Текст книги "Тайная жизнь великих писателей - 2010"

Автор книги: Роберт Шнакенберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

После смерти Плат ее наследником и душеприказчиком стал Хьюз. К вечному возмущению поклонников поэтессы, он сам отредактировал ее последний сборник, прошелся по нему огнем и мечом, часть стихотворений поменял местами, а кое-что и вовсе выкинул. Критики обвиняют его в смягчении тех фрагментов, которые касались его самого или их распавшегося брака.

Плат присоединилась к длинной веренице поэтов, покончивших с собой. В их числе – Харт Крейн, Эдна Сент-Винсент Миллей, Джон Берриман, а также подруга Плат Энн Секстон, написавшая полное скорби стихотворение «Смерть Сильвии». Но никто, за исключением, пожалуй, Вирджинии Вулф, не ушел на тот свет с таким величием или, пользуясь собственными словами Плат, не возвел «искусство умирания» в высшую степень. Полное собрание сочинений Плат было издано в 1981 году, а годом позже она стала первой поэтессой, получившей Пулитцеровскую премию посмертно.

УМНИЦА-РАЗУМНИЦА

Неудивительно, что Плат великолепно училась... и с большим трудом вписывалась в коллектив. Просто она была намного умнее своих сверстников. Согласно тесту на Ю, пройденному ей в 1944 году, коэффициент интеллекта Сильвии равнялся 166 при норме 100-115.

ВПЕРВЫЕ ВСТРЕТИВШИСЬ СО СВОИМ БУДУЩИМ МУЖЕМ ТЕДОМ ХЬЮЗОМ, ПЛАТ ТАК РАЗВОЛНОВАЛАСЬ, ЧТО ДО КРОВИ УКУСИЛА ЕГО В ЛИЦО. ЭТО БЫЛА ЛЮБОВЬ С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА.

КТО СКАЗАЛ, ЧТО МЕНЯ НЕ ВЫПИШУТ?

У Сильвии Плат было две работы, для которых она подходила как нельзя лучше: преподаватель английского языка в Смитовском колледже и работница регистратуры в психиатрической клинике при Центральной больнице Массачусетса – в той самой клинике, где несколькими годами раньше она была пациенткой.

СО ЗНАНИЕМ ДЕЛА

Хотя Плат провела много времени в Англии, она не особенно жаловала английских мужчин. В своих дневниках она описывала их как толпу «бледных нервных гомосексуалистов».

СИЛЬВИЯ ПЛАТ... ПИСАЛА ДЛЯ ДЕТЕЙ?

Классиком детской литературы Сильвию Плат не назовешь, но одну книгу для детей она все же написала. «Кроватная книжка» – сборник бессмысленных и забавных стишков о разных видах кроватей – была опубликована в 1963 году, вскоре после самоубийства поэтессы.

В БОЛЕЗНИ И В ЗДРАВИИ

Плат и ее муж Тед Хьюз были в своем роде образцовой парой – образцом скандалов и саморазрушения. Тон был задан с самой первой их встречи на студенческой вечеринке в Кембридже. Как свидетельствует дневник Плат, после нескольких минут разговора Хьюз поцеловал ее, «резко впился в губы» и, изображая дикий порыв страсти, стал срывать с нее головную повязку. Чтобы не отставать, Плат «сильно и надолго вцепилась ему зубами в щеку, и, когда мы вышли из комнаты, у него по лицу текла кровь».

Как и многие пары, они не смогли долго выдерживать подобный накал страстей. Едва выйдя замуж за Хьюза

в 1956 году, Плат начала жаловаться на его привычки. Он часто пребывал в дурном настроении, ковырял в носу и неряшливо одевался. А самое главное, он ей изменял. Как ни удивительно, они сумели протянуть вместе целых семь лет, прежде чем муженек наконец сделал ноги – заработав тем самым вечную ненависть со стороны фанатов Плат.

ОБЩЕСТВО МЕРТВЫХ ПОЭТОВ

Плат совершила самоубийство в той самой лондонской квартире, которую когда-то занимал ее любимый поэт Уильям Батлер Йейтс. Переезд в бывшие апартаменты Йейтса она сочла хорошим знаком.

