Текст книги "Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ)"

Автор книги: Роман Прокофьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 3

Саркофаг.

Продолговатый, в полный человеческий рост, выкованный из тусклого иллиума. Работа древних кел-мастеров небесного ранга, сама по себе редкая и дорогая. В подобных ларцах Кейнор прятал черный мед Тварей Извне, чтобы вездесущие техниты Наблюдателя не увидели содержимое. Иллиум глушит все – ауру, эхо, дыхание Рун и Предметов, – и подобные саркофаги использовали, когда груз был бы чересчур заметным в ином хранилище. А вот почему этот ларец не убрали в Руну, а затем в Скрижаль или Предмет-Хранилище, было очень любопытно: вероятно, то, что внутри, не хотело или не могло быть упаковано в рунную форму. Причин тому существовало несколько, и ни одна из них не нравилась Пламени Подобному.

Потому он слегка шевельнул драконьим клинком и ответил так:

– Я храню чужие тайны, пока их владельцы держат свои обещания.

Обочина на мгновение замер. Вешка резко повернулась, Подкова оторвал взгляд от дрожащей Улитки. Над горящей равниной трубили Мыслители, костяной пол вибрировал от их шагов, однако караванщики мгновенно уловили перемену – осколок Единого больше не скрывал свою силу, и исходящая от него опасность была куда острее далекого топота.

– Эта колея горит, – медленно сказал Обочина, – Мы уходим на другую. Через Черный Причал.

– Нет, – ответил Пламени Подобный.

Он знал, что такое Черный Причал. Тайный Домен контрабандистов, беглецов, отступников и отлученных всех мастей, место, куда не достигает даже взгляд Наблюдателя. Там торговали запретными Рунами и проклятыми Предметами, некогда кое-кто из Тысячи даже спасался там от небесных инквизиторов; их имена все равно продали охотникам. А еще там ничего не стоило найти Восходящих, готовых рискнуть ради золота, сверкнувшего в его Скрижали, не нарушая при этом никаких Клятв.

Гнусный, опасный и непредсказуемый Домен, и осколок Забытого не желал посещать его снова – тем более, когда караван стоял на половине пути к нужной Дороге. Это означало задержку и новый поиск путей – «четыре по четыре раза», а может, и гораздо дольше. К тому же Пламени Подобный не видел причин для бегства – они пока не столкнулись с препятствием, которое невозможно преодолеть.

– Что ты сказал, бесколесный? – в голосе Обочины заклокотал гнев.

– Я сказал, что ты взялся доставить меня – и доставишь, – осколок Единого не повышал голоса, но благодаря Древней Власти спокойные слова падали тяжелее Штормового Крика. – Или Клятвы Великих Караванов горят вместе с жалкой травой?

– Не ты решаешь, куда идет мой Караван!

– Тогда решай правильно. Что с того, что горит дорога? Не меня зовут Идущим-по-Обочине. У вас есть летающие скакуны, – он взглянул на Вешку, и та чуть опустила подбородок. – В моей Скрижали есть летающий зверь. Время тоже есть. Мы успеем уйти по небу, если ты боишься ходячих башен.

– А груз? А Улитка?

– Улитка все равно не пройдет в Домен. А для твоего груза найдется место на спине моего зверя.

Обочина опять смотрел не на Пламени Подобного, а на лезвие его меча, окаймленное жестким светом. Рычание в его горле могло обмануть чужака, но не осколка Единого – потомки Феллос гневались глоткой, а решали разумом. Этот разум сейчас взвешивал на невидимых весах причины и последствия. Да, Причал – верное спасение, но и верная задержка, плюс там всегда оставляют больше, чем привозят. Горящая дорога – риск, но риск просчитанный, а попутчик только что разменял золотую Руну на сотню Резчиков и предлагал добавить своего зверя к каравану. Битва превратила его в самый ценный вьюк этой колеи – и острие иллиумового клинка давило на одну из чаш.

Весы качнулись верно.

– Летающий зверь, говоришь? А долгая Невидимость в твоей Скрижали найдется? Тогда и правда можно уйти обочиной… Вешка?

– Я найду путь, – кивнула караванщица. Она все поняла верно, и из ее Скрижали уже вылетали серебряные Очи Искателя – полупрозрачные зрачки, окруженные рунным флером. Они с огромной скоростью устремились в разные стороны, чтобы дать разведчице дальний обзор мест, где проляжет новая дорога…

Мыслители были еще далеко, а Резчики разбегались, страшась выпущенной на свободу огненной бури. Или идущих к ним Ковчегов? Пламени Подобный не знал. Но в любом случае его удар перерезал нити, что связывали племя в единый боевой организм, и теперь это была всего лишь стая паникующих животных.

