Текст книги "Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ)"

Автор книги: Роман Прокофьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 6

Осколок Единого не собирался оставаться здесь ни единого лишнего мгновения. Пожалуй, земное слово «ад» хорошо отражало то, что сейчас творилось внутри твердыни Кель-Майр, и потому он вновь обратился к безумной сестре:

– Цветок! Верни мне мое!

Дрожь пробежала по волнам растительного моря, стремительно захватывающего все вокруг, кроме небольшой площадки, где приземлился Один из Тысячи. Зеленые пальцы Садовницы избегали жгучего дыхания его Аспекта, хотя небесной Восходящей – Пламени Подобный это знал – ничего не стоило сожрать его вместе со всеми Рунами. Но Цветок считала, что все еще принадлежит к Тысяче, и потому планы Братьев были священны даже для нее.

Наверное.

Лианы расплелись, опуская вниз два Кристалла Остановленного Времени. Одновременно они выпивали из них силу, разрушая рунные узлы подобно тому, как это делало его Холодное Пламя. Несколько мгновений – и узилища рассыпались звездной пылью.

Пленники отреагировали вполне ожидаемо – для детей Великих Караванов промедление часто равнялось смерти. Сверкнули две Скрижали: Вешка исчезла и попыталась сделать Перенос, одновременно выпуская дозорные Очи, а пространство вокруг Подковы замерцало и начало ломаться – старый возница хотел сбежать в какой-то Портал.

Пламени Подобный снова мрачно усмехнулся – может, где-то такое и стало бы спасением, но внутри небесного сада царили другие законы. Перенос Вешки не завершился – ее выхватили в полете, со свистом обвив колючими лианами. Открытие Домена Садовница бесцеремонно прервала тучей зеленых усиков, вытащивших Подкову из зева перехода.

– О-о-о, какие непослушные сорнячки! – проворковала невидимая Садовница, а громадный алый бутон, в который превратилась голова золотого хранителя Кель-Майр, с живым любопытством повернулся к схваченным пленникам. – Они не хотят расти рядом с тобой, братик?

– Дай мне поговорить с ними, – ответил Пламени Подобный.

Караванщики, обвитые лианами так, что напоминали два зеленых веретена, медленно раскачивались головой вниз. Вешка, в чье лицо впивались острые шипы, часто-часто дышала, как загнанный зверек, а Подкова выпучил глаза и пытался что-то прохрипеть. Несомненно, они видели, что творилось вокруг: внутренности башни, поглощаемые жадным живым садом, шевелящихся в его ветвях кель-стражей, из чьих глазниц и ртов росли цветы, и слышали ужасающие звуки, доносящиеся из-за пределов видимости, ибо битва все еще продолжалась. И они смотрели на него по-новому, ибо осколок Забытого, окруженный огненным плащом, стоял свободным посреди этого кошмара, а небесное чудовище называло его «братиком».

А Пламени Подобный смотрел на них.

Обочина уже получил свое. Подкова и Вешка выбрали и признали вожака, подчинились его решению и позволили предать попутчика. Может, они не знали всего замысла, а может – много раз предавали и раньше. Взвешивать вину караванщиков не имело смысла, ибо Незримый и так вытащил для них черный камень.

Но они представляли ценность. Вешка – искатель и разведчик, каких еще поискать. Подкова владел искусством путей, был мастером зверей и имел доступ к живой карте Великих Караванов.

Такие инструменты следовало использовать, а не ломать.

– Что… – прохрипел наконец Подкова. – Где…

Осколок Единого не стал тратить время на предисловия:

– Обочина мертв. Вашим тайным грузом была небесный Цветок, Одна из Тысячи, и сейчас она пожирает этот Замок. Вы сами принесли сюда семя Прорыва, и теперь у вас две колеи, дети Каравана! Первая – остаться в этом саду и познать ласку моей прекрасной сестры. Вторая – уйти со мной…

– О-о-о, оставь их мне, братик! Ее я посажу на самой высокой веточке, а дорожного корешка – глубоко-глубоко, – промурлыкала Цветок, ласково трогая лица караванщиков своими побегами. – Она будет смотреть по сторонам, а он – прокладывать мне тропочки…

– Нет… – выдохнула Вешка, отплевываясь кусочками побегов, пытающихся залезть ей в рот. – Нет!

