Текст книги "Сводный Братец Лис (СИ)"

Автор книги: Ривер Вера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 27

Мелисса

Поначалу Рею было непросто сдерживать свою звериную сущность – особенно в моменты близости, когда его янтарные глаза затягивало золотом, а острые клыки проступали отчетливее. Он мог внезапно зарычать, вжимая меня в простыни, или начать вылизывать метку на шее, словно дикий зверь метящий территорию. Но постепенно что-то менялось. Я замечала, как мой своенравный лис становится мягче, учится новым, человеческим эмоциям.

– Это странно, мышка, – шептал он, прижимая широкую ладонь к груди, где под загорелой кожей перекатывались мышцы. – Внутри что-то ноет, тянет, когда тебя нет рядом. Раньше такого не было. Мы, оборотни, не испытываем этого после ритуала – метка просто говорит "моё" и всё.

"Как забавно", – подумала я, наблюдая, как мой властный хищник растерянно хмурится, пытаясь разобраться в новых ощущениях.

– Да, мы люди чувствуем тоску по партнеру. Это нормально – скучать, хотеть прикоснуться, убедиться что связь все ещё крепка, – я нежно погладила его по щеке, и золотистая метка на моей шее отозвалась теплом.

Рейнар поймал мою руку, прижался губами к запястью, где бился пульс. Его ноздри затрепетали, втягивая запах – эта его привычка считывать эмоции по аромату сначала пугала, а теперь казалась такой естественной.

– Человеческие чувства такие. сложные, – пробормотал он, и я почувствовала, как его клыки слегка царапнули кожу. – Раньше всё было проще – захотел, взял, пометил территорию. А теперь внутри словно маленький человек поселился, который постоянно ноет "где моя мышка, почему её нет рядом, надо срочно найти".

Его хвост нервно дернулся, выдавая волнение, которое он пытался скрыть за привычной ухмылкой. Я знала, как ему непривычно признавать свою уязвимость – даже передо мной.

– Ты становишься немножко человеком, а я немножко хищником, – рассмеялась я, вспомнив, как недавно поймала себя на том, что принюхиваюсь к его подушке, пытаясь уловить родной запах.

Метка на шее потеплела, когда Рей притянул меня ближе, зарываясь носом в волосы.

– Маленькая хищница, – промурлыкал он, и его руки уже скользили под мою футболку. – Может, проверим, насколько дикой ты стала?

Я игриво оттолкнула его, заставив упасть на спину, и оседлала бедра. Рейнар зарычал – тихо, предупреждающе. Его глаза вспыхнули золотом, когда я прижала его руки к постели.

– Мышка играет в хищницу? – усмехнулся он, легко освобождая запястья. – Забыла, кто здесь главный?

Но я не отступила, снова пытаясь перехватить контроль. Наша возня больше напоминала звериную игру – он поддавался ровно настолько, чтобы не разочаровать меня, но при этом явно забавлялся моими попытками доминировать.

– Ладно, – внезапно выдохнул он, расслабляясь подо мной. – Хочешь почувствовать власть? Я дам тебе это. ненадолго.

Его хвост обвился вокруг моей талии, а глаза потемнели от желания.

– Только помни, маленькая хищница, что потом я возьму своё с процентами.

Его покорность была обманчивой – я чувствовала, как перекатываются мышцы под загорелой кожей, как подрагивает хвост от сдерживаемой силы. Рейнар позволял мне вести, но его янтарные глаза неотрывно следили за каждым движением.

Я наклонилась, прочертила языком дорожку по его шее, чувствуя, как часто бьется пульс. Его руки сжались на простынях, когда я прикусила кожу – несильно, но достаточно, чтобы оставить след.

– Учишься метить территорию? – хрипло выдохнул он, и его усмешка была полна гордости. – Моя маленькая хищница.

Я чувствовала его желание через метку – оно накатывало волнами, смешиваясь с моим собственным, делая каждое прикосновение острее.

– Наслаждайся властью, пока можешь, – промурлыкал Рей, выгибаясь под моими ласками. – Потому что когда моё терпение закончится.

Его голос сорвался на рычание, и я поняла – осталось совсем немного, прежде чем мой лис возьмет своё.

Я потянула его футболку вверх, отбрасывая в сторону. Платиновые пряди рассыпались по плечам, когда я зарылась в них пальцами, оттягивая его голову назад.

Рейнар шумно выдохнул, когда я прикусила его сосок – такой же чувствительный, как у человека. Его руки дернулись к моим бедрам, пытаясь перехватить контроль.

– Ты обещал, – я отстранилась, глядя в его потемневшие глаза. – Или мой сводный братец-лис снова решил обмануть меня?

Он зарычал – низко, утробно, но убрал руки, позволяя мне продолжать исследовать его тело. Его хвост метался по простыням, выдавая, чего ему стоит эта покорность.

