Текст книги "Резонанс любви (СИ)"

Автор книги: Роберт Фадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава восьмая. Сырники на рассвете

Глава восьмая. Сырники на рассвете

Утро в квартире началось с запаха, который совершенно не вписывался в обычную жизнь Луиса.

Сырники.

Луис открыл глаза неохотно. Сначала он просто сидел в кресле, где уснул ночью, и пытался понять, почему квартира пахнет чем-то настолько домашним и знакомым. Потом провёл рукой по лицу и нахмурился.

– Что?..

Из кухни донёсся голос Натальи:

– Просыпайтесь, товарищ великан! Вы должны отвезти меня в гостиницу за вещами. Я не собираюсь вечно ходить в этом платье!

Луис несколько секунд молча смотрел в пустоту, словно проверял, не является ли утро продолжением очень странного сна. Потом поднялся и направился на кухню.

Там его уже ждала Наталья. Она стояла у плиты с видом человека, который полностью взял ситуацию под контроль, хотя ещё вчера пыталась сбежать из города. На столе стояла тарелка горячих сырников с клубничным вареньем, чайник тихо шумел, а в окно лился мягкий утренний свет.

– Вы умеете готовить? – удивился Луис.

– В отличие от некоторых, которые умеют только ловить сфинксов веревками.

Луис подошёл ближе и остановился перед тарелкой.

– Это… клубничное варенье?

– Да.

Он посмотрел на неё немного подозрительно.

– Вы как будто угадали мои вкусы. Это единственное варенье, которое я могу есть.

Наталья пожала плечами.

– Представила вашу мрачную физиономию и решила, что её надо чем-то уравновесить. Клубника подходит.

– Так эти сырники предназначены для лечения?

– Именно.

Луис сел за стол и попробовал первый сырник. Потом второй. Потом третий. Наталья наблюдала, как завтрак исчезает с пугающей скоростью, и не смогла скрыть лёгкую улыбку.

Он ел почти жадно, как человек, который давно не завтракал по-человечески. В какой-то момент даже закрыл глаза, будто вкус внезапно вернул его в далёкое и спокойное воспоминание.

– Очень вкусно, – сказал он. – Давно мне никто ничего не готовил.

Наталья усмехнулась.

– Дайте угадаю. Последний раз вам завтрак готовила мама.

Луис поднял на неё взгляд.

Улыбка исчезла с его лица.

Наталья поняла, что зашла слишком далеко. Пауза получилась неловкой и тяжёлой, а утренний свет на кухне вдруг перестал казаться таким беззаботным.

– Ладно, – быстро сказала она, отворачиваясь к окну. – Забудьте. Неудачная шутка.

Луис ничего не ответил. Только медленно поставил чашку на стол. Его лицо снова стало спокойным, но теперь в этом спокойствии появилась тень усталости, которую Наталья раньше не замечала.

Она почувствовала себя виноватой.

И это ей тоже не понравилось.

– Ну… – произнесла она после короткой паузы. – Поехали?

Луис кивнул.

– Да. Я готов.

– И на чём вы собираетесь меня везти на этот раз? – спросила Наталья. – На невидимом вертолёте?

– Нет. У меня есть вариант получше.

Он ушёл в соседнюю комнату и вернулся с чёрной кожаной курткой. Куртка была тёплая, тяжёлая и явно мужская, но удивительно красивая: мягкая кожа, высокий воротник, тёмные металлические застёжки и тонкие бордовые детали, напоминавшие стиль самого Луиса.

– Наденьте, – сказал он. – На воде утром холодно.

Наталья взяла куртку в руки.

– Она тяжёлая.

– Это хорошая тяжесть.

Она надела её поверх платья и посмотрела на себя в зеркало у двери.

– Неплохо, – признала она.

– После ваших вчерашних оценок это почти восторг.

– Не начинайте.

Они спустились к набережной, где у причала покачивался тёмный гидроцикл.

Наталья остановилась.

– Мы поедем на этом?

– Да.

– Серьёзно?

– А что вы ожидали? Что поедем на машине?

– Было бы неплохо.

– Я не могу спокойно передвигаться по городу.

– Почему?

– У меня нет водительских прав.

Наталья резко повернулась к нему.

– Я так и знала!

– Зато гидроциклом я управлять умею.

– Это почему-то не успокаивает.

Луис помог ей сесть позади себя, проверил крепления, завёл мотор, и гидроцикл отошёл от набережной. Наталья вцепилась руками в его куртку с таким видом, будто собиралась обвинить его в этом позже, но пока предпочитала не падать в Неву.

