейн кель’Талас, хранительница Кургана Янтандера. А кто ты, преграждающий дорогу в мой дом?

– Но…

– Отвечай, кто сейчас хранит ключи Замка?

– Госпожа Эльвейн кель’Талас, хранительница Кургана Янтандера, глава кель-рода…

– Прекрасно, – холодно улыбнулась Морвейн, – Ведите меня к ней. Я хочу видеть свою дочь.