Текст книги "Возмездие (СИ)"
Автор книги: Роман Путилов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 17
Глава семнадцатая.
Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.
Город Н-ск. Июнь. Здание временного отдела полиции на территории города Н-ска.
– Дежурный! – от крика дознавателя задребезжали стекла в рассохшихся рамах, и в кабинет заглянул сержант, что привел меня на правеж.
– Он тебе говорил, что он военный или подобную чухню? Короче, вызывай военную прокуратуру и больше меня не дергай, я даже трубку телефона не подниму. – полицейский «старлей» решительно сгреб со своего стола разложенные на нем бумаги, небрежно сцепил их скрепкой, и сунув их дежурному, принялся выталкивать из кабинета нас обоих.
– А с остальными ты что, разговаривать не будешь? – растерянно пробормотал дежурный: – Их там шесть человек…
– Фролов, не при задержанном будет сказано, но, почему ты такой…– дознаватель замолчал: – Короче, всех в прокуратуру. И запомни, если преступление совершается с участием или в отношении военнослужащих, то это компетенция военной прокуратуры. Все, Фролов, я спать.
И заперев кабинет, дознаватель решительно направился к выходу, больше не обращая на нас с Фроловым никакого внимания.
– А ты мне сказать не мог, что вы вояки? – окрысился на меня «тормозной» Фролов.
– Я тебе говорил. – не полез за словом в карман я: – Только, тебе же не до нас было, ты футбол по телевизору смотрел. Кстати, кто выиграл?
– Наши персам продули…– чертыхнулся Фролов: – Лучше бы вообще не смотрел. Ладно, пошли, буду воякам звонить.
Забрали нас через час, усадив нас с Олегом Прокофьевым и хулиганов вместе на пол кузова тентованного армейского грузовика, места у борта заняли два курсанта какого-то училища, с нашивками второго курса, что ежесекундно хватались за автоматы, по их лицам было видно. Что парни очень хотят подстрелить кого-нибудь «при попытке к бегству». Это, видимо, почувствовали все, поэтому дорога до комендатуры прошла спокойно.
В камеру нас с Олегом запихнули на каких-то десять минут, после чего отвели в какой-то кабинет, где мрачный армейский капитан с пехотными эмблемами принялся орать на нас. Я стоически молчал, желая дать капитану выговориться, но услышав слова «пятнадцать суток 'губы», решил перевести разговор в более конструктивное русло.
– Товарищ капитан, разрешите обратиться? Разрешите узнать, вы кто?
Капитан несколько секунд хлопал ртом, давя в себе желание наорать на наглого сопляка, но, видимо, все же счел мой вопрос справедливым и нехотя представился внештатным дознавателем таким-такимтовичем.
– Товарищ капитан, вас, видимо, ввели в заблуждение. Мы с товарищем, он, кстати, тоже слушатель военной кафедры, шли домой, когда увидели, как десять человек хулиганов избивают сотрудников полиции. Разве мы должны были пройти мимо? Его бы точно убили, если бы мы не вмешались.
– Ну так-то да. – Неохотно признал дознаватель: – Мента надо было спасать, ну, только мне с вами что сейчас делать?
Я задумался – то что я поступил на первый курс юридического факультета, не делало меня юристом.
– Разрешите?– в дверь кабинета коротко стукнули и на пороге появился Иван, с умытым лицом и вновь пришитым погоном на форменной куртке.
– Вы кто?
– Я, товарищ капитан, тот самый пострадавший, которого ваши ребята, буквально, с того света вытащили. Если бы не они, эти уроды меня бы в землю на полметра втоптали…
Пока юный лейтенант преувеличивал нашу роль и сгущал краски, армейский дознаватель благожелательно его, но, в конце речи детектива, вновь задал животрепещущий вопрос:
– Это конечно всё правильно и всё хорошо, Ну что мне со всем этим материалом делать?
– А я вам сейчас, товарищ капитан, с этим со всем помогу.