УМЕРЛА ТАК УМЕРЛА

Тед Хьюз до самой своей смерти, то есть еще целых тридцать пять лет (он умер в 1998 году), не выходил из роли негодяя, чье поведение привело к трагической кончине Сильвии Плат. Многие ее поклонники открыто обвиняли его, очевидно, запамятовав, что Плат пыталась покончить с собой еще за три года до знакомства с мужем. Люди выкрикивали: «Убийца!» – когда он выступал с поэтическими чтениями, и сбивали его имя с могильного камня Плат. Хьюз редко говорил о своей покойной жене, тем самым только подпитывая гнев поклонников, считавших его ответственным за огромную потерю, которую понесла литература.

ГЕРР ДОКТОР

Отец Сильвии Отто Эмиль Плат, или «герр доктор», которого поэтесса разносит в пух и прах в своем стиховорении «Папочка», действительно по образованию был врачом, хотя и не коварным нацистом, как сказано в стихах. Профессор, преподаватель биологии и немецкого языка в Бостонском университете, Отто Плат также был признанным энтомологом, автором книги «Шмели и их повадки». Хотя герр доктор, очевидно, был властен и эмоционально отстранен, его самым большим недостатком было пренебрежение правилами личной гигиены. В 1940 году, когда у Отто Плата воспалился палец на ноге, он отказался от медицинской помощи и умер от гангрены.

ТОМАС пинчон

Р. 8 МАЯ 1937

НАЦИОНАЛЬНОСТЬ:

ГЛАВНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ:

«V» (1963),

«РАДУГА ЗЕМНОГО ТЯГОТЕНИЯ»

(1973)

СОВРЕМЕННИКИ И СОПЕРНИКИ

ДОН ДЕЛИЛЛО, ХОРХЕ ЛУИС БОРХЕС, ДОНАЛЬД БАРТЕЛМИ

ЛИТЕРАТУРНЫЙ СТИЛЬ: сложный, эрудированный,

НЕПРОНИЦАЕМЫЙ – КАК И САМ ПИСАТЕЛЬ

«ВСЕ ПСИХИ МИРА

СО МНОЙ НА ОДНОЙ МУДРЫЕ СЛОВА: ВОЛНЕ»⁸¹.

ы бы и хотели обрисовать кое-какие детали биографии Томаса Пинчона, но боимся последствий. Он настолько озабочен неприкосновенностью своей личной жизни и напускает вокруг себя столько загадочности, что многие даже поверили, что он и есть знаменитый террорист Унабомбер. Другие связывали его имя со скандально известной сектой «Ветвь Давидова», члены которой в 1993 году заперлись в поместье близ города Уэйко, штат Техас, и совершили самосожжение. Один шутник журналист дошел до того, что заявил, будто под маской писателя-затворника скрывается другой писатель-затворник, Дж. Сэлинджер. Как реагировал на все это сам Пинчон? Многозначительно: «Неплохо. Жду новых попыток». Предположения, что Пинчон одновременно является еще и Харпер Ли, еще более необоснованны – возможно, потому, что еще ни разу не были высказаны.

Хотя писатель отказывается фотографироваться, не жалует интервью и почти никогда не появляется на публике, Пинчон настаивает на том, что никакой он не затворник. Он утверждает, что этот термин – «кодовое слово, придуманное журналистами», потому как «им трудно поверить, что кто-то не хочет с ними общаться». Большинство существующих фотографий относится к тому времени, когда будущий писатель служил во флоте и слова: «Я Томас Пинчон, и я не желаю, чтобы меня фотографировали», – имели несколько меньший вес, чем сейчас. Должно быть, Пинчону нравилось на флоте, иначе он столь щедро не рассыпал бы упоминания о службе в своих ранних произведениях. Чем именно он там занимался? Вероятнее всего, мы этого так и не узнаем. Все записи о его службе таинственным образом исчезли – кое-кто считает, что такова была воля самого Пинчона.

А вот в анналах Корнелльского университета записи об учебе Пинчона сохранились. Там он вел нетипичный для студента трезвый и замкнутый образ жизни. Однокурсники описывают его как «книжного червя – из тех, кто читает книги по математике для собственного удовольствия... из тех, для кого утро наступает в час, кто начинает день со

спагетти и какого-нибудь безалкогольного напитка, а потом читает и работает до трех часов следующего утра». В свободное от поедания консервированных макарон время Пинчон посещал лекции знаменитого писателя Владимира Набокова, автора «Лолиты». Нельзя сказать, чтобы они хорошо ладили. Пинчон не мог разобрать ни слова из сказанного Набоковым по причине сильного русского акцента, а Набоков вообще вряд ли замечал существование Пинчона. Несколько лет спустя он даже не вспомнил, что когда-то учил его, а вот жена Набокова не забыла характерный стиль письменных работ Пинчона – они были наполовину напечатаны, а наполовину написаны от руки.

