Текст книги "Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ)"

Автор книги: Роман Прокофьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 4

Пламени Подобный был не из тех, кто бросается в незнакомый омут, надеясь лишь на улыбку Незримого. Он знал, что Единые больше благоволят тем, кто готовится к грядущим испытаниям, и Морвейн немало рассказала ему о мудром устройстве Янтандера и тех преградах, что будут их ждать.

В центре – большой рубиновый Игг, который носил имя Арандар, но всеми звался «Алый Корень». Такие Древа обычно предназначались для подземных или вулканических земель, однако именно он стал основой этого Круга. Согласно замыслу учеников Творящей или случайно – никто уже не помнил, но тысячи циклов назад Арандар посадили в древнем, уцелевшем в катастрофе Раскола кел-городе, и с тех пор Великое Древо почти поглотило его, оставив разумным лишь полукольцо окраинных зданий. Они и были Медными Башнями, единственным крупным поселением этого Круга – местом, где полукровки Аммос, присягнувшие Небесному Трону, некогда поклялись хранить Курганы.

Шесть огромных холмов насыпали на изрядном расстоянии от центрального Древа, окружив его далеким кольцом. На каждом Кургане посадили новый Росток – шесть рубиновых отпрысков, что вскоре превратились в Малые Древа; каждый обнесли тремя рубежами и построили у каждого свой Замок – цитадель, где жили хранители Аммос, и Древа получили имена их родов – Аран-Талас, Аран-Майр, Аран-Саар…

С тех пор шесть кель-родов властвовали над Кругом Янтандер по праву крови, стражи и силы, а другие Народы служили им, ибо так повелела Вечность. Только те, кто принадлежал к кель-родам, могли получить стигмат в Храме, остальные были обречены прозябать без Звездной Крови, либо – покинуть этот Круг и попытать счастья в других уголках Единства. Сделано это было для того, чтобы стражи Курганов всегда оставались сильнее остальных. Не всем это нравилось, однако дети Аммос были не только сильны, но и жестоки, и потому в Круге Семи Древ осталось лишь два больших племени, согласившихся принять установленный порядок вещей. Мирные мясоеды, выращивающие скот и полезные злаки, жили между Курганами и Древом, а молчаливые туманники – за Малыми Древами, на окраине мертвых морей.

С двух сторон их отравленные воды дышали на Янтандер ядовитыми ветрами, третью границу охраняла Тьма, за четвертой же на много дней пути простирались опустошенные земли. Круг, где решили похоронить Братьев, был далеким и уединенным даже по меркам Единства, и все подступы к его рубежам строго охранялись. Запретное место, где редко бывали чужаки.

Не слишком опытный полководец счел бы расположение Курганов абсурдным. Шесть равноудаленных крепостей защищать куда сложнее, чем одну, прорваться в просветы между ними – легче легкого; но Курганы и Замки и не были цитаделями, что должны сдерживать армии. Рунные зодчие Вечности строили их для иного, в первую очередь – сковывая тех, кто внутри Кургана, во вторую – заманивая врагов в западню, а в третью – желая максимально задержать нападающих, причем неважно, снаружи или изнутри. Да, взять один Курган силой или хитростью было вполне возможно, но другие оставались невредимыми и могли сплотить силы или призвать помощь…

Морвейн сказала, что только на ее памяти таких попыток было три – слуги Тысячи не оставляли надежды освободить своих господ. И ни одна не увенчалась успехом, хотя последняя и стоила жизни самой Восходящей. Взломать Курганы грубой силой мог рассчитывать только глупец – их создатели ожидали этого, – и потому освободить Братьев можно было, только сокрушив защиту Круга Семи Древ изнутри…

Именно для этого он сюда и пришел.

