Текст книги "От фермы к фабрике"

Автор книги: Роберт Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)

Второй аспект также играет роль в объяснении роста потребления по отношению к динамике реальных доходов населения. Речь идет об увеличении доли работающих горожан. Так, Хоффман (1994, 143) отмечает, что в Москве число членов семьи, получающих заработную плату, увеличилось с 1,37 в 1929 г. до 1,63 в 1937 г. Этот прирост в 19 % компенсировал большую часть падения реальных доходов в промышленности. Граждане, проживающие долгое время в городах, в 1930-х гг. получили возможность сохранить свой прежний уровень потребления за счет наращивания своего труда.

Третий способ, с помощью которого они могли увеличить свой доход, было повышение своих навыков, переход на более высокооплачиваемые административные должности или участие в стахановском движении (Зигельбаум. 1988). Перевыполнение нормы означало более высокий заработок. Опытные рабочие преуспевали в этом лучше остальных. Тем самым дополнительный доход позволял рабочим сохранять потребление на прежнем уровне, даже при падении размера средней зарплаты.

Динамика доходов населения позволяет нам выделить группы, выигравшие от экономического роста СССР в 1930-х гг., и каналы, через которые распределялась прибыль. Число рабочих, трудящихся в городах, в течение первых трех пятилеток утроилось, а новые городские жители получили значительную выгоду, выражавшуюся в росте их реального дохода. Рабочие, осевшие в городах, стали больше работать и больше потреблять, улучшать свои навыки, повышать производительность, либо пополняли ряды чиновников и преподавателей. Продолжать работать на селе – означало забыть об улучшении своего материального положения.

Смертность и долголетие

Общий рост потребления продуктов питания и повышение уровня жизни в середине 1930-х гг. должны были положительно сказаться на здоровье советских граждан. Как и дополнительное образование, долгая жизнь хороша сама по себе. Кроме того, высокая продолжительность жизни может свидетельствовать об улучшении питания и других аспектов потребления. Распространение медицинских услуг также могло сыграть роль в увеличении продолжительности жизни, но ключевым фактором здесь, по-видимому, выступает рост реальных доходов^[115]. В нашем случае демографическая статистика однозначно подтверждает гипотезу о росте уровня потребления^[116].

В предыдущей главе мы уже использовали данные весьма подробного исследования динамики советского населения, проведенного Андреевым, Дарским и Харьковой (1990; 1992). На графике 6.1 представлены их расчеты общего показателя смертности (число умерших на 1000 человек). Отчетливо дает о себе знать ужасный голод, последовавший за коллективизацией: в 1933 г. общий показатель смертности подскочил до 70 человек на 1000. В остальном график отражает снижение смертности в долгосрочной перспективе. В конце 1920-х гг. уровень смертности составил около 27 на 1000. В течение первой пятилетки он несколько вырос, однако после голода 1933 г. наблюдается заметный спад смертности, при этом к концу 1930-х гг. общий показатель смертности колеблется около отметки 21 на 1000. Это значительное улучшение по сравнению с данными периода нэпа.

Общий показатель смерти варьирует в зависимости от изменений структуры населения. Наилучшим индикатором совокупной смертности служит ожидаемая продолжительность жизни – чем она дольше, тем ниже смертность во всех возрастных категориях. На графике 7.3 представлена ожидаемая продолжительность жизни мужчин и женщин в 1925–1940 гг. (Андреев, Дарский и Харькова. 1992, 148). Здесь также видны последствия голода 1933 г. Кроме того, график 7.3 подтверждает снижение показателя смертности, отраженного на графике 6.1: на длительном временном интервале наблюдается значительный рост ожидаемой продолжительности жизни. В конце 1930-х гг. среднестатистическая женщина в СССР жила на 5 лет дольше, чем в середине 1920-х, а среднестатистический мужчина – на 3 года дольше^[117]. В 1930-х гг. многие граждане Союза преждевременно ушли из жизни в результате политики Большого террора и голода; остальные прожили более долгую жизнь, чем родившиеся одним-двумя десятилетиями раньше.

