Текст книги "Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ)"

Автор книги: Роман Прокофьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ты умеешь сражаться? – спросил проводник, ничуть не удивленный отказом.

– Говорят, что неплохо.

– Если поможешь на опасных участках пути, возьму с тебя всего одно золото. Или сотню Монет. Половина – вперед.

– Прежде чем говорить о золоте, я хочу знать о дороге, – Пламени Подобный неторопливо обвел взглядом небольшой стан. – Я слышал, пути в Янтандер заперты?

Обочина неодобрительно хмыкнул.

– Да. Летучие ходят только в смену знаков, и в Медных Башнях каждое брюхо просвечивают стражи Курганов. Тебя и твою Скрижаль проверят первым. Все Стрелы разбиты – древний завет, – а Порталы… Некому их открывать, бесколесный. Кел-рода запечатали все еще до того, как ты родился.

– Тогда как пойдешь ты?

– Прозрачными Дорогами. Но они живут недолго и любят тишину. Мы пойдем с пересадками, малыми вратами, быстро, тихо, незаметно. Ты молчишь и не задаешь лишних вопросов. Это тоже цена.

Товар, который они везли в Янтандер, явно был тайным. Для тех, кто готов оплатить опасные тропы, неизбежный риск нарушить древние запреты. В лучшем случае. А в худшем – это была ловушка, в которую пытались заманить странного гостя.

Что ж, они подходили.

– Цена принята, – сказал Пламени Подобный. – Когда выходим?

Глава 2

Они ушли с Перекрестка Руной-Порталом.

Внутри Мерцающая Улитка оказалась больше, чем выглядела снаружи, – панцирь вмещал несколько залов, разделенных перепонками. Первый был жилым, и места там хватило бы десятку пассажиров, остальные – грузовыми карманами, полностью защищенными от внешнего мира. Даже его звездный взгляд скользил по ним, как нож по иллиуму, улавливая лишь расплывчатые очертания, а снаружи заметить что-то было и вовсе невозможно – эти Существа недаром звались Тихими Раковинами.

Портал открылся в знакомое место, пахнущее песком, илом и водяными травами. Гряды отмелей, разделенные зеркалами неглубокой воды, золотились под лучами далекого Игг-Древа. На ближайшем пляже пировали птицы – крикливая туча над обглоданной тушей речного гиганта, а рядом шумно дышала бескрайняя водная гладь. Портал привел караван на Отмели Великой Реки.

– Отмели, – сказал Пламени Подобный, глядя сквозь раскрытую мембрану Улитки на блеск древних вод.

– Верно, бесколесный, – взглянул на него Идущий-по-Обочине, только что Руной Прерывания закрывший око Портала. – Бывал здесь?

– Давно.

– Колея такая: мы идем Мерцанием, следом за Вешкой, если впереди чисто. Наружу без команды не выходим. Без надобности не говорим. Руны держим в Скрижали, Навыки и Аспекты тоже. Еда, разговоры, все остальное – только на привалах. В безопасном месте.

– Не все слышат ушами и смотрят глазами, – улыбнулся Пламени Подобный. – Что, если Улитку все равно заметят?

– Мы идем за Вешкой, если чисто, – повторил Обочина. – А если заметят… тогда ты отработаешь свой проезд.

Перепонка захлопнулась. Мир снаружи поплыл, начиная искажаться, а затем растаял, чтобы через секунду вновь обрести четкость, но уже в другом месте – может, за половину древодня от точки высадки.

Мерцание. Оно же вид Переноса, та самая способность, что обеспечивала Улитке невероятную мобильность. Само по себе медленное Существо могло мгновенно переноситься на огромные расстояния, ограниченные только видимыми знаками – теми самыми вешками, которыми обменивалась одноименная разведчица с возницей – Подковой.

К исходу дня осколок Единого уже многое знал о своих попутчиках.

Вешка – разведчица, искательница и шпион. Уши и глаза каравана. Лицо без возраста, выцветший призрачный силуэт, чьи движения с трудом улавливал даже звездный взор.