Караван вышел на плоском каменном взгорье. После стужи Руин воздух рубинового Круга показался горячим, обжигающий ветер бросал в лицо пригоршни ржавой пыли, оставлявшей горький привкус на губах. Ниже, за спиной, до самого предела видимости лежали опустошенные земли – сухие, растрескавшиеся, поросшие чем-то, похожим на ржавые нити. А впереди поднимался черный силуэт Арандара, Алого Корня, чей ствол казался частью горы, а огромная чаша кроны горела рубиновым костром. Пронизанное этим светом небо Янтандера переливалось всеми оттенками красного, низкие облака пылали багровым, и все, даже лица и одежды, приобретало зловещий кровавый отсвет.

Вокруг Великого Древа светились его отпрыски.

Пламени Подобный насчитал четыре, потому что два скрывал громадный отцовский силуэт. Один – ярко-алый с золотыми искрами, похожий на узкий наконечник копья. Другой – холодный, малиново-серебристый. Третий едва проступал вишневым пятном. Четвертое же зарево, самое близкое, светило чистым рубином, озаряя то, ради чего он и пришел в этот Круг.

Курган.

Даже с расстояния дневного перехода он подавлял – рукотворная гора, на склонах которой угадывалась некая правильность – кольца рубежей, возведенных хранителями, а чуть ближе – коронованная глыба Замка, запирающего древние цепи. Черные стены, острые башни, мосты между ними – гордый страж у входа в темницу. Цитадель кель-рода находилась чуть поодаль Кургана, но была связана с ним подземными тропами.

– Замок – это не просто крепость при Кургане, мой господин, – говорила Морвейн, и ее тонкий палец чертил кольца на карте. – О, нет… Это обитель, где живет кель-род: там мы рождаемся, взрослеем, приносим клятвы, перекрещиваем кровь и умираем. Внизу – гарнизоны, оружейные и ходы, что ведут к Кургану. А наверху – жилые покои, мастерские и залы. У кель-родов нет другого дома – каждый Замок и есть его сердце…

Что ощущал осколок Единого при виде своей давней цели? Узрев могилы легендарных Братьев? Пламени Подобный не чувствовал ни радости, ни удовлетворения – ничего, кроме холодной решимости разрушить этот могильник и наконец освободить тех, кто некогда объединил Тысячу. На кону стояло слишком многое, чтобы жалкие эмоции, удел слабых телом и разумом, имели какое-то значение…

– Не смотри на Курганы, бесколесный, – донесся голос Обочины. – Говорят, те, кто внутри, тоже могут посмотреть на тебя…

– Чье это Древо? – спросил Пламени Подобный.

– Ты здесь не бывал, – понимающе ухмыльнулся караванщик. – Аран-Майр. Пятый. Я доставил тебя в Янтандер, бесколесный, дальше идешь сам… Но сперва – рассчитаемся.

Выход был чистый, но то, что Обочина собирался высадить его здесь – плохой знак. Врата – излюбленное место для засад, и караван обычно сразу уходил от них Мерцанием. Сейчас было не так – Вешка сказала «чисто» и мгновенно умчалась вперед, однако Подкова не торопил Улитку, ожидая команды вожака.

– Рассчитаемся, – кивнул Пламени Подобный.

На Перекрестке они договорились на сотню Монет или золотую Руну. Получив вторую половину платы, караванщик недовольно нахмурился:

– Это остаток старой цены.

– Верно, – ответил осколок Единого. – Клятва исполнена.

– Мы договорились пересчитать.

– Вот и пересчитали. Ты оставляешь меня у ворот, я не плачу сверху.

Обочина молча смотрел на него немигающими желтыми глазами.

– Ты был на Перекрестке и знаешь Караваны. На нашей колее говорят – если покупатель отказывается забирать товар, всегда найдется другой, кто его оплатит…

Жадный глупец, как и все дети Феллос. Конечно, Обочина давно понял, что его попутчик не просто так ищет путь в запретный Круг, и намекал, что может навести на его след. Осколок Единого без колебаний прикончил бы всех троих, включая Вешку (хотя искательница была единственной, кто имел шансы убежать), забрал бы их Кровь, Руны, а также – таинственный груз. Да, он сделал бы так, угрожай караванщики его планам, но пока Обочина и его жадность, сами того не зная, могли еще послужить великой миссии Тысячи. И потому Пламени Подобный лишь улыбнулся:

– А я говорю – молчание всегда можно оплатить иначе.

