Текст книги "Возмездие (СИ)"
Автор книги: Роман Путилов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 9
Глава девятая.
Город Малый Дар. Южная республика.
Беженцев из техникума мы шуганули – Бек дважды бахнул из своей пушки, да запустил в черное небо длинную очередь из пулемета, и толпа, что ждала у входа в учебное заведение, когда их развезут по, освобожденным от старых хозяев квартирам, с криками и рыданиями, бросилась прочь. А потом нас начали зажимать. Мы по-прежнему мотались по городу, стараясь быть одновременно везде, отстреливали квартирьеров в черном, и маневрировали… Потом я нашел чат «Русские военные в Малом Даре», откуда черпал данные о местонахождении групп противника, а потом нас вывели на засаду с гранатометами. Повезло, что бородатый «безопасник» выпустил гранату в джип Глаза, не дожидаясь приотставшей БМП, не повезло, что уходя от мелькнувшего, в периферийном зрении, силуэта реактивной гранаты, резко выкрутил руль и врезался в здание, разбив машину и свое лицо. Джип, несмотря на мощный бампер, мгновенно запарил, а Глаза и его команду пришлось вытаскивать из машины волоком, одновременно заливая свинцом подворотню, откуда прилетела граната. Мы попытались закрепиться в парке, напротив электронного колледжа, так как Глаз и его люди нуждались в осмотре и медицинской помощи, но там нас тоже начали обкладывать – темные тени мелькали за кустами, сжимая кольцо и выходя на дистанцию прямого выстрела по нашему главному, но очень уязвимому оружию – БМПешки. Так как Глаз вышел из строя – от удара о панель его лицо превратилось в сплошной кровавый синяк, а, без того, узкие глаза заплыли окончательно, решение оставалось за мной, как за самым главным в настоящее время «отпускником».
– Прорываемся в аэропорт. Поехали.
Аэропорт города Малый Дар был официально закрыт на реконструкцию, поэтому встретил нас тишиной и пустотой небольшого, двухэтажного, застекленного павильона. Похоже, что противник нас просто потерял, так как мы спокойно разместились, выгнав БМП на, открытую со всех сторон, рулежную площадку. Охрана аэропорта, при нашем появлении, даже не стала подходить. Заперли на замок небольшую будку на воротах, сели в пикап, с логотипом аэропорта на борту, и укатили в неизвестном направлении. Местные силовики вообще поразили меня своей инфантильностью. В городе творится черт знает, что, а они заперлись в своих отделах и отделениях, и сидят там, охраняя общественный порядок в радиусе ста метров от своего расположения, но ладно, не наше это дело. Наше дело, как ночь простоять и день продержаться.
Выставив пару дозорных, чтобы следили за темными голыми посадками, что подступали с флангов к зданию аэропорта, мы добили остатки сухих пайков и начали совещание.
– Уходить надо! – Птица, задрав к потолку стакан, пытался поймать последние капли витаминизированной сладкой водички: – Патронов ни хрена нет, только к пушке гранат в достатке, тридцать штук почти…
– Если автомат переведешь на одиночные, тебе патронов еще на два дня хватит…– буркнул сидящий у холодильника Глаз, который пытался, путем приложения к голове различных холодных предметов, рассосать гематому, в которую превратилось его лицо.
– Надо наших на помощь звать…– я задумчиво ковырялся в банке с перловкой.
– Кто хотел – все здесь…
– Значит нужно увеличить охват аудитории. Через сорок минут идем на улицу, будем спектакль репетировать…Кто разбирается во всех этих тик-токах, коротких видео и прямых эфирах?
Спектакль получился, что надо. Каюсь, для правдоподобия мы подожгли какую-то будку из аэропортовского хозяйства, но хранившиеся там снеговые лопаты мы аккуратно вынесли и сложили на безопасном расстоянии. В общем, соответствующий антураж был создан. Бек пальнул несколько раз из пушки «в ту степь», оттуда, короткими злыми очередями, красивыми, зелеными и красными огоньками, летели в нашу сторону. На фоне пылающей будки, сидели несколько измазанных в снегу и грязи ополченца, высказывая равнодушному объективу смартфона всю боль своей души.
