Текст книги "Резонанс любви (СИ)"

Автор книги: Роберт Фадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава четвёртая. Двести рублей за невозможное

Глава четвёртая. Двести рублей за невозможное

Теплоход причалил к ближайшему причалу с такой осторожностью, словно сам боялся лишний раз потревожить город. Пассажиры ещё долго не расходились: кто-то возмущался сорванной экскурсией, кто-то требовал у команды объяснений, а кто-то, наоборот, был в полном восторге и пересматривал снятые на телефон кадры. В их голосах звучало то особое возбуждение, которое появляется у людей после удачного спектакля, неожиданного розыгрыша или события, которое они пока не готовы назвать чудом.

Наталья сошла на причал последней. Она не торопилась, потому что не знала, куда теперь идти и что вообще делать с собой дальше. Петербург вокруг выглядел по-прежнему нарядным, светлым, почти праздничным, но именно это больше всего сбивало с толку: город не имел права так спокойно сиять после того, как по его набережной прошли два оживших атланта.

В руке Наталья сжимала визитку Луиса. Она достала её ещё на теплоходе и с тех пор не выпускала, будто этот кусочек плотной матовой бумаги мог удержать её от окончательного безумия. На лицевой стороне всё было по-старому: имя, странная должность, аккуратные буквы и тот самый знак, похожий на световую линию внутри круга.

Но теперь на обороте визитки появился номер телефона.

Наталья уставилась на него так, словно цифры были написаны не чернилами, а лично её потрясённой судьбой. Ещё утром там ничего не было. Она прекрасно помнила: ни телефона, ни адреса, ни нормального способа связи – только нелепая надпись о секретном агенте по небесным делам.

– Не могу поверить, – прошептала она. – Ну просто не могу поверить.

Она подняла глаза на город. По набережной шли люди, смеялись, спорили, фотографировались, обсуждали увиденное. Вода спокойно плескалась у причала, экскурсионные катера двигались по своим маршрутам, а солнце равнодушно золотило фасады, будто ничего чрезвычайного не произошло.

– Если бы я знала, что Санкт-Петербург такой загадочный, я бы поехала в Новосибирск, – сказала Наталья тихо, но с таким чувством, будто обращалась сразу ко всему городу. – Там, наверное, никогда ничего не происходит. Стояла бы себе где-нибудь у гостиницы, пила бы кофе и радовалась обычной жизни. Или в Екатеринбург. Тоже хороший вариант. Там хотя бы поребрики не пытаются разрушить мою судьбу.

Она снова посмотрела на визитку. Номер телефона казался слишком конкретным, слишком настоящим. Ещё хуже было то, что он появился именно тогда, когда она почти готова была признать: Луис, его звонок про сфинкса и всё его загадочное поведение действительно были частью происходящего.

Позвонить или не позвонить?

Вопрос звучал просто, но внутри Натальи сразу начался настоящий спор. Позвонить – значит признать, что вчерашняя встреча не была случайностью. Позвонить – значит войти в эту невозможную историю глубже, чем она уже вошла. Позвонить – значит позволить Луису снова появиться рядом с его загадочным взглядом, испаноязычным акцентом и манерой говорить так, будто он знает больше, чем имеет право знать.

А не позвонить?

Не позвонить – значит вести себя как нормальный взрослый человек, который приехал в Петербург на несколько дней отдыха и не обязан спасать город от оживших памятников. Не позвонить – значит доказать самой себе, что она не нуждается в таинственном мужчине с визиткой, после которой любой здравомыслящий человек начал бы сомневаться в реальности происходящего. Не позвонить – значит сохранить хотя бы остатки контроля над собственной жизнью.

– Зачем я вообще должна ему звонить? – пробормотала Наталья, нервно поправляя ремешок сумки. – Что я ему скажу? Здравствуйте, Луис, это Наталья, та самая москвичка, которую вы спасли от поребрика. Тут по набережной ходят атланты. Вы не могли бы объяснить, почему мой отпуск превратился в экскурсию по концу света?