– А ты справишься?– капитан, как опытный служака, отличался недоверчивостью.
– Да без «Б», товарищ капитан…– зря я что ли четыре года в институте эти науки изучал? Вот, кстати, распечатка из информационного центра МВД на каждого задержанного. Они все числятся условно-осужденными, с отсрочкой приговора, так что, как мы закончим, они все на зону поедут. Давайте я за компьютер сяду, и мы с вами быстро ребят допросим, а потом и к жуликам перейдём…
Несколько минут капитан изображал, что контролирует работу лейтенанта Хохлова, но убедившись, что с оформлением бумаг лейтенант полиции преобразился в настоящего лихого орла, после чего военный дознаватель уткнулся в смартфон и больше не обращал внимания на увлеченно работающего полицейского.
С нами Иван закончил примерно через тридцать минут, после чего нас выпустили из здания комендатуры. На, огороженном высоким забором, плацу присутствовали наши бывшие пленники. Двое отчаянно скребли асфальт, даже с виду, тяжелыми ломами, пытаясь собрать в кучу несколько старых окурков. Двое, мокрые от пота, под присмотром курсантов, замерли, вытянув правые ноги параллельно земле, как будто они отслужили пару месяцев в роте почетного караула. А пятый парень, отжимаясь на кулаках, громко выкрикивал:
– Нельзя нападать на полицию. Нельзя хулиганить…
В общем, у парней, вместо пустого времяпровождения и чрезмерного употребления спиртосодержащих веществ, началась другая, интересная и насыщенная жизнь. За всеми этими хлопотами уже наступило утро, и мы с Олегом, даже не забежав домой, направились на занятия, которые я кое-как отсидел до конца и которые закончились общим построением, где до нас довели две новости.
Первой новостью был авансирован полевой выход на следующие выходные, а второй – устная благодарность военного прокурора гарнизона курсантам Центра подготовки командного состава Иванову и Прокофьеву за смелые и самоотверженные действия при задержании группы опасных преступников.
Когда прозвучала команда «Разойдись», я оставил свое отделение на месте, после чего произнес краткую и вдохновляющую речь.
– Парни, всех вас с боевым крещением в новом качестве. И не надо на меня так смотреть. Мы с Олегом за эти три слова благодарности, считайте всю ночь в разных камерах провели, то в полиции, то в гарнизонной комендатуре, так что, не стоит оно того. Ну, из приятного, я считаю, что для нас сегодня многое изменилось. Нам не надо больше бояться, не надо прятаться, нам пора заявить о себе. как о силе, с которой, в самом скором времени, вынуждены будут считаться все. Просто надо держаться друг за друга, как это бы банально это ни звучало. И еще одно. Вчера мы остались без трофеев, но я не могу оставить вас без мер, хотя бы, нематериального поощрения, поэтому вручаю каждому вот этот шеврон, который скоро, и я верю в это, будет хорошо известен в городе и будет служить знаком того, что обладателя этого знака трогать категорически не рекомендуется. И я начал вручать парням скромные шевроны цвета хаки, на которых лаконично было вытеснено «Военная кафедра».
Распустив парней, я направился к выходу, мечтая о том, чтобы добраться до дома и немного поспасть, но меня перехватили мои коллеги – командиры учебных отделений.
– Саша, а ты нам ничего не хочешь нам рассказать?
Я не стал ломаться, разыгрывая недоумение. В принципе, десять человек для моих целей – это ничто. Нам необходимо расширяться и очень быстро, вот только остро необходимо придумать какой-то входной фильтр, чтобы в наши стройные ряды не хлынули крысы и продумать правила, чтобы мой проект не превратился в проект постороннего дяди, который, пользуясь демократическими процедурами, выведет меня из игры и полностью извратит основную идею проекта.
– Ребята, я готов с вами переговорить по всем вопросам, но не сегодня. Давайте, соберемся после полевого выхода и все обсудим. Без обид, но у меня сегодня была просто чумовая ночь и я уже ничего не соображаю.