– Господин верховный главнокомандующий Славянской республики. Не так давно, в одном интервью, вы сказали – «Своих не бросаем». Вы это сказали, когда узнали, что несколько студентов, не согласных с геноцидом славянского населения в Городе и на прилегающей территории, а также надвигающейся экологической катастрофой, попытались проникнуть на территории теплоэлектростанций. Последствия ваших слов хорошо известны. Красная армия за несколько дней восстановила конституционный порядок на, чуть не отторгнутой, у Славянского государства территории, а многочисленных нарушителей паспортного режима и прочих туристов, нарушивших законы Славянской республики попросили вон. Но, я уверен, что вам неизвестны дальнейшие события! Два миллиона беженцев пересекли границу Славянской и Южной республики, и их кураторы решили, что они останутся здесь, раз не получилось закрепиться в Городе. А так как из Славянского государства и выгнали славяне, то и ответить за это должны мы, славяноговорящие жители Южной республики.
Не знаю, как все это устроено, но в трансляции пошел видеоряд снимков. Что мы успели наделать сегодня в городе, начиная от пары, что погибла на въезде в город, и заканчивая… Честно говоря, я очень хотел, чтобы этот бесконечный ряд снимков жертв закончился, но он не заканчивался… А на снимки продолжал накладываться мой голос…
– Господин верховный главнокомандующий Славянского государства, еще позавчера эти люди, единые с вами по языку и крови, а кто-то, возможно, и ваши дальние родственники, думали, что они живут в цивилизованном государстве, пусть и с неким южным колоритом. Большинство их родилось здесь, или приехали сюда детьми, когда мы все были единым государством. Но вчерашний и сегодняшние дни показали, что их жизнь не стоит ничего, а жить им остается до того часа, пока специальные команды боевиков не придут на порог их дома, не вскроют двери и не выкинут их на улицу, чтобы в их жилища вселились беженцы с Севера. Это фотографии тех, к кому уже пришли на порог. Вчера они были людьми, а сегодня это просто мертвые куски мяса, которые никто даже не убирает, потому что местным властям нет дела до нас. Когда несколько лет назад недалекие или напротив, слишком умные советники показывали вашему предшественнику проценты роста численности населения вашей страны за счет миграции, они впустили в страну зло, зло, которое чуть не разрезало Славянское государство на две половины, ровно посередине. Теперь это зло пришло к нам. Нас здесь пять миллионов, людей, одной с вами крови, одного языка, которые могут поднять показатели статистических выкладок не на жалкие проценты, сходные со статистической погрешностью, а на десятки процентов, для этого всего лишь надо повторить ваши слова, что вы своих не бросаете. А вот вам, господин Верховный главнокомандующий дополнительная информация – по словам пленных… задержанных бандитов, угроза для территории Славянского государства, для Города никуда не делась. Беженцы с севера никуда не уйдут. Они пустят здесь корни, создавая напряженность на вашей, незащищенной границе. Они будут размножаться на вашей границе, с рождения воспитывая детей в ненависти к вашей стране, с трех лет давая ребенку в руки макет автомата и повязывая игрушечный пояс смертника, с замечательными мигающими лампочками, как сейчас практикуют вечные беженцы самарийцы. И, через десять лет, когда их будет десять миллионов, они вернуться, и тогда никакая сила не сможет их остановить.
Мы жители города Малый Дар и всего севера… – Люди в камуфляже показали водительские удостоверения, с хорошо различимым флагом Южной республики: – Заклинаем вас и просим – Красная армия, приди и спаси нас… Мы пытаемся драться, пытаемся спасать, но нас слишком мало. Сегодня мы еще удерживаем аэропорт, но завтра у нас кончаться патроны и все будет кончено. Нам много лет не разрешали иметь оружие, запрещали защищаться, рассказывая, что это исключительно дело полиции. Сейчас нас безнаказанно убивают на порогах наших домов, а полиция попряталась, да и себя не всегда способна защитить. Красная армия, на тебя вся надежда, спаси нас!