Сборы заняли сотню ударов сердца.

Мерцающая Улитка была Существом, не Руной, и понятно почему. Упаковали ее с помощью Уменьшения и Превращения: освобожденная от груза, Улитка стала золотой статуэткой в треть человеческого роста, которую бережно, как младенца, прижимал к груди Подкова. Пламени Подобный вызвал Ледяного Драккариса, и Обочина вдвоем с Вешкой закрепили на его спине иллиумовый ларец, а потом вожак каравана занял второе седло, не доверяя тайный груз попутчику.

А затем они полетели.

Самый быстрый скакун был у Вешки, которая мгновенно исчезла впереди – прокладывать безопасную дорогу. За ней летел Подкова, а замыкал тяжелый Драккарис, несущий Пламени Подобного, Обочину и его тайный груз. Лидер каравана вполголоса ругался – золотой дрейк был медленнее остальных и гораздо заметнее, однако у тех, кто жил внутри раздраженных Мыслителей, не нашлось крылатых и глазастых слуг, только Руны. Но небеса велики и просторны, в них множество дорог…

Сперва они летели низко, над самой травой, ныряя в распадки и далеко-далеко огибая тени ходячих исполинов. Янтарная ночь была светла, за спиной не желал утихать огонь – небесное пламя стало зачином большого пожара. Ковчеги Мыслителей шли к нему отовсюду, их трубные голоса перекатывались над равниной, дальние отвечали ближним, и в этой перекличке слышалась тревога. Но расстояние между ними позволяло легко избегать нежеланных встреч, хотя с корней некоторых ковчегов уже спускались отряды неведомых обитателей. Пожалуй, эти золотые создания могли быть опасны даже на расстоянии – теперь осколок Единого ощущал их присутствие, давление исполинских чужаков, их безмолвную речь – как рокот могучих волн, – однако его Воля глушила все, защищая пристань разума. Что они думали, что обсуждали на языке, у которого не было слов? Что решат? И сколько поколений Резчиков будут расплачиваться за это решение?

Не его забота.

Одного из Мыслителей осколок Единого увидел совсем близко – они летели, прячась в русле чего-то вроде высохшей реки, а исполин стоял на ее берегу – невысокий, молодой, необитаемый. Пламени Подобный разглядел узловатые мосты корней-ног, длинные вибриссы, танцующие на верхнем утолщении, пульсирующие в стыках панциря белесые жилы. Диковинное создание издавало странный звук, немного похожий на дыхание, а давление чужого разума рядом с ними стало почти нестерпимым.

Но это был лишь младенец, поворачивающий голову на свет огня. Спустя мгновение давление исчезло – живая гора моргнула и отвернулась, пропустив их в сотне шагов.

К исходу ночи равнина пошла вниз, серая трава поредела, сменившись полями фиолетовых наростов, похожих на колоссальные скалы, пронизанные отверстиями. Внутри кто-то жил, виднелось движение и редкие звездные ореолы, но караванщики не собирались знакомиться с местными обитателями. Силуэты ковчегов стали далекими, видимо, они не забредали в эти края, и Обочина дал сигнал снижаться – похоже, Вешка нашла новое укрытие.

Это было хорошо, потому что Драккарису оставалось немного – Существо призывалось из Руны всего на четыре часа. А до нужных врат, как сказал Подкова, было не менее пяти Мерцаний – огромное расстояние, которое не покрыть даже за день полета…

Вешка ждала внутри природного кольцевого бастиона, похожего на каменную пасть, и со всех сторон закрытого неприступными стенами. В него можно было попасть только сверху, и именно здесь они организовали второй привал. Следовало дождаться отката Рун, увеличить и оживить Улитку, и дать ей отдохнуть несколько часов для перезарядки Мерцания. И на этот раз они прошли спокойно, хоть далекая перекличка Мыслителей все равно доносилась, подобно шумящей за пределами видимости грозе.

Пламени Подобный молча рассматривал добытое в бою. Он успел выпустить Тенепода-сборщика, и тот собрал кое-что с погибших дикарей, хотя на поле боя наверняка осталось множество звездных Предметов. Они столкнулись с сильным кланом Резчиков – и забрали часть его силы, как всегда бывает, когда два зверя сходятся в поединке.