^{График 7.3. Ожидаемая продолжительность жизни при рождении, 1925–1940 гг.}

^{Источник: Андреев, Дарский и Харькова (1992,148).}

Заключение

Согласно советской модели развития, инвестирование в производство товаров должно было привести к большему росту потребления, чем при какой-либо другой стратегии. Бергсон и Чапман поставили под вопрос релевантность этой модели, мотивировав это своими данными по спаду потребления на душу населения в 1930-х гг. Однако динамика зарплат, цен, производства продуктов питания и смертности не подтверждает их пессимизм. Действительно, в течение первой пятилетки имел место спад потребления, однако его причина не имеет никакого отношения к логике аккумулирования ресурсов – виной всему коллективизация. Как только колхозы оправились от этого удара, потребление стало быстро расти. К концу 1930-х гг. объем производства потребительских товаров увеличился почти на 80 %.

Помимо того что этот рост важен для понимания общего подъема экономики в 1930-х гг., он также оказал существенное влияние на изучение политики. В рамах тоталитарной модели государство рассматривается исключительно как механизм подавления враждебного ему народа путем террора. Многие историки критикуют подобную монолитную модель. Например, Фицпатрик (1979) предполагает, что прогрессивные мобильные рабочие и крестьяне, составившие костяк новой интеллигенции и административной системы, поддерживали политический курс Сталина, поскольку извлекали из него выгоду. Зигельбаум (1988) пишет, что система также была благоприятной для стахановцев и потому у них были причины поддерживать ее. Терстон (1996) заходит дальше всех, предполагая, что сталинизм пользовался широкой поддержкой в среде городских рабочих. Формирование политических установок – сложный фактор, не оказывающий моментального отрицательного влияния на экономику, в отличие от уровня жизни. Из настоящей главы мы узнали, что многие люди получили материальную выгоду от экономического развития 1930-х гг. В их число вошла новая административная элита и стахановцы. Еще больше таких граждан было среди тех, кто переехал в промышленные города. К концу 1930-х гг. у жителей городов, промышленных рабочих, учителей и чиновников сформировался ряд экономических причин, чтобы поддерживать советскую власть.

Глава восьмая. Причины быстрой индустриализации

В ходе реализации первых пятилеток (1928–1940) экономическое развитие Советского Союза шло весьма высокими темпами. В 1928–1940 гг. прирост ВВП составлял 5,3 % в год, объем промышленного производства ежегодно увеличивался на 11 % (табл. А.2 и 5.4). Объем капиталовложений также значительно увеличился, уровень потребления резко возрос. Подобный рост был бы удивительным даже для последних десятилетий, когда расширение международной торговли позволило некоторым странам существенно ускорить развитие промышленности. Для межвоенного периода, когда капиталистический мир поразила депрессия и рост за счет экспорта оказался невозможен, достижения Советского Союза выглядят впечатляюще. Как им это удалось?

Обзор экономических данных в гл. 5 предполагает некоторые ответы. Выделение большого объема производимых инвестиционных товаров на развитие отрасли, производящей средства производства, в соответствии с моделью Фельдмана привело к росту как потребления, так и инвестиций; стимулирование предприятий к выполнению амбициозных производственных планов и ослабление требования, чтобы доходы покрывали расходы, привели к быстрому росту количества рабочих; насильственная коллективизация сельского хозяйства вызвала приток населения из деревни в города, что в свою очередь повлекло за собой дальнейшее расширение занятости в промышленных отраслях и увеличение объема производства. Несмотря на то что данные гипотезы очень правдоподобны, до конца не ясно, достаточно ли их для объяснения сталинской индустриальной революции или же влияние оказали и другие факторы. Более того, сложно оценить их относительную значимость для данного процесса. Оценка социалистического развития зависит от того, что послужило решающим фактором быстрого индустриального роста – государственный террор или субсидирование создания рабочих мест.