– Не люблю, когда меня рассматривают, – сказала она, ощутив его внимательный взгляд.

– А я люблю знать, с кем хожу одной колеей, – усмехнулся в ответ Пламени Подобный.

– Не сломай глаза.

Невидимка, что первой входит на незнакомую Дорогу, смотрит, слушает и запускает дозорные Руны. Ее Навыки и Атрибуты, очень высокие для серебра, были специально заточены под поиск путей и обнаружение противника, а арсенал соответствующих Рун оказался весьма богат. Множество Очей Искателя, Браслет-Картограф, Дальний Взор и прочее, что необходимо Восходящему, идущему в авангарде отряда. Почти все время она находилась снаружи, под пологом невидимости и на призрачном скакуне, размечая безопасный путь далеко впереди.

Молчаливый старик Подкова, на чьем голом черепе золотые линии смыкались в узор колеса, – мастер Существ и хранитель путей. Он был возницей, слившимся с Улиткой в ментальном резонансе и направляющим ее Мерцания согласно указаниям Вешки. Пламени Подобный видел подобные связки: пилоты небесных кораблей, всадники великих зверей – все они объединяли разум и волю с тем, чем управляли.

– Не трогай Улитку без нужды, – первым делом сказал ему Подкова. – Она тебя не знает.

– Я не собирался ее трогать.

– Вот и хорошо, – мрачно усмехнулся возница, – А то моя малышка часто путает бесколесных с кормом.

А сам угрюмый Обочина – лидер, страж колес и главная ударная сила каравана, если потребуется сражаться. Самый опасный из всех, но в чем его сила – пока не было понятно. Говорил вожак неохотно, приказывал коротко, ничего не объяснял и все время наблюдал за новым спутником, будто прикидывая, на что тот способен. Что ж, на караванной тропе осколок Единого не был живой легендой или кингом Народов – всего лишь живым, взятым попутно грузом, который требовалось доставить в нужную точку. Троице караванщиков было плевать на его историю, мотивы и цели – и это вполне устраивало Пламени Подобного.

Великая Река некогда опоясывала Единство, пронизывая множество октагонов, и служила домом водным и полуводным Народам. Целая вселенная со своими сокровищами и опасностями, быстрая и изменчивая, как сама вода. Раскол нарушил течение вод, которое пытались восстановить древние машины Наблюдателя, ткущие материю подобно полотну, и множество Восходящих помогали им: ныне Река еще жила, дышала, и Один из Тысячи видел в этом хороший знак. Караван держался поодаль обитаемых мест этого октагона, однако он замечал темные тени в глубине и огромных многоногих крабов, и лежбища ленивых никсов на отмелях.

А еще Пламени Подобный считал Мерцания. Чтобы достигнуть следующей, а главное, нужной Прозрачной Дороги, понадобилось четыре прыжка. Пересеченное расстояние равнялось половине среднего Круга – Караван двигался очень и очень быстро. Последнее перемещение привело к огромному гроту на каменистом речном острове, где караван дожидалась Вешка.

– Сапфир. Глубокие воды, – коротко бросила она. – Внутри чисто, но предел рябит. Идем, дороги ждать не будут…

Вторая Дорога – око сапфирового цвета, морской октагон.

Когда она впустила их, мир перевернулся.

Свет шел снизу.

Не с мрачного черно-зеленого небосвода, а из глубины: где-то далеко и глубоко под ними, в самом сердце подводного Круга, горел изумрудный Игг. Не один, а несколько, целая россыпь светящих сквозь водяную толщу огней, и вода превращала их сияние в слоистые золотые столбы, восходящие к самой поверхности. Вокруг же расстилался безбрежный и бесконечный океан, чьи волны захлестывали бесформенную плоть Улитки.

Морской октагон.

Тихие Воды – так назвал его Подкова. Вешка вновь умчалась на своем крылатом скакуне, а Улитка медленно парила над волнами, набираясь сил для следующего Мерцания. Ей были необходимы небольшие перерывы между рывками, в этот момент иногда слетала природная Невидимость, и потому караван тщательно выбирал места выходов (Подкова называл их узлами), предпочитая дикие и безлюдные.