Она представила, как он спокойно отвечает: «Да, конечно, Наталья, это обычная аномалия». Представила его полуулыбку, его слишком уверенный голос, его нелепо притягательную способность появляться в нужный момент. И от этой мысли ей стало ещё тревожнее, потому что где-то в глубине души ей, кажется, хотелось, чтобы он появился.

– Нет, – сказала она себе уже твёрже. – Я не буду звонить. Я прекрасно справлюсь без Луиса. Мне не нужен никакой секретный агент, чтобы решить, что делать дальше. Я взрослая самостоятельная женщина. Я просто найду нормальное объяснение, успокоюсь и уеду отсюда первым удобным поездом.

Она убрала визитку в сумку, но почти сразу пожалела об этом. Сумка вдруг стала казаться слишком близкой к руке, а телефон – слишком доступным. Наталья решительно застегнула молнию, будто запирала не визитку, а собственное желание нарушить принятое решение.

Тем временем вокруг всё сильнее нарастало оживление. Люди, которые сошли с теплохода, уже не спорили с командой и не требовали возврата денег. Они смотрели в одну сторону, переговаривались, смеялись, указывали руками и почти все двигались туда же – вперёд, вдоль набережной, к центру.

– Смотрите, смотрите! – крикнул кто-то. – Они там! Там вообще очередь!

– Какая очередь? – переспросила женщина в яркой куртке.

– К атлантам! Они теперь пропускают к Дворцовой площади!

– Да ладно вам, это же актёры, – сказал пожилой мужчина, но сам ускорил шаг, чтобы не отстать от толпы.

Наталья сначала решила, что ослышалась. Потом поняла, что нет: несколько человек действительно говорили о том, что пройти к Дворцовой площади теперь можно только через атлантов. Причём не просто пройти, а заплатив им за проход. В какой-то другой день эта фраза показалась бы ей очередной петербургской иронией, но сегодня она уже не смеялась.

Она понимала, что должна повернуться и уйти. Более того, вся нормальная часть её сознания уже кричала, что именно так и нужно поступить: развернуться, вернуться в гостиницу, собрать вещи и немедленно покинуть город. Но ноги почему-то сами понесли её следом за людьми, а любопытство оказалось сильнее здравого смысла.

Чем ближе толпа подходила к нужному месту, тем больше становилось свидетелей, телефонов, возгласов и нервного веселья. Одни люди воспринимали происходящее как редкий городской аттракцион, другие начинали сомневаться, но всё равно тянулись вперёд, будто боялись пропустить главное событие дня. Наталья шла вместе со всеми и чувствовала, как внутри неё снова нарастает то самое тревожное ощущение: сейчас она увидит нечто такое, после чего вернуться к обычным объяснениям уже не получится.

И вот Наталья увидела их снова.

Два атланта стояли у прохода так, словно всю жизнь занимались именно этим: не поддерживали портик Нового Эрмитажа, не были символом величия и тяжести камня, а перекрывали проход к Дворцовой площади. Они выглядели уже не такими огромными, как с воды, но всё равно были слишком большими для обычных людей. Серые, мощные, тяжёлые, с лицами, в которых сохранялось выражение древней усталости, они двигались медленно и строго.

Перед ними образовалась очередь.

Это было настолько нелепо, что Наталья на несколько секунд забыла бояться. Люди терпеливо стояли, доставали телефоны, кто-то смеялся, кто-то спрашивал, можно ли оплатить картой. Один мужчина пытался спорить, что у него уже есть билет в Эрмитаж, но атлант посмотрел на него так тяжело, что тот сразу достал наличные.

– Проход к Дворцовой площади, – низким каменным голосом произнёс один из атлантов. – Двести рублей.

Наталья почувствовала, как у неё похолодели пальцы.

Очередь двигалась. Люди платили. Некоторые воспринимали всё как весёлый аттракцион, другие нервничали, но всё равно давали деньги, потому что спорить с ожившей каменной фигурой могли только люди с железными нервами – или с полным отсутствием инстинкта самосохранения.