Город Малый Дар. Южная республика.
Здание аэропорта.
Этой ночью я проспал только пару часов, позволив Птице под утро сменить меня, но не успел я закрыть глаза, как меня принялись грубо трясти…
– Да вашу маму, товарищи, какого…
– Колонна подходит, восемь БМП…
Последнее слово я дослушивал уже в прыжке…
– Глаз где?
– К Беку побежал, будут из-за угла здания стрелять…
Ну да, ну да, из-за угла здания, собранного архитекторами из стеклопакетов и сэндвич-панелей. Дай Бог, пару раз успеет пальнуть, а потом автоматические пушки БМП-2, что бодро катили в нашу сторону по прямой, как стрела, Бирюзовой улице, превратят здание аэропорта в груду мусора и стеклянных осколков. Неужели местные пробудились и решили показать, что они тоже государство, а также закон и порядок… С местными нам воевать не с руки при любом варианте, проиграем за пять минут с фатальным для нас результатом. Хотя с другой стороны, может быть проще выскочить на середину дороги, разрядив в сторону приближающей колонны очередь из автомата, чтобы все кончилось сразу, и не пришлось испытывать на себе азиатские методы дознания местной «службы беспеки», которые я заранее не одобряю…
Ну я если это «бородатые» отжали боевую технику уместных вояк, то сдаваться нельзя однозначно – весь мир видел в телевизоре и сети казни несчастных, попавших к ним в плен.Взрыв гранаты на голове, наверное, самая гуманная из них.
– Давайте все вниз, живо! –на втором, полностью застекленном этаже мы даже пару минут не продержимся.
Мы залегли на первом этаже аэровокзала, готовясь умереть, когда Птица оторвался от окуляра оптического прицела своего клона «снайперки» Драгунова, крикнув «Это наши», бросился на улицу, где готовилась выехать из-за угла и, хоть пару раз пальнуть в сторону супостата, наша бронемашина.
– Рассказывай, боец… – на башне головной БМП, замершей напротив входа в здание аэропорта, сидел и сонно щурился на весеннее солнышко старший лейтенант Беглов, позывной Бегун: – Где тут у вас штаб ополчения? Кто старший?
– Старший вон идет – Я махнул рукой в сторону косолапившей в нашу сторону фигуры Глаза: – А начальник штаба получается я? А вы один прибыли?
– Я не понял, боец…– глаза «старлея» расширились: – Это что у вас за лютый неуставняк? Это кто моему другу Глазу по лицу лопатой заехал…
Глаз обиженно хекнул, сплюнул на асфальт кровавой слюной, кое как пробившейся между двумя губами, похожими на сырые чебуреки, и обиженно отмахнувшись рукой, двинулся обратно в аэропорт.
– Он все равно говорить не может, и сотрясение у него –пострадал в аварии, уворачиваясь от выстрела гранатомета. А местных ополченцев, кроме нас, тут нет. Вон. после выхода в сеть, беженцы прорвались, но они целиком гражданские… – я махнул в сторону стоянки, примыкавшей к аэропорту, плотными рядами теснились разномастные машины, в основном легковые, возле которых толпились гражданские, выражавшие бурную радость по поводу грохочущего прибытия передового отряда Красной армии.
Шагах в десяти от нас со «старлеем», выражая этой дистанцией почтительность к разговору двух военноначальников, стояла группа людей, судя по всему, ходоки, с написанным на озабоченных лицах одним вопросом на всех – «А когда нас будут кормить?»