– Играй, маленькая хищница, – выдохнул он сквозь стиснутые зубы. – Пока я позволяю.

Я медленно расстегнула его джинсы, наслаждаясь каждым прерывистым вздохом. Рейнар, всегда такой властный и самоуверенный, сейчас был удивительно уязвим подо мной. Его мышцы подрагивали от напряжения, а хвост нервно постукивал по простыням.

Стянув с него джинсы, я почувствовала, насколько силен его контроль – и как близок он к тому, чтобы сорваться. Его возбуждение было очевидным, горячим, требующим внимания. Но важнее была эта редкая, драгоценная покорность – момент, когда мой властный хищник позволял мне вести.

– Тяжело быть снизу, да, мой лис? – прошептала я, оставляя дорожку поцелуев на его животе.

Рейнар только рыкнул в ответ, его пальцы впились в простыни, удерживая себя от того, чтобы схватить меня.

Я исследовала руками его бедра, наслаждаясь тем, как перекатываются мышцы под кожей. Рейнар дрожал от каждого прикосновения, его дыхание становилось все более рваным. Когда я провела языком по внутренней стороне бедра, он выгнулся, издав полузадушенный стон.

– Мышка, – прохрипел он, и в его голосе смешались мольба и угроза. – Ты играешь с огнем.

Но я продолжала свою сладкую пытку, чередуя легкие поцелуи с чувствительными укусами. Его кожа пахла диким возбуждением, а хвост уже практически вибрировал от напряжения. Метка на моей шее горела, передавая его желание – такое сильное, что почти причиняло боль.

– Теперь ты знаешь, каково это – быть добычей, – прошептала я, прикусывая кожу на его бедре достаточно сильно, чтобы оставить след.

Я решилась на более откровенную ласку, и его тело отозвалось мгновенно. Рейнар застонал, его бедра дернулись навстречу. Я чувствовала его пульс на языке, его вкус, его желание. Его хвост обвился вокруг моей талии, словно пытаясь удержать от слишком быстрых движений.

– Мышка. – голос Рейнара сорвался на рычание, когда я усилила ласку. – Если ты продолжишь.

Я знала – мой лис на грани. Его самоконтроль трещал по швам, а инстинкты требовали перехватить власть.

Я увеличила темп, чувствуя, как его тело напрягается под моими ласками. Рейнар уже не сдерживал стоны, его пальцы впились в простыни до треска ткани. Каждое движение моего языка вызывало дрожь, а хвост судорожно метался, выдавая его состояние.

Метка на шее пылала, передавая его острое наслаждение, смешанное с почти болезненным желанием перехватить контроль. Но он держался, позволяя мне вести эту сладкую пытку.

– Мышка, – выдохнул он сквозь стиснутые зубы. – Я больше не.

В одно мгновение он перевернул меня, его сила и страсть уже не сдерживались. Ткань платья задралась, а белье оказалось бессильной преградой перед его желанием – он порвал его. Я была готова к этому вторжению, ждала его, и когда он наконец соединил нас одним резким движением, метка вспыхнула золотом, отражая нашу общую страсть.

– Моя, – прорычал он, утверждая свое право собственности.

Его движения были жадными, властными – он больше не сдерживал своего внутреннего зверя. Хвост обвился вокруг моей талии, притягивая ближе, пока его губы терзали мою шею. Каждый толчок отдавался волной наслаждения, которое через связь отражалось между нами, усиливаясь вдвое.

– Никогда больше не играй так со мной, – рычал он между поцелуями, но я чувствовала его улыбку. – Маленькая коварная хищница.

Его клыки царапнули кожу, и я выгнулась навстречу, растворяясь в ритме наших движений.

Рейнар уже не контролировал себя – его глаза горели золотом, клыки удлинились, а когти впивались в мои бедра. Но даже в этом диком состоянии он оставался нежным – насколько может быть нежным необузданный хищник.

– Моя мышка, – выдохнул он мне в шею, прежде чем прикусить метку, посылая волну острого наслаждения через нашу связь. – Только моя.

Его хвост крепче обвился вокруг талии, удерживая на месте, пока его движения становились все более неистовыми. Мы оба были близки к краю.

Наслаждение накатывало волнами, становясь почти невыносимым. Рейнар двигался все быстрее, его рычание становилось громче.

– Не могу больше, – выдохнул он, вжимаясь в меня всем телом. – Мышка.

Его последний толчок был особенно глубоким, и мир взорвался золотыми искрами. Рейнар рухнул сверху, тяжело дыша, его хвост все еще обвивал мою талию собственнически.

– Ты сведешь меня с ума, – пробормотал он, зарываясь носом мне в шею.