После университета Пинчон немного поработал «техническим писателем» в корпорации «Боинг», составляя для бюллетеня компании статьи о технике безопасности при производстве ракет класса «земля – воздух». Это было пустой тратой таланта, но хорошей почвой для последующей художественной прозы Пинчона, наполненной параноидальным страхом заговора производителей военной техники. На досуге он сочинял свой первый роман – «V». После публикации на Пинчона вместе с успехом обрушилось и нежеланное внимание со стороны прессы и публики. Пинчон переехал в Мексику, отпустил пышные усы и попытался затеряться среди местных жителей, прозвавших его Панчо Вилья. Вернувшись в Соединенные Штаты, Пинчон обретался то в Калифорнии, то в Нью-Йорке (если верить свидетельствам очевидцев). Примерно раз в десять лет он подбрасывает своим истовым почитателям и исследователям его творчества новую почву для размышлений и бесконечных споров, является ли тот или иной роман признаком возвращения к канонам, заданным его главным шедевром, «Радугой земного тяготения».

Совсем нелюдимым Пинчона не назовешь. Он дважды принимал участие в работе над мультсериалом «Симпсоны». Его голосом говорила устрашающая и безумная карикатура на него самого, разгуливающая с мешком на голове. В 1996 году Пинчон выбрался из своего убежища, чтобы написать текст для буклета к альбому

альтернативно-роковой команды «Lotion». Пинчон обожает эту группу и вроде бы даже на одном из концертов пробрался за кулисы в майке с изображением Годзилы и выразил музыкантам свое восхищение их песнями. Поначалу изумленные его странным появлением, члены группы быстро прониклись симпатией к своему новому фанату, а их рейтинги сильно выросли из-за поднявшегося вокруг этого события шума. Остается только гадать, где, как и когда Пинчон проявится в следующий раз.

«Почему все обязательно должно быть понятным?» -спросил как-то Пинчон. Должно быть, он всякий раз усмехается про себя, обрушивая на ничего не подозревавшую публику очередной тысячестраничный талмуд, сводящий с ума своей запутанностью и туманностью. Что ж, спасибо вам, Томас, что своей загадочностью и своим извечным нежеланием что-либо комментировать вы делаете работу журналистов, биографов и, конечно, студентов трудной, но насыщенной.

ДЕДУЛЯ-ЕРЕТИК

За несколько веков до издания «Радуги земного притяжения» у Пинчона уже были проблемы с цензорами. Речь идет об Уильяме Пинчоне, предке Томаса, который был в числе первых европейских переселенцев, прибывших в Америку. Он эмигрировал из Англии в 1630 году, всего через десять лет после того, как к берегам Америки пристало первое судно переселенцев «Мейфлауэр». С той же самой партией прибыл и Уильям Готорн, прапрапрадед писателя Натаниэля Готорна. Уильям Пинчон сделался помощником губернатора Джона Уинтропа, управлявшего колонией Массачусетс-Бэй. Однако в 1650 году он вынужден был бежать обратно в Англию, после того как пуританские власти сочли один из его религиозных трактатов еретическим.

ФАЛЛОИМИТАТОР ЗЕМНОГО ТЯГОТЕНИЯ

Племянница Пинчона, режиссер фильмов категории «18+» Тристан Таормино, сняла такие образцы порноклассики, как «Дом задницы» и «Полное руководство по анальному сексу для женщин» (части 1 и 2). Выпускница Уэслианского университета и ведущая колонки на темы секса в журнале «Виллидж войс», она стала пионером порнографического жанра, придумав компактные кинокамеры, которые актеры могут держать в руке и с помощью которых могут снимать друг друга без вмешательства режиссера. Таормина также владеет интернет-магазином секс-игрушек и планирует раскрутить дядю на участие в ее будущих фильмах. «Я думаю, он будет в восторге от возможности прокомментировать мое следующее кино», – сказала Таормино в интервью газете «Нью-Йорк пост» в 2006 году. Специалистам по творчеству Пинчона, с нетерпением ожидающим появления писателя в фильмах племянницы, придется подождать еще – по крайней мере, до тех пор, пока Пинчон не посмотрит хотя бы одну из ее предыдущих работ. «Он никогда не просил показать ему мои фильмы, да и сама я ничего ему не посылала, – признается Таор-мино, но тут же находит массу подтверждений тому, что их с дядей ждет плодотворное сотрудничество: – Мы оба писатели. Мне кажется, он в целом заинтересован в поп-культуре».