Утренний Петербург с воды выглядел совершенно иначе. Город ещё не проснулся до конца: улицы были спокойнее, мосты отражались в каналах, окна старых домов ловили золотистый свет, а над Невой стояла та особенная прозрачность воздуха, которая бывает только ранним майским утром.

Гидроцикл быстро рассекал воду, оставляя за собой тонкий белый след. Они проходили мимо гранитных набережных, под низкими мостами, вдоль старых фасадов, которые отражались в воде так ясно, будто город существовал одновременно в двух измерениях. Где-то открывались кафе, где-то дворники лениво сметали пыль с тротуаров, а редкие прохожие останавливались, провожая взглядом странную пару на воде.

Наталья сидела позади Луиса, придерживая волосы одной рукой, а другой всё ещё держась за него. Ветер трогал край её платья и воротник кожаной куртки, а вода разбивалась о корпус гидроцикла серебристыми всплесками.

На несколько минут ей даже удалось забыть, насколько безумной стала её жизнь.

– Красиво, – сказала она тихо.

– Петербург умеет быть красивым, – ответил Луис. – Особенно утром.

Они причалили недалеко от гостиницы «Океан» на улице Восстания, неподалёку от Московского вокзала.

– Ждите здесь, – сказала Наталья. – Я быстро.

– Это обычно говорят перед катастрофой.

– Постарайтесь хотя бы десять минут не пытаться поймать никого из мифологических существ.

– Не обещаю.

Наталья скрылась внутри гостиницы, а Луис остался у гидроцикла. Он стоял, прислонившись к перилам набережной, и смотрел на утренний город.

Именно тогда он заметил, что по проводам над улицей что-то движется.

Сначала он принял их за птиц. Но существа были слишком маленькими и слишком быстрыми. Они перебегали по электрическим кабелям тонкими длинными лапками, иногда повисали вниз головой и издавали странные свистящие звуки.

Одно из них остановилось на фонаре.

Это было существо размером с кошку, с длинными ушами, сероватой шерстью и глазами, светящимися голубоватым электрическим огнём. Оно напоминало смесь домового, чайки и старого городского слуха.

Луис тихо выдохнул.

– Ну только вас мне сейчас не хватало.

Петербургские легенды называли этих существ фонарниками. Считалось, что они живут между проводами, фонарями и городским туманом, питаются электричеством и появляются там, где аномалия начинает просачиваться в повседневную жизнь.

Один фонарник щёлкнул зубами и исчез в воздухе, будто растворившись между проводами. Второй пробежал дальше по кабелю, оставив после себя короткую голубую искру.

– Прекрасно, – пробормотал Луис. – Теперь ещё и фонарники проснулись.

Наталья вернулась вовсе не через десять минут.

Теперь она выглядела совсем иначе. На ней была чёрная юбка, тёмные колготки, высокие сапоги, белая рубашка и та самая кожаная куртка Луиса. Волосы были аккуратно собраны, а в руках она держала небольшую сумку.

Луис посмотрел на неё чуть дольше, чем собирался.

– Что? – спросила Наталья.

– Ничего.

– Врёте.

– Просто образ изменился.

Она слегка поправила воротник куртки.

– Я решила надеть то, что сочетается с вашим подарком.

– Это уже опасно звучит.

– Не обольщайтесь.

Наталья подошла ближе.

– Ну что? Идём?

– Да. Но теперь можно пешком. Нам всего двести метров.

– После гидроцикла это даже скучно.

Они свернули с улицы и вошли в небольшой ресторан с окнами на канал. Внутри пахло кофе, свежим хлебом и утренней выпечкой. Несколько посетителей спокойно завтракали, официанты двигались между столиками, а из колонок тихо играла старая музыка.

Наталья уже собиралась спросить, зачем они сюда пришли, когда Луис открыл неприметную дверь у дальней стены.

За дверью оказалась лестница вниз.

– Конечно, – вздохнула Наталья. – Всё нормальное в этом городе обязательно ведёт в подвал.

– Это хороший подвал.

– Очень успокаивает.

Они спустились ниже.

Там их уже ждали.

Помещение оказалось огромным – гораздо больше, чем можно было предположить по ресторану наверху. Полукруглый зал раскрывался перед ними неожиданно широко, стены были отделаны тёмным камнем, а наверху поднимались ряды трибун, словно в старом театре или закрытом совете.

И в этот момент Наталья впервые по-настоящему поняла: всё происходящее гораздо серьёзнее, чем она думала.

Глава девятая. Верховное собрание.