У диких Восходящих нет Скрижалей и Рун, потому для них справедливы законы звездных зверей. Когда погибает существо, содержащее Звездную Кровь, Восхождение не дает его дару пропасть: его суть, повадки, сама природа спекается в Руну. В одну, редко – в две или три. И Наблюдатель выбирает не случайно: в Руну ложится то звездное свойство, что горело в побежденном ярче всего. Стремительный зверь оставляет Быстрый Бег, внимательный – Чуткое Ухо, неуязвимый – Каменную Шкуру. Убей сотню тварей одной породы – и получишь сотню похожих Рун…

По добыче с Резчиков можно было прочесть их суть.

Триста капель Звездной Крови. Руны – по большей части деревянный и бронзовый мусор, за который, впрочем, можно было выручить несколько десятков Звездных Монет. Странные Умения и Навыки – Гон, Слепое Чутье, Глас Кости, Маскировка, Мастерство Резчика, несколько Развитий, которыми он усилил собственные бронзовые Навыки. И два серебра – Развитие и Повышение. Первое ушло в Атрибут Движения, второе превратило Облегчение Веса в Невесомую Поступь – серебряное Заклинание, позволяющее танцевать на рыхлом снегу. Той способности, что разрушила панцирь мертвого Мыслителя, не нашлось, да и вообще добыча была невелика, что наводило на мысль, что вместе с его тенеподом на трофеи охотились сборщики караванщиков. Вполне возможно – несмотря на конфликт, Обочина выглядел довольным и тоже что-то разглядывал в своей Скрижали. Что ж, в такой битве добыча принадлежит тому, кто быстрее успел ее поднять…

Вожак каравана ощутил его взгляд и сел напротив рунного очага. Некоторое время молчал, глядя, как в глубине перекатывается жар.

– Хорошая добыча, бесколесный? – наконец спросил он.

– Мусор, – ровно ответил Пламени Подобный. – Ваши сборщики оказались проворнее.

– Дорога кормит тех, кто ей живет, – усмехнулся караванщик. – Слушай, что я скажу… Я вожу грузы давно. И редко беру попутчиков. Я спросил, умеешь ли ты сражаться…

– И получил ответ.

– Ты не сказал, что связываешь золотые Руны так, будто всю жизнь сжигал армии.

– И что с того? – Пламени Подобный лениво приподнял бровь.

– А то, что цена, которую я попросил за колею, это цена за серебряный груз. А золото, которое ходит тайными тропами, бежит или охотится… За золотом приходят те, чьи имена не произносят у костра. Если за тобой погоня – я должен знать. Если ты охотишься – моя колея не должна лежать между тобой и добычей…

– Боишься? – спросил осколок Единого, глядя в желтые глаза Обочины.

– Считаю цену. За мной груз, Караван и две жизни, бесколесный. А ты идешь в Янтандер.

– И сколько я теперь стою? – усмехнулся Пламени Подобный. Потомки Феллос оставались верны себе. Ночью их спасло чужое золото, а утром они уже пересчитывали цену.

– Дороже, чем заплатил.

– Считай разницу платой за то, что твой Караван доберется живым.

Обочина коротко, зло хмыкнул:

– На Перекрестке знают, кто взял твой груз. А Великие Караваны всегда берут двойную плату с груза, который опаснее, чем кажется. Дойдем до Круга Семи Древ – пересчитаем.

– Пересчитаем, – не стал спорить осколок Единого.

Вожак ушел к Улитке, а Пламени Подобный остался у очага. Идущий-по-Обочине не спрашивал имен, но его имя, Титул и Круг не были секретом для Великих Караванов. А информация про серебряного кинга из Круга Элтанир, тайно идущего в Круг Семи Древ, могла стоить немало – особенно там, где за нее дадут настоящую цену. Конечно, караванщики наверняка приняли его за одного из скрытых сторонников Тысячи. Перевозить такого – большой риск. Особенно с золотыми Рунами в Скрижали.

Что ж – до Янтандера оставалось две Дороги. Достаточно, чтобы закрыть этот счет – Монетами, Рунами, деяниями или молчанием, которое не продается. Эта мысль, холодная и острая, как кинжал из клыка ледозуба, легла рядом с остальными и угасла – до поры.