ЗАТЯНУТЫЙ – ДА.

НЕЧИТАБЕЛЬНЫЙ – ВОЗМОЖНО.

НО НЕПРИЛИЧНЫЙ?!

Несмотря на невероятные восторги по поводу романа Пинчона, Пулитцеровский комитет предпочел вообще не выбирать победителя в 1974 году, чем вручать премию «Радуге земного тяготения». Не обращая никакого внимания на рекомендации жюри, отбиравшего произведения, Пулитцеровский комитет отверг роман, охарактеризовав его как «затянутый», «напыщенный», «неприлич-

ный» и «нечитабельный». Пинчон утешился, получив за это произведение Национальную книжную премию.

НОВЫХ ФОТОГРАФИИ ТОМАСА ПИННОНА НЕ ПОЯВЛЯЛОСЬ ВОТ УЖЕ СОРОК ЛЕТ. ОДНАКО ЕГО СТРЕМЛЕНИЕ УКРЫТЬСЯ ОТ ПОСТОРОННЕГО ВНИМАНИЯ НЕ УДЕРЖИВАЕТ ПРЕСЛЕДУЮЩИХ ЕГО ФАНАТОВ.

ЧЕРЕЗ ВЕСЬ ЗАЛ

В начале 1970-х годов было модно посылать кого-нибудь на церемонии награждения вместо себя. В 1973 году Марлон Брандо поручил получить своего «Оскара» за фильм «Крестный отец» фальшивой индианке Сачин Маленькое Перо (настоящее имя Мария Круз). На следующий год Пинчон выкинул еще более забавный фокус – Национальную книжную премию, присужденную роману «Радуга земного тяготения», за него пришел получать «профессор» Ирвин Кори. В своей торжественной речи комик из Бруклина, именующий себя «самым влиятельным лицом в мире», назвал Пинчона Ричардом Питоном и поблагодарил Трумена Капоте, генерального секретаря СССР Леонида Брежнева и «действующего президента Соединенных Штатов» Генри Киссинджера. Под конец его бессвязного бормотания по залу Элис Талли, где проходила церемония, пронеслась другая характерная черта общественных мероприятий тех лет – стрикер⁸². На следующий день, описывая эту невообразимую сцену, «Нью-Йорк тайме» отмечала: «От этого зрелища одни покатывались со смеху, а другие озадаченно замерли». Что ж, точно такой же была реакция публики на три последних романа Пинчона.

ВПЕРВЫЕ НА ЭКРАНЕ

Для человека, отказывающегося появляться на публике, Пинчон уделяет подозрительно много внимания своему имиджу в прессе. От его зоркого взгляда не укрывается ни один даже самый захудалый комедийный сериал. В 1994 году до Пинчона дошла молва, что канал Эн-Би-Си собирается изобразить его в одной из серий «Шоу Джона Ларокетта». Почувствовав, что в воздухе пахнет судом, продюсеры прислали Пинчону сценарий на одобрение. Агент писателя вскоре перезвонила и озвучила предлагаемые Пинчоном изменения. «Во-первых, вы зовете его Томом, а так его никто никогда не называет», – заявила она. К тому же по сценарию Пинчон дарит своему другу футболку с портретом певца Вилли ДеВилля. Агент уточнила, что, хотя Пинчону «нравится Вилли ДеВиль, он бы предпочел, чтобы на футболке был портрет Роки Эриксона из группы «Лифты тринадцатого этажа» (13^th Floor Elevators). И, наконец, Пинчон велел вырезать сцену, где актера, играющего его роль, снимают сзади. А вот тот факт, что он, один из крупнейших писателей Америки, согласно сценарию зачем-то бродит по обшарпанному автобусному парку в Сент-Луисе, почему-то совершенно его не смутил.

ПРИЛОЖЕНИЯ

САМЫЕ СТРАННЫЕ РАБОТЫ

Писательство писательством, но где-то же надо добывать деньги на пропитание. Вот чем занимались легенды мировой литературы, пока час их славы еще не пробил.

Генри Дэвил Торо работал на принадлежавшей его отцу карандашной фабрике.