Глава девятая. Верховное собрание.

Когда Луис и Наталья вошли в зал, разговоры на трибунах не прекратились, а, наоборот, стали громче. Несколько человек повернули головы почти одновременно, и по полукруглому помещению прошёл странный шёпот. Он быстро превратился в возмущённый гул, словно появление Луиса было для собравшихся не просто неожиданностью, а личным оскорблением.

– Позор! – крикнул кто-то с верхнего ряда. – Позор!

– Вон отсюда! – поддержал другой голос. – Ему здесь не место!

Наталья остановилась у входа и посмотрела на Луиса. Он не удивился. Более того, его лицо осталось настолько спокойным, что стало ясно: подобный приём был для него привычным. Он лишь чуть заметно вздохнул, как человек, который пришёл на рабочее совещание и заранее знал, что оно начнётся плохо.

В центре зала, за высоким столом, поднялся мужчина лет шестидесяти с густыми седыми бровями и строгой осанкой. Он был одет не в форму, а в тёмный костюм старого покроя, но держался так, будто любая форма на нём всё равно превратилась бы в символ власти. Его голос прозвучал резко и гулко, ударившись о каменные стены.

– Товарищи! Тишина!

Гул не исчез полностью, но стал тише. Кто-то ещё недовольно буркнул, кто-то демонстративно отвернулся, однако большинство всё же подчинилось. Мужчина обвёл зал таким взглядом, после которого даже самые смелые предпочли смотреть в стол, в потолок или в собственные бумаги.

Наталья наклонилась к Луису и тихо спросила:

– Что происходит? Почему вас здесь так «любят»?

– Это долгая история, – ответил Луис, не поворачивая головы.

– У вас все истории долгие?

– Только те, которые начинаются с крика «позор».

С верхней трибуны снова раздался голос:

– Почему он до сих пор здесь? Кто вообще разрешил ему привести постороннюю?

Мужчина за столом резко стукнул ладонью по деревянной поверхности.

– Достаточно! – сказал он. – Луис Фадер остаётся нашим лучшим сотрудником, нравится это кому-то или нет. Вопрос закрыт и обсуждению не подлежит.

В зале снова зашумели, но уже осторожнее. Наталья почувствовала, что в этих людях смешаны страх, уважение, зависть и старые обиды, о которых она пока ничего не знала. Луис стоял рядом с ней с невозмутимым видом, однако его спокойствие теперь казалось ей не равнодушием, а бронёй.

– При следующем комментарии, – продолжил мужчина, – я вынесу дисциплинарное взыскание. Лично. И с удовольствием.

На несколько секунд наступила почти полная тишина.

Но потом с боковой трибуны кто-то не выдержал:

– Из-за него наша лучшая сотрудница ушла к пингвинам!

Наталья моргнула.

– К кому? – прошептала она.

Луис едва заметно напрягся.

Мужчина за столом побагровел.

– Хватит! – рявкнул он. – Ещё одно слово, и я отправлю вас на два дня патрулировать Неву на теплоходе!

– Нет! – испуганно вскрикнул тот же голос. – Только не теплоход!

– Тогда порядок в зале!

Угроза сработала лучше любой официальной санкции. Трибуны стихли, как будто патрулирование Невы на теплоходе было наказанием настолько страшным, что даже ожившие сфинксы казались на его фоне мягкой прогулкой. Наталья хотела спросить Луиса, что именно такого ужасного в теплоходе, но решила, что сейчас не лучший момент.

Мужчина за центральным столом поправил бумаги.

– Для тех, кто присутствует здесь впервые, представлюсь. Дмитрий Петрович. Координатор временного штаба по делам городской аномалии. Сегодня мы собрались не для того, чтобы обсуждать личные неприязни, прошлые ошибки или пингвинов. Мы собрались потому, что Санкт-Петербург вошёл в опасную фазу проявления невозможного.

Наталья медленно перевела взгляд на зал. Только теперь она начала замечать детали. На трибунах сидели люди в разной одежде: кто-то в строгих костюмах, кто-то в форменных плащах, кто-то с папками, амулетами, странными приборами и толстыми блокнотами. У некоторых на столах лежали карты города, на которых светились отдельные точки: Васильевский остров, Миллионная улица, Невский проспект, Дворцовая площадь.

Дмитрий Петрович говорил уверенно, без лишней театральности, но каждое его слово делало происходящее более реальным.

– На город воздействует сила, природу которой мы пока не можем определить окончательно. Это не простое колдовство, не локальная иллюзия и не временный сбой пространства. Речь идёт о мистической аномалии, затронувшей саму память Петербурга: его символы, архитектурные образы, легенды и исторические слои.