Целью данной главы является проведение количественного анализа данных вопросов. Измерительным инструментом будет выступать многосекторная имитационная модель советской экономики. Сравнение имитационных моделей альтернативной политики и институтов позволяет определить факторы, обусловившие быстрое развитие после 1928 г., и их относительную важность. Например, для того чтобы определить значение фактора коллективизации в истории страны, рост может быть смоделирован как с ее учетом, так и без. Модели также помогают рассмотреть другие вопросы, включая возможности развития нэпа и особенности социализма, ускорившие индустриализацию в 1930-х гг.

Структуру главы можно изложить следующим образом: во-первых, описана имитационная модель; во-вторых, с ее помощью произведена оценка значения инвестирования в тяжелую промышленность. Данная политика привела не только к увеличению темпов роста объема продукции и основного капитала, но и повысила уровень жизни, что с учетом работы Фельдмана является вполне ожидаемым результатом. В-третьих, влияние коллективизации на экономический рост измеряется посредством моделирования эффекта инвестирования в тяжелую промышленность в рамках нэпа. Перспективы роста были достаточно оптимистичными, но все же не идеальными, поскольку это происходило в условиях коллективизированной экономики. Дело в том, что хотя коллективизация сыграла положительную роль в ускорении советского экономического развития, этот фактор тем не менее имел второстепенное значение в данной ситуации. И в завершение создана имитационная модель нэпа, в которой мягкие бюджетные ограничения, характеризовавшие советскую систему, заменены на более жесткие рамки. Иными словами, советская промышленность вынуждена нанимать работников в соответствии с капиталистическими правилами рынка, а не с действующей политикой полной занятости, как было в СССР. В результате происходит спад уровня занятости в промышленном секторе экономики и соответствующее снижение производительности. Аналогичные явления наблюдаются в сфере потребления на душу населения. Таким образом, анализ приведенных имитационных моделей указывает на то, что основными источниками роста являлись, с одной стороны, стратегия массовой индустриализации, с другой – амбициозные производственные цели (наряду с мягкими бюджетными ограничениями). Первый способствовал быстрому расширению основного капитала, второй стимулировал создание промышленных рабочих мест для тех работников, которые в противном случае остались бы томиться в деревне или же рассеялись по «неформальному сектору», как в Латинской Америке. Коллективизация сельского хозяйства внесла лишь небольшой вклад в промышленный рост.

Имитационная модель

Так как в 1928 г. основным пороком советской экономики был недостаточный размер основных фондов, в имитационной модели внимание концентрируется на производстве и распределении средств производства. В связи с этим модель развивает концепцию Г.А. Фельдмана, дополняя ее описаниями институтов и политики СССР в послевоенный период. Сельское хозяйство рассматривается отдельно от других потребительских товаров с тем, чтобы изучить вопросы, по поводу которых вели споры Бухарин и Преображенский. В модели присутствуют основные рынки, существовавшие в Советском Союзе: рынок труда, колхозные рынки и розничные рынки потребительских товаров. Иные задачи – вроде распределения инвестиций, которые решались в административном порядке, – представлены соответствующим образом^[118].

Уравнения модели описаны в приложении В, поэтому здесь я приведу лишь их характерные черты. Итак, модель представлена в трех версиях – одна для экономики в условиях коллективизации, вторая для нэпа с пятилетними планами, в третьей же версии рассматривается капиталистический рынок труда. Я начну с первой, так как предполагается, что она моделирует реальный ход событий и наиболее приближена к историческим данным. Модель начинается с решения для 1928 г., и по каждому году предложено решение серии уравнений для определения значений примерно пятидесяти переменных. Рождаемость, смертность, миграции и капиталовложения от года к году стимулируют рост экономики и определяют динамический характер модели.

На графике 8.1 изображены параметры, из которых складывается описание экономики, а также указаны переменные, значение которых определяется по каждому году имитационной модели. Мы предлагаем следующий подход к схеме.