Когда очередь дошла до Натальи, к ней повернулся ближайший атлант. Его лицо оказалось совсем рядом, и от этого мир на мгновение стал слишком большим и слишком каменным. Она видела трещины, неровности, тени в складках его тела, видела глаза, которые не должны были смотреть, но смотрели.

– Двести рублей за проход, – сказал он.

Наталья медленно открыла сумку. Её руки дрожали так заметно, что купюра чуть не выскользнула из пальцев. Внутри сумки лежала визитка Луиса, и она вдруг показалась ей гораздо более разумным предметом, чем всё происходящее вокруг.

– Пожалуйста, – выдавила она и протянула деньги.

Атлант взял купюру с неожиданной аккуратностью. Его огромные пальцы, способные, наверное, сломать каменную плиту, держали двести рублей почти деликатно. Потом он чуть отступил в сторону, освобождая проход.

– Проходите.

Наталья прошла.

Через несколько минут она оказалась в центре Дворцовой площади. И там всё было как всегда.

Именно это потрясло её сильнее всего. Пространство площади было широким, светлым, спокойным. Люди гуляли, фотографировались, слушали экскурсоводов, дети бегали вокруг родителей, туристы искали удачный ракурс, кто-то смеялся, кто-то ел мороженое. Казалось, Петербург просто взял и разделился на две реальности: в одной атланты берут плату за проход, а в другой всё выглядит совершенно нормально.

К Наталье подошли мужчина в костюме Петра Великого и женщина в наряде Екатерины II. Они улыбались так уверенно и профессионально, что в любой другой ситуации Наталья сразу поняла бы: обычные уличные артисты. Но теперь она уже не могла доверять даже очевидному.

– Девушка, фотографию на память? – торжественно спросил «Пётр Великий». – С императором и императрицей!

– Очень красиво получится, – добавила «Екатерина II» и поправила пышный рукав платья. – У нас сегодня хороший свет.

Наталья посмотрела на них слишком внимательно. Она изучала их лица, руки, костюмы, выражение глаз, пытаясь понять, где заканчивается обычный грим и начинается невозможное. Мужчина в костюме Петра Великого заметил этот взгляд и слегка растерялся.

– Девушка, вы себя хорошо чувствуете?

Этот вопрос стал последней каплей. Ещё вчера её спрашивал о том же Луис, когда она едва не упала у Аничкова моста. Сегодня это спрашивал человек, который, возможно, был обычным аниматором, а возможно – лучше не продолжать эту мысль.

– Это сон, – сказала она тихо. – Просто плохой сон. Я проснусь, и всё закончится.

– Может, воды? – осторожно предложила «Екатерина II».

– Нет, – резко ответила Наталья. – Нет, всё. Я уезжаю. Прямо сейчас уезжаю. И больше никогда сюда не вернусь.

Она развернулась и пошла прочь быстрым шагом, стараясь не смотреть ни на артистов, ни на площадь, ни на людей вокруг. Ей хотелось только одного: добраться до гостиницы, собрать чемодан, купить билет куда угодно и забыть само слово «Петербург» хотя бы на несколько лет. Если город решил превратить её отпуск в испытание здравого смысла, Наталья не обязана была участвовать до финала.

Но именно в этот момент рядом прошла маленькая девочка с мамой. Девочка подпрыгивала от восторга и тянула женщину за руку.

– Мама, ты видела атлантов? – воскликнула она. – Какие невероятные! Они прямо как настоящие!

Наталья остановилась.

Эти слова ударили по ней сильнее, чем каменный голос у прохода. «Как настоящие». Да, именно так все вокруг и воспринимали происходящее: как искусно сделанное представление, как спецэффект, как туристический сюрприз. Только Наталья почему-то чувствовала, что дело совсем не в представлении.

Атланты.

Настоящие атланты.

Она медленно достала телефон и открыла путеводитель по Санкт-Петербургу. Пальцы сами набрали запрос, и через секунду на экране появилась информация: атланты у портика Нового Эрмитажа, Миллионная улица, 35. Наталья посмотрела в сторону, откуда пришла, потом снова на экран, и в голове возникла простая, ясная и от этого почти пугающая мысль: если те, кто собирает деньги за проход, настоящие, то на своём месте их быть не должно.