– Ты… – прохрипел Подкова. – Помоги… Караваны…

– Вы еще не услышали цену, – сказал Пламени Подобный. – Я не беру ненадежных попутчиков, а вы уже предали меня однажды. Потому вторая колея такова: вы принесете Клятву и станете моими Рунами-Существами. Сохраните разум и память, но будете покорно служить мне, пока не выплатите долг – или кто-то не выкупит ваши Руны. Цена – тысяча Звездных Монет. За каждого.

– Живых – в Руны? – Подкова сглотнул, его глаза еще больше увеличились, будто готовые лопнуть. – Тысячу Монет? Это… это…

– Непослушные сорнячки, братик… – цветы пытливо заглядывали в лица Восходящих, а побеги пробовали забраться во все их естественные отверстия. – Подаришь их мне?

– Пусть решают сами, – сказал Пламени Подобный. – Караванщики, я не предлагаю дважды. Вы на развилке, впереди – две колеи. Какая?

– Это… против законов Восхождения, – выдохнул возница. – Наблюдатель… Храм… покарают за такую Клятву…

– Поэтому вы принесете ее не мне, – ответил Пламени Подобный, открывая свою Скрижаль. Вихрь звездной пыли мгновенно соткался в фигуру рядом – Азимандия Визу Аран возникла с услужливой улыбкой на губах, с ленивой грацией кел-леди поднялась с колен… и увидела, где находится.

Живые пульсирующие стены со всех сторон. Цветы с человеческими телами. Тысяча оттенков сладкой гнили в воздухе и огромное безумное лицо, проступающее сквозь лианы. Улыбка Азимандии умерла, а сама кел-леди издала тонкий, мышиный визг, пытаясь пятиться и не находя ни единого безопасного места, кроме как – на пятачке возле него.

– Оу! Оу, нет, нет, НЕТ… мой господин, что это, ЧТО ЭТО?

– Ке-е-ел… – прошелестела Садовница с нездоровым интересом, и тонкие усики побежали по ногам и плечам Азимандии, трогая ее кожу, волосы и лицо. – Настоящая кел, красивый голубой цветочек… ее сок наверняка сладок… я так давно не вкушала кел…

– Она моя Руна, Цветок, – сказал Пламени Подобный, обнимая визжащую кел-леди за плечи и прижимая к себе, и побеги недовольно остановились, коснувшись языков Холодного Пламени. – А значит – принадлежит Тысяче.

– Д-да! Я принадлежу моему господину, – золотая Восходящая мгновенно поняла, рядом с кем они оказались. – Я поклялась… я принадлежу Тысяче!

– А эти непослушные веточки? – внимание Садовницы вновь переключилось на караванщиков. – Мои? О-о-о, мои…

Любопытные побеги, что до сих пор лишь пробовали и щекотали, вновь пришли в движение, оплетая пленников плотной сетью. Усики начали настойчиво искать пути под кожу, и Вешка отчаянно забилась, захлебнулась сдавленным криком, а ему ответили эхом-стоном бутоны, жадно следящие за каждым движением жертвы.

Азимандия дрожала, вцепившись в осколка Единого. Ее ужас был понятен – небесное искусство Садовницы не было примитивным заражением. Подобно древним мастерам Народа Кел, способным в капле крови прочесть следы тысячи поколений и вырастить новую форму, Цветок владела великой силой Творения, настолько глубокой, что грань между садовником и садом исчезала, а любое живое становилось лишь материалом для улучшения. Кел-леди смотрела в зеркало, где кончалась тропа искусства ее великого Народа, прошедшего по ней до конца, – и это знание ужасало.

Что говорить о простых смертных, даже повидавших немало дорог?

– Н-нет, – зубы Вешки мелко стучали, а сама она яростно извивалась в растительных путах. – Н-нет! Я тоже… Я тоже… я… с ним…

– Твоя колея, – прохрипел Подкова мгновением спустя.