Тихие Воды, тихо скользящая над их поверхностью Тихая Раковина. Ни звуков, ни отражений – пожалуй, так можно было пересечь целый октагон, оставшись для местных обитателей неуловимой тенью…

Красивое место – только в Единстве возможны такие пейзажи. Под ними, освещенные зеленоватым сиянием подводных Древ, проплывали причудливые коралловые башни, на боках и вершинах которых колыхались лиловые сады. А между ними паслись стада больших и малых существ, излучающих собственный свет – тысяча звезд, мерцающих в глубине. У одной из таких башен кипел рунный водоворот, и Улитка остановилась неподалеку, а Обочина швырнул туда что-то тяжелое и блестящее.

Плата?

Быть может, потому что за ними следовали. Длинные гибкие силуэты иногда появлялись за гранью вод, с рыбьими хвостами и чешуйчатой кожей, – братья и сестры Сатори, одно из многочисленных племен Подводного Народа. Они не отставали, но и не приближались, просто сопровождали Улитку в моменты между Мерцаниями, как провожают чужаков по дозволенной тропе.

Шестое Мерцание оказалось последним. Оно привело к водам, пронизанным водорослями, толстыми, как древесные стволы, и переплетенными подобно сети – на много ярусов вглубь. Здесь застрял бы любой корабль и не пробился бы крупный подводный хищник – наверное, именно поэтому Обочина и выбрал это место для ночного привала.

– Улитке надо отдохнуть, поесть и поспать, – объяснил он. – И нам тоже.

Значит, шесть прыжков – предел в древодень, молчаливо отметил для себя Пламени Подобный. Он взглянул на алый купол свечения далеко-далеко справа, сердцем которого была рубиновая звезда, и спросил:

– Там остров с Игг-Древом?

– Да. Багряный или Кровавый Камень. Он же Алтарь. Не слышал?

– Слышал, – снова коротко ответил осколок Единого, ибо знал про столицу Жаждущего, отступника из числа Тысячи, чьи кровавые жертвоприношения когда-то ужаснули Единство. Братья приговорили Жаждущего, черпавшего в крови звездную силу, но место, где он коснулся неба, до сих пор хранило свое мрачное имя.

– Мы туда не пойдем, – сказал Обочина. – Слишком много глаз. И тех, кто захочет полакомиться чужим грузом…

– А куда пойдем? – спросил Пламени Подобный. – Сколько Дорог до Янтандера?

Этот вопрос занимал его, потому что Прозрачные Дороги появлялись и исчезали по воле Незримого. Они могли связать два далеких Круга, а затем оборваться и открыться совсем в другом месте. Прозрачные Дороги всегда считались капризными, и идти по ним наугад можно было долго, пока случайная дорога не выбросит путника во Тьму, жерло небесного огня или октагон, из которого не существует выхода.

Однако Караваны каким-то образом предугадывали или запоминали их рисунок. Троица Обочины не выглядела самоубийцами – наоборот, они весьма уверенно прокладывали маршрут, ориентируясь ведомыми только им знаками. Надеяться, что бесколесному выдадут тайны Великих Караванов, не стоило, однако даже невольно брошенное слово могло открыть немало.

– Если Странник посмотрит на нас – четыре, – неожиданно ответил Обочина. – А может, четыре раза по четыре. Увидим…

– Значит, ты не знаешь пути в Янтандер?

Проводник обнажил в усмешке клыки:

– Знай я вечную дорогу, бесколесный, то уже поселился бы в Вечности рядом с Хитрейшим.

– Но ты взялся доставить меня в нужный Круг.

– Взялся. И доставлю.

– Но у тебя нет готового маршрута.

Подкова зевнул, а Обочина вновь усмехнулся:

– Прозрачные Дороги не дают обещаний. Покажи ему, Подкова…

Старик повел рукой, открывая свой Атлас. Перед ними вспыхнула цепочка светящихся узлов, связанных золотыми линиями.