На следующий день они наконец достигли Дороги, ведущей в нужный Круг. Средняя, она перекатывалась тяжелой рябью – мост был хрупок, но, по расчетам Вешки (она уже побывала на другой стороне), мог выдержать их отряд. Разведчица оказалась права – караван спокойно миновал врата, оказавшись в четвертом, последнем по счету Круге.

Подкова называл его Руинами или Лабиринтом.

Пламени Подобный счел оба названия слишком простыми. Это был даже не город – целый мир, превращенный в руины.

Караван появился на широкой площадке из серебряного лиора, некогда бывшей верхним ярусом какого-то исполинского здания. Теперь от него остался лишь накренившийся фрагмент длиной в несколько тысяч шагов, а дальше – обрыв в бездну, заполненную руинами дворцов, башен, мостов и арок. Улицы-ущелья уходили во мглу нечеловечески ровными лучами, теряясь из виду прежде, чем начинали изгибаться. Полые остатки кел-башен стояли чащами, обломанные на разные высоте: некоторые казались почти целыми, другие были разрушены до основания и висели в воздухе кучей сломанных костей. Где-то вдалеке медленно вращалась огромная вершина башни, все еще удерживаемая древними силами. Целые кварталы развалин простирались до самого горизонта, дальше, дальше и дальше; в провалах виднелись нижние уровни, а под ними угадывались еще, будто город рос и вглубь; и над всем этим царила ночь.

Глубокие теневые земли – на пределе видимости тлела бледная полоса сияния, где зрение угадывало несколько серебряных зерен Игг-Древ, а с другой стороны света не было вовсе. Там стояла Тьма, глухая черная стена, граница обитаемого мира, от которой даже здесь тянуло стужей.

Холод кусал кожу, медленно вытягивая остатки тепла из одежды и живой плоти. Караванщики надевали дыхательные маски, а тело Улитки напряглось и потемнело, пока Подкова укутывал ее воздушным пузырем.

Обочина повел караван вниз, по наклонной дороге, заросшей серым инеем и кристаллическими наростами. Из разломов поднимался пар – где-то внутри древние механизмы Единства еще пытались оживить это место. Напрасно – великий город давным-давно был мертв.

Но его убил не только Раскол, холод и тьма. Пока они шли – а путь от Дороги занял четыре Мерцания, – Пламени Подобный видел следы. Шрамы великой войны, для которой этот город некогда стал полем битвы. Стократно более страшной и долгой, чем постигшая его собственную столицу.

Оплавленные борозды шириной в реку – следы небесных лучей, превративших целые кварталы в стеклянные чаши, а башни на их границах – в оплывшие свечи, оказавшиеся слишком близко к огню. Кратеры размером с земной фригольд, окруженные ворохом парящих обломков. Стены и мосты, рассеченные так ровно, как это могли сделать только Руны. Раны были разные, город умирал долго: кто-то отступал из квартала в квартал, некоторые здания были сложены поверх других, словно жители использовали для защиты кости собственного города, но все равно проиграли.

Караван проходил мимо дверей высотой в сотни шагов и залов, чьи своды терялись в темноте, мимо пустых каналов и сломанных дуг мостов, висящих в пустоте. По ним могли двигаться не только целые армии Кел, но и гигантские корабли, исполинские Существа и рунные механизмы, названия которых давно исчезли.

На одной из площадей сохранился большой барельеф.

Фигуры стояли вокруг сферы, поддерживая ее. Семь фигур, семь лучей. Одна разбитая, безголовая, руны под ней – стерты…

Обочина и Подкова ритуально сплюнули, как было принято делать при виде уцелевших изображений Забытого, осколок Единого же лишь равнодушно смотрел в сторону. Их великий отец был предан и оболган Вечностью, хотя именно он сражался за Единство и Восхождение яростнее остальных. Как и его дети, прозванные тысячей демонов – но знали ли караванщики, кто сейчас сидит в двух шагах от них?

А руины и правда оказались велики.

Так, наверное, мог выглядеть Золотой Город, древнее сердце Единства, спустя тысячи циклов после Раскола. Пламени Подобный не знал наверняка, что это за место – Тысяча родилась уже после, а великих городов Народ Кел построил немало: города-кольца, города-колодцы, города-мосты… Но что-то в геометрии, в самом размахе этих развалин отзывалось в его глубинной памяти. Может, эхо тех, кто был здесь рожден, а потом стал частью его забытого отца?