Мы лежали, приходя в себя, его горячее дыхание щекотало мою шею. Рейнар лениво водил пальцами по моей коже, время от времени оставляя легкие поцелуи.

– Я все еще накажу тебя за эту провокацию, – промурлыкал он, но в его голосе слышалась улыбка. – Маленькая соблазнительница.

Его хвост наконец расслабил хватку, но не отпустил совсем – словно даже сейчас ему нужно было подтверждать свое право собственности. Я чувствовала, как его сердце постепенно успокаивается, возвращаясь к нормальному ритму.

– Но признай, тебе понравилось отдать контроль, – поддразнила я, поворачиваясь к нему.

Рейнар фыркнул, его янтарные глаза все еще хранили отблески золота. Он перекатился на бок, увлекая меня за собой, устраивая в кольце своих рук.

– Ты играешь с огнем, мышка, – прошептал он, легко прикусывая мочку моего уха. – Но да, было. интересно. Хотя больше я такой власти тебе не дам.

Его хвост снова скользнул по моей талии, словно напоминая о его истинной природе.

– Спи, моя маленькая хищница, – пробормотал он, зарываясь носом в мои волосы. – Потому что когда ты проснешься, я покажу тебе, кто здесь настоящий хищник.

Глава 28

Я нервно поправила воротник блузки, когда мы входили в древний зал советов. Массивные деревянные двери, украшенные резьбой с изображениями различных видов оборотней, казались особенно внушительными сегодня. Рейнар шел рядом, его хвост подрагивал от напряжения – он всегда становился особенно бдительным в присутствии других альф.

Старейшины уже заняли свои места на возвышении – величественные фигуры в традиционных одеждах, расшитых символами их видов. Некоторые из них до сих пор бросали на меня неодобрительные взгляды, но присутствие человека на совете больше не вызывало открытых протестов. Рей позаботился об этом, весьма убедительно продемонстрировав, что случается с теми, кто ставит под сомнение его выбор пары.

Мы заняли свои места среди представителей лисьей стаи. Я чувствовала, как метка слегка пульсирует, реагируя на близость других оборотней – словно напоминая всем присутствующим о моей принадлежности к их миру.

Древний зал советов представлял собой огромное круглое помещение с высокими сводчатыми потолками, украшенными фресками, изображающими великие битвы и союзы оборотней прошлого. Массивные колонны, обвитые резными лианами, поднимались к куполу, где искусно выложенное витражное окно пропускало солнечный свет, создавая причудливую игру теней.

Каждый вид оборотней имел свой сектор, отмеченный древними символами – лисы, волки, медведи, змеи и другие. Старейшины восседали на возвышении в резных креслах, украшенных символами их видов. В центре зала располагался древний каменный стол для подписания договоров, испещренный рунами.

Обычно здесь обсуждались территориальные споры между стаями, случаи нарушения древних законов, вопросы взаимодействия с человеческим миром. Особенно жаркие дебаты вызывали межвидовые браки и появление полукровок. Рейнар часто жаловался на "бесконечное перетирание очевидных вещей" и "старческое брюзжание", но даже он признавал необходимость этих собраний для поддержания мира между видами.

Я почти задремала под монотонное обсуждение новых границ охотничьих территорий, когда Рей игриво ущипнул меня за бок. Я ответила, пощекотав его хвост, и мы затеяли молчаливую возню, пытаясь сохранять серьезные лица. Его глаза искрились золотом от сдерживаемого смеха, а метка на шее потеплела от нашей близости.

Внезапно тяжелый стук посоха заставил всех вздрогнуть. Старый волк Гримвальд, известный своей непримиримой позицией к связям с людьми, поднялся со своего места. Его седая грива встала дыбом, а желтые глаза полыхнули тревогой.

– Случилось то, чего мы боялись, – его голос, хриплый от возраста, разнесся по затихшему залу. – Молодой волк Фернандо провел ночь с человеческой женщиной, и на её шее появилась метка. Без ритуала, без благословения старейшин, без подготовки. Это угрожает всему порядку нашего мира.

Рейнар напрягся рядом со мной, его хвост замер, а рука крепче сжала мою ладонь.

Северная стая вывела Фернандо в центр зала, и я невольно затаила дыхание. Даже в роли обвиняемого он излучал силу и превосходство – высокий, мускулистый волк в потертой кожаной куртке. Шрам на его лице притягивал взгляд, как и холодные голубые глаза, смотрящие на собравшихся с нескрываемым презрением. Седая прядь в черных волосах и серьга-клык придавали ему вид опасного хищника, привыкшего играть по своим правилам.

– Я был пьян, – его голос прозвучал хрипло и равнодушно. – Просто очередная ночь в баре, очередная девчонка. Откуда мне было знать, что утром увижу на ней метку? – он усмехнулся, обводя