– Знаешь, что боец…– тертый «старлей» тоже видел иждивенцев и желал максимально дистанцироваться от их бесконечных проблем и желаний: – У меня есть ясный приказ – вступить в контакт с штабом ополчения и оцепить периметр аэропорта, обеспечив работу авиатехников…
Офицер ткнул пальцем в сторону группы мужиков, что, под прикрытием четырех БМП, вставших по периметру взлетной полосы, возились с грузовиком – топливозаправщиком.
– И так как искать этот штаб сопротивления мне некогда…– продолжил офицер: – А с тобой в контакт мы уже вступили, то этим штабом назначаешься ты. Давай, организовывай работу и не подведи меня. Тем более, ты ночью самому верховному главнокомандующему представился, как руководитель ополчения. Давай, мне еще въездное кольцо перекрывать надо…
Бегу пнул кого-то в башне, машина подпрыгнула и, выпустив облако черного, вонючего дыма, в сопровождении пары «систер-шипов», покатила в сторону выезда с улицы Бирюзовой, провожаемые тоскливыми взглядами гражданских.
– Товарищ военный, а когда нас кормить будут?
– В ближайшее время…– я оглядел вспыхнувшие радостью глаза любителей армейских пайков: – Не планируется…
– Как? Но нам обещали! У нас, вообще-то, дети!
– Во-первых, кто обещал? Во-вторых, у вас сегодня разгрузочный день. В-третьих, вон там идет дорога на север. Она открыта, там есть работающие магазины, заправки, беляшные и прочие радости сервиса. Кто проголодался – вперед. А если проедете еще немного севернее, до Города, там вам предоставят работу по специальности, комфортабельное жилье и прочие элементы новой жизни. Мы, в ближайшие пару дней можем обемпечить только вашу физическую безопасность, и то пока, на этом ограниченном пятачке. Кстати, в аэропорту есть вода и работают туалеты, электрическая энергия тоже есть, но сразу предупреждаю, если будет замечено, что вы мусорите или портите государственное имущество – последствия будут, и они вам не понравятся.
Город Малый Дар. Южная республика.
Здание аэропорта. Помещение кафе «Марко Поло».
– Итак, молодой человек, нам нужны ответственные лица из комитета сопротивления. Где мы их можем увидеть? – целых два полковника смотрели на меня, как на идиота, третий раз задавая один и тот же вопрос.
– Господа командиры, вроде бы русский язык для меня является родным, но вы меня не хотите услышать. Я вам третий раз отвечаю, что члены групп сопротивления погибли вчера в боях. Забрать тела у нас не было возможности. Может быть, после зачистки города мы сможем найти их тела и достойно похоронить всех героев…
– То есть штаба сопротивления нет?
– А я перед вами кто сижу? У меня даже табличка висит…– я махнул рукой в сторону входа в кафе, где, на стеклянную перегородку кто-то налепил скотчем листок бумаги.
– Вам сколько лет, молодой человек?
– Во-первых, господин полковник, у вас есть соответствующий допуск, а во-вторых, вчера, когда я убивал врагов, это никого не интересовало.
– Пойдем, Андрей Анатольевич, пора заканчивать с этой бодягой и сворачиваться…
– Идите, идите неудачники. Если просто пинком под зад и на пенсию отделаетесь, считайте, что вы редкие везунчики!
– Ты о чем? – полковники замедлили шаг.
– Вы, ребята, если отсюда уберетесь, что докладывать…– я потыкал пальцем в потолок: – Будете? Что вам представитель ополчения сильно молодым показался? Кстати, чем ваша страна будет объяснять свое вторжение В Южную Республику на международной арене? Что два придурка пенсионера с полковничьими погонами, перед выходом в отставку без содержания и без права ношения мундира, перепили харамных напитков и совершили вторжение посредством вверенных им частей на территорию сопредельной державы, признанной международным сообществом и членом ООН, между прочим. Поэтому просим понять и простить, а с виновников мы удержим стоимость компенсации? Так это будет звучать из уста представителя Славянского государства на Генеральной ассамблеи ООН? И что вам за это сделают? Кстати, если вам нужны члены подпольного штаба, советую заехать в местное СИЗО, их там вроде десяток на нарах сидит… Нет, фамилии я не помню, а вы у охраны спросите, что сепаратистами интересуетесь, они вам всех и выведут…
Глава 10
Глава десятая.