И она пошла на Миллионную улицу.

Дорога заняла совсем немного времени, но Наталье показалось, что она идёт гораздо дольше. С каждым шагом тревога становилась плотнее. Она проходила мимо людей, которые жили своим обычным днём, мимо фасадов, окон, вывесок, туристических групп и сотрудников музеев, и всё вокруг будто проверяло её: готова ли она увидеть то, что не сможет объяснить?

На Миллионной улице, у дома № 35, Наталья остановилась.

Сначала она просто смотрела на портик. Потом сделала шаг ближе. Потом ещё один. Ей хотелось ошибиться, хотелось, чтобы глаза подвели её, чтобы она не туда пришла, не так поняла адрес, перепутала здание или страницу путеводителя.

Но ошибки не было.

Атлантов на месте не было.

Там, где должны были стоять могучие каменные фигуры, зияла невозможная пустота. Портик выглядел осиротевшим, нарушенным, неправильным. Архитектура продолжала существовать, но будто лишилась той силы, которая веками держала её в равновесии.

Наталья стояла перед пустым местом и чувствовала, как внутри рушится последняя попытка объяснить всё шуткой. Атланты, которые брали двести рублей за проход к Дворцовой площади, не были актёрами, не были механизмами, не были инсталляцией и не были рекламной акцией.

Это были они.

Те самые атланты.

Она медленно опустила взгляд на сумку, где лежала визитка Луиса. Теперь уже не хотелось смеяться над должностью «секретный агент по небесным делам». Теперь ей хотелось только одного: чтобы этот секретный агент по небесным делам действительно существовал.

И чтобы он взял трубку.

Глава пятая. Сфинкс на Миллионной

Глава пятая. Сфинкс на Миллионной

Наталья стояла у пустого портика Нового Эрмитажа и смотрела туда, где должны были находиться атланты. Ещё несколько минут назад она почти убедила себя, что в Петербурге можно поверить во всё, кроме окончательного безумия. Но пустота на месте каменных великанов была слишком убедительной, слишком вещественной, слишком страшной в своей простоте.

Она медленно достала из сумки визитку Луиса. Номер телефона на обороте по-прежнему был там, будто никогда не появлялся загадочным образом, а всегда ждал своего часа. Наталья посмотрела на цифры, потом на пустой портик, потом снова на визитку и поняла, что выбора у неё больше нет.

– Ладно, – сказала она себе. – Допустим, я ему позвоню. Просто позвоню и всё. Это ещё не значит, что я во всё это верю.

Она набрала номер и поднесла телефон к уху. Гудки шли один за другим, длинные, равнодушные, почти издевательские. Наталья ходила взад-вперёд у ступеней, крепче сжимая сумку, и с каждым новым гудком чувствовала, как раздражение вытесняет страх.

Никто не ответил.

– Прекрасно, – прошипела она. – Просто прекрасно. Секретный агент по небесным делам, видимо, слишком занят небесными делами, чтобы отвечать на телефон.

Она нажала сброс и несколько секунд смотрела на экран. Внутри неё боролись обида, тревога и совершенно нелепое желание попробовать ещё раз. Разумеется, она не нуждалась в Луисе. Разумеется, она сама прекрасно справлялась с ситуацией, если под «справлялась» понимать стояние перед пустым портиком в состоянии, близком к истерике.

– Идиот, – подумала Наталья, но тут же сама удивилась, с какой личной интонацией прозвучало это слово у неё в голове.

Она снова набрала номер.

На этот раз ответили почти сразу.

– Алло? – раздался голос Луиса.

Наталья на мгновение растерялась. Она ждала, что будет злиться, требовать объяснений, говорить быстро и жёстко, но его голос оказался таким спокойным и знакомым, что все заранее приготовленные фразы рассыпались.

– Здравствуйте, – сказала она наконец. – Простите за беспокойство, но вы сами сказали, что если снова произойдёт что-нибудь странное, я могу вам позвонить.