Его на мгновение окутала аура Живого Огня, и Обочина невольно отпрянул. Одна из синих искр Аспекта выскользнула сквозь открытую мембрану, упала и притаилась между камнями, крошечная и незаметная. Пока осколок Единого ссорился с караванщиком, золотой Навык Раздвоения – тот самый, с чьей помощью творят мыслящих призраков и говорящие Предметы, влился в Холодное Пламя, наделив его вторым потоком сознания. Отделяя Аспект, Пламени Подобный знал, что это сделает его слабее – мир чуть потускнел, словно в теле погасили один из звездных очагов. Но притаившаяся искра в любой момент могла превратиться в огненного двойника или принять другую форму, нужную для выполнения цели.

Опытный узник всегда знает, какой ключ подходит к его темнице.

– Узел готов. И Вешка говорит, что близко чужие Очи, – вдруг сказал Подкова. – Они смотрят на нас. Негоже ссориться у самых врат…

И, больше не медля, возница использовал Мерцание.

Мир за полупрозрачными стенами Улитки вытянулся, потек багровыми полосами, пространство стремительно сжималось, готовясь выбросить караван в следующий узел дороги.

И вдруг ударило.

Мерцание прервалось на середине – Пламени Подобный ощутил это звездными чувствами. Перенос, который длился меньше удара сердца, замер, задрожал, а потом чужая сила схватила их, как птица на лету когтит рыбу, прыгающую над ручьем. Золотая Руна – иная не способна на подобное – выбросила их обратно в мир. Пламени Подобного швырнуло в мягкую стену, Обочину – в противоположную сторону, а Подкова вскрикнул, выгибаясь дугой и вырывая руки из мягкой плоти Улитки. Существо беззвучно корчилось, перепонки сморщились, а стены ходили ходуном.

Сверкнула Скрижаль Обочины – караванщик молниеносно выхватил что-то, однако в ход пустить не успел: звездные чувства угасли, аура Пустоты накрыла всех холодным дыханием.

– Пустотный Гарпун! – прохрипел Подкова, прежде чем мембрана лопнула – не открылась, а именно лопнула, разрезанная тонкой алой линией. В проем полился свет Янтандера и одновременно с ним – голос, негромкий, но явно привыкший отдавать приказы:

– Именем Кель-Майр: всем выйти. Скрижали затворены, оружие в ножнах. Кто выйдет иначе – умрет.

Снаружи их ждали.

Девять фигур в древнем кел-снаряжении и плащах-призраках. Одни стояли на камнях, темные фигуры на фоне алого неба, другие парили в воздухе на рунных крыльях. Гладкие серебряные лики, древнее серебряное кел-оружие из того, что сковывает или убивает даже в Пустоте, – живые сети, пронзатели и разрыватели, плоскостные клинки. Сигна – черный холм, оплетенный алыми корнями.

Род кель-Майр.

Два серебра и бронза. Старший – страж рубежей, три алых звена под сигной, еще один – с одним звеном, остальные – рядовые затворы.

Смехотворно мало. Захоти осколок Единого – и его Руны оставили бы на этом месте чашу с оплавленными краями, а стигматы тюремщиков лежали бы в его ладони. Но в дневном переходе лежал Замок, чьи сигнальные Руны никогда не спали, за ним – еще пять цитаделей, и первая же золотая вспышка на границе означала, что Курганы узнают – к ним пришел гость.

Стражи не церемонились. Одно мгновение – и рунная тяжесть прижала каждого к земле, живая сеть лишила подвижности, а ток Звездной Крови остановился – их Скрижали сковывали Печатями Пустоты.