Артур Конан Дойл был офтальмологом.

Уильям Фолкнер был банковским служащим, клерком в книжном магазине и начальником почтового отделения.

Уоллес Стивенс был страховым агентом. И, даже став одним из самых признанных американских поэтов, он не спешил уходить с работы.

Ричард Райт был почтальном.

У Курта Воннегута был дилерский салон, торговавший машинами «Сааб», а до этого он писал пресс-релизы для компании «Дженерал Электрик».

Джек Лондон был устричным пиратом (хотя это только звучит романтично).

Чарлз Диккенс служил на фабрике по производству ваксы.

Американский поэт и писатель Лэнгстон Хьюз был помощником официанта. Его судьба переменилась в один прекрасный вечер, когда он обслуживал столик поэта Вэчела Линдзи. Принеся суп, Хьюз оставил на столе вместе с тарелкой подборку своих стихотворений. Линдзи высоко их оценил, а дальнейшее вы можете узнать из истории.

Генри Миллер работал в отделе кадров компании «Вестерн Юнион Телеграф».

Джек Керуак, человек, сподвигнувший на странствия не одно поколение читателей, сам одно время работал буквально «на дороге». Он был автозаправщиком.

Эрнест Хемингуэй, Дэшил Хэммет, Эдвард Эстлин Каммингс, Уильям Сомерсет Моэм, Джон Дос Пассос и Арчибальд Маклиш – все они во время Первой мировой войны водили машины, перевозившие раненых. Тем же самым, кстати, занимался и Уолт Дисней.

ПИТОМЦЫ ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ

Каждому писателю нужна муза. У многих эту роль выполняли домашние питомцы, дарившие хозяевам вдохновение, утешение и радость, а также (благодаря своей экзотичности) превращавшие владельцев в главных чудаков в истории литературы.

Древнеримский поэт Вергилий в качестве домашнего питомца держал муху, на ее пышные похороны он истратил сумму, примерно равную современному миллиону долларов. В церемонию входило выступление специально приглашенного оркестра и возведение крошечного мавзолея.

У Жерара де Нерваля, французского поэта-символиста, был ручной омар, которого он часто брал на прогулки по улицам Парижа. Из омаров получаются прекрасные домашние животные, писал де Нерваль, потому что они «миролюбивые и серьезные создания, которые знают уйму морских секретов и не лают». В 1841 году де Нерваль сошел с ума.

У Элизабет Баррет Браунинг был рыжий кокер-спаниель по кличке Флэш, «биографию» которого впоследствии написала Вирджиния Вулф. Сама Браунинг посвятила псу стихотворение, которое так и назвала – «Флэшу», и даже пыталась обучить его настольным играм, чтобы ей было с кем поиграть во время долгих приступов болезни.

Страстная собачница Джордж Элиот однажды потратила целый аванс за книгу на покупку мопса.

Может показаться, что это не в его характере, но Эрнест Хемингуэй собакам предпочитал кошек. Он держал более тридцати кошек, и у многих было по шесть пальцев

на лапах (отсюда пошел термин «хемингуэевские кошки»), В обязательную программу котовладельца, по мнению Хемингуэя, входило придумывание для питомцев ярких запоминающихся кличек, например: Оборвыш, БойсевЗ, Безумный Христианин, Диллинджер, Экстаз, Ф. Кисс, Жиртрест, Одинокий Брат, Меховушка, Пилар, Скунс, Ракета, Белоголовый и Вилли.

По части придумывания необычных кошачьих кличек Марк Твен мог дать Хемингуэю фору. В разное время среди его домашних питомцев были: Апполинарий, Вельзевул, Болтунишка, Буффало Билл, Сатана, Грех, Кислое Брожение, Таммани и Заратустра.

Самым главным кошатником в мире литературы был, конечно, Томас Стернз Элиот, который посвятил своим любимцам целую книгу детских стихов, легшую в основу мюзикла «Кошки».

Американская писательница Дороти Паркер как-то раз получила в подарок двух маленьких крокодильчиков. Не зная, что с ними делать, она просто положила их в ванну и оставила там. На следующий день Паркер нашла записку от горничной: «Дорогая мадам, я ухожу, поскольку не могу работать в доме с крокодилами. Я бы предупредила вас заранее, но никогда не думала, что до этого дойдет».