На другом конце линии воцарилась короткая пауза. Потом Луис, кажется, усмехнулся.

– Ах да? И что случилось на этот раз? Вы столкнулись с парадной? Или вас атаковал поребрик при поддержке пышки?

– Пышки? – переспросила Наталья.

– Очень опасное петербургское оружие. Сахарная пудра попадает на пальто, человек теряет достоинство, потом направление, потом смысл жизни.

– Вы решили надо мной поиздеваться? – холодно спросила Наталья.

– Ни в коем случае, – сразу ответил Луис, но в его голосе всё ещё пряталась улыбка. – Простите. Я сейчас сам нахожусь посреди одной… странности. Хотя, если честно, слово «странность» уже начинает звучать слишком скромно.

– Очень рада, что вам весело, – сказала Наталья. – Я стою на Миллионной улице, у дома номер тридцать пять. Атлантов нет на месте. Они берут двести рублей за проход к Дворцовой площади. А ещё ваша визитка сама решила обзавестись номером телефона.

Луис больше не смеялся.

– Оставайтесь там, где вы есть. Через две минуты я буду рядом.

Наталья нахмурилась.

– Откуда вы знаете, где я?

– Вы только что сказали.

– Нет, я имею в виду… – Она замолчала, потому что сама уже путалась в вопросах. – Как вы можете быть здесь через две минуты?

– Поверьте, сейчас это далеко не самый странный вопрос.

Связь оборвалась.

Наталья опустила телефон и несколько секунд смотрела на пустой экран. Потом раздражённо убрала его в сумку.

– Дурак, – пробормотала она. – Просто невыносимый дурак.

Она сказала это почти сердито, но в глубине души почувствовала облегчение. От этого стало ещё досаднее. Ей совсем не нравилось, что голос Луиса способен вернуть ей ощущение, будто происходящее можно пережить. Ей ещё меньше нравилось то, что она уже ждала его появления, хотя совсем недавно убеждала себя, что он ей не нужен.

В этот момент асфальт на Миллионной улице дрогнул.

Сначала Наталья решила, что ей показалось. Но дрожь повторилась, уже сильнее. Где-то впереди вскрикнула женщина, с карниза посыпалась пыль, а голуби, сидевшие на крыше соседнего здания, взметнулись в небо. Камни мостовой будто на секунду ожили под ногами, и по улице прошёл низкий гул.

– Что происходит?.. – прошептала Наталья.

Ответом стал тяжёлый удар, от которого задребезжали стёкла.

– Осторожно! – крикнул кто-то.

Голос прозвучал резко, близко и слишком знакомо.

– Наталья, в сторону!

Она обернулась и увидела Луиса. Он бежал к ней со стороны улицы, быстрый, собранный, в длинном тёмном плаще, который двигался за ним почти как тень. На его лице больше не было ни насмешки, ни лёгкой загадочности из кафе. Теперь он выглядел как человек, который пришёл не разговаривать, а действовать.

– В сторону! – повторил он.

Наталья едва успела отступить к колонне. И именно в этот момент она увидела его.

По Миллионной улице мчался сфинкс.

Не статуя бездушная. Не машина. Не театральная конструкция. Настоящий, огромный, разъярённый каменный сфинкс, который двигался с пугающей живостью, выбивая искры и пыль из мостовой. Его лапы ударяли по земле тяжело и глухо, хвост рассекал воздух, а каменное лицо, лишённое человеческого тепла, казалось сосредоточенным и обиженным на весь город сразу.

– Не могу поверить, – выдохнула Наталья.

Она прижалась к колонне в пустом портике, там, где ещё недавно должны были стоять атланты. От этой детали ей стало совсем не по себе: она пряталась в пустоте, оставленной ожившими каменными великанами, от ожившего каменного сфинкса, пока человек с визиткой «секретный агент по небесным делам» бежал навстречу невозможному.

– Не пугайтесь, барышня! – крикнул Луис, не оборачиваясь.

– Очень поздний совет! – почти крикнула она в ответ.