– Отмель. Тихие Воды, – лениво пробормотал возница. – Затем янтарный октагон Мыслителей. В нем развилка из трех Дорог. Если она не погаснет, одна выведет нас в руинный Лабиринт, а в нем всегда найдется отнорок к Янтандеру.

– Если не погаснет, – повторил осколок Единого.

– Колея прокладывается по мере движения. Большой караван прошел из Тихих Вод к Мыслителям два древодня назад. Без потерь. Врата должны быть еще открыты.

– Должны, – откровенно усмехнулся Пламени Подобный.

– Могут, – поправился Обочина. – Потому Вешка всегда идет первой.

План маршрута стал понятнее. Караваны каким-то образом обменивались информацией, а небесный камень на Перекрестке хранил и связывал эти сведения, отображая в Атласах всех хранителей путей. Живая карта из меняющихся отрезков: Вешка находила и проверяла Дороги, Подкова сравнивал с Атласом и рассчитывал цепочки переходов, Обочина защищал груз. Был и немалый риск – закройся удобная Дорога, придется искать новую, а это могло здорово удлинить маршрут. И тем не менее, иного пути уже не было…

В тот же день пришлось первый раз подраться.

Дорога, ведущая в неизвестный октагон, находилась на приличной глубине, в подобии кораллового грота. Она принадлежала к тем, что пропускает целое войско, и еще не исчерпала свой предел. Такие могли при нужде стоять до конца цикла, будучи надежными вратами, и эти уже охраняла стая морских многозубов. Эти твари вырастали куда больше речных собратьев, а бронзовый вожак оброс костяным панцирем и безошибочно чуял звездную добычу. Они уже полакомились кем-то, входящим или выходящим, – в воде плавали кровавые ошметки.

Улитка, как оказалось, могла плавать, спокойно опускаясь на большие глубины, но многочисленные стайные твари могли подранить беззащитное Существо, поэтому Обочина и Вешка были снаружи, и Пламени Подобный последовал их примеру. Давно следовало размяться – тем более в речных землях он обзавелся немалым количеством полезных Рун.

Водные Крылья за спиной ускорили скольжение в глубине, и вышло так, что осколок Единого опередил караванщиков. Медлить не стал: из его Скрижали вырвались две рунные Связки. Кинжалы и Ветер прошили воду, задев несколько особей и распугав стаю, а Водный Серп, усиленный Громом, перехватил бронзового вожака. В уши ударили отголоски гулких взрывов, забурлили розовые пузыри, огромный многозуб неистово бился, но серебро оказалось сильнее бронзы – разделенная пополам туша начала медленно опускаться в толщу воды, окруженная кровавым облаком. Поверженного монстра тут же принялись терзать уцелевшие сородичи.

Вешка испускала отбрасывающие волны, а Обочина – щит, окружающий плывущую Улитку, и через несколько минут их транспорт прошел внутрь, а за ним – и все остальные, оказавшись в очень необычном месте.

Небо тут было янтарным – словно наверху застыл прозрачный слой окаменевшего меда, а воздух – колючим, с незнакомым горьким привкусом. Обычному человеку или слабому Атрибутами Тела Восходящему тут трудно было бы даже дышать. Вероятно, волей Незримого здесь уцелели небесные купола, а сам октагон относился к редким местам, что больше походили на чуждые сферы, чем на земли Единства. Пламени Подобный не находил наверху ока Небесного Трона, а сам мир казался ярким и ненастоящим.

Странная растительность – до самого предела тянулась серая трава, блестящая металлическими прожилками, а изредка ее поверхность приподнимали причудливые ало-фиолетовые останцы. Но самым необычным были исполинские башни, возвышающиеся на сотни метров. Одна виднелась совсем недалеко, и осколок Единого хорошо видел десятки толстых ног-корней у основания, покрытый подобием слоистого панциря гигантский «ствол» и узловатую вершину, похожую на небольшой холм. Эта огромная штука напоминала древнюю цитадель, поставленную на столп: из боков выступали ветвящиеся башни, какие-то рога и целые рощи малых деревьев, выросшие на этих уступах. В многочисленных отверстиях панциря угадывалась пустота, оттуда лилось зеленоватое сияние, а трещины проросли кружевами странных грибов.