ЛИТЕРАТУРНЫЕ СКЛОКИ

Неужели нельзя всем жить дружно? Нет, очевидно, для некоторых великих писателей это непозволительная роскошь. Вот они и ссорились с коллегами по цеху. Надо полагать, эти споры и схватки длятся и поныне – где-нибудь в укромном уголке литературных небес.

Томас Карлейль против Джона Стюарта Милля

Великий мыслитель викторианской эпохи и его протеже-философ одно время были близкими друзьями. Но потом Милля стали раздражать покровительственные манеры наставника. Когда Карлейль дал ему почитать рукопись своего монументального труда об истории французской революции, Милль велел своей домработнице бросить бумаги в камин. Это был единственный имевшийся у Кар-лейля экземпляр. Невозмутимый шотландец просто сел за стол и написал все заново. Однако он так и не простил Милля за нанесенное оскорбление.

Лилиан Хеллман против Мэри Маккарти

«Каждое слово, написанное ею, – ложь, включая «и» и артикли», – едко заметила романистка Мэри Маккарти о своей сопернице драматурге Лилиан Хеллман в 1980 году в эфире «Шоу Дика Каветта». В отместку Хеллман тут же подала на нее в суд за клевету, требуя возмещения морального ущерба в размере 2,2 миллиона долларов. Взаимная нелюбовь между этими двумя писательницами зародилась еще за тридцать лет до того, когда они не сошлись во взглядах на поэтическом семинаре в колледже Сары Лоуренс.

Гертруда Стайн против Эрнеста Хемингуэя

Вот еще один пример того, как отношения «учитель -ученик» со временем испортились. Хемингуэй не слышал от Стайн ничего, кроме похвал, – но только до тех пор, пока его литературная звезда не затмила ее собственную. Тут-то она и написала язвительную рецензию на одну из его книг и тем самым объявила войну. Папа, в свою очередь, не погнушался в своих мемуарах «Праздник, который всегда с тобой» выставить на всеобщее обозрение сексуальные отношения Стайн с Алисой Б. Токлас.

Гор Видал против Нормана Мейлера Долго тлевшая вражда между двумя писателями-эгоистами, каждый из которых хотел, чтобы именно его считали самым выдающимся американским мастером слова, уходит корнями в одну изысканную нью-йоркскую вечеринку. Мейлер нарывался на драку и даже выплеснул выпивку Видалу в лицо, но тот и ухом не повел. Невозмутимый Видал сказал только: «Вот и снова слова подвели тебя, Норман». Однако эти двое все-таки обменялись парой-тройкой ударов и оплеух – это произошло за сценой перед началом «Шоу Дика Каветта». Выяснение отношений продолжилось и в эфире, только уже в словесной форме. Мейлер ~ Видалу: «Вы сливаете грязь в реку интеллекта». Видал ~ Мейлеру: «Что мне в вас не нравится, так это ваша любовь к убийствам».

Владимир Набоков против Эдмунда Уилсона Автор «Лолиты» и уважаемый критик когда-то были не разлей вода. В переписке они трогательно обращались друг к другу «Володя» и «зайчик». Но дружбе настал конец, когда Уилсон разгромил набоковский перевод «Евгения Онегина» на английский язык. Если верить слухам, он и о «Лолите» был не очень высокого мнения. Естественно, «Володю» это здорово бесило.

Марио Варгас Льоса против Габриэля Гарсиа Маркеса Однажды вечером в 1976 году в кинотеатре города Мехико Перу бросила вызов Колумбии: на премьере фильма Варгас Льоса ударил Маркеса на глазах у десятков свидетелей. Правый хук – и у Маркеса глаз оросился кровью. Очевидцы гадали, что же послужило причиной драки. Расхождения в политических убеждениях? Больше похоже на то, что ссора вспыхнула из-за женщины. Варгасу Льосе, очевидно, показалось, что величайший писатель Колумбии немного излишне близко сошелся с его женой (незадолго до этого семейная жизнь Варгаса Льосы и его супруги дала трещину, и Маркес активно утешал расстроенную даму).

Том Вулф против Нормана Мейлера,

Джона Ирвинга и Джона Апдайка Когда роман Вулфа «Мужчина в полный рост» вышел в свет в 1998 году, три мастера современной прозы сошлись во мнении, что это бездарное произведение. В ответ основоположник так называемой новой журналистики опустил забрало и ринулся в бой. Выступая на канадском телевидении, он оплевал обидчиков, обозвав их «тремя марионетками» и заявив, что их критика продиктована завистью. «Должно быть, их нервирует, что все кругом ~ и даже они сами – говорят обо мне», – сказал Вулф.