Производственные ресурсы и производственные отрасли

В двух колонках слева выделены отрасли экономики – сельское хозяйство, потребительские товары и средства производства. В сельском хозяйстве занято «избыточное население», таким образом, объем производства не ограничен недостатком трудовых ресурсов. Нет смысла выстраивать модель выработки сельского хозяйства, только как сугубо экономического процесса, поскольку определяющими факторами сельскохозяйственного производства являлись факторы политического характера, например сопротивление коллективизации. Напротив, необходимо отметить, что сельскохозяйственное производство следует своей исторической траектории.

Средства производства включают машинное оборудование (промышленное, сельскохозяйственное, больничное) и потребительские товары длительного пользования, такие как велосипеды, артиллерийское оборудование, строительные объекты. Производство инвестиционных товаров зависит от капитала и трудовых ресурсов, задействованных в этой отрасли. Объем производства потребительских товаров (включающих продовольственные и непродовольственные товары, жилье, услуги и деятельность правительства) зависит от поставок сельскохозяйственной продукции для обработки, равно как и от наличия рабочих ресурсов и капитала^[119]. В рамках математической модели с помощью уравнений (функции производства) высчитывается объем производства на основе производственных ресурсов в определенном секторе.

Количество производственных ресурсов, доступных в определенный год, в значительной степени определяется решениями, принятыми в год предыдущий. Объемы сельскохозяйственной продукции, доступной для дальнейшей переработки, равны объемам принудительных продаж по государственным заказам предыдущего года, основные фонды формируются в результате более ранних капиталовложений, а промышленная рабочая сила зависит от предшествующих рождений, смертей и миграций. Только распределение рабочей силы между отраслями производства инвестиционных и потребительских товаров определяется с помощью приравнивания реального предельного продукта труда в обоих секторах за каждый последующий год.

Покупатели

Товары и услуги производятся для чьего-либо потребления. В рамках данной модели выделяется три типа потребителей: городское население, крестьяне и государство. За исключением продуктов питания и волокна, оставляемых крестьянами для собственного употребления, все товары и услуги требуют эквивалентной оплаты. Ключевыми вопросами являются следующие: как различные группы зарабатывают деньги? на что они эти деньги тратят?

Городское население получает доход от продажи собственного труда, таким образом, доход домохозяйства равен занятости в секторах производства товаров потребления и средств производства, умноженной на среднюю заработную плату^[120]. Домохозяйства тратят свои деньги на свежие продукты питания, купленные напрямую у фермеров на колхозных рынках, на продовольственные и непродовольственные товары, произведенные сектором товаров народного потребления, и на потребительские товары длительного пользования, произведенные сектором производства инвестиционных товаров. При этом на каждую категорию товаров тратится фиксированная доля дохода^[121].

Заработок крестьян складывался из прибыли, полученной от продажи сельскохозяйственной продукции городским жителям на колхозных рынках и государственным органам по закупкам. Доход, получаемый ими по государственным заказам, равнялся продажам покупателям произведенных потребительских товаров за вычетом производственных затрат и налога с торгового оборота.

Третьим источником спроса выступало государство: оно приобретало образовательные, медицинские, административные, военные, милицейские и другие услуги (рассматриваемые в модели как выработка сектора потребительских товаров), больничное и военное оборудование (выработка средств производства для потребительских нужд), а также капиталовложения (также входящих в категорию средств производства). Сталин верил в эффективность сбалансированного бюджета. При этом в 1930-е гг. важным источником дохода выступал налог с оборота, поэтому уровень налоговой ставки и имел целью балансирование бюджета.

Налог с торгового оборота являлся ключевым инструментом влияния, которое экономическая политика правительства оказывала на экономику страны в целом. Так, увеличение капиталовложений влекло за собой увеличение налогов, а повышение налога с продаж способствовало увеличению разрыва между уровнем дохода, который крестьяне получали от сбыта своей продукции, и величиной расходов на приобретение промышленных товаров. Иными словами, налог с продаж был административным инструментом, воплощавшим в жизнь предложение Преображенского – использование условий торговли против сельского хозяйства.