Пламени Подобный знал, что так будет, ибо разумные всегда выбирают жизнь, а потомки Феллос – дорожат ею более остальных. Тысяча Звездных Монет – непомерная цена, но он намеренно оставил им надежду, ибо Великие Караваны богаты. Вешка и Подкова могли быть полезными слугами, а если они смогут выкупить свою Клятву – тем лучше, он получит недостающую часть силы…

– Эти двое хотят принести Клятву и стать нашими Рунами, моя, – он провел пальцами по подбородку Азимандии, успокаивая ее дрожь. – Ты превратишь их в Руны-Существа прямо сейчас. И передашь мне.

Ремесло оказалось сильнее страха – получив приказ, кел-леди будто обрела твердую основу под ногами. Она пристально взглянула на обоих караванщиков, которых лианы небрежно стряхнули из своих объятий.

– Серебро из крови Феллос. Искательница и хранитель путей. Хороший улов, мой господин… Моя обычная Клятва?

Она хищно улыбнулась, намекая осколку Единого на известные им обоим условия рунного рабства, но тот покачал головой:

– Под Клятву выкупа в тысячу Монет за каждого.

Слова Клятвы прозвучали внутри ожившего зала, смешиваясь с шелестом листьев, стонами погибающего Замка и безумным смехом Садовницы. Караванщики перестали быть свободными Восходящими, произнеся ее, – пока они сами или тот, кто сочтет их достаточно ценным, не выплатят Пламени Подобному по тысяче Звездных Монет за каждую душу. У землян такое назвали бы «кабальной сделкой», но сами дети Феллос посчитали ее лучшей участью, чем смерть в объятиях Цветка. Великие Караваны могли счесть это оскорблением, но они чтили контракт, а все его формальные издержки принимала на себя Азимандия. Было еще одно… Сейчас осколок Единого делал то же самое, что и жуткая сестрица, – брал живых и делал их своими, хоть и немного иначе. Клятвой, а не смертью, хитростью, а не силой, с выкупом, а не навеки, – но брал.

Была ли разница?

В мере, но не сути.

В его Скрижали засверкали два новых серебра. Стали известны настоящие имена караванщиков – Лайранна Фел и Огрес Фел, они принадлежали к одному роду, как, вероятно, и погибший Обочина. Но Руны-Существа их именовались иначе:

Искательница Путей и Караванный Возница.

– О-о-о, какой полезный цветочек, – лианы Садовницы ласково гладили Азимандию, заставляя ее вздрагивать и плотнее прижиматься к хозяину в поисках защиты. – Она умеет делать из Восходящих семечки, которые теперь растут на грядке братика… Подари мне ее… я хочу попробовать ее сок…

– Мой господин, отзови меня, прошу! – исступленно шептала кел-леди. – Умоляю! Она… она прорастает в мои мысли!

– Ты хорошо поработала, моя, – сказал Пламени Подобный, небрежным взмахом возвращая кел-леди в свою Скрижаль. А потом он обратился к Цветку, чьи лианы обиженно извивались на месте, где мгновение назад дрожала Азимандия: – Теперь открой мне дорогу!

– Жадный братик, – разочарованно прошелестела Садовница. – Злой огонечек! Скоро я буду ломать эту могилку, а ты лети к остальным… Лети, колючка!

Лианы расплелись, образовав жерло тоннеля, в который он нырнул, вновь приняв Крылатую Форму. Живой сад неохотно выпускал из своих объятий. Открытый зеленый коридор тянулся сквозь то, что час назад было цитаделью Кель-Майр, а теперь превратилось в чудовищную клумбу: ветвящиеся повсюду корни, раздвигающие камни; опутанные побегами залы и оружейные, где из дергающихся человеческих тел прорастали огромные цветы. Один раз его путь вильнул в сторону, огибая место, где что-то влажно пульсировало, наливаясь свечением, – жуткий сад уже начинал созревать, и Пламени Подобный не желал видеть его чудовищные плоды. А потом впереди появилась брешь, дохнуло горьким ветром пустошей, и осколок Забытого вылетел из умирающего Замка в багровое небо Янтандера.

Он ушел на высоту и оглянулся лишь через несколько тысяч шагов, чтобы посмотреть на Цветение.

Замок Кель-Майр более не был черным.