– Не сопротивляться! – прорычал Обочина, повергнутый рядом. Кажется, он не особенно верил в покладистость своего пассажира, однако Пламени Подобный позволил себе ровно столько испуга, сколько приличествовало бродяге, впервые увидевшему кель-стражу запретного Круга.

Зачем драться, если стражи сами отведут его туда, куда нужно?

– Движение, Аспект, Руна – смерть, – донесся холодный голос главного над летучим дозором. – Я спрашиваю, вы отвечаете. Кто старший?

– Я, кель-господин. Идущий-по-Обочине, Народ Великих Караванов…

– Вижу. Откуда вы пришли? С какой целью?

– Наше колесо катится из Прозрачной Дороги, – хрипло ответил караванщик. – А цель… Странник свидетель, вы взяли не врага. Я привез вам груз. Даже… два груза.

Его лицо, прижатое к камням, одной стороной было повернуто к осколку Единого. И на нем промелькнуло торжество того, кто все-таки оказался хитрее и умнее – потому что «вторым грузом», предназначенным кель-родам, Обочина назвал Пламени Подобного.

Предательство. Что ж, так и должно было быть – дети Феллос никогда не понимали, почему нужно хранить верность кому-либо, кроме себя самих…

– Что? – в голосе стража послышалось удивление. – В наш Круг не возят грузов.

– Не возят без контракта. А у меня контракт есть, и заказчик обещал безопасную колею. Велел показать это – тем, кто спросит…

Обочина раскрыл ладонь, из которой брызнул золотой свет. Боковым зрением Пламени Подобный увидел то, что хитрый караванщик успел достать из своей Скрижали. Это и правда был Предмет, но не боевой, а прямоугольная рунная табличка с неким символом и надписью. Разобрать их было невозможно, однако осколок Единого и так знал, что там написано.

Владеющий этим предметом действует от лица и в интересах… Хранителя Вечности и находится под его защитой и покровительством.

Пайцза одного из Хранителей – и не нужно обладать даром провидца, чтобы понять какого. Обочину защищал золотой дар – именно потому он и был столь дерзок, потому и не боялся стражи Янтандера. Значит, тайный груз…

– Так, – после паузы сказал трехзвеньевой страж, и острия невидимых пронзателей, почти пригвоздивших Обочину к земле, отодвинулись. – Что за груз?

Они узнали знак Вечности. Обочине позволили подняться и открыть грузовые полости полумертвой, скованной призрачными гарпунами Улитки. Пламени Подобный не видел, что там происходит, – каждое его движение сторожили два кель-воина, однако по долгому молчанию и голосам понял, что страж увидел иллиумовый саркофаг.

– Что внутри? Кому предназначено?

– Что там внутри – мне неведомо. Контракт таков, кель-господин – я должен доставить этот груз в любой из Замков кель-родов этого Круга. И заказчик обещал, что мне дадут безопасную колею…

– Так, – снова пробормотал кель-страж скучным голосом того, кто не знает правильного решения. – Я не взвешиваю печати Вечности, караванщик. Это дело ключников. Безопасную колею, говоришь? Мы доставим вас в Замок. Но сначала ответь и не вздумай лгать, на тебя смотрит Зрак Правды…

– Что, кель-господин?

– Где твой искатель? Скрижали Замка видят поисковые Очи и следы призрачных Существ. Значит, он не здесь!

– Она в дозоре. Я призову ее, если стражи обещают безопасную колею.

– Призови немедленно. Сколько вас в караване? Именуй всех.

– Всего трое. Я, моя дозорная и Подковавший Раковину, мой возница и хранитель.

– Трое? А это серебро? – холодное внимание стража коснулось осколка Единого вместе с острием пронзателя, упирающегося между лопаток.