На том и порешили.
Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.
Июль. Окрестности севернее Н-ска.
Что может быть интересным в полевом выходе? Ничего. Сто пятьдесят молодых недорослей, одетых в военную форму, обвешанных вещевыми мешками, касками, и прочей военной снарягой, волокут на себе неудобные ящики, палатки, котлы и огромные чайники выпуска пятьдесят шестого года прошлого века. И эта, зеленого цвета, толпа движется по дороге общего пользования, охраняемая двумя счастливчиками с красными флажками и одним курсантом с автоматом, так как время сейчас беспокойное, а господа офицеры, с двумя десятками автоматов в двух ящиках, укатили вперед на машине, на место нашего лагеря, который расположен в заброшенной татарской деревне в тридцати километрах от Н-ска. Кое как добравшись до временного лагеря, мы немного постреляли по мишеням, прислонённым к стене заброшенного коровника. Приготовили ужин и завалились спать, выставив часовых. Ну и утром, снова постреляв и с аппетитом позавтракав, двинулись в обратный путь, благо большую часть груза мы постреляли и сожрали. Жаль, что не удалось сжечь ненавистные и крайне неудобные для переноски военные ящики, но офицеры, перед тем как уехать в город, пояснили, что тара эта возвратная и за каждый, несданный в ХОЗО, ящик, с виновного будет взыскана его кратная стоимость, при этом цены называли, как будто эти ящики делались из ценнейшего мореного дуба. В общем, вечером воскресенья я был счастлив, что завтра мне не надо идти на работу.
Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.
Город Н-ск. Июль. Улица Второго космонавта.
Целью нашей сегодняшней операции был продовольственный магазин на улице Второго космонавта, вернее, продукты, вывозимые из него и направляемые на черный рынок для последующей перепродажи по спекулятивной цене.
День для меня начался рано с визита, сияющего как новенький доллар, лейтенанта милиции Ивана Семеновича Хохлова, который, после ночного задержания, напавших на него хулиганов, как будто обрел крылья за спиной.
Пока мы пили чай, Ваня рассказал мне, чем закончилась эта история. Оказывается, после того, как мы с Олегом покинули гарнизонную комендатуру, Иван с армейским дознавателем принялись допрашивать задержанных, которые, к удивлению Ивана, практически сразу дали признательные показания, заодно сдав «корешей», которые успели убежать. Видимо, методы физического воздействия со стороны будущих офицеров, которые заступили в суточный наряд в комендатуре и ничего не слышали о правах и законных интересах задержанных и подозреваемых, что хулиганы были готовы на все, лишь бы подметание плаца ломом и бесконечные отжимания поскорее закончились.
Правда потом начались неприятности. Сначала военный прокурор орал на Ивана и военного дознавателя, что они два дебила, если не понимают, что данное дело должно быть передано для проведения следственных действий «гражданскому» прокурору, потом на Ивана орал начальник временного отдела полиции, который слышать ничего не желал о задержаниях «никчемушника», грозя отправить лейтенанта в психушку за слишком буйную фантазию. Правда к вечеру, когда во временный отдел полиции приехал следователь прокуратуры, регистрировать по учетам уголовное дело о нападении на сотрудника при исполнении обязанностей, где список подозреваемых занял всю страницу книги учета преступлений, а в качестве лица, проводившего задержания была вписана одинокая фамилия Хохлова, начальник орать резко перестал, а во взглядах, которые он стал бросать на Ивана читалась некая опаска.
– Ну что, готов? – сложив чашки в раковину, я знаками показал, раздухарившемуся лейтенанту, что нам пора на выход, тем более, что у моей машины, стоящей у подъезда, уже отирались мои сокурсника, Прокофьев и Миронов.
Пока я сбивал ноги на полевом выходе, моя разбитая машина побывала на СТО, где на нее поставили самую дешевую «противоугонку» и затонировали стекла, отчего она стала похожа… Да ни на что, машина осталась старой рухлядью с «наглухо» тонированными стеклами.