Наталья бросила короткий взгляд на Луиса. Он говорил ей почти то же самое прошлой ночью, только проще и тише. Теперь, в огромном зале, среди десятков серьёзных лиц, эти слова перестали быть странной фантазией одного загадочного мужчины и стали официальным докладом.

– То, что раньше существовало как символ, начинает получать форму, движение и волю, – продолжил Дмитрий Петрович. – Сфинкс покинул своё место и был временно остановлен. Атланты покинули портик Нового Эрмитажа и, по непонятной причине, организовали платный проход к Дворцовой площади. В разных районах города зафиксированы малые проявления: фонарники, слуховые фантомы мостов, ожившие барельефы и самовольное перемещение памятных табличек.

В зале кто-то тяжело вздохнул.

– Особую тревогу вызывает то, что город начинает реагировать на определённых людей. Мы называем их резонантами. Их присутствие усиливает проявления аномалии, но в то же время может дать нам возможность понять её природу и остановить разрушение границы между реальным и невозможным.

Наталья слушала и неожиданно для самой себя не чувствовала желания выйти. Наоборот, она смотрела на людей, на карты, на мерцающие точки и понимала: её действительно втянуло во что-то огромное. Страшное, нелепое, опасное – но огромное.

Луис заметил это.

Он чуть повернул голову и посмотрел на неё с тем самым выражением, которое означало: «Я вижу, что вам интересно». Наталья поймала его взгляд и мгновенно изменилась. Лицо стало холоднее, подбородок поднялся, брови сошлись ровно настолько, чтобы возникло классическое выражение московского человека, который временно оказался среди провинциального безумия и намерен пережить это с достоинством.

Луис едва заметно усмехнулся.

– Не смейтесь, – прошептала она.

– Я даже не начал.

– Но собирались.

– Возможно.

– Не собирайтесь.

Дмитрий Петрович тем временем поднял руку, призывая к вниманию.

– Сегодня мы проверим пятерых приглашённых. Все они, по нашим данным, вступили в контакт с городскими проявлениями и вызвали ответную реакцию. Прошу первого участника пройти вперёд.

К центру зала вывели молодого китайца лет двадцати пяти. Он выглядел растерянным, но старался держаться вежливо и спокойно. Рядом с ним шёл переводчик – худой человек в круглых очках, с папкой под мышкой и выражением лица, которое заранее сообщало: он сейчас всё объяснит, даже если сам ничего не понял.

Двое сотрудников внесли небольшую каменную скульптуру дракона. Она была старой, тёмной, с закрытыми глазами и чешуёй, вырезанной так тонко, что казалась почти живой. Скульптуру поставили на стол в центре зала.

– Согласно предварительным данным, – сказал Дмитрий Петрович, – участник способен пробуждать восточные символические формы.

Китаец осторожно подошёл к столу. Он посмотрел на дракона, потом что-то тихо произнёс.

Сначала ничего не произошло.

Потом каменная чешуя дрогнула.

По залу прокатился изумлённый шёпот. Дракон медленно открыл глаза, вытянул шею, пошевелил лапами и с негромким стуком спрыгнул со стола. Он был не больше кошки, но двигался с таким достоинством, будто весь зал был его личным дворцом.

Китаец отступил на шаг, широко раскрыв глаза, и сказал:

– Wo hen e.

Переводчик торжественно поднял палец.

– Участник сообщает, что полностью осознаёт природу своих способностей, принимает духовную ответственность за пробуждение драконьей энергии и готов служить делу стабилизации городской аномалии.

Китаец повернулся к нему с недоумением.

Наталья прищурилась.

– Он правда так много сказал? – тихо спросила она.

– Нет, – ответил Луис. – Кажется, он сказал, что голоден.

– А переводчик?

– Переводчик явно человек творческий.

Маленький дракон тем временем обошёл стол, понюхал чернильницу и попытался укусить угол папки Дмитрия Петровича. Тот аккуратно отодвинул папку и сделал пометку.

– Следующий участник. Галина Сергеевна, Ростов Великий.

К центру зала вышла женщина лет сорока пяти с мягким лицом и очень внимательными глазами. Она держалась просто, без показной важности, но в её спокойствии было что-то особенное. Казалось, она слышит не только слова, но и паузы между ними.

Перед ней поставили небольшой фрагмент каменной статуи – голову льва с фасада старого здания. Лев выглядел обычным декоративным элементом, пока Галина не наклонилась к нему и не закрыла глаза.