– Это второй груз для вас, – ухмыльнулся Обочина. – Он не принадлежит моему Каравану. Прибился по дороге, случайный попутчик без имени из далекого Круга, с золотыми Рунами в Скрижали. Я слышал, дома щедро платят за пойманных слуг тысячи демонов. Думаю, кель-родам будет интересно узнать, зачем он искал тайный путь к Курганам…

Кольцо кель-стражей пришло в движение. Теперь они окружали его, и Пламени Подобный снова улыбнулся – все шло именно так, как должно было.

– Именем Кель-Майр: Скрижали под затвор. В цепи всех. Этого – в Кристалл Времени.

Его поставили на колени, на шее и запястьях сомкнулись иллиумовые браслеты. Пока младший страж готовил клетку, Пламени Подобный улыбнулся Обочине – так, что тот прекратил нагло усмехаться.

А затем время остановилось.

Сколько минуло, когда оно вернулось, – осколок Единого не знал.

Иллиум на шее и запястьях распростертых рук. Иллиум под коленями – и тьма вокруг. Звездные чувства молчали, Скрижаль была затворена, и ни малейшего рунного эха не доносилось из-за наложенных печатей. Кель-рода были умелыми тюремщиками – за тысячи циклов они отточили искусство ловить и удерживать Восходящих разных рангов. Пламени Подобный мысленно усмехнулся – они имели дело с отчаянными последышами разбитой Тысячи, оставшимися без вождей и учителей, но никогда не ловили в сети столь крупную добычу.

Он был скован, заперт и беспомощен – давно обстоятельства не складывались так удачно.

– Замки при Курганах не вскрыть силой. В них сломается любой ключ, ибо для того они и предназначены, мой господин, – шептала Морвейн. – Но я провижу иной путь – не преодолевать, а сдаться. Позволить взять себя в плен – как пленника… и стражи сами пронесут его туда, куда не дойдет армия.

Появился свет – резко, потому что кто-то снял руну наведенной темноты. Пламени Подобный увидел мир – и понял, что не обманулся.

Зал, стены и пол из иллиума без стыков. Мертвая камера, закрытая от всего живого и неживого, сердце тюремных камер Замка. Застывшие в кристаллах Остановленного Времени караванщики – Подкова и Обочина на коленях, в иллиумовых цепях. Вешка – со злым, отчаянным выражением лица, будто схваченная в полете. Значит, не поверили, а его – решили допросить первым?

В центре – иллиумовый саркофаг, тот самый, что везли с пайцзой Хитрейшего. Разумно – если внутри западня, камера, где гаснут звездные способности Восходящих, погасит и чужой сюрприз. Любой, кроме, разве что, небесного, презирающего любые замки… Кель-Майр действовали ровно так, как и должны были в сложившихся обстоятельствах.

А самих дознатчиков было трое.

Лишенный звездного зрения Пламени Подобный не видел их рангов, Титулов и имен, но готов был поклясться, что сухопарый статный старик – золото или очень близок к нему, темноволосая женщина с высокими скулами и удлиненными глазами Аммос – сильное серебро, так же как мужчина с лишенным волос черепом. Все остальное рассказала одежда, знаки и Предметы, которые Восходящие держали в руках: два ключника и привратник. Старик – сам Привратник, второе лицо в кель-роду после Хранителя Кургана…

Удача.

Все трое смотрели на него. Зрак Истины, парящий над рукой мужчины, часто-часто моргал, а лучи Познания Тайн, Истинного Взора и Всевидения ощупывали его тело, разум и Скрижаль. Недаром он позаботился о Ложном Дне, но даже так можно было узнать многое, и они, конечно же, узнали:

– Какая… странная кровь, – ключница, только слизнувшая алую капельку с серебряного ногтя, поморщилась. – На четверть – низшие демонопоклонники, другая четверть – Аммос, а половина… я не знаю такого Народа. Странная кровь.