Что мне нравиться в армии, то это упорядоченность армейской жизни. Если положено привозить продукты в магазин с раннего утра, то их привезут с раннего утра. Бойцы тыловой службы привычно выгрузили продукты на склад магазина, после чего армейский транспорт уехал, а на его место подъехала машина с моими старыми знакомыми – агрессивным водителем и авторитетным Сараем. Кто загружал машину я не видел, слишком близко подогнали ее к служебному входу, но, процедура заняла всего минут пятнадцать, после чего машина продуктами из «закромов Родины» двинулась в сторону рынка… Проехать жулики успели только до выезда со двора, когда из-за угла дома, ревя двигателем, выскочило мое ржавое корыто и с визгом изношенных колодок встало поперек проезда.
– Вылезайте, мать вашу! – крикнул я замешкавшимся парням и вывалился из машины, так как грузовик жуликов и не думал останавливаться. Машину было не жалко, но я сомневался, что если грузовик пойдем на прорыв, мы не пострадаем. Миронов, сидящий рядом со мной, на переднем сиденье, так назад он вмещался с большим трудом, матерясь, начал вытаскивать из салона свои длинные руки и ноги, не прекращая порученного ему дела – оперативной съемки процесса задержания на смартфон. Мелкие Иван и Олег выкатились с заднего сидения гораздо быстрее нашего здоровяка и бросились в разные стороны от обреченной машины. Грузовик и не тормозил, снес мощным бампером мое ржавое «корыто», сцепившись с ней намертво, поволок его к выезду, но малолитражку развернуло, и она встала в распор в воротах дворовой ограды.
Мой враг, водитель грузовика, хищно оскалился, со скрежетом, включил заднюю передачу, нажал на педаль «газа», кузов легковушки начало выкручивать, лопнуло боковое стекло и на этом все кончилось – бандит понял, что вырваться из ловушки он сможет только лишившись бампера, но второго выезда со двора нет, вернее он есть, так как его положено иметь по правилам пожарной безопасности…
– Вы че падлы⁈ Совсем нюх потеряли⁈ Ну вы попали! – водитель полез из кабины с монтировкой в руке, но натолкнулся на ствол пистолета в руке человека в полицейской форме.
– Брось монтировку, считаю до трех, два уже было! – крикнул Иван, и было видно, что он просто купается в своей новой, мужественной роли.
– Да вы что, менты, совсем распоясались⁈ – у водителя хватило ума бросить на асфальт монтировку, но орать он не перестал: – Сейчас прокурора вызовем и полетят с вас погоны…
– Документы на машину и груз. – не обращая внимание на вопли, брызгающего слюной, водителя, невозмутимо повторил полицейский.
– А не дам, ты не гаишник! – радостно, как будто выиграл рубль по лотерейному билету, оскалился водитель.
Иван ошарашенно повернулся ко мне. Ну да, наш юрист таких мелочей не знает, поэтому попался на дешевую разводку.
– Погоди, я сейчас. – я нырнул в салон помятой малолитражки и достал из бардачка тонкую книжку Правил дорожного движения. Для общения с некоторыми полицейскими очень помогает, поэтому постоянно вожу с собой.
– Смотри, грамотей. – я открыл правила на разделе «Обязанности участников движения» и поднес к глазам водителя грузовика: – Обязан предъявить документы на транспортное средство и перевозимый груз по первому требованию сотрудника полиции.
Возможно, я слишком близко поднес брошюру к лицу своего оппонента, или, даже, слегка задел его, но я не нарочно, почти не нарочно. Водитель неожиданно взревел диким зверем, схватил меня за ворот футболки и принялся душить…
– Щелк. – здоровенный кулак Влада Миронова коснулся затылка, напавшего на меня человека и тот мгновенно обмяк, повиснув на мне. Ну мне такие объятия со стороны небритого мужика неинтересны, и я аккуратно уложил своего противника на землю, после чего туго перетянул его запястья монтажными стяжками и повернулся к ошарашенному Сарая, который до сих пор не мог прийти в себя от творимого отношении его компаньона лютейшего беспредела.
Глава 18
Глава восемнадцатая.
Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.
Город Н-ск. Июль. Здание временного отдела полиции на территории города Н-ска.
– Вы понимаете, что вы совершили серьезное преступление? Угон автомобильного транспорта, дорожно-транспортное происшествие, повреждение чужого имущества – в совокупности эти преступления средней тяжести дают весьма тяжкие последствия…– совсем молоденькая девочка-следователь, туго затянутая в темно-синюю полицейскую форму, отчего у меня в голове вместо раскаянья, крутились исключительно эротические мысли, старательно и неумело «лечила» меня: – А если присовокупить к этому незаконное лишение человека свободы, телесные повреждения средней тяжести и кражу государственного имущества, то последствия для вас, Александр, вырисовываются совсем незавидные. Грустные будут последствия. Вы поймите, Александр, вы мне исключительно симпатичны и только поэтому… Чему вы улыбаетесь, гражданин Иванов?
– Ну вот, опять «гражданин Иванов»… – разочарованно протянул я, а в голове моей неистовствовал прадед. Этот «могучий старик», проживший на белом свете двадцать восемь лет, требовал немедленно позвать девицу-следователя на свидание, и я, в кои –то веки, был с предком полностью согласен.
– Ну хорошо, Александр. – «покладисто» согласилась девушка: – Вы готовы дать признательные показания?
– Ради вас я готов на все…– кивнул я головой, и глаза следователя азартно вспыхнули: – На все, кроме лжи. Я еще я бы хотел пригласить вас вечером, ну, когда все это закончится, на свидание.
– Вы сначала выйдете отсюда, чтобы кого-то на свидание звать. – хмыкнула девица в форме, которая чрезвычайно ей шла.
– То есть, в принципе, Анна Павловна, вы согласны?
– Я вас уже сказала, сначала выйдите отсюда, Иванов.
– Я вас понял, Анна Павловна, приложу все силы к тому, чтобы отсюда выйти. В этом случае пишите: 'Считаю, что органы следствия необъективно проводят расследование указанного происшествия. Я, а также мои товарищи Прокофьев и Миронов являемся внештатными сотрудниками полиции, работаем под руководством детектива отдела уголовного розыска лейтенанта полиции Хохлова Ивана Семеновича… Что вы не печатаете, Анна Павловна? Других показаний все равно не будет. Вчера лейтенант Хохлов сообщил нам, что в городе Н-ске имеет место нехватка продуктов питания и других товаров повседневного спроса, вызванное массовым хищением указанных продуктов из магазинов. По информации оперативного характера, которой располагал лейтенант Иванов, создание дефицита было направлено на подрыв государственного строя посредством роста недовольства населения трудностями в приобретении даже самых элементарных продуктов. Когда лейтенант Хохлов обратился к руководству отдела полиции с предложением пресечь указанную деятельность со стороны преступных элементов, то получил неправомерный отказ и прямой запрет разрабатывать эту преступную группу.
А это была чистая правда. Иванов действительно написал рапорт, засекретил его и зарегистрировал в журналах учета секретного делопроизводства, на что был отправлен на свое рабочее место, с предложением не отвлекать занятых людей и самому не отвлекаться от составления запросов и справок в интересах других сотрудников, которые «херней не занимаются, а настоящую работу делают». Мстительный лейтенант не забыл выброшенную на глазах коллектива в окно фуражку и собирался разбираться с, обидевшим его, начальником без всяких компромиссов.
– Я не буду это писать… – Анна Павловна оторвалась от клавиатуры: – Меня же начальник со света потом сживет.
– Тогда скажите своему начальству, что я вас за коленки хватал, и попросите вас заменить. – улыбнулся я.
– Хорошо, спасибо. – прошептала девушка, и, стерев несколько строк на экране служебного компьютера, быстрым шагом вышла из кабинета, оставив дверь открытой, чтобы меня видел сержант, сидевший в коридоре.
Через десять минут в кабинет вошел настоящий человек-гора с погонами капитана полиции, хватать за колени которого желания у меня не могло возникнуть, в принципе. Стул под мужчиной жалобно заскрипел, но выдержал. Новый следователь был настолько флегматичным, что без малейшего колебания напечатал мои показания, в которых я бросал тень на руководство отдела полиции.
– Значит вы утверждаете, что участвовали в задержании преступников под руководством лейтенанта Хохлова? – пробасил следователь, набив основной текст протокола допроса и сейчас внимательно перечитывавший изложенное.
– Утверждаю.
– А машину мы не угоняли, а забрали ее у водителя, пользуясь правом, указанным в Правилах дорожного движения.
– Точно так. Мы подошли к водителю, Хохлов представился и показал документы, сказал, что водитель обязан предоставить нам машину для преследования преступников.
– И вы сели за руль?
– Ну да. Владелец машины отказался ехать с нами, не захотел рисковать. И я сказал, что машину он сможет забрать потом, возле отдела полиции.
– А чем вы объясните, что владелец поврежденного автомобиля, Широков Владислав Петрович числится без вести пропавшим и никак не мог передать вам свой автомобиль.
– Ну, так вы же полиция, вы и выясняйте, я вам все, как было, рассказал. – я недоуменно пожал плечами: – Но, могу дать подсказку. Вероятно, кто-то из близких друзей или родственников пропавшего Широкова законно пользовался этой машиной, мы документы у водителя не проверяли. Или сам Широков не желает заявлять о себе, опасаясь пристального внимания со стороны полиции…
– Но, но, поговори мне еще. – погрозил мне толстым, как сарделька, пальцем следователь: – Сейчас мигом в камере окажешься.
– Вот о чем я и говорю. У вас, кроме, как невиновного человека в камеру поместить других методов тои нет.
– Ладно Иванов, расскажи, как ДТП устроил.
– Вы, конечно, можете мне снова камерой угрожать, но с точки зрения действующего закона, это не ДТП, так как инцидент произошел не на дороге, а во дворе многоэтажного дома…
– Ты что, Иванов, самый умный? – разозлился следователь: – Слов то каких нахватался. «Инцидент» у него, видите ли, произошел…
– А что, в вашей среде, быть умным что – стыдно? – шепотом спросил я у капитана.
– Это в какой такой среде? – подозрительно уточнил следователь.
– Ну у этих, у спортсменов. – я кивнул на газету «Спорт-экспресс», которую следователь принес с собой: – Ну а если мы разговариваем о произошедшем, то, тут имел место преднамеренное столкновение со стороны преступных элементов, с целью прорваться со двора и скрыться с похищенными продуктами. На момент столкновения наше транспортное средство стояло в створе ворот на выезде из двора, а вот машина преступников продолжала двигаться и даже не предпринимала попыток затормозить. У вас в папочке должны быть материалы инспекторов ГАИ, там этот момент, что следов торможения грузовика не зафиксировано, должен быть отражен. А если даже гаишники это не пометили, то в клипе это все есть.
– В каком ещё клипе? – насторожился следователь.
– Ну, я не знаю, как правильно назвать, клип, стрим. Короче, короткий репортаж с места событий. Да вы сами посмотрите, в сети уже должны были выложить…
Все-таки Влад Миронов молодец, умеет снимать. И все у него получилось по делу – и ревущий грузовик, продолжающий наезжать на беспомощную легковушку, возле которой стоит, подняв руки, молодой человек в полицейской форме, и лезущий из кабины, с монтировкой в руке, бандитский водитель. Правда, момент, когда Влад бьет агрессивного водителя по затылку в клип не попал, но лежащие на асфальте водитель и Сарай, возле которых видны, не только монтировка, но и пара, опасно выглядящих, ножиков, а угрозы бандитов в отношении нас слышны громко и отчётливо.
– Как видите, господин капитан… – с грустью в голосе поддерживаю я увиденное на экране смартфона: – Бандиты обещали нам неприятности со стороны своих высоких покровителей и они оказались правы, мы их получили.
– ты, Иванов, из меня жалость то не дави. -смутился капитан: – Ты лучше по делу говори, куда дели ящик с красной икрой из кузова грузовика?
– О как! – искренне поразился я незамутненности капитанского сознания: – Я еще и за сохранность того, что бандиты украли, ответственность нести должен? Пишите «Ничего не знаю, точка.» Все, допрос окончен, устал я и требую адвоката.
Капитан от моей наглости озверел, сгреб меня и поволок в сторону дежурки, ну а я не сопротивлялся, болтался на руке капитана, которая толщиной превышала мое бедро, с истинно монашеским смирением.
Наскоро переделанное в полицейский рабочее общежитие не могло похвастаться крепостью стен и камеры для задержанных представляли просто металлические клетки, установленные в холе бывшего общежития, где сейчас базировалась дежурная часть полицаев. Набитые в камеры, задержанные развлекались, от души матеря полицейских, успокаиваясь лишь получив струю «слезогонки» от рассвирепевших сотрудников дежурного наряда. Проплакавшись, народ начал собираться с силами, чтобы устроить новую пакость проклятым ментам, когда на экране большого телевизора, висящего на стене появилась официальный представитель МВД, генерал полиции Милослава Медведь, статная блондинка с идеальными сиськами четвертого размера. Хулиганы и мелкие жулики навалились на решетки, комментируя прелести генеральши фразами типа «Я бы вдул!», когда, накачанные ботоксом, губы полномочного представителя произнесли название нашего города.
– В Н-ске сотрудники уголовного розыска предотвратили крупное хищение продуктов питания…– звучал за кадром грудной контральто полицейской феи, а на картинке мелькали знакомые дома разбитая машина, юный полицейский, пытающийся поднятием рук остановить рвущийся на свободу грузовик, орущие в голос, распластанные на асфальте, люди, даже моя физиономия пару раз появилась на экране на краткий миг, но, слава Богу, никто меня не опознал. Сюжет давно закончился, генерал Медведь, вызывая сильное слюноотделение у задержанных, продолжала комментировать доблестную работу полиции в других городах и весях нашей необъятной Родины, а я все думал, каким образом мои парни протолкнули наш ролик в ведомственную передачу МВД, с учетом того, что это должен быть либо, всем подвигам подвиг, прогремевший на всю страну, либо очень дорого, а во вторых – как будет выкручиваться местное полицейского начальство, так как Хохлова сейчас песочат в самых высоких кабинетах, а второй участник сидит в камере? А если бы я имел глупость признаться в чем меня обвиняют? Как бы сейчас выкручивались из сложившейся ситуации местные полицейские начальники, которые либо полностью срослись с уголовниками, либо, что более вероятно, просто не хотят ничего делать, используя службу в Н-ске, как, своего рода, релакс.
Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.
Город Н-ск. Июль. Здание временного отдела полиции на территории города Н-ска. Кабинет начальника отдела полиции.
– Иванов, выходи…– меня решили выпустить минут через сорок после того, как главная ночная кукушка МВД прокуковала на всю страну, что мы с Хохловым молодцы и герои.
На стол помощника дежурного по отделу полиции лег мой бумажник и ключи от несчастной малолитражки и от квартиры и небольшой нож.
– Проверь деньги, распишись, что все получил и претензий не имеешь и свободен.
– Хорошо. – я пересчитал несколько купюр и написал на бланке «Имущество получил, претензии имею»
– Иди, я дверь открою. – помощник дежурного потянулся за бланком, мельком скользнув по нему взглядом и вдруг заорал: – Стой, ты что написал⁈
– Написал, что претензии имею…
– Насчет чего претензии? Вот, смотри, при тебе было…
– Я не про вещи. Хочу получить официальное извинение от начальника отдела полиции за мое незаконное задержание в письменном виде. Я здесь провел целый день без всяких оснований и хочу получить…
– Да понял я, понял…– сержант озадаченно почесал коротко стриженный затылок: – Ты из этих, правдолюбов или правдорубов. Тогда ты мне здесь допиши, что вещи, изъятые у тебя получил полностью, и желаешь письменных извинений от руководства. Или ко мне ты тоже претензии имеешь?
– К тебе не имею, делаешь свою работу и делаешь. Только из дежурки добровольно не уйду, буду здесь сидеть, пока прокурор с ежедневной проверкой не заедет.
– Услышал тебя. Ну, тогда посиди здесь, я к дежурному сейчас подойду и с тобой вопрос решу. – помощник с моей бумагой пошел к сидящему в дальнем углу просторного помещения дежурному и сунув мою бумагу, стал негромко что-то говорить. Дежурный долго слушать сержанта не стал, встал из-за стола, оправил форму и решительно двинулся в мою сторону.
– Молодой человек…– широкоплечий майор нависал надо мной, как дамоклов меч правопорядка: – Немедленно покиньте служебное помещение.
– И не подумаю, гражданин майор. – я покрепче вцепился пальцами в широкую и тяжелую скамью, на которой сидел: – Мне нужен документ, на каком основании меня продержали целый день в камере.
– Добровольно не уйдешь? – уточнил майор.
– Не уйду.
– помотал головой я.
– Справка, что ты был задержан по подозрению в совершении преступления, так как подходил по приметам, тебя устроит?
– Да меня хоть что устроит. Просто будет смешно… Вы же знаете, почему меня выпустили? А сегодня запланировано интервью с местными блогерами, и я не премину показать им вашу справочку. Может забавная ситуация получится.
Майор нервно передернул плечами:
– Да, пожалуй, я от выдачи такой справки воздержусь, да и вообще, ты не моя головная боль, а мои полномочия на этом заканчиваются. Пошли к начальству.
Оставив меня в коридоре возле приемной, дежурный, коротко стукнув, вошел в кабинет начальника отдела:
– Разрешите?
Пока он входил в дверь, я разглядел длинный стол для совещаний, за которым густо сидели полицейские с офицерскими погонами. Через две минуты из кабинета вышел дежурный с злыми глазами и побагровевшим лицом, коротко буркнул мне «Жди» и, каким-то деревянным шагом последовал в сторону дежурки. Я же вытащил из кармана шнурок, повесил его на шею, а к пластиковой защелке прикрепил смартфон камерой вперед. Я от родителей когда-то слышал, что первые сотовые телефоны именно так и носили, как олимпийские медали, чтобы все видели. Прежде чем из кабинета шагнули двое мордатых полицейских с подполковничьими погонами, похожие друг на друга, как родные братья, я успел включить запись.
– Ты кто такой? – один из «братьев» шагнул ко мне, обдав амбре из густой смеси спиртного и табака.
– Ты знаешь, кто я такой. – не люблю хамства.
– Ты что, сопляк, решил, что в сказку попал? Какие тебе извинения нужны? Радуйся, что отпустили и на своих двоих домой вернуться…
– Представьтесь, пожалуйста…
– Что?
– Я говорю, представьтесь, как положено…
– Да я тебя! – подполковник попытался меня ухватить, но я отскочил, потом снова и снова. Второй служивый вроде бы попробовал ему помешать, но, как-то неубедительно, а первый вошел в раж, но понял, что гоняться за мной по приемной ему невместно, и он сделал вызвал «кавалерию из-за холмов»– заглянул в кабинет начальника и потребовал выйти помощникам помоложе. В приоткрытую дверь я успел заметить испуганные глаза следователя Анны Павловны, потом оттуда повалили молодые и бравые в количестве пяти рыл, которые общими усилиями вытолкали меня из здания отдела полиции, как какого-то забулдыгу из кабака в кинокомедиях прошлого века.