– Он недоволен, – сказала она через несколько секунд.

Зал насторожился.

– Чем именно? – спросил Дмитрий Петрович.

– Говорит, что его сто лет никто нормально не чистил. Ещё жалуется на голубей. И на реставратора с холодными руками.

На трибунах кто-то ахнул. Кто-то зашептался. Один из агентов вскочил с места и начал кланяться направо и налево.

– Это я её нашёл! – объявил он громким шёпотом, который слышали все. – Моя заслуга! Благодарю, благодарю, не надо аплодисментов!

– Никто и не собирался, – буркнул кто-то рядом.

Наталья посмотрела на этого агента, потом на Луиса. Его лицо изменилось едва заметно, но она уловила: этот человек ему не нравится. Не просто раздражает, а вызывает что-то более глубокое и старое.

– Кто это? – тихо спросила она.

– Потом, – ответил Луис.

– У вас опять длинная история?

– Очень.

– Разумеется.

Дмитрий Петрович тем временем остановил самодовольного агента одним взглядом и сделал новую пометку.

– Способность подтверждена. Коммуникация с архитектурной скульптурой возможна. Следующий.

Проверки продолжались, но Наталья уже почти не слышала подробностей. Её внимание то возвращалось к ожившему дракону, который теперь сидел под столом и явно ждал еды, то к Галине, спокойно беседовавшей с каменным львом, то к Луису, который молчал и наблюдал за залом так, будто ждал чего-то неприятного.

И это неприятное, как оказалось, должно было произойти с ней.

– Наталья, – сказал Дмитрий Петрович, поднимая взгляд от бумаг. – Прошу вас пройти вперёд.

Она застыла.

– Я?

– Да. Подойдите, пожалуйста.

Наталья посмотрела на Луиса.

– Вы знали?

– Предполагал.

– Прекрасно.

Она вышла в центр зала под десятками взглядов. Каждый шаг отдавался в каменном полу слишком громко. Ей вдруг стало понятно, что она стоит не в туристической группе, не на экскурсии и не среди людей, которые делают вид, что всё нормально. Все присутствующие ждали от неё чего-то. А она сама понятия не имела, чего именно.

– Я должна предупредить, – сказала Наталья, останавливаясь перед столом. – Я не иллюзионистка. И не маг. Я просто москвичка.

На трибунах кто-то негромко усмехнулся.

Наталья подняла глаза.

– И я впервые в этом сумасшедшем городе, который, честно говоря, встретил меня не лучшим образом.

В ту же секунду пол под ногами дрогнул.

Не сильно, но ощутимо.

Несколько ламп моргнули. По стенам прошёл слабый гул, словно где-то глубоко под зданием город шевельнулся во сне. Маленький дракон поднял голову. Галина Сергеевна побледнела. На картах города несколько светящихся точек вспыхнули ярче.

В зале стало тихо.

Дмитрий Петрович медленно поднялся.

– Поразительно, – произнёс он.

Наталья огляделась.

– Что? Что поразительно?

– Это не предмет, не статуя и не отдельное проявление, – сказал он, глядя на неё так, будто перед ним стояла не женщина, а ответ на вопрос, который он боялся задать. – Это сам город.

– Что значит – сам город?

Луис подошёл ближе, но не вмешался.

Дмитрий Петрович говорил уже тише, но каждое слово слышали все.

– Петербург отозвался на вас. Не на прикосновение, не на заклинание, не на прибор. На ваши слова. На ваше раздражение. На ваше присутствие.

Наталья почувствовала, как у неё холодеют руки.

– И для чего он меня выбрал?

Ответа не последовало.

Дмитрий Петрович перевёл взгляд на Луиса.

– Господа, нам нужен перерыв. Срочно. Луис, подойдите ко мне.

По залу снова прошёл шёпот, но теперь в нём было меньше насмешки и больше тревоги. Наталья осталась стоять в центре, не до конца понимая, что только что произошло. Ещё вчера она хотела просто уехать из Петербурга, сесть на первый «Сапсан» до Москвы и забыть этот город как странный сон.

Теперь эта мысль почему-то отступила.

Не исчезла окончательно, но потеряла силу.

Наталья посмотрела на трибуны, на людей, на маленького дракона под столом, на Галину из Ростова Великого, на Дмитрия Петровича и наконец на Луиса. Она всё ещё не понимала, почему оказалась здесь и что именно город увидел в ней.

Но одно стало ясно: это уже не было чужим безумием.

Это было что-то большое.

И теперь она была его частью.