Распределение выработки

В центральной колонке графика изображено, как производители и покупатели обмениваются товарами и услугами с целью получения прибыли. Выработка в каждой сфере классифицирована по категории товаров и услуг, продаваемых разным покупателям на разных рынках.

Выработка сельского хозяйства разделена на товары для сбыта и «доход в натуральной форме», то есть сельскохозяйственную продукцию, оставляемую крестьянами для собственного потребления. Для этой цели используется модель сбыта сельскохозяйственной продукции, разработанная в гл. 4. Так как свойства данного рынка определены по данным для 1913–1928 гг., и он повторяет состояние рынка в 1920-е гг., то имитационные модели, учитывающие эти свойства, отвечают на вопрос: каким могло бы стать развитие Советского Союза, если бы принципы сбыта сельскохозяйственной продукции были аналогичны эпохе нэпа? Для оценки объема продаж на колхозном рынке следует вычесть объем закупок сельскохозяйственной продукции из общего числа продаж. Выравнивание данного предложения со спросом городских потребителей позволяет определить уровень на колхозном рынке^[122].

Государственные закупки услуг (образование и т. д.) оцениваются по первоначальной стоимости, таким образом, продажа потребительских товаров домохозяйствам рассчитывается посредством вычета объема государственного потребления услуг из общего объема произведенных потребительских товаров. Направление продаж потребительских товаров домохозяйствам делится на продажу продовольственных и непродовольственных товаров посредством экстраполирования добавленной стоимости в обоих секторах в 1928 г. В рамках расчетов объем предложения потребительских товаров приравнивается к спросу со стороны городского и сельского населения для определения уровня цен на продовольственную и непродовольственную продукцию.

Осуществление инвестиций производилось по остаточному принципу; объем капиталовложений здесь равен объему выпуска средств производства за вычетом объема продукции, потребляемой в качестве больничного оборудования, потребительских товаров длительного пользования и вооружения. При этом данная модель не дает картины потребления средств производства – оно указано в соответствии с историческими значениями. Вооружение было наиболее существенной статьей расходов, поэтому процедура включает соотношение между военными расходами и инвестициями: один рубль, потраченный на танки, означал, что на один рубль сократятся инвестиции.

Ключевой вопрос модели экономического роста Фельдмана – каким образом следует распределять инвестиции между секторами производства инвестиционных и потребительских товаров – является важнейшим вопросом при распределении средств производства. Можно произвольно определить значение доли (е) для моделирования эффектов альтернативной инвестиционной стратегии.

^{График 8.1. Имитационная модель схемы движения за один период}

Государство расходовало средства на оплату инвестиций и закупку оружия. Как уже отмечалось, для формирования доходов, необходимых для данных приобретений, устанавливался налог с оборота.

От одного года к другому: рост факторов производства

По каждому году имитационной модели компьютер решает уравнения, описывающие отношения, изображенные на графике 8.1 (плюс еще несколько дополнительных аспектов). Смоделированная траектория развития экономики в 1930-е гг. построена на решении уравнений по каждому году. Результат одного года приводит к следующему, так как производственные ресурсы, доступные на начало года, зависят от результатов предыдущего года.

Объем основного капитала, доступный в начале года, равен объему капитала в начале предыдущего года плюс капиталовложения в течение года и минус амортизация. Различные инвестиционные стратегии (распределение между секторами производства средств производства и потребительских товаров или различный уровень военных расходов) преобразовываются в различный объем капиталовложений, которые аккумулируются в различные основные фонды и в различные уровни выработки соответственно.