– Демонопоклонники, – повторил старик ровным, как будто равнодушным голосом, скользя взглядом по лицу осколка Единого. – Скрижаль? Навыки?

– Ничего интересного. Но он близок к золотому порогу. Золотая Кровь охотников на Червей, золотая Витамантия и что-то еще, но не в теле…

– Золотой тигрекс в серебряной шкуре, – Привратник чуть улыбнулся, а затем спросил, обращаясь уже к самому осколку Единого: – Кто ты?

– Меня называют Пламени Подобным, – ответил осколок Единого.

– Ты из Народа, что служил демону Забытого. Назови имя своего господина.

– Я сам себе господин, – что-то в ровном, спокойном голосе Пламени Подобного заставило лысого ключника тревожно переступить с ноги на ногу. – Тот, кому служил мой Народ, сейчас говорит с вами, глупцы.

– Пусть мой господин позволит взять себя в плен и познать свою суть, – говорила Морвейн. – Как пленника, как трофей, как захваченного демона Тысячи. Сначала они могут не поверить…

Лицо старого привратника расколола насмешливая улыбка. Женщина тоже слегка улыбнулась. Лишь безволосый ключник нахмурился – он видел, что Зрак Истины больше не моргает.

– Вот как? Один из Тысячи? – усмехнулся старик. – И зачем же ты пришел в Круг Семи Древ?

– Я принес вам послание, – ответил осколок Единого.

– От кого же? – продолжал улыбаться привратник.

– От ваших предков из Вечности.

– Тела наших предков хранят Курганы, – голос старика стал холоднее. – А души служат владыкам Небесного Трона.

– Именно поэтому предки шести кель-родов и передали послание, – улыбнулся Пламени Подобный. – Хочешь его услышать или сразу позовешь Хранителя?

– Он безумен, – сказала ключница.

– Зрак не показывает лжи, – с легкой растерянностью возразил безволосый ключник.

– Это говорит лишь о том, что он убежден в том, что говорит правду, – отмахнулся привратник. – Или и правда безумен… И что же это за послание, демон?

– Оно в моей Скрижали. Отвори – и я отдам его.

Короткий холодный смешок.

– Демонопоклонник хочет, чтобы мы сняли оковы с его Скрижали. В сердце Замка. За кого ты нас принимаешь?

Пламени Подобный не стал говорить, что принимает кель-стражей Курганов за жалких сторожевых гармов у чужих могил. Он думал о другом – что времени с момента пленения прошло немного, а значит, его призрачный двойник еще далеко. Аспект, наделенный Разделенным Разумом, мыслит как он и действует как он, может проникнуть в любую щель и перепилить любую печать лезвием Холодного Огня, но он еще далеко…

– Что связывает тебя с Великими Караванами?

– Ничего, кроме дороги, – ответил он. – И одного предательства.

– Ты знаешь, что за груз они везли?

Закрытый ларец в центре камеры. И этот вопрос тревожил обитателей Замка даже сильнее его собственных целей – они-то как раз были понятны, он не первый из пойманных слуг тысячи демонов, безумный или не очень… А вот запертые иллиумовые ларцы с пайцзой Хранителя Вечности… Кель-рода, как рассказывала Морвейн, были весьма дотошны и подозрительны – потому Обочина со своим караваном и поплатился свободой.

– Спроси у них самих.

– Это твой груз?

– Нет, старый глупец, – усмехнулся Пламени Подобный. – Этот дар прислал тот, от чьей тени ты начинаешь мочиться. Мне надоел этот разговор. Отворите мою Скрижаль или позовите вашего Хранителя!

Привратник коротко шевельнул кистью, лишив его возможности говорить. Он взглянул в другую сторону, и следом за ним повернулись ключники.

К караванщикам.

Первым оживили Обочину. Вожак каравана сразу понял, в какую переделку попал (Феллос отличались отменным нюхом), и заговорил, быстро и складно, отвечая на все вопросы дознатчиков.