Осколок Единого не знал.

Обочина ориентировался весьма уверенно – похоже, его отряд не впервые пересекал Лабиринт. Более того, у караванщиков оказалась здесь тайная нычка – караванный сейф, так назывались подобные схроны, обустроенные в особых местах для стоянки, безопасного укрытия и обмена грузами. Место это, расположенное в одном из нижних ярусов уцелевших зданий и тщательно замаскированное снаружи, явно частенько посещалось, но сейчас они были там единственными гостями.

– Стоянка, – сказал Обочина. – Долгая. Тут будем ждать, пока Вешка не найдет дорогу в Янтандер…

– А она здесь есть?

– Всегда, – со странной интонацией сказал Подкова. – Прозрачные Дороги переползают с места на место, но Странник знает их колею. В Руинах всегда есть врата в Семь Курганов. Вешка найдет…

Вешка искала каждый день.

Утром она поднималась на самую высокую из уцелевших башен и выпускала дюжину Очей Искателя. Призрачные Руны расходились во все стороны – они могли преодолевать огромные расстояния, исследуя пространство. Очи искали звездные ореолы и рунное эхо, засекая живое и мертвое, движение и тени, а главное – дрожь тех мест, где возникали Прозрачные Дороги.

– Тонко. Три отклика – ложь, – шептала Вешка. – Шрамы. Город весь в шрамах… Четвертый – большой Реликт. Пятый – гнездо Червей. Шестой – малая Дорога…

Все найденные Дороги требовалось проверить, поэтому искательница целыми днями отсутствовала, а ее Руны не знали покоя. Большинство врат выбраковывались сразу, по свету ока, но некоторые пылали рубином, и туда Вешка посылала своих дозорных Существ. Иногда они гибли, иногда – нет, Пламени Подобный перестал интересоваться на третий день, когда понял, что закидывать этот невод можно долго. Некоторые кварталы кел когда-то защищали от такого поиска, и сигналы оттуда дробились, запутывая следы. Другие были просто очень опасны – город был мертв, но не необитаем, здесь попадались и Черви, и дикие руинники, и костоглоды, и шайки жадных искателей реликтов. Требовалось проявить терпение, каждый новый день срезал новый ломоть неизвестности, но карта эта была весьма велика…

На седьмой день Вешка нашла нужную Дорогу.

Малую, но свежую, только что появившуюся в Руинах. Тропа честно вела в Круг Янтандера, выходя в плохом месте – на границе опустошенных земель и владений, что контролировали кел-рода Семи Курганов. Всего в дневном переходе находился Замок – одна из шести сторожевых цитаделей, что составляли главный рубеж обороны Курганов от прорыва извне.

Все это означало, что глаза стражей Курганов могут смотреть в сторону новой Дороги – лучше бы она открылась в глубине туманных земель или возле мертвых вод, куда взору кел-родов проникнуть гораздо сложнее. Риск быть обнаруженным сразу был велик, ибо лишь глупец полагает, что в сезон Прозрачных Дорог хранители могил не ждут незваных гостей. Другое дело, что Дорог много, и стражей может не хватить на все…

Но Незримый распорядился именно так.

Караванщиков, казалось, стража Курганов не волновала вовсе. Искать новую Дорогу они не собирались. Вешка лишь пренебрежительно усмехнулась, а Обочина сказал так:

– Смотри, бесколесный. Мы честно доставим тебя в Круг, но дальше все: наши колеи расходятся. Кел-рода и стражи Курганов – не наша забота, пусть Забытый сам разбирается с ними, наше дело – дорога и груз. И плата. Не забудь о плате, бесколесный.

– Я заплачу, как уговорено, – ответил Пламени Подобный. – Еще и сверху добавлю, если вдруг заслужишь.

– Запомню твои слова, – хмыкнул Идущий-по-Обочине.

Караванщики были хитры и наблюдательны. Но и осколок Единого запоминал все: то, что они ни разу не спросили, зачем он тайно идет в закрытый Круг, и то, что близость Замка и стражи Курганов не напугала ни Вешку, ни Обочину. Для людей, ходящих запретными тропами с тайным грузом, это было необычно… значит, кто-то уже объяснил им, чего бояться не стоит.

Тот-Кто-Сражается говорил когда-то – охотник, заманивающий зверя в западню, не должен забывать, что идет с ним по одной тропе.

Как и все Единые, обычно он оказывался прав.