Базовый уровень предложения рабочей силы описывается с помощью демографической модели – своего рода упрощенной версии модели, представленной в гл. 6. Для воссоздания истории сельского и городского населения между переписями 1926, 1937 и 1939 г. для сельской и городской отраслей были разработаны соответствующие траектории общего коэффициента рождаемости, среднего общего коэффициента смертности, избыточной смертности и коэффициента уровня миграции из деревни в город. Трудовые ресурсы промышленности зависят от численности городского населения, которое определяется прежде всего именно характером сельско-городской миграции. Доля сельского населения, предпочитающего переехать в город, находится в прямой зависимости от уровня городского потребления по отношению к сельскому потреблению. Различные инвестиционные стратегии оказывают влияние на развитие за счет вариаций уровня налоговой ставки с оборота, который в свою очередь вносит изменения в доходы рабочих и крестьян, а следовательно, влияет на масштаб сельского населения в городах.

Валидация модели: можно ли ей верить?

Данная модель довольно сложна. Верить, что она точно описывает советскую экономику, можно по трем причинам. Во-первых, в ней представлены основные институты, и большинство из них описаны с помощью расчетной модели, а не приведенной формы регрессионных уравнений. Во-вторых, положительно себя ведут сектора в модели частичного равновесия. Например, если рассматривать факторы сельскохозяйственного производства, цен на сельскохозяйственную продукцию и произведенных потребительских товаров как внесистемные, то модель снабжения сельского хозяйства повторяет поведение рынка в 1920 г., включая кризис «ножниц цен», как показано в гл. 4. В-третьих, модель с точностью имитирует эволюцию эндогенных перемен в 1928–1939 гг., о чем пойдет речь дальше. С учетом этих доводов можно предположить, что приведенная имитационная модель достойна определенного доверия.

Модели нэпа и капиталистические трудовые отношения

Как уже отмечалось, данная модель отражает картину коллективизированной экономики. Она может быть использована для изучения влияния изменения инвестиционной стратегии (например, распределения средств производства) в рамках действительно существовавшей институциональной структуры. Анализ возможностей развития нэпа требует внесения более существенных изменений, нежели варьирование одного или двух параметров. Модель нэпа заменяет условие обязательных поставок рыночными отношениями между городом и деревней, устраняет дискриминацию советской налоговой системы против крестьянства, но сохраняет многие из инициатив по развитию сельского хозяйства (например, механизацию и управление водными ресурсами), которые на самом деле были реализованы в 1930-е гг.

В частности, отличие модели нэпа от модели коллективизации заключается в четырех аспектах. Во-первых, я предполагаю, что не было ни производственных потерь, ни потерь домашнего скота, которые сопутствовали коллективизации, ни голода, ни избыточной смертности. Во-вторых, налог с оборота, направленный на крестьян, заменен налогом на весь объем денежного дохода (в сельскохозяйственном и несельскохозяйственном секторе). В-третьих, сельскохозяйственные поставки представлены функцией средней цены (за вычетом налогов), получаемой при всех видах реализации. Регрессионное уравнение использовано для разделения сбыта на продажи на колхозных рынках и продажи на переработку. В-четвертых, использована более низкая кривая функции миграции, так как предполагается, что не было раскулачивания и других форм государственного вмешательства, которые вынуждали людей покидать деревни.

^{График 8.2. Добавленная стоимость несельскохозяйственной продукции, фактическая и смоделированная (в млрд руб., в ценах 1937 г.)}

^{Примечание: на графике отражено сравнение траекторий роста несельскохозяйственного сектора экономики в рамках альтернативных экономических систем. Все имитационные модели предполагают, что в развитие производства средств производства реинвестировалась одинаковая доля товаров, произведенных в этом секторе.}