Город Малый Дар. Южная республика.
Здание аэропорта. Помещение кафе «Марко Поло».
Полковники еще раз переглянулись и молча вышли, а я подошел к кофемашине, забабахал себе большую кружку «американо» с сахаром и тоже покинул помещение кафе, отправившись на поиски своих.
Ну кто бы сомневался? Наш взвод в полном составе стоял на стоянке возле БМП трескали армейские пайки.
– О, комендант пришел! – ощерился при моем приближении Птица: – А мы на тебя тоже взяли. Твоя ба…девушка вон, охраняет.
Адиля, а теперь, согласно документам, выданным местным ГАИ – Васильева Надежда Максимовна (ну надоело мне язык ломать), бросив на меня вопросительный взгляд, принялась раскладывать на паре кирпичей складной таганок из пайковой коробки.
За нашей спиной на аэродроме шла бодрая армейская суета. Крутил винтами на «взлетке» серый АН-24с красной звездой на хвосте, военные загружали, в гражданский ГАЗовский фургон, какие-то ящики. БМП по краям взлетного поля исчезли, зато появился КАМАЗ с двуствольным зенитным автоматом в кузове.
– Молодые люди, а вы военные? – откуда появилась эта девушка в короткой норковой шубке и, обтягивающих стройные ноги, джинсах, с микрофоном в руке, я не заметил. А микрофоне виднелся логотип государственного телевизионного канала «Славия», а как знак, что у девицы все серьезно, за ее спиной стоял здоровенный мужик с большой камерой в руке и еще два крепыша с какими-то металлическими бандурами.
– Нет, барышня, мы студенты.
– Ну я серьезно! –девушка с досады топнула изящной ножкой и тут-же, ойкнув, принялась очищать замаравшийся жидкой грязью сапожок влажной салфеткой.
Вся мужская часть нашего взвода, не сводила взглядов со «стройняшки», только Адиля, простите, Надежда, деловито грела что-то на таганке, всей своей, обтянутой камуфляжем, спиной, выражая осуждение.
Девушка закончила чистить сапожки, встала, увидела остекленевшие взгляды наших пацанов…
– Что⁈ Что-то с лицом? – изящная рука с яркими ноготками нырнула в изящную сумочку, после чего девица долго рассматривала свое лицо в маленькое зеркальце, как мне кажется, даже со встроенной подсветкой.
– Молодой человек! – меня постучали пальчиком по спине.
Пока девица искала изъян на своем безупречном лице, я, с благодарностью принял от Нади разогретый контейнер с армейской горошницей, который пристроил на корме БМП, и принялся торопливо есть, отвернув лицо от оператора с камерой.
– Молодой человек! –пальчик в спину был настойчив, пришлось вновь надевать маску на лицо и оборачиваться с любезной улыбкой.
– Молодой человек! – девица сунула мне в лицо микрофон. Второй микрофон на здоровенной палке, повис сбоку – сверху надо мной. Судя по всему, микрофон у девицы был бутафорский, служащий лишь для того, чтобы логотип телевизионной компании был все время в «картинке».
– Ваши друзья сказали, что вы главный?
– Ну, раз сказали… – я обвел многообещающим взглядом «друзей»: – то, так оно и есть.
– Но вы такой молодой…
– Старшие товарищи пали вчера в бою. – отрезал я: – Все. Остальные в тюрьме.
– Скажите, а чем вы руководствовались, взяв в руки…
– Барышня, когда ты тихо-мирно сидишь на семинаре в институте, а в Сети появляется видео с соседней улицы, где таких-же как ты людей лишают всего, в том числе и жизни, только за то. Что они верят в другого бога, ты посчитаешь за счастье, если сможешь найти оружие и не станешь следующей жертвой.