Он цвел. В рубиновом зареве Малого Древа гордая цитадель шевелилась, окутанная растущим, живым покровом. Побеги толщиной с мужское тело разрывали внутренние дворы, оплетали стены, вспарывали кровли, ломали мосты и залы, из окон и бойниц вырывались зеленые плети. Над башнями, как знамена победы, уже распускались исполинские алые бутоны, выпуская облака золотистой пыльцы. Сад жадно пожирал Замок, подобно тому, как лес – брошенный город. Но там, где обычной жизни требуются циклы, Садовница обходилась мгновениями.

На стенах еще сражались. Во множестве взлетали сигнальные огни – будто помощь других родов еще могла спасти Кель-Майр. Уцелевшие стражи пытались вывести прочь жителей, женщин и детей, удерживая переходы и площадки для летучих Существ, но это была уже агония. В небо поднимались Руны-Птицы и те, кто имел рунные крылья и летающие лодки. Некоторые беглецы успевали вырваться, других перехватывали хищные лианы, опутывая в полете и утаскивая обратно в недра растущего сада.

Садовница не любила упускать добычу.

Пламени Подобный не знал, сколько разумных, Рун и Звездной Крови она пожрет сегодня, сколько Восходящих сломает и выпьет, а сколько превратит в своих слуг, но небесные ступени куда выше остальных, и вряд ли это сделает Цветок намного сильнее, чем она была. Наоборот, было похоже, что в иллиумовом ларце прибыло до предела напитанное звездной силой семя, чтобы Садовница смогла устроить любому из родов Янтандера небесный сюрприз…

Такой, что Тысячу Братьев снова будут проклинать во множестве Кругов.

Курган, охраняемый Кель-Майр, возвышался молчаливой громадой, огромный даже на фоне цветущего Замка. Его вершину оплетали багровые корни Малого Древа – Аран-Майр наблюдал за копошением неподалеку от своего подножия, однако взятие Замка еще не означало освобождение погребенного Брата – Курган окружало несколько самостоятельных рубежей защиты…

Небо над ним кричало. Сигнальные Руны, дозорные Существа, множество беглецов – и от далеких рубиновых ореолов других Древ поднимались ответные золотые вспышки. Пять уцелевших родов пробуждали свои гарнизоны – и Пламени Подобный, глядя на это, холодно отметил две вещи.

Первая – план «трофей», где осколок Забытого должен был стать пленником, умер, не прожив и ночи. Теперь Круг Семи Древ поднят по тревоге, а у одного из Курганов цветет небесный прорыв.

Вторая – лучшего отвлекающего маневра нельзя было и придумать. Все пять родов будут смотреть и бить именно сюда, их золотые Руны и самые сильные Восходящие придут останавливать Садовницу – а их собственные Курганы останутся нагими и беззащитными.

Незримый любит шутить – надо лишь уметь смеяться вместе с ним.

Что ж, нужен был новый план, и потому Пламени Подобный свернул в сторону туманов, в сторону мертвых скал. Туда, куда сейчас направлено меньше всего глаз. А там, укрывшись от неба каменным козырьком, он снова открыл Скрижаль.

Фигура в темно-синем облачении соткалась из звездной пыли, ветер всколыхнул длинные темные волосы, на мгновение спрятав белое лицо, рисунок раскрытого ока на лбу, светящиеся Звездной Кровью зрачки.

– Здравствуй, моя Восходящая, – сказал осколок Единого.

– Мой господин… – ровный голос Морвейн прервался, когда Заклинательница увидела ржавые скалы, узловатые стволы ферритовых деревьев и льющееся рубиновое свечение. Не узнать свою родину невозможно, и Восходящая тихо прошептала:

– Круг Семи Древ.

– Иди за мной, – велел Пламени Подобный.

Они поднялись на каменистый гребень, откуда катастрофа, постигшая Аран-Майр, открывалась целиком. Лицо Морвейн осталось неподвижным, но глаза расширились, отражая рубиновое зарево, черную корону замка, похожего на чудовищный букет, и зарницы сигнальных рун над Курганами.

– О Великие Древа, – произнесла она наконец. – Аран-Майр! Что, во имя всех Единых, здесь произошло?