И, наконец, необходима третья модель, предназначенная для анализа влияния мягких бюджетных ограничений и амбициозных целей производственного плана развития. Данная модель, которую я называю «моделью капиталистических трудовых отношений», является модификацией модели нэпа. Как в модели нэпа, так и в модели коллективизации присутствует мягкое бюджетное ограничение, выраженное в том, что занятость в несельскохозяйственном секторе равна численности городского населения, умноженной на долю городского населения, действительно трудоустроенного в 1928–1939 гг. В результате наблюдается отсутствие такого явления, как безработица, а предельный продукт труда не превышает уровня расходов на оплату труда. В капиталистической модели занятости предприятие платит высокую фиксированную заработную плату и регулирует занятость, пока предельный продукт труда не выходит на один уровень с этой зарплатой. Введение жестких бюджетных ограничений способствует возникновению безработицы. Сельско-городская миграция реагирует на ожидаемую зарплату с учетом безработицы. Данный взгляд на занятость и рынок труда представляет собой практическое воплощение теорий Тодаро (1968; 1969) и Харриса и Тодаро (1970) о рынках труда в развивающихся капиталистических странах.

^{График 8.3. Потребление на душу населения}

^{Примечание: на графике отражено сравнение траекторий роста уровня потребления на душу населения в рамках альтернативных экономических систем. Все имитационные модели предполагают, что в развитие производства средств производства реинвестировалась одинаковая доля товаров, произведенных в этом секторе.}

На графиках 8.2 и 8.3 отражено сравнение серий фактической добавленной стоимости несельскохозяйственной продукции и потребление на душу населения с имитационными рядами трех моделей. Данные имитационные ряды являются своего рода проверкой модели коллективизации, так как она отражает функционирование реальных институтов СССР и использует значения исторических параметров^[123]. Модель успешно проходит тест ввиду соответствия между действительными и имитационными сериями. Для сравнения также приведены имитации с моделями нэпа и капиталистических трудовых отношений. Различия между имитациями будут проанализированы далее в данной главе, однако стоит отметить, что модели нэпа и капиталистических трудовых отношений подразумевают более быстрый рост в начале 1930-х гг., чем модель коллективизации, так как данные имитации позволяют избежать сельскохозяйственных производственных потерь, последовавших за коллективизацией. Впрочем, к концу 1930-х гг. модель коллективизации демонстрирует несколько более оптимистичные результаты, чем модель нэпа. При этом обе модели показывают гораздо лучшие результаты, чем модель капиталистических трудовых отношений.

Инвестиции в тяжелую промышленность

Я использую три модели, описанные выше, для анализа влияния альтернативных институтов и политики на рост выработки и потребления на душу населения в Советском Союзе в 1930-е гг. Представляется целесообразным начать работу с модели экономики в условиях коллективизации, которая отражает истинные события, а затем исследовать последствия альтернативных стратегий капиталовложения. Этот метод позволит изучить источники накопления капитала, роста производства и повышения жизненного уровня.

Основной стратегией увеличения темпа экономического роста было сосредоточение капитала в отрасли тяжелой промышленности. Объем вложений в этом секторе можно было увеличить, с одной стороны, путем реинвестирования большей части выработки средств производства (вместо потребления их в качестве военного и больничного оборудования или потребительских товаров длительного пользования), с другой – посредством увеличения доли первоначальных инвестиций, направленных непосредственно на развитие отрасли производства средств производства.

^{Таблица 8.1. Добавленная стоимость в несельскохозяйственной сфере, фактическая и имитационная (в млрд руб., в ценах 1937 г.)}

В 1928 г. капиталовложения составляли 94 % от выработки предприятий, производящих средства производства, что практически не оставляло возможности увеличить накопление основных фондов за счет прироста этой доли. Взамен этого темп роста капиталовложений был увеличен за счет роста доли первоначального инвестиционного капитала, выделяемого на развитие предприятий, производящих средства производства. В 1928 г. данному сектору принадлежало около 7 % от общего объема несельскохозяйственных основных фондов. В 1929–1934 гг. 23 % валовых капиталовложений вне сельского хозяйства были выделены именно на данный сектор^[124]. Несмотря на то что уровень 23 % не является очень высоким показателем, это ознаменовало отход от прежних тенденций и стремление развивать тяжелую промышленность.