И таких башен, похожих и разных, на горизонте виделось не менее дюжины. Одна из них шевельнулось, и Один из Тысячи понял, что исполины движутся! Медленно, но движутся, переставляя корни подобно ногам и слегка покачиваясь.

– Ходячие ковчеги, – сказал Подкова спокойно. – Мыслители. Так их называют.

– Они живые?

– Да. Они рождаются, ходят и умирают.

– Они из других сфер? Разумные? – Пламени Подобный рунным зрением изучал ближайший «ковчег» – колоссальное существо странной природы, живое и одновременно неживое, под слоями панциря которого пульсировали русла питательной жидкости, двигались мышечные тяги, а в полостях тела кишели разнообразные симбионты. Ходячие крепости имели золотой ранг – звездные Существа из далеких миров. И, похоже, разумные – слишком сложной была излучаемая аура, хоть этот разум, возможно, и не имел ничего общего с человеческим.

– Разумнее многих Народов, – ответил Обочина. – Но думают не так, как мы. Медленно. Один вопрос могут обдумывать циклами, потому что живут очень долго. Для них поколения живущих внутри меняются быстрее, чем для нас древодни.

– Внутри живут Народы?

– Да, – ответил Обочина. – Много, разных – это большой октагон. Мыслитель дает им дом, пищу и защиту, а они ему – глаза и руки. Одни разводят грибные сады, другие охотятся на паразитов, третьи чистят внутренности… Но лучше держаться от них подальше, бесколесный. Подкова, сколько до наших врат?

– Как Вешка путь разметит, – задумчиво пожевал губами возница. – Тут живая равнина. Прошлый караван ушел другой Дорогой. Не меньше восьми узлов, за древодень не успеем…

Странный октагон.

Исполины не только ходили, но и кричали. Подобно гудению огромного рога, что перекатывалось по серой равнине, заставляя другие, ближние и далекие, тоже откликаться. Трубные звуки наполняли все пространство – чуждые, неправильные голоса. По словам караванщиков, далеко не все ковчеги были обитаемы – молодые и дикие часто оставались пустыми, однако приближаться к ним Обочина категорически запретил. Ходячие крепости могли скрывать кого угодно – от племени разумных до выводка звездных хищников, которым Улитка покажется заманчивой добычей…

Вешка умчалась далеко вперед и через два Мерцания нашла место для ночевки в остове давно погибшего гиганта. Высохший и сломанный пополам Мыслитель лежал на боку, в панцире зияли черные полости, и там гулял ветер, издавая низкие свистящие звуки. Внутри в огромных полых трубах было пусто – когда-то там находились грибные заросли, теперь превратившиеся в белые окаменевшие ребра. Пламени Подобный заметил, что большая часть панциря давно снята – кто-то с помощью инструментов или Рун методично срезал пластины с мертвого исполина. Зачем – понятно, ценный звездный материал, но некоторые следы были светлыми, свежими.

Обочина объявил стоянку – внутри.

Разбирая добычу с многозубов – несколько бронзовых Рун, единственной ценностью было Усиление, которое он вложил в Ловчего Тысяченога, – осколок Единого размышлял. До Раскола, в расцвете своего могущества, Народ Кел отворял врата Единства для разумных из чуждых сфер, где иным было все: свет, воздух, тяжесть небесного свода, строение рек и камней… Легенды говорили, что некоторые бежали от Тварей Извне, пожирающих их сферы, а другие были гостями или посланниками. Для них создавали закрытые октагоны под куполами, перекраивая саму твердь. Единство и было задумано так – величайшая сфера, цитадель, вобравшая тысячу миров. Большинство чужаков сгинуло в катастрофе Раскола, имена их странных Народов стерлись даже из легенд, но кое-где купола удержались или пришельцы сумели приспособиться к новым условиям. Те немногие, что ранее встречала Тысяча, утратили древнюю мудрость точно так же, как одичавшие потомки Кел, но эти золотые исполины, явно живущие тысячи циклов, могли сохранить немало: каждый нес остаток исчезнувшей сферы, ее память, формы, запахи и, возможно, знания и мысли о небесах, которых больше не существовало…

– Они помнят свой мир? – поинтересовался Пламени Подобный, слушая гулкую перекличку Мыслителей вдалеке.

