Текст книги "Возмездие (СИ)"
Автор книги: Роман Путилов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Лидия Кузьминична Прохорова с детства, сколько себя помнит, самозабвенно любила читать, что и определило ее дальнейшую судьбу. Несмотря на активные возражения родителей, Лидочка Прохорова поступила в институт, на библиотечный факультет, а по его окончанию, поступила на службу в городскую библиотеку. В тридцать лет, окончательно посадив зрение, девушка решила поинтересоваться, сколько же стоит операция на глазах и поразилась тому, что ей, старшему библиотекарю городской научной библиотеки, при ее нынешнем жаловании, надо откладывать на микрохирургическую операцию на глаза никак не меньше десяти лет. В общем девушка поняла, что себя пора спасать. Так, как ее образование было абсолютно невостребованное на убогом рынке труда из небольшого провинциального городка, то Лидочка пошла работать туда, куда брали всех, лишь бы кандидат на должность не злоупотреблял горячительными напитками, а именно в сетевой магазин " Грошик", продавцом кассиром.
Отработав в торговле почти десять лет, Лидия Кузьминична приобрела дорогие очки со сложно изготовляемыми линзами, ребенка, рожденного вне брака и живущего сейчас с родителями моей новой знакомой в маленьком городке в Поволжье, и кучу разных болячек, но, не привнеся в ее жизнь материального благополучия. И в Н-ск женщина попала, завербовавшись на должность заведующей продуктового магазина, лишь потому, что в ее контракте было четко прописано предоставление служебной квартиры, чего по старому месту жительства Лидии не светило.
Все это я узнал за те сорок минут, что менял лампочки и подкручивал разнообразные шурупы в уютной, но, явно давно не знавшей мужской руки, двухкомнатной квартиры заведующей магазина. После того, как я подтянул, протекающий из пары щелей, шланг душа, меня позвали пить чай.
Ну что сказать? На столе заведующей магазина меня ждал набор продуктов, который не был представлен на полках в ее торговой точке, о чем я не преминул задать вопрос хозяйке дома.
Глава 14
Глава четырнадцатая.
Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.
Город Н-ск. Июнь.
Хозяйка квартиры замерла, отвернув от меня ссадину на щеке, оставшуюся после падения лицом на асфальт, но потом заговорила. С ее слов, выходило, что проблемы в торговле региона появились не на пустом месте, а создаются искусственно. В Н-ск и окружающие его районы, оказавшиеся в особой экономической зоне, какой бы смысл ни закладывали в это понятие ее устроители, рабочая сила сейчас завозилась, в основном, в добровольно-принудительном порядке, вследствие чего сюда переселялся контингент различных спецкомендатур, колоний –поселений и прочие амнистированные и условно осужденные. А, так как армия слабо представляла, чего ждать от этого контингента «первоходов», «условников», «бытовиков» и «химиков», а МВД здесь представляли исключительно временные отделы полиции, командируемые в эту местность на пару месяцев, личный состав которых воспринимал эту службу, как способ отдохнуть от опостылевшего начальства, жен и детей.
Лично для Лидии Кузьминичны знакомство с местным криминалом началось через две недели после вступления в должность заведующей продуктового магазина. Казалось бы, ничего не предвещало, если не считать, что пара работниц, по приговорам суда не имели права работать в торговле, но, как ей сказали в комендатуре района, на данной территории эти ограничения не действуют. Вроде бы работа пошла в нормальном темпе, сотрудники, вернее сотрудницы, работали, хоть и без особого старания, но и без «косяков», когда в кабинет заведующей явились двое мужчин характерной внешности, и сообщили, растерявшейся заведующей, что ей, как барыге, положено делится и теперь она должна отдавать ежедневно посетителям денежный эквивалент ста евро.
– Я, Саша, признаюсь честно, никогда с таким не сталкивалась… – рассказывала мне хозяйка квартиры, подливая свежий чай в большую керамическую чашку: – Первые минуты даже слова не могла вымолвить, ну, а, после того. как эти бандиты ушли, я позвонила в полицию. Патруль приехал примерно через час, а еще через десять минут я поняла, что звонить в полицию бесполезно. Мои девочки, которых я не обижала, всегда отпускала, если надо уйти пораньше, нагло глядя мне в глаза заявили на расспросы полицейских, что за последние пару часов в подсобном помещении магазина никто посторонний не появлялся и никого возле моего кабинета они не заметили. Полицейские подробно опросили этих…этих…девиц и уехали, сообщив мне, что следующий ложный вызов обернется для меня штрафом в кругленькую сумму.
А вечером заведующую встретили возле подъезда дома, где располагалась ее квартира, уже знакомые, две криминальные личности, облили бензином из канистры и щёлкнув зажигалкой перед, выпученными от ужаса, глазами женщины, сообщили, что следующего предупреждения не будет, если она не будет готова работать по-новому. В итоге, кроме ста европейских рублей, ошарашенная руководительница должна была придерживать на складе товары по переданному заведующей списку, которые будут вывозиться из магазина людьми, на которых укажут ей два ее зловещих куратора.
Следующим утром, отмывшись, от, казалось бы, пропитавшего ее насквозь, запаха бензина, женщина отправилась в комендатуру, к начальнику отдела торговли, полная решимости писать заявление об увольнении.
– Нет проблем…– улыбчивый круглолицый капитан, исполняющий обязанности начальника отдела, достал из сейфа папку с личным делом дамы и положил перед ней ее трудовой договор: – Как только закроете затраты на ваш переезд и обустройство, так можете считать договор расторгнутым. Сумма, озвученная офицером, повергла Лидию Кузьминичну в ужас.
– Да почему так много то⁈ – не сдержала эмоций бывший библиотекарь.
– Но как же? Досрочное расторжение, повышающие коэффициенты! Почитайте сами, если не помните, что подписывали. – капитан подвинул женщине приложение к договору и вкрадчиво спросил: – Может быть у вас что-то случилось? Какие-то неприятности? Может быть, нужна наша помощь?
Очень не понравился женщине холодный взгляд, внешне участливого, военного и Лидия захлопнула рот, задавив в себе готовую вырваться жалобу.
– Да нет, просто кашлять я стала часто, наверное. Аллергия небольшая на какое-то местное растение. Но я, пожалуй, справлюсь. Извините, что побеспокоила и оторвала вас от дел.
– Ну, раз вопрос разрешился, могу вам пожелать только успехов на вашем поприще. – офицер открыл сейф и сунул документы Лидии Кузьминичны на место: – А здоровьем надо, безусловно, заниматься. Нельзя запускать свое здоровье. Вот, ваш коллега, директор магазина с улицы Второго Космонавта своим здоровьем не занимался, не понял важности этого момента, и какой результат? Сгорел вместе со своей машиной. Завтра похороны, хотя, хоронить там особо нечего, двумя лопатами собрали нечто и в коробочку сложили. Так что, берегите свое здоровье, Лидия Кузьминична, не пренебрегайте им.
– Вот, с той поры я и выживаю здесь. – тоскливо закончила свой рассказ женщина, гоняя по дну чашки остатки заварки: – Кручусь, как белка в колесе, чтобы сто евро каждый вечер этим кровопийцам отдать. Да еще, добрую половину самого ходового товара почти с каждой поставки увозят…
– Так как вы за товар то рассчитываетесь, если они у вас половину товара забирают? – поразился я.
– Да нет…– отмахнулась женщина: – За тот товар они деньги сразу в кассу платят, типа я все продала, а сами на рынок его везут, где уже на тридцать процентов дороже продают, а разницу себе. Если посчитать, сколько со всех магазинов доходов получается, то просто ум за разум заходит. Да еще девки мои совсем страх потеряли, меня в грош не ставят, чуть что, этими бандитами пугают, и каждая крутит свой шахер-махер. Вот уверена, что в твоей колбасе грамм сто от веса не хватает. С кильки, что в банках, конечно, никакого приварка, если только на кассе сказать, что цена в программе поменялась, и килька стоит дороже, чем на ценнике…
– Так она же должна в кассе всю пробитую сумму показать? – не понял я смысла пробивать не ту цену.
– Ну, если сразу сделать отмену чека, и пробить правильную цену, то разницу можно в карман положить, но это не с каждым работает, и дохода большого не приносит. Н-да. Даже не знаю, Саша, зачем я вам это рассказала, но мне на душе как-то легче стало. Ладно, не буду больше утомлять вас скучной болтовней пожилой тетки…
– Вы не пожилая. – я встал из-за стола: – Вы не пожилая и я уверен, что вы эту ситуацию вытянете. Ну а я, если не возражаете, буду к вам время от времени забегать. Ну там, кран-буксу поменять или розетку подкрутить.
Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.
Город Н-ск. Июнь. Центр переподготовки командного состава.
Как говорится, не было счастья, да несчастье помогло. На построении перед занятиями в субботу, выкликнули одного курсанта, на что кто-то из строя сказал, что человек выбыл навсегда. После чего по шеренгам пронесся шепоток, что тело нашего сокурсника нашли в кустах за продовольственным магазином по улице Второго космонавта, а я вспомнил рассказ моей новой знакомой, Лидии Кузьминичны, о печальном конце ее коллеги, директора такого-же «продуктового», что не следил за своим здоровьем и внезапно умер, сгорев в собственном автомобиле. В такие совпадения я не верил, и пользуясь своей властью маленького начальника (а меня, как раз, назначили командиром учебного отделения), оставил свой личный состав после занятий, приправив свой волюнтаризм приглашением парней в маленькое кафе, недавно открытое возле здания военной кафедры.
– Кто-то что-то знает? – сразу перешел я к делу, стоило оголодавшим за целый день студентам утолить первый голод фаршированными блинами, на которых кафе специализировалось.
– Никто не в курсе…– прожевав блин, отрицающе замотал головой Олег Прокофьев, единственный парень в очках среди моих подопечных: – Я там рядом живу, с знакомыми разговаривал, никто ничего не видел. Просто вечером домой не пришел, а утром его нашли, уже холодного.
– Зато я знаю. – выдал я свои домыслы за проверенную информацию:
– Там у вас директора продуктового магазина убили и в машине сожгли, а пацан этот все видел, поэтому его, как свидетеля и зарезали…
– И ты знаешь – кто? –насмешливо поинтересовался Влад Миронов, здоровяк, постоянно пытающийся принизить меня, как командира отделения.
– Знаю. – я кивнул на окно, за которым виднелась компанию гопников, сдвинувших вместе две скамейки и вольготно расположившиеся там с пивом и копченой рыбой.
– Что, вот эти? – заметно напрягся Миронов.
– Не эти конкретно, но похожие на них, как братья-близнецы. – я криво улыбнулся: – А только я замечаю, что уголовная шпана берет город под себя?
Откровенно говоря, я несколько приукрасил свою осведомленность. Просто вчера я совершил прогулку по рынку и визуально получил неприятное подтверждение слов Лидии Кузьминичны. Среди прилавков, занятых мелкими торговцами, бросались в глаза несколько больших грузовиков, с которых бойкие парни, с шутками –прибаутками торговали всякими вкусностями, которые, в последнее время, из продовольственных магазинов исчезли, и цена на товары в этих точках сильно отличалась от тех, которые я помню на ценниках в продмагах. Несмотря на завышенные цены, торговля шла бойко, так как товар продавался отменного качества, и люди товар брали. А еще меня неприятно поразили развалы с овощами и фруктами. Наши войска, что дислоцировались в северных областях Южной республики, почти каждый день имели боестолкновения с диверсионными группами «Детей небесного отца», проповедники этого учения, постоянно попадавшиеся мне в Сети, без устали заявляли, что они вернуться в Н-ск, на землю, «завещанную им Небесным отцом», вырезав всех несогласных, а тут, в нескольких больших павильонах, десятки молодых людей, неотличимых от сынов Небесного отца, деловито продавали овощи и фрукты горожанам, небрежно распихивая мятые купюры по карманам.
– И что ты хочешь этим сказать? – все ни как не мог успокоится здоровяк Миронов.
– А то, что если мы ничего не будем делать, то нас будут гонять, как зайцев и потрошить от скуки эти сволочи. Тебя, Мирон, это тоже коснется, несмотря на то, что ты здоровый, и, скорее всего, очень скоро.
К моему удивлению, Миронов не стал подвергать мои слова остракизму, напротив, воспринял их совершенно серьезно.
– А командир прав, пацаны. – парень многозначительно обвел собравшихся серьезным взглядом: – У нас во дворе такие же, по вечерам, собираются. Мелкие сволочи, но кодла человек в десять, ничего и никого не бояться. Мне вслед пока лишь что-то кричат, ржут как кони, но чувствую, скоро мне с ними схлестнуться придется, и я точно знаю, что не вывезу. Да их, в одиночку, никто не вывезет, отвечаю.
– Ну, если Влад понял, что в одиночку с ситуацией не справляется, нам, кто помельче уродился, сам Бог велел сбиваться в стаю и действовать сообща.
– И что ты предлагаешь? – судя по выражению лиц моих сокурсников, что-то делать, если не в одиночку, были готовы все, ну, или, почти все, ведь, как известно, гуртом и батьку легче бить.
Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.
Город Н-ск. Июнь. Улица Второго космонавта.
Я решил не размениваться, а сразу повязать всех участием в серьезном деле, а, может быть, и кровью. Главным моим требованием было прийти в обусловленное место, в темноте, в темной одежде, которую, после дела, будет не жалко выбросить и, обязательно, без телефонов.
Когда все собрались, а пришло все отделение, я поручил Мирону проверить всех на предмет наличия средств связи, что тот сноровисто и сделал, не обращая внимания на протест Прокофьева, в кармане штанов – «карго» которого (вот неожиданное совпадение), был обнаружен смартфон. Дав Олегу дружеский подзатыльник, от которого у Олега чуть не слетели очки с переносицы, Миронов вопросительно посмотрел на меня.
– Просто отключи и оставь при себе, но в следующий раз разобьем! – я многозначительно посмотрел на, облегченно вздохнувшего, Олега: – Теперь, слушаем внимательно нашу диспозицию.
А диспозиция или дислокация нашего противника была такова – три «куратора» продуктового магазина на улице Второго Космонавта, за которыми я весь вечер наблюдал, расположившись поодаль, сейчас благополучно «бухали» во дворе жилого дома, расположенного в ста метрах от места нашей встречи, громко крича и распевая матерные песни, нарушая право на отдых жильцов дома. Так как ребята были уже «хорошие», наше молниеносное нападение они откровенно «проспали», сопротивление оказать не могли, и, жестко избитые, были связаны и загружены в большой багажник моего «джипа», на котором я приехал из Южной республики. Доставленные к развалинам лесной биржи на берегу Реки, уголовники, а все трое были «условно-досрочниками», были растащены по разным углам и подвергнуты жесткому допросу. Поняв, что никакие адвокаты и, надзирающие за соблюдением прав задержанных, прокуроры здесь не предусмотрены, а мужественное молчание означает лишь боль, наши пленники заговорили. В общем и целом, моя информация подтвердилась. Они действительно были «поставлены старшими» к этому магазину, но, к сожалению, только три дня назад, аккурат после гибели нашего однокурсника и директора магазина, действительно, проводили целый день возле торговой точки, контролируя обстановку, отгрузку «пацанам» товаром, уходивших на рынок и получали вечером у директора магазина деньги в эквиваленте ста пятидесяти евро в день (этот магазин был побольше магазина Лидии Кузьминичны), которые, передавались дальше, «смотрящему по району». Так, как слова всех троих, допрашиваемых по отдельности, в общих чертах совпадали, то я был вынужден сделать вывод, что наши пленники к убийствам нашего однокурсника и директора магазина не причастны, но, в одном удача ко мне повернулась лицом – один из жуликов знал, кто до них нес вахту у магазина, и у меня появились имена и клички подозреваемых.
Сломав на прощание нашим «гостям» запястья рук (срок восстановления функции до восьми недель, мы оставили матерящихся жуликов на безлюдном берегу реки и, загрузившись в мой джип, поехали во двор дома, где обретался Мирон, надеясь, что нам снова улыбнется удача и мы за один вечер сделаем два дела. Но, засаженный кленами– самосевками, двор был тих и безлюден, и я, высадив Вадима, повез остальных парней по их местам проживания. Настроение у всех было приподнятое, так как было ясно, что маски –шапочки на наших лицах и черные пакеты на головах жуликов во время захвата, транспортировки и последующей экзекуции, давали стопроцентную вероятность нам оставаться скромными анонимами. Никто во время допроса друг друга по кличкам и именам не называл, все обходились порядковыми номерами. По звуку двигателя моей машины меня не найти, а трофеи в виде купюр, захваченных у «бандосов», разделенные на всех членов команды, по курсу пятнадцать евро на человека, служили дополнительным и весьма весомым бонусом для каждого.
Машину я загнал в гараж, и двинулся к своему дому, когда на часах было уже около трех часов ночи, придерживая кистью нож, спрятанный в рукаве и выбирая путь через самые темные места. Пару раз на своем пути я слышал приглушенную возню и чей-то шёпот, но дорогу мне никто не преградил, очевидно, эти люди опасались меня так же, как и я их. Больше меня напрягала возможность встречи с полицейским патрулем – не стоило никому знать, что этой ночью я не спал мирно в своей кроватке, рядом со своим телефоном, а болтался на опасных улицах Н-ска.
Глава 15
Глава пятнадцатая.
Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.
Город Н-ск. Июнь. Улица Второго Космонавта.
Следующие пару дней я посвятил… хотелось написать, что занимался прекрасным ничегонеделаньем, но дело обстояло совсем не так. Проспав всего несколько часов, я подскочил, как ужаленный, забросил в себя пару бутербродов с ливерной колбасой, выпил большую кружку крепкого чая, и направился к продуктовому магазину на улице Второго космонавта.
До обеда ничего интересного у торговой точки не происходило, даже очереди из людей, стоявших на улице, не было, чем я и воспользовался, войдя во внутрь. Ну что сказать, ассортимент товаров, как ассортимент, не богаче, чем в моем, расположенном у моего дома. Чтобы не выглядеть подозрительно, я купил банку консервированных сосисок, изготовленных где-то в Европе пару лет и неведомыми путями оказавшихся на складах Славянской армии. Судя по цене, мяса в банке было от силы пару процентов, остальное содержимое было продуктом химической промышленности первого и второго предела, но зато банка консервов помещалась в кармане «ветровки», которую я натянул по причине ветреной погоды.
Выйдя из магазина, я заметил военный грузовик, сдававший кузовом к рампе черного хода торговой точки, с парой солдатиков в форме третьего срока службы, что махая вразнобой руками, показывали водителю трака, сколько сантиметров осталось до соприкосновения кузова грузовика и бетонной площадки.
– Эй, пацан, заработать хочешь? – раздался голос у меня за спиной и, обернувшись, я увидел новенький тентованный грузовик без регистрационных номеров, очень похожий на те, с которых на рынке торговали дефицитными продуктами бойкие ребята. Спрашивал меня дядька лет сорока с наглыми светло-серыми глазами, одетый в серые брюки и теплую клетчатую рубаху. А на подножке грузовика стоял худой и злой водитель, который растерянно осматривал окрестности.
– Да погоди, Сарай, может пацаны сейчас подойдут…– водитель, с парой «набитых» на пальцы перстней, смерил меня неприязненным взглядом: – Что левому лоху лавэ отстегивать…
– Да никто уже не подойдет…– дядька в клетчатом мгновенно растерял свою веселость: – Сейчас вояки разгрузятся, и кто машину загружать будет? Ты? Мне то, это точно западло, а времени в обрез осталось.
– Сарай, но пацаны…
– Ша, я сказал! – рявкнул «клетчатый», прекращая дискуссию, и поворачиваясь ко мне, снова рисуя на лице добрую улыбку ближнего родственника: – Ну что, пацан, возьмёшься денег подкалымить? По деньгам не обижу?
– И сколько дадите?
Мужик насмешливо посмотрел на мои дешевые сосиски из Европы и посулил двадцать рублей за работу. Сумма была откровенно весьма скромной, но я согласился – слишком хотелось посмотреть, так сказать, изнутри, как происходит процесс изъятия государственных товаров на «черный рынок» Н-ска.
Военные к тому времени закончили разгрузку и укатили, причем старший машины, офицер с погонами старшего лейтенанта, с новенькой кобурой на поясе, настолько равнодушно смотрел на стоящий впритирку «гражданский» грузовик, что, по примеру Станиславского, хотелось крикнуть «Не верю!».
Стоило военному транспорту отъехать в сторону, как грузовик, с татуированным водителем за рулем, на раз-два, притерся к служебному входу в магазин, да так ловко, что можно было подумать, что этот маневр драйвер выполняет автоматически. К тому времени мы с Сараем уже стояли в подсобке магазина, где нас встретил молодой человек в сером рабочем комбинезоне, с испуганными глазами.
– Доброе утро! – абориген даже чуть поклонился Сараю: – А ваших ребят что-то с утра нет…
– Разберемся, Аркаша! – отрезал Сарай: – Что тут у тебя?
Из всех присутствующих в подсобке только я знал, что случилось с «ребятами», но, даже, если бы меня спросили, я бы не рассказал. А пока меня загрузили работой. Сарай и Аркаша что-то негромко обсуждали, после чего мне давалась короткая команда, что и сколько грузить в кузов, и я грузил. Пять коробок из шести, с армейской тушёнкой, со складов длительного хранения, весьма популярной в народе из-за повышенного содержания качественного мяса и отсутствия сои и прочих химических составляющих, двадцать килограмм сливочного масла, сгущенка, сахар, две трети доставленных мешков с мукой и ящики консервных банок с дальневосточной горбушей было моими руками перенесено со склада магазина в кузов машины.
– Все, хорош. – Сарай махнул мне рукой: – Закрывай кузов.
После увесистого хлопка ладонью по заднему борту, грузовик взревел мощным двигателем и откатился от рампы.
– Молодец, пацан, на заслужил. – Сарай сильными пальцами вскрыл коробку с яблоками, выудив оттуда две зеленые «семеринки», одну из которых в заработанными мной купюрами, протянул мне, а второе яблоко, обтерев о свою флисовую рубаху, начал хрустко объедать, энергично работая крупными, желтыми от курения, зубами.
В распахнутую дверь служебного входа тут-же сунулась голова какой-то пенсионерки.
– А что вы тут грузили, шарамыжники? Я сейчас в полицию позвоню, пусть найдут на вас управу, жулики. В магазине шаром покати, а они что-то грузят целыми…
Сарай метнул в «правдорубку» огрызок яблока, который попал старушке в лицо, после чего голова пенсионерки исчезла, а на улице раздался крик «Убили!»
– Все, Аркаша, закрывай здесь да мы поехали. До завтра. А ты пацан, по-человечески прошу, забудь о том, что здесь делал. – Сарай оскалил зубы совсем не дружески и вытолкал меня на улицу. Поняв, что ничего больше интересного я здесь не увижу, я поплелся прочь, когда меня остановил грубый окрик за спиной.
– Стой! Стой, кому сказал⁈
Из притормозившего грузовика выскочил водитель и торопливо двинулся ко мне.
– Карманы покажи, поди спер чего…
В последний момент я, что-то почувствовав, отскочил назад, пнув при этом по потянувшейся ко мне руке… От удара из ладони «водилы» выпал и шлепнулся на асфальт увесистый пакетик с какой-то импортной приправой, которую, мой противник, видимо, зажимал большим пальцем и пытался подсунуть мне в карман «ветровки».
– Ну, сука! – водила зашипел от боли, но, не теряя времени, выхватил из кармана фасонистый нож– «выкидуху», и, нажав на кнопку, обнажил хищное лезвие.
У меня оставалось немного вариантов – либо пытаться убежать, либо доставать из рукава свой ножик и начинать драку с этим типом, непонятно почему записавшим меня во враги, но тут из кабины высунулся Сарай и парой нецензурных слов потребовал от водителя прекращать заниматься дурью и лезть в кабину. Пообещав мне новую незабываемую встречу, водила спрятал лезвие, сплюнул и взгромоздился за руль, после чего мои новые знакомые умчались в сторону рынка, обдав меня вонючим облаком солярного дыма.
Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.
Город Н-ск. Июнь. Дом Иванова.
Ну, а на следующий день я купил шкаф. Дело было так – утром, завтракая, я обдумывал план по ликвидации бандитской опеки всех близлежащих магазинов, когда услышал за стеной кухни шум передвигаемой мебели и человеческие голоса. Надо сказать, что квартира, в которой я жил временно, располагалась в престижном доме послевоенной застройки, расположенном в самом центре Н-ска. Окна моей квартиры выходили на живописный парк, то есть место было непростым. Правда, надо признать, сети дома не вытягивали весь сонм электронных девайсов, заполнивших быт современного человека, но я человек скромный, мне хватало. В общем, дом был заселен примерно наполовину, и до сего дня соседей в непосредственной близости к моей квартире не было, а значит я наслаждался упоительной тишиной, и тут такое. Прервав свои злодейские размышления, я оделся и спустился на улицу. У соседнего подъезда стоял, кузовом к дверям, военный грузовик, в который, несколько бойцов загружали какую-то бытовую технику, части мебели и прочую домашнюю утварь, причем даже с расстояния было видно, что все это барахло относится к классу хай-люкс и со вкусом подобрано. Снедаемый любопытством, кто это от нас съезжает, я проскользнул в подъезд и стал подниматься вверх по лестнице. Предчувствия меня не обманули– солдаты выносили стильную и дорогую мебель из квартиры, смежной с моей. Я замер в дверном проеме. Квартира, подвергнутая тотальному разграблению, в отличие от моей, была многокомнатной, и чувствовалось, что в ее обстановку было вложено много очень много денег и много дизайнерского таланта…
– Ты кто такой? –незамеченный мной ранее, из квартиры выскочил тип, раздетый по пояс, но в новеньких камуфляжных брюках и с неизменной пистолетной кобурой на поясе. Значит не солдат, а офицер или сверхсрочник. Между тем тип теснил меня от порога квартиры.
– Да я просто сосед сверху, зашел поинтересоваться…
– Ну и вали к себе наверх и не суйся, куда тебя не просят…– слишком зло напрыгивал на меня военный, слишком демонстративно хлопал ладонью по кобуре, чтобы это был просто переезд законных хозяев.
Да ладно, ладно, дяденька, я так, мимо шел…– я поднялся на этаж выше и там затаился, а когда из нужной мне квартиры вышли парочка взмыленных солдат и пристроились перекурить у распахнутого окошка лестничной площадки, я поманил их пальцем.
– Что хотел? – военные смотрели на меня настороженно, но подошли и разговаривали тихо, дабы не привлечь лишнего внимания.
– Пацаны, а вы куда это все вывозите?
– На площадку хранения материальных ценностей…
Ну да, слышал я про эту площадку. С той поры, как из города выгнали бородатых захватчиков, на улицах осталось множество брошенных автомобилей, которые помаленьку эвакуировались на эту самую площадку. Только почему-то, эвакуировались исключительно новые и дорогие модели, а массовые малолитражки были никому не нужны. И если посчитать, на сколько миллионов полновесных американских рублей кто-то вывез имущества, а теперь, видимо, пошли еще и по квартирам, эвакуируя, особо эксклюзивный, домашний скарб.
– Так что хотел? – солдаты стали проявлять нетерпение.
– Пацаны, мне бы шкафчик или пенал узкий, я такой на кухне видел. Десятку даю, ели притащите в соседний подъезд.
Бойцы переглянулись, стребовали с меня три рубля аванса, и через тридцать минут передали мне в моем подъезде узкий мебельный пенал, собранный из цельного дерева, и отделанный классным шпоном, а не, обклеенный бумагой, набор, криво распиленных, деревоплит. Дождавшись, когда за стеной кухни смолкнет шум, а военный грузовик уедет со двора, я освободил на кухне место и начал прорезать стену, разделяющую мое жилье с ограбленной квартирой.
Работу я закончил только следующим утром, так как старался не шуметь, и не уродовать обстановку в своей кухне больше необходимого. Но, теперь у меня был сквозной проход в пустую квартиру соседнего подъезда. Зачем? На всякий случай, ибо любая мышь или крыса старается вырыть норку с запасным выходом. Что в ободранную до обоев квартиру кого-то вселят в ближайшее время, я не опасался. В Городе было много свободного и комфортабельного жилого фонда, ну а, на долгий срок вперед я не заглядывал, ибо долго жить в этом временном жилье не планировал. С моей стороны лаз закрывал приобретенный мной сегодня шкаф, который, при необходимости, я отодвигал в сторону буквально за две секунды, ну а в ободранной квартире дыру в стене я стыдливо прикрыл большим листом картона. Вторжения из соседней квартиры я не опасался, так как запер входную дверь на мощную внутреннюю щеколду, чем был весьма доволен. Заодно, в качестве подготовки к активной партизанской деятельности, мной была «прихватизирована», стоящая на улице, потрепанная малолитражка, еще с карбюраторным двигателем и отсутствием противоугонной системы, так как стоимость машины была сравнима по цена с этой самой «противоугонкой». Заводилась машинешка каждый нечетный раз, путем соединения проводов системы зажигания напрямую, но мне она виделась полезным приобретением, так как «светить» трофейный джип, а, тем более, гараж, где он хранился, было не всегда удобно.
Кстати, у магазина на улице Второго космонавта произошла замена «кураторов», вернее не у магазина, а в магазине, так как теперь эти личности не болтались в кустах у торговых точек, а отсиживались в подсобках магазинов, очевидно считая это более безопасным, и это нововведение касалось всех «храмов торговли». Откуда я это узнал? Так образ жизни состоятельного бездельника, если не спать до обеда, оставляет для наблюдения очень много времени, а «кураторы» из числа мелкоуголовной шушеры не особо и скрывались. Видимо, «смотрящие» посчитали субботнее происшествие досадной случайностью и не стали принимать экстраординарных мер безопасности.
После субботних занятий в Центре подготовки командного состава, я вновь зазвал личный состав своего отделения в соседнюю «Блинную», решив превратить это в добрую традицию. Парни были полны энтузиазма и выражали готовность творить и дальше творить добро кулаками, тем более что скромные трофеи все равно были очень приятным бонусом.
В этот раз я дал расклад по двум магазинам, соседним с моим домом и тем, где заведовала Лидия Кузьминична, в том числе и с приметами «кураторов», а также маршруте их передвижения после закрытия торговых точек. Было решено сегодня разделиться на две команды, отработав разом два магазина, после чего встретиться во дворе Влада Миронова, где местная гоп-компания, поверив в себя, уже дважды пыталась перехватить нашего здоровяка у подъезда.