Луис резко остановился посреди улицы и вытащил из-под плаща странный предмет. Наталья сначала не поняла, что это такое: несколько ремней, длинные шнуры и тяжёлые шарики на концах. Потом он раскрутил их быстрым круговым движением, и предмет ожил в его руках.

Это был болеадорас.

Наталья знала о нем только смутно: южноамериканское оружие или охотничье приспособление, состоящее из связанных между собой шнуров с тяжёлыми шарами на концах. Им можно было опутать ноги бегущего животного, если бросить точно и вовремя. Она никогда не думала, что увидит болеадорас в центре Петербурга. Ещё меньше она думала, что им будут ловить сфинкса.

Сфинкс рванул вперёд.

Луис не отступил. Он выждал одно мгновение, слишком короткое для страха и слишком длинное для обычного человека, потом развернулся всем корпусом и метнул болеадорас. Шнуры свистнули в воздухе, тяжёлые шары описали дугу и ударили сфинкса по передним лапам.

Первый оборот не остановил его. Сфинкс дёрнулся, взревел так, что у Натальи заложило уши, и попытался вырваться. Но шнуры обвились крепче, каменные лапы запутались, и огромная фигура потеряла равновесие. Ещё несколько шагов он протащился вперёд, оставляя на мостовой глубокие царапины, потом рухнул на бок, подняв облако пыли.

Наталья зажала рот ладонью.

Луис подошёл к сфинксу осторожно, но без паники. Он держался так, будто ловля оживших древнеегипетских существ на улицах Петербурга была неприятной, но вполне рабочей частью его расписания. Сфинкс пытался подняться, однако болеадорас крепко стягивали его лапы.

– Почти сутки без сна, – пробормотал Луис, переводя дыхание. – Почти сутки я пытаюсь поймать этого упрямца.

Он достал из кармана небольшую рацию.

– Объект остановлен. Миллионная. Забирайте.

Из рации что-то хрипло ответили.

Луис посмотрел по сторонам и, кажется, впервые за всё время позволил себе облегчённо выдохнуть.

– Повезло, что здесь почти нет туристов. Иначе мне пришлось бы объяснять, что это интерактивная экскурсия повышенной опасности.

Наталья всё ещё стояла за колонной. Она видела сфинкса, видела Луиса, видела пустой портик и улицу, на которой несколько минут назад мир окончательно перестал быть нормальным. Ужас поднимался в ней не резкой волной, а медленно, холодно и неотвратимо.

Через минуту появились ещё люди. Они двигались быстро и слаженно, как команда, которая давно привыкла к невозможным происшествиям. На них не было одинаковой формы, но в каждом чувствовалась странная собранность. Один нёс металлический футляр, другой – светящиеся ремни, третий что-то проверял на приборе, похожем одновременно на компас, фонарик и вещь, которую не должен был изобретать здравомыслящий человек.

– Осторожнее с ним, – сказал Луис. – Он злой, уставший и, кажется, обижен на Васильевский остров.

– Конечно, – буркнул один из коллег. – Ты его поймал, а нам теперь таскать.

– Не ворчите. Я почти сутки его выслеживал.

– Прекрасно, – сказал другой агент, взглянув на Наталью, которая всё ещё стояла у колонны. – Пока мы грузим сфинкса, ты, я смотрю, опять нашёл себе более приятную ношу.

Луис обернулся.

И именно в этот момент Наталья поняла, что ноги больше её не держат.

Всё произошло слишком быстро. Перед глазами потемнело, пустой портик качнулся, лица людей расплылись, и она сделала шаг вперёд, который оказался совсем не шагом. Луис успел подхватить её прежде, чем она упала на камни.

Она очнулась почти сразу – или ей так показалось. Сначала почувствовала сильные руки, удерживающие её, потом услышала чей-то недовольный голос рядом.

– Вот это справедливость. Мы понесём сфинкса, а он понесёт красавицу.

– Никакой справедливости в этой профессии, – вздохнул второй.

– Не протестуйте, – ответил Луис. – Сфинкса поймал я.