КТО С ПЕРОМ К НАМ ПРИДЕТ, ОТ ПЕРА И ПОГИБНЕТ!

Ничто так не опускает писателя с небес на землю, как письмо из издательства с отказом. Даже самым великим авторам случалось получать от ворот поворот.

Когда Эмили Дикинсон наконец набралась смелости отправить свои стихи на рассмотрение, ей сообщили, что «дефекты в них видны не хуже, чем удачные места» и что «они в целом лишены качеств, присущих настоящей поэзии».

Герман Мелвилл много месяцев трудился над «Моби Диком», только для того чтобы получить его назад от одного из издателей с припиской: «Очень длинно и довольно старомодно».

Герберт Уэллс наверняка обиделся, когда один издатель обозвал его «Войну миров» «бесконечным кошмаром» (возможно, он еще тогда предвидел экранизацию с Томом Крузом в главной роли). Письмо с отказом на этом не заканчивалось. Там были еще такие слова: «Я не верю, что это кого-то захватит... Думаю, у всех будет реакция: “О, не читайте эту ужасную книгу!”»

Один американский издатель так и не понял смысла «Скотного двора» Джорджа Оруэлла. Он вернул рукопись автору с резолюцией: «В США истории про животных продать невозможно».

Айн Рэнд отделалась сравнительно легко. Ее объемистый труд «Атлант расправил плечи» был охарактеризован как «непригодный для публикации и продажи». Фолкнер однажды получил более резкий ответ. Редактор отверг его роман «Святилище» (1931) – скандальную историю, в которой девушку насилуют кукурузным початком, – написав автору: «Я не могу это опубликовать! Нас обоих посадят!»

Почти так же, как отказы, на авторов действуют ругательные рецензии. Книжное обозрение «Нью-Йорк тайме» чуть не истощило свой словарный запас, разнося по косточкам «Радугу земного тяготения» Томаса Пинчона. Обозреватель назвал книгу «невероятно туманной, нарочито усложненной, глупой, непристойной, забавной, трагичной, пасторальной, историчной, философской, лиричной, зубодробительно скучной, вторичной, ужасающей, холодной, раздутой, неестественной и отвратительной». Об Уолте Уитмене, одном из самых любимых в современной Америке поэтов, критик из бостонского «Интеллидженсера» написал: «Возможно, он сбежавший из сумасшедшего дома жалкий безумец, пребывающий в состоянии бреда».

Ну и, разумеется, писатели часто нелестно отзываются о творчестве своих товарищей по литературному цеху. Иногда даже слишком нелестно. Роберт Грейвз, автор исторического романа «Я, Клавдий», однажды назвал поэта Дилана Томаса «валлийским онанистом-демагопом, который даже не в состоянии заплатить по счетам». Генри Джеймс возмущался, что «Герберт Уэллс обрушивает на читателя информацию так, будто спешит опустошить свой мозг. Это похоже на бездонный ночной горшок, содержимое которого выплескивают из окошка». По мнению Уильяма Фолкнера, Марк Твен был «никчемным писакой, которого в Европе наверняка сочтут четверо-сортным». Амброз Бирс наградил Оскара Уайльда эпитетами: «несусветный болван», «мошенник», «пустоголовый» и «фат» – и все это лишь в двух предложениях.

Даже признанный гений английской литературы не был застрахован от критики. Вольтер пренебрежительно отзывался о писательском наследии Шекспира как о «большой куне навоза», а его самого именовал «пьяным дикарем». Чарлз Диккенс тоже пытался ознакомиться с работами Барда, но «они оказались такими невыносимо занудными, что меня затошнило». Толстой находил их «грубыми, аморальными, вульгарными и бессмысленными». Видимо, чем больше литературный дар, тем больше у тебя возможностей уязвить соперника и тем больше мишень, которую носишь на спине ты сам.

ЗНАМЕНИТЫЕ ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА

Великие писатели строили свою жизнь на умелом владении словом, многим этот дар продолжал служить до последней минуты. Вот небольшая подборка мудрых, остроумных, а также в высшей степени нелепых фраз, сказанных литературными знаменитостями на пороге смерти.

Лорд Байрон: «А теперь я усну. Спокойной ночи».