– Спроси, – равнодушно пожал плечами Обочина.

– Ответят?

– Может быть. Через сотню циклов.

Караванщики хорошо защищали свой ночной стан. Полог Тишины и пелена Невидимости, сигнальный круг, дозорные существа и сторожевые Руны. Пламени Подобный не находил изъянов – свое дело они знали, привыкли скрытно странствовать в опасных Кругах. Даже опытный следопыт-Восходящий мог пройти мимо и не найти подвоха… однако все эти меры предосторожности не помогли.

Ночью Вешка подняла тревогу: сигнальный круг был нарушен.

Осколок Единого увидел странную тварь, похожую на обросшего костяным панцирем найтволка. Слепую, приземистую, с пучком щупальцев вместо рта. Она была жива – сторожевая Руна караванщицы обездвижила или усыпила ее, верное решение, однако Вешка стремительно выкидывала из Скрижали новые Руны, облачаясь в рунную броню и вызывая своих Существ.

– Слепой нюхач, – резко бросила она. – Близко – еще несколько. В минутах пути – еще много! Нас нашли.

– Кто?

– Похоже, Резчики Панцирей. Два серебра, много существ, есть звездные ореолы!

Обочина выругался. Улитка еще не перезарядила Мерцание, а их уже обнаружили, и тускло-желтая ночь за пределами мертвого Ковчега задышала опасностью.

– Уходим или даем бой? – спросила разведчица.

– Бой, – принял решение страж колес. – Подкова, спрячь Улитку подальше и ставь Волну. Я держу ближний вход, бесколесный – дальний. Вешка – ты снаружи, режешь шаманов и вождей.

– Кто они и чего хотят? – усмехнулся Пламени Подобный, открывая свою Скрижаль. – Что могут?

– Дикий Народ без Ковчега. Падальщики. Охотятся внизу и обдирают мертвых Мыслителей. Говорить не станут, мы вкусная добыча.

– Сколько их?

– Сколько, Вешка?

– Много, – ответила разведчица, уже ставшая невидимой. – Очень много.

Вешка не ошиблась. Стремительные нюхачи уже скользили в серой траве, с разных сторон подбираясь к мертвому Ковчегу, а за ними Сфера Восприятия высвечивала другие движущиеся точки, большие и малые, идущие длинными цепями.

Дикий Народ – значит, не признанный Наблюдателем и не имеющий своих Восходящих. Не признающий законов Восхождения и потому – не имеющий прав и имени в Единстве. Так бывало, и причин тому могло быть немало, но подобные племена обычно становились злы и жестоки. Особенно к тем, кто проходил мимо. Падальщики – сказал Обочина, а Вешка упомянула о серебре – это означало, что у Резчиков имеются дикие Восходящие.

Дальний пролом был широким. Торчащие зубья древних костей, сухое русло питательной жилы и окаменевшие грибные наросты были неплохим рубежом, и Пламени Подобный встретил первого нюхача Руной Ветра и Кинжалов, а следом – вызывал Ледяные Шипы, делая подступы почти неприступными. Одновременно осколок Единого выпил Эликсир Бури, чтобы стать быстрее и сильнее врагов, и выпустил Призрачных Фантомов, дабы обмануть их. Первая панцирная тварь уже извивалась в агонии, вторую убили Шипы, а третья, неожиданно бросившаяся сверху, пала от драконьего клинка. Еще несколько кружили вокруг, запрыгивая на панцирь исполина или пытаясь пробраться между Шипами…

Жалкие мусорные твари. В крови жадно разгорался древний огонь битвы – осколок Забытого любил и умел убивать, а сейчас он ощущал множество нацеленных в него смертельных угроз, алыми копьями тянувшихся из высокой серой травы. Что ж – те, кто хотел его убить, сами выбрали смерть, когда пришли сюда за добычей.