Наталья открыла глаза и поняла, что находится в руках Луиса. Это открытие оказалось настолько неожиданным, что она тут же пришла в себя окончательно. Она резко отстранилась, едва не ударив его плечом.

– Что? Не трогайте меня!

Луис поднял руки, показывая, что не собирается её удерживать.

– Это вы упали мне в руки.

– Неправда! – возмутилась Наталья, хотя смутно понимала, что правда как раз была на его стороне.

– У меня есть свидетели.

– Свидетели, которые грузят сфинкса, не считаются!

Луис хотел ответить, но вдруг замолчал. Где-то далеко послышался вой сирены. Потом ещё один. Звук приближался быстро, слишком быстро для обычной городской тревоги.

Агенты переглянулись.

– О нет, – сказал Луис.

– Что ещё? – спросила Наталья, чувствуя, что это словосочетание начинает становиться её главным петербургским вопросом.

– Полиция хаоса.

– Кто?!

– Потом объясню. Нам нужно уходить.

– Никуда я с вами не пойду!

Но было уже поздно. Луис взял её за руку и потянул к узкому проходу между зданиями. Наталья хотела вырваться, хотела потребовать объяснений, хотела наконец-то сделать то, что сделала бы любая разумная москвичка на её месте: вызвать такси, уехать в гостиницу и больше никогда не разговаривать с людьми, которые ловят сфинксов на Миллионной улице.

Но её рука осталась в его руке.

Она могла бы сказать, что просто не успела оказать сопротивление.. Могла бы уверить себя, что ситуация была слишком безумной, а сирены – слишком близкими. Но где-то глубже, там, куда она не собиралась заглядывать, пряталась другая правда: в этом бегстве было нечто, что ей нравилось. Не страх. Не опасность. А ощущение, что её вырвали из обычной жизни и втянули в историю, которая пугала и манила одновременно.

Признаться себе в этом Наталья, конечно, не могла.

– Вы меня похищаете! – крикнула она, когда они выбежали к небольшому каналу.

– Я вас спасаю.

– Это вы так называете похищение?

– Да. В экстренных случаях это очень удобное слово.

У каменной набережной покачивалась маленькая тихая лодка. Она была узкая, тёмная, почти незаметная на фоне воды и теней. Луис помог Наталье спуститься, сам прыгнул следом, что-то нажал у руля, и лодка бесшумно оттолкнулась от края.

– Куда вы меня везёте? – спросила Наталья, всё ещё сжимая край сиденья.

– На Васильевский остров.

– Вы меня похищаете!

– Я вас информирую по пути.

– Это не одно и то же!

– Зато гораздо безопаснее, чем спорить на Миллионной с полицией хаоса.

– Я не знаю никакой полиции хаоса!

– Вот именно. Поэтому вам нужно узнать, что происходит. Вы же хотите понять, почему атланты берут деньги за проход, сфинкс бегает по городу, а моя визитка сама показывает номер телефона?

Наталья открыла рот, чтобы возразить, но не нашла подходящих слов. Возражать было сложно, когда все аргументы собеседника состояли из фактов, которые ты сама только что пережила. Она отвернулась и посмотрела назад.

Миллионная улица исчезала за поворотом канала. Сирены звучали глуше, город отражался в воде, а над Петербургом стоял тёплый майский день – такой прекрасный, будто ничего чудовищного в нём не происходило. Солнце лежало на фасадах мягким золотом, мосты тянулись над водой, окна сияли, и лёгкий ветер касался поверхности канала.

Наталья вдруг перестала бояться.

Не потому, что опасность исчезла. Она никуда не исчезла. Просто красота города оказалась сильнее паники, а движение лодки – странно успокаивающим. Она сидела рядом с человеком, который поймал сфинкса болеадорасом, и мчалась по петербургскому каналу неизвестно куда. Любая нормальная логика должна была окончательно рухнуть.

Но вместо этого Наталья почувствовала себя частью чего-то большого.

Чего-то опасного, невероятного и, возможно, прекрасного.

Она ещё не имела ни малейшего понятия, что именно с ней происходит. Но впервые за всё время ей показалось, что бежать из Петербурга уже поздно.