– Так вы что, правда – студенты? А откуда столько оружия?
– Все взяли на военной кафедре…
– И вот этот танк?
– Да, вот эту боевую машину пехоты мы взяли на кафедре.
– А почему у вас эмблемы с Славянским флагом, если вы местные?
– Что в разграбленном хулиганами магазине Военторга нашли, то и надели. А вы, барышня, что, правда съемочная группа телеканала?
– Ну да, через час будем на связь выходить, а в три часа и вечером, в новостях наш репортаж будет…
– А хотите с нами на боевой выход поехать?
– Конечно хочу, а то нас никто с собой не берет…– корреспондент махнула рукой и камеру выключили, а барышня шагнула ко мне и нежно провела пальчиком по рукаву… Я в последний момент успел отвести в сторону руку Нади, что собиралась выплеснуть горячий гуляш из очередного пайкового контейнера на блестящий мех короткой норковой шубки.
– Спасибо, Надюша, очень вкусно. – я припал лицом к разогретому контейнеру: – Сейчас поем и через пять минут поедем…
Развязка республиканской дороги А-18.
Мы стояли на повороте дорожной развязки, ветер завывал в ушах и рвал флаг Славянской республики, а я, прикрыв свою физиономию тонкой тканью маски, выдавал прямо в объектив видеокамеры «военные тайны и секреты».
– Как видите, уважаемые телезрители…– я махнул рукой в сторону бескрайней заснеженной степи: – Мы, оседлав эту дорожную развязку, закрыли противнику прямую дорогу на юг. На этом берегу реки Иртыш, перекрывая мост имени юбилея независимости Южной республики, встала засада. Через пару часов, когда вы будете смотреть этой репортаж, еще одна наша бронегруппа перекроет еще одну развязку на противоположной стороне поселка имени Вождя, закрывая возможность прорыва противника в сторону поселка Степной Колодец и замыкая кольцо окружения вокруг города Малый Дар, после чего у засевшего в городе врага останется только один путь для спасения –пешком, через степь. Относительно тех боевиков, что остались в городе, получен ясный и недвусмысленный приказ –всех ставить к стенке. Всех, у кого на руках будут обнаружены следы пороховых газов и оружейной смазки. Специальное универсальное средство для обнаружения даже замытых бензином следов пороха и оружейной смазки розданы в каждую группу просто брызгаешь на руки и сразу видно, что человек стрелял или возился с оружием. Все ответят за дела свои и никто не уйдет от справедливого возмездия.
Я помахал перед камерой баллончиком роликового дезодоранта с оторванной этикеткой.
Столичная журналистка была в полнейшем оргазме. То военные вообще отказывались с ней говорить, то выдают секретные военные планы. Через десять минут съемочная группа уже собрала свои манатки, загрузилась в один из наших пикапов и, сопровождении пары бойцов, выехала в сторону
аэропорта.
Я не знаю, где «течет» – у телевизионщиков или в штабе нашей группировки, но исход из Малого Дара начался примерно через час после того, как группа телевизионщиков нас покинула. Как раз, к этому времени, они должны были добраться до аэропорта, сбросить материал на сервер своей телевизионной компании, и его должны были просмотреть в Москве.
Но ровно через час на единственной дорожной развязке, которую якобы славянские войска должны были занять в последнюю очередь появились первые машины, рвущиеся на…север. Ну да, таки есть, на север. Единственная дорога, которая якобы оставалась свободной для эвакуации мгновенно оказалась забита бесконечной колонной разномастного транспорта, уходящего на север, в голую степь, по разбитому асфальту.