Огненная Стена сожгла нюхачей, шедших напролом. В ночи полыхнул первый огонь, озаривший чужую серую равнину под желтым небом и высветивший множество силуэтов. Из зарослей поднимались серые, как сама трава, фигуры – костяные личины, костяные щиты, звездные резцы на длинных древках. Цепи, одна за другой, и первые уже бросали в него бумеранги и острые костяные дротики.

Крылья Ветра отразили те, что не обманулись фантомами. Но почти все метательные снаряды имели звездные свойства – стихийность, скорость, остроту, нацеленность, жажду крови и потому пришлось сразу использовать щит Живого Пламени. Плохой признак – похоже, этот Народ не испытывал нужды в звездных материалах, а потому их дикие Восходящие тоже могли быть весьма опасны.

Пламени Подобный ответил старой проверенной связкой – Обволакивающая Вода, Водяной Смерч, а следом, когда капли покрыли траву, воздух и тела нападающих, – старый Держатель Молний, что выпустил целый пучок искровых разрядов, которые так любит хранить и передавать вода…

Вышло громко, но не слишком эффективно – большинство нападающих оказались крепче, чем он думал, а может, их защищала рунная броня из панцирей мертвых Мыслителей. Упали лишь слабые, остальные рассредоточились, готовясь к следующей атаке, а в сфере Восприятия появлялись все новые и новые точки – врагов действительно было немало, будто целое странствующее племя окружало труп мертвого исполина.

Люди, твари, люди верхом на тварях.

От пролома, что защищал Обочина, донесся нечеловеческий рев.

Вожак Каравана раскрылся – Аспект превратил его в золотого зверя, огромного, тяжелого, с бронированным телом, покрытым замысловатыми узорами и четырьмя руками, увенчанными серповидными когтями. Пламени Подобный не знал имени этого яростного зверя, но убивать оборотень умел превосходно, и он ворвался в строй Резчиков, пока выпущенные рунные слуги прикрывали ближний пролом.

Осколок Единого подумывал, не выпустить ли своих Существ, Провидица и команда Азимандии легко могли выиграть эту битву, однако он не хотел, чтобы караванщики знали, что в его Скрижали затаилась целая армия. Потому от бронзы он перешел к серебру – Водный Серп ополовинил первую цепь Резчиков, срезая нападающих вместе с травой, а Штормовой Крик, разнесшийся на много сотен шагов, остановил, оглушил и расшвырял остальных. Нюхом воина, прошедшего тысячи битв, Пламени Подобный ощутил, что в следующий миг станет целью звездного удара, и принял Призрачную Крылатую Форму, стремительно уходя наверх.

Вовремя, потому что спустя секунду пролом, который он защищал, перестал существовать. Вместе с частью панциря Мыслителя – то, что заменяло исполину ребра, хрустнуло и вмялось, будто по его мертвому телу ударили молотом размером с крепостную башню. Обломки полетели во все стороны, один срезал верхушку костяного уступа, на котором мгновение назад стоял Пламени Подобный.

Не особенно изящно, но зато наверняка. Кто-то настолько захотел раздавить убийственно быстрого врага, что не пожалел дикой силы. Немалой, потому что мощь удара удивила даже осколка Единого! Дикие Восходящие не могут использовать Руны – этот дар лишь для тех, кто поднимается по великой лестнице. Однако многие, особенно те из них, что впитали немало Звездной Крови, часто приобретают сокрушительные звездные способности. Они не могут выбирать звездные дары и часто проявляют их лишь во гневе, однако от этого удары не становятся менее опасными.

Своей цели противник не добился, однако на месте узкого пролома, где один Восходящий мог сдерживать многих, теперь зияла дыра шириной в три сотни шагов. Разрушения открыли всю внутреннюю полость Мыслителя – их стоянку, где находились Улитка и Подкова. Перед Резчиками открылась прямая широкая дорога, усеянная обломками, и по ней уже стелились первые нюхачи.