Контракт он взял у Бродячего Торговца, груз – на анонимном складе Черного Причала, а как тот попал туда – не ведал. Что внутри – тоже не знал, да и не хотел знать. Торговец же выдал пайцзу, гарантирующую безопасность в Круге Янтандер, ибо предназначение груза было таково – «доставить в Замок любого кель-рода Круга Семи Древ».

– Мы не отвергаем печати Вечности, – сказал привратник. – Тебе сообщили, как открывается ларец?

– Страж-словом, – ответил Обочина быстро. – Страж-слово отворит ларец перед очами получателя.

– Тебе сообщили страж-слово?

– Нет, кель-господин. Страж-слово должен сказать сам заказчик, – караванщик многозначительно показал пальцем вверх. – Представитель Компании… Таков контракт, я лишь довожу груз…

– А Руна Торговца в твоей Скрижали, – хмыкнула женщина-ключник. – Мы не отворяем в Замке чужие Скрижали.

– Зачем отворять, кель-госпожа? – ухмыльнулся Обочина, – Разве у могучего кель-рода нет своей Руны с представителем Компании? Любой из них может подтвердить мои слова…

Привратник и ключники переглянулись. Затем старик произнес:

– Пайцза Хранителя – не просьба. Мы проверим, караванщик. Прямо сейчас.

Пламени Подобный видел, как из звездной пыли и пустоты соткалась фигура в коричневом плаще с капюшоном, согнутая в услужливом – и словно бы насмешливом – поклоне. Еще один Бродячий Торговец – проклятый Хитрейший даровал своих Существ всем, кто мог оказаться полезен…

– Чем могу служить?

Знакомый голос, тень вместо лица, острый подбородок.

– Идущий-по-Обочине, контракт в Круг Семи Древ, груз для кель-родов, – быстро проговорил вожак караванщиков. – Получатель требует подтверждения.

«Представитель Компании» выпрямился, огляделся – скованные пленники, иллиумовая камера, саркофаг – и как будто ничему не удивился.

– А… – протянул он. – Доставка подтверждена. Компания рада засвидетельствовать: контракт исполнен. Страж-слово…

– Стой, – произнес привратник, вздымая ладонь. – Стой!

– … Цветок не знает могил, – закончил Бродячий Торговец.

И улыбнулся – так, что даже осколку Единого вдруг стало холодно.

По ларцу разбежались невидимые швы, и он с мягким, почти живым вздохом раскрылся, обнажив свое содержимое.

То, что лежало внутри, было небольшим – как человеческое сердце, наверное. Черное, гладкое, оплетенное тончайшими зелеными и алыми нитями. Но не артефакт, не камень, не Руна – живое, пульсирующее… семя?

И оно излучало небесную силу.

Пламени Подобный не мог видеть рангов, но это было все равно что солнце, бьющее сквозь закрытые веки. Обочина завороженно приоткрыл рот, а привратник с ключниками Кель-Майр замерли, будто ослепленные.

– Зак… – начал было старик.

Поздно.

Оболочка небесного семени треснула, из нее выскользнуло множество белых, зеленых и алых корешков. Тонкие, как волосы, они молниеносно превратились в лианы, которые прянули во все стороны подобно ожившим бичам. Первые же пробили навылет дознатчика, стоявшего спиной к Пламени Подобному, и тут же проросли сквозь него множеством побегов, распустившихся огромными алыми цветами.

По камере разлился сладкий, дурманящий, невозможный аромат.

И Пламени Подобный узнал его.

Память осколка Единого, что старше этого тела, старше самих Курганов, помнила города, превращенные в сады, армии, ставшие безмолвными рощами и цветы с лицами тех, кто прежде были Восходящими. Среди них была только одна, способная на такое. Безумная ученица Творящей, та, что перестала различать, где начинается и кончается жизнь.

Цветок.

Одна из Тысячи.

Гнилая Садовница.