Если у бородатых ребят хватит топлива, так как там, в степи их ждало лишь несколько небольших поселков с парой заправочных пунктов для сельскохозяйственной техники, то сделав крюк в сто километров на север они упрутся в тупик, откуда им придется пройти еще двести километров на юг, чтобы выйти в, более – менее, обитаемые места, к городу шахтеров Коллективный, где как раз располагались огромные угольные разрезы, принадлежащие лондонским владельцам теплоэлектростанций, которые так неудачно перестали выдавать электрическую энергию и тепло в Городе посреди зимы. И насколько я знаю, к новоявленным британским дворянам Славянское государство имеет кучу претензий, и, якобы, Генеральная прокуратура начала процесс передачи имущества этих господ в казну.
Нескончаемая колонна, хорошо различимая в бинокль с высоты нашей развязки, все тянулась на север, заняв обе полосы дороги, а я с досадой пинал гусеницу нашей верной БМПешки, не понимая, что я еще могу сделать. По-хорошему, сейчас надо поднимать пару батальонов пехоты с усилением, и делать рывок по хорошему шоссе на Коллективный, беря под контроль автомобильную развязку на севере шахтерского города и перенаправляя поток беженцев на запад, на столицу Южной республики, до которой останется пройти всего триста километров по прекрасному шоссе. Я очень сомневаюсь, что правительство Южной республики, при всей демонстративной толерантности и единой веры с беженцами, допустит эти полчища саранчи в свою столицу, заселенную, в основном, представителями титульной нации, а значит неизбежно столкновение их интересов и Южная республика перестанет быть надежной базой снабжения для движения «Дети небесного Отца».
Я достал сотовый телефон с местной симкой и набрал номер «столичной звездочки».
– Ольга, привет! – громко крикнул я, одновременно делая успокаивающий жест дернувшейся Надежде: – Это Максим Васильев беспокоит.
– Какой Максим? – голос в трубке устало-томный.
– Военный. Вы у меня час назад интервью брали…
– Ах, Максим. Максим, давайте сразу определимся – я не встречаюсь. У меня в Москве есть мужчина…
– Очень жаль, а то я уже приготовил букет сухой полыни, такая знаете ли знатная икебана получилась…
– Максим, если у вас все…– имеющая в столице мужчину, журналистка, тем не менее, на букет полыни обиделась.
– Я, вообще-то, хотел с вами информацией поделиться…
– Да, да, я вас слушаю! – тут же включился профессионализм девушки:
– Просто эти поклонники так измучили.
– По последним данным колонна боевиков вырвалась из окружения и сейчас движется в сторону города Коллективный, но миротворцам удалось удержать контроль над республиканским шоссе и боевикам придется преодолеть не менее трехсот километров, двигаясь в обход, поэтому до резни в новом городке, подобной той, что случилась в Малом Даре, осталось часа четыре пять. После этого, по договоренности с правительством Южной республики, боевики и их семьи будут перенацелены на города Железнорудск и Темный, где все будет происходить по сценарию Малого Дара. Миротворческие силы могли бы легко парировать эти угрозы, но кто-то в штабах миротворческих сил явно работает на противника. Принято решение войска оставить в Малом Даре, и, лишь, когда в названных мной городах прольется кровь, реагировать «по факту». Вы, Ольга, можете все исправить, спасти тысячи жизней, если в эфире вашего телевизионного канала в течение ближайшего часа прозвучат эти вопросы. Да просто, дать время на эвакуацию людям, хоть несколько часов, которые их, возможно, спасут, потому что в местной блогосфере стоит мертвая тишина на эту тему.
– Я вас поняла, Максим. Постараюсь что-то сделать. До связи. – в трубке раздались короткие гудки прерванного вызова.
– А мне никогда цветы не дарили, даже полынь. – Надя резко отвернулась и отошла к дорожному ограждению.
Город Малый Дар. Южная республика.
Здание аэропорта. Помещение кафе «Марко Поло».