С высоты поле читалось куда лучше, и Пламени Подобный мгновенно понял – защищаясь, эту битву не выиграть.

Четыре цепи Резчиков, множество нюхачей и ездовых Существ, уже оседлавших панцирь и ползущих со всех сторон. Много, слишком много звездных ореолов – за ними пришли несколько десятков диких Восходящих, хотя серебро среди них можно было пересчитать по пальцам одной руки. И они не собирались устрашиться или сдаваться – потому что уже поняли, где мягко. Обочину уже теснили, натравливая множество слепых нюхачей, а Вешка бессильно металась за пределами битвы.

Он видел ловчие сети, зазубренные острия и сияние звездных Предметов. Ездовые существа, похожие на огромных нюхачей, готовились к решительной атаке, каждый нес всадника в серой панцирной броне. Еще минута промедления – и они ворвутся внутрь, окажутся возле Улитки и Подковы, окружат и ударят в спину Обочине.

Без золота было не обойтись.

Пламени Подобный бросил в сторону самых ярких звездных ореолов Иссушение, а следом – сплетенные Реку Энергии и Огненный Вихрь. Самая могущественная из его рунных связок, она развернулась гудящим пламенным торнадо – и ночь кончилась. Вихрь пошел по дуге, полумесяцем слизывая нападающих вместе с их серебряными вождями, и серая трава зазвенела, наливаясь белым огнем. Возможно, обычный огонь не заставил бы ее гореть – однако в эту Руну был вложен небесный, и огненное море покатилось по равнине, пожирая все на своем пути.

Горячо. Шумно. Ярко.

Под рев пламени осколок Единого летел вдоль хребта Мыслителя, ударами драконьего клинка и вспышками жесткого света убивая тех Резчиков, нюхачей и прирученных существ, что успели угнездиться на шкуре мертвого исполина. Враги выли, падали и бежали, равнина пылала, озаряя серый мир. И в этом свечении было хорошо видно, что ближайший Мыслитель – живая гора в часе ходьбы – уже не стоял. Он развернулся и шел к очагу пожара, и полотнища его «кроны» раздувались, как паруса. За ним поворачивали второй, третий, четвертый. Далекие силуэты на пределе видимости – все они пришли в движение, и их трубные голоса ревели, сливаясь в один нарастающий гул.

Пламени Подобный приземлился возле Улитки. Обочина уже был там, весь покрытый кровью и принявший прежнее обличье. Он смотрел на Одного из Тысячи со странной смесью изумления, страха и так, как смотрят на приоткрывшийся ларец с золотыми сокровищами. Караванщик не стал упрекать – было и так ясно, что без золотых Рун Караван бы не устоял.

Спустя несколько мгновений появилась и Вешка.

– Мыслители! – хрипло крикнула она. – Смотрят! Идут сюда. Все!

– Сколько еще до Мерцания? – бросил Обочина Подкове.

Возница сидел возле Улитки, погрузив обе руки в мягкую плоть.

– Долго. Половина ночи.

– Плохо! – громко зарычал Обочина.

– Если будешь орать – быстрее не станет.

– Как быстро они идут, Вешка?

– Для них – бегут.

Вожак Каравана выругался. Затем принял решение, мгновенно, как тот, кто уже терял свои караваны.

– Уходим в Домен. Подкова, пакуй Улитку!

– Перекресток или Черный Причал? – деловито осведомилась Вешка.

– Причал. Быстрее разбирайте груз!

– А что с бесколесным? – замешкалась разведчица.

– Да, – медленно произнес Обочина, глядя на лезвие драконьего клинка, облаченное покровом жесткого света, и Пламени Подобный знал, о чем он думает. – Скажи, бесколесный, ты умеешь хранить чужие тайны?

Мембраны дрожащей Улитки распахивались одна за другой – Существо выталкивало из себя содержимое скрытых грузовых карманов. И увидев то, что появилось оттуда, Пламени Подобный наконец понял, что за тайный груз караван везет в Круг Семи Древ.