– Тысяча пришла в Янтандер, – ответил Пламени Подобный. – Но не так, как мы задумывали. Призови брата…

В руках Морвейн возник Воющий Кувшин, из горловины которого вылетела кроваво-алая искра, привязанная призрачной цепью. Из нее рядом с Восходящей соткался высокий призрак – длинные волосы, прозрачное лицо с глазами полукровок-Аммос и широкая полоса с узором раскрытых очей вокруг лба. За спиной мерцал серебряный щит, на поясе угадывалось призрачное оружие и инструменты. Кель-страж, дозорный, ловец снов, ключник трех замков, хоть Вечность изменила его облик, – Талар…

Все глаза в его татуировке открылись одновременно.

– Это не сон.

– Нет, брат, – тихо ответила Морвейн. – Мы вернулись в Янтандер.

– Слушайте, мои Восходящие…

Пламени Подобный рассказывал скупо: караван и его тайный груз, кель-стражи и небесное семя, пробуждение Цветка и начало прорыва, – а зелено-рубиновое зарево на горизонте мерцало, будто подтверждая его слова. Пальцы Морвейн, сцепленные у пояса, сжались в кулаки, а Талар, стоя вполоборота, как стрелок у бойницы, привыкший видеть своих и чужих, слушал молча. Он смотрел в сторону Курганов, вспышек Рун и огненных точек, горящих над дальними Древами, с холодной сосредоточенностью воина, привыкшего оценивать угрозу.

– Цветок, – произнес он, когда осколок Единого закончил. – Я-то думал, что после Вечности меня нечем удивить…

– Знаете ее?

– Как велено древними заветами, мой господин, – чуть склонила голову Морвейн. – Стражей Курганов учат знать всех демонов Тысячи – имена, облики, Аспекты, Руны. Старые подвиги и преступления. Способы распознать их слуг и созданий. Лучше всего – тех, кто еще может существовать в Единстве.

– Значит, Цветок вам известна.

– Гнилая Садовница, – коротко кивнул Талар. – Небесная ученица Творящей. Госпожа Живого Сада. Великая создательница форм, способная поглощать все живое и превращать в единый организм. Одна из опаснейших врагов… В наших архивах говорилось, что после ее Цветений перестало существовать несколько Народов.

– Они стали ее садом, – поправил Пламени Подобный. – Она не считает их уничтоженными.

– Для самих разумных разница невелика.

– Здесь я с тобой соглашусь, – усмехнулся Пламени Подобный.

Они смотрели на погибающий Замок. Из рассказов Морвейн осколок Единого знал, что кель-рода жили обособленно, часто спорили и редко покидали свои владения, хоть и перекрещивали кровь, чтобы не выродиться. Но все они происходили из единого корня, и в этой цитадели жили такие же, как Морвейн и Талар. Они рождались, взрослели, любили и умирали в этих залах, под рубиновым светом Семи Древ, и его Восходящие, даже прошедшие горнило Вечности, вряд ли желали сородичам столь жуткой участи.

– Это не мой замысел, ибо Цветок безумна, – сказал Пламени Подобный. – Но Незримый именно так бросил свои камни, хоть, может, кое-кто и толкнул его под руку… Что вы скажете?

– Кель-Майр пал, – отрезал Талар. – Садовница уже преодолела первый, Живой Рубеж. Идет ко второму, Мертвому. Верно, сестра?

– Прорывы случались и ранее, – откликнулась Морвейн. – Большие и малые. Среди них были и настоящие вторжения, мой господин. Один раз на рубежи Круга из Порталов пришло целое воинство Восходящих. В другой – кель-рода сражались с Существами, специально выращенными для взлома печатей. Два Замка были уничтожены и отстроены заново. Но Курганы устояли… Но прежде, мой господин, за скованными никогда не приходило небо. В Янтандере не появлялись сами Братья.

Она повернулась к нему, хищно улыбнувшись:

– А сейчас… их здесь двое.

– Сможет ли Цветок взломать Курган? – спросил Пламени Подобный.

– Мы не знаем, мой господин, – улыбка исчезла с губ Морвейн. – Но Курган начнет убивать ее. Он – не крепость, Курган устроен иначе, подобно капкану, и второй, Мертвый Рубеж, уже использует силу нападающего против него. Цветок не сможет поглотить наших мертвых и наши печати, ей придется сломать их.

– Вы видели несколько прорывов. Что сейчас станут делать кель-рода?

– Согласно древним заветам, сперва кель-род пытается справиться сам, – ответил Талар. – Если угроза велика, он призывает остальных на помощь. Мы видим начало, мой господин. Те золотые вспышки у дальних Древ… Кель-рода объединяют усилия, чтобы погасить или сковать прорыв. Но они лишь зубья капкана, призванные удержать дичь.

– Древний договор гласит так, – продолжила Морвейн. – Когда стражи бессильны, Храм у Медных Башен открывает врата – и Небесный Трон присылает своих охотников. Так заведено с тех пор, как насыпали Курганы… Рода не любят звать Вечность, ибо помощь всегда имеет цену. Но против неба…

Она замолчала.

Пламени Подобный тоже смотрел на цветущий Замок. Он знал, что пять родов стянут свои лучшие силы к Аран-Майр не позднее следующего древодня. Первый вопрос лишь в том, сколько времени им потребуется, чтобы понять – против Садовницы бессильны их лучшие Восходящие, Предметы и Руны. В любом случае они поймут быстро и начнут стучать во врата Храма Вечности в поисках помощи. Древние предписания рассчитаны на появление небесных охотников – и второй вопрос, откроют ли норны им путеводную нить? Посланник в союзе с Хитрейшим, а тот явно хочет посеять хаос, освободив Братьев, а это значит, что тем Хранителям, что не желают освобождения Братьев, придется искать иные способы и вводить в сферы новые фигуры. Не на то ли и расчет – обнажить скрытые резервы противников, кинув им жирную приманку в лице Садовницы? И… второго осколка Забытого? А может, и не только их вдвоем – подлейший из Хранителей любит играть наверняка и способен перекрестить в этом Круге разные дороги…

Незримый, похоже, выложил из своего мешочка множество камней…

– Кто скован в Кургане Аран-Майр? – спросил Пламени Подобный.

– Имена погребенных – величайшая тайна кель-родов, и никто, кроме хранителей, не знает их, – ответила Морвейн, вновь улыбаясь. – Но Вечность предала кель-рода, а значит – наши Клятвы мертвы. Духам в моем Кувшине ведомы все тайные имена, мой господин. Пусть Древа будут моими свидетелями – род Кель-Майр хранит могилу Урсонда Несущего Бурю.

Пламени Подобный на мгновение опустил веки, призывая старую память.

Урсонд.

Шторм над облаками. Тысячи огней в черной пустоте. Рев ветра, разрываемого полетом небесных кораблей. Этого Брата, рожденного на летающей цитадели, звали Буреносцем, Буревестником, Несущим Бурю – и он летал там, куда другие не смели поднять глаз.

Звездный флот Урсонда и могучее братство Буревестников помогли Тысяче выиграть немало битв. Во время Великой Охоты их имена знало все Единство, а легенды младших Народов до сих пор путали Буревестников с самой Тысячей – так громко звенело их имя. Позже Вечность нарекла их демонами, как и всех остальных…

– Прежний путь умер, – сказал Пламени Подобный. – Но теперь Круг горит, и нужен короткий путь – сквозь пламя.

– Его не взять ни силой, ни хитростью, – ответил Талар. – Кель-рода затворяют врата, а каждый чужак…

– Но они откроют их своей крови, – вдруг прервала его Морвейн. – Мой господин, я провижу путь – хрупкий и опасный, но он ведет сквозь врата, туда, к моему Кургану…

Она безошибочно указала рукой в сторону ореола одного из Малых Древ – Аран-Талас, второго по счету от Древа умирающего рода Майр.

– Кель-стражи не будут слушать чужую Руну, сестра, – качнул головой Талар. – И ты это знаешь…

Но Морвейн смотрела только на осколка Забытого, а он – на нее. Пламени Подобный знал, что она не скажет дальше сама, ибо слуга, принесший Клятву, не выбирает свой путь, а гордость кель’Талас прочна, хоть и была выкована заново.

– Когда-то ты попросила заключить тебя в Руну, чтобы вернуться в Единство и рассказать людям правду о Вечности, – улыбнулся Пламени Подобный, открывая Скрижаль. – А сейчас я вижу то же, что и ты, моя Восходящая. Морвейн кель’Талас, пришло время тебе снова стать свободной…