Видимо новые власти Славянского государства внимательно отслеживают настроения населения в Сети, и, возможно, у кремлевской стены не зря захоронили ряд граждан, которые были лишними звеньями в процессе принятия решений, так как моя провокация со столичной журналисткой дала результат уже через пару часов. Видимо, не добившись адекватной реакции от руководства своего телевизионного канала, которое, возможно, тоже хотело упокоиться у красных стен Кремля, Ольга Ефремова выложила на своей страничке в Сети фотографии из Малого Дара, как говорится, «без купюр», замазывания и прочих сеточек. А поверх шокирующих фотографий задавались вопросы, сколько еще славян и прочих, славяноговорящих живых людей должно умереть чтобы командование начало шевелиться, и если сказано «А», то почему не говориться «Б», и как вообще получилось, что из окруженного миротворцами Малого Дара свободно ушла огромная колонна врагов Славянского государства… В общем, много было задано разных вопросов, после чего спокойное времяпровождение на территории аэропорта «Малый Дар», где уже начали красить бордюры, взбурлило, и мимо нас, в сторону Коллективного, ушла восьмерка вертолетов, а потом и воинская колонна, состоящая из кучи бронированных грузовиков и десятка танков и БМП на тралах с местными номерами. А потом за мной приехали. Десяток военных полицейских (я и не знал, что в Славянском государстве появилась такая служба), во главе с военным прокурором, вежливо подкатили на очередном бронеходе, попросили оставит оружие товарищам и «проехать с нами».
Ехали мы долго, водитель. видимо, только что приехал с севера и не подключился к местной сотовой связи. Я короткую дорогу не подсказывал, смотрел в амбразуру, впитывая в себя новые впечатления. Когда носились по городу, не снижая скорости, каждую секунду ожидая очереди из подворотни или гранаты в корму, было не до местных достопримечательностей, сейчас появилось время ими «насладиться». Трупы еще не все убрали, попадались они постоянно, как и разбитые или сгоревшие машины, зато, на каждом углу, были навалены огромные кучи упаковок из-под «гуманитарки», что десятками тонн завезли беженцам и прочим боевикам их спонсоры. Рваная упаковка и человеческие экскременты, вот этого на улицах города было в достатке. Не знаю, сколько времени местные будут убирать «подарки» от «дорогих гостей», но, повозиться с этим дерьмом, в прямом и переносном смысле слова, придется.
Конечной точкой нашего путешествия стал все тот-же городской аэропорт, видимо, превратившийся в главный опорный пункт миротворческих сил, правда, за те несколько часов, что мы отсутствовали, обстановка в воздушной гавани кардинально поменялась.
Куда-то исчезли солдатики, белившие бетонные бордюры и стряхивавшие снег с ветвей елок на подъезде к аэровокзалу, зато пара десятков человек разгружало мешки с песком, которые выкладывали стеной вокруг стеклянного здания аэропорта.
На летном поле, из таких же мешков, выкладывали капониры для самолетов, ну, а дальше посмотреть мне не дали, настойчиво пригласили на выход.
К сожалению, в полюбившееся кафе меня не повели, а отконвоировали в кабинет какого-то начальника, на широком окне которого пара бойцов торопливо устанавливали металлические жалюзи.
Опрашивала меня целая куча дознавателей, два майора и один подполковник.
– Документы есть?
Я протянул местные водительские права.
– Так ты что, правда, местный?
– Выходит, что так. – я неопределенно пожал плечами.
– Ладно. – один из майоров, видимо, самый молодой, принялся заполнять какой-то бланк: – Адрес места жительства?
– Улица Ленина, дом шестнадцать, квартира двадцать пять. – назвал я первый, пришедший на ум, адрес.
– Военный билет есть?
– Нет.
– Кто выдал оружие, снаряжение, амуницию? Как оказался в составе воинского подразделения Славянской республики? Когда принимал присягу?
– Оружие и все остальное нашел на улице. К славянскому подразделению прибился. Присягу не принимал.
Майор беспомощно посмотрел на подполковника, видимо, под юрисдикцию военной прокуратуры я вписывался с трудом, но многомудрый «подпол» успокаивающе кивнул головой.
– Разглашая сведенья секретного характера вы понимали противоправную преступность своих действий?
– Какие, простите, сведенья?