Эдгар Аллан По: «Господи, прими мою бедную душу!»

Энн Бронте: «Мужайся, Шарлотта, мужайся».

Генри Дэвид Торо: «Лось, индеец».

Уолт Уитмен: «Поднимите меня, я хочу срать».

Лев Толстой: «...Пропасть народу, кроме Льва Толстого, а вы смотрите на одного Льва... Мужики так не умирают... Люблю истину...»

Эмили Дикинсон: «Все больше тумана».

Луиза Мэй Олкотт: «Это не менингит?»

Оскар Уайльд: «Эти обои меня доконают, кому-то из нас придется уйти».

Лаймэн Фрэнк Баум: «Теперь я могу пересечь зыбучие пески».

Артур Конан Дойл (обращаяськжене):«Ты чудо».

Герберт Уэллс: «Уходите. Со мной все в порядке».

Гертруда Стайн: «В чем ответ? (Молчание) А в чем тогда вопрос?»

Джеймс Джойс: «Меня что, никто не понимает?»

Франц Кафка: «Убейте меня, если вы не убийца!»

Юджин О'Нил: «Родился в номере гостиницы – и черт меня подери! – в номере гостиницы и умер».

Дилан Томас: «Я только что выпил восемнадцать порций скотча. Думаю, это рекорд... Это все, что я сделал, прожив тридцать девять лет».

1 Уильям Шекспир. Все хорошо, что хорошо кончается. Акт IV, сцена 3. Перевод Т.П. Щепкиной-Куперник. (Здесь и дальше, если не указано особо, – прим, ред.)

2 Бард, или Бард с Эйвона – так англичане торжественно называют Шекспира. (Прим, перев.)

3 Перевод В.Т. Бабенко.

4 «Библия короля Якова» – выпущенный в 1611 г. перевод Библии на английский язык, осуществлявшийся под патронажем короля Якова I. (Прим, перев.)

5 В синодальном переводе Библии – Псалтирь, глава 45.

6 Высказывание приводится Томасом Медвином, троюродным братом Шелли, поэтом, драматургом и издателем Байрона, в его книге «Разговоры с лордом Байроном» (1824).

7 Слова Оливье Вине из романа «Депутат от Арси». Перевод М.П. Богословской и К.Г. Локса.

8 Автоцитата. В этом высказывании Эдгар По процитировал первую строчку своей поэмы «Ворон»: «Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись от раздумий...» (перевод М. Зенкевича).

9 «Тостер» (toaster) в английском языке обозначает как устройство для поджаривания гренков, так и человека, провозглашающего тосты.

10 Чарлз Диккенс. Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим. Перевод А.В. Кривцовой и Евгения Ланна.

11 В медицине это психическое расстройство именуется обсессивно-компульсивным расстройством (ОКР), или неврозом навязчивых состояний.

12 Скрудж – патологический скряга из «Рождественской песни» Диккенса. Имя «Скрудж» стало в английском языке нарицательным, синонимом скупого, жадного человека. (Прим, перев.)

13 «Noah’s Arkitecture», от англ, ark – ковчег. (Прим, пе-Р^ев)

14 «The Gunpowder Magazine». Magazine (англ.) – одновременно и журнал, и склад. (Прим, перев.)

15 Из письма Константину Эгеру, 1845 г.

16 Эмили Бронте. Грозовой перевал. Перевод Н. Воль-пина.

17 Из стихотворения Энн Бронте «Узкий путь». Перевод В.Т. Бабенко.

18 Из «Дневников» Генри Дэвида Торо. Запись от 5 марта 1853 г.

19 Назвав так своего друга, Эмерсон имел в виду следующее место из книги Торо «О гражданском неповиновении»: «В нашем селе был прежде обычай приветствовать должников, вышедших из тюрьмы, растопыривая перед глазами пальцы наподобие тюремной решетки. Мои соседи не делали этого приветственного жеста, но смотрели на меня, а потом друг на друга так, словно я вернулся после долгих странствий. Меня посадили в тюрьму, когда я шел к башмачнику взять из починки башмак. На следующее утро, когда меня выпустили, я докончил начатое дело, надел починенный башмак и присоединился к компании, отправлявшейся за черникой и поджидавшей меня как своего предводителя; через полчаса – лошадь была быстро запряжена -я был уже посреди черничника, на одном из самых высоких наших холмов, в двух милях от города, и совершенно потерял из виду государство» (перевод З.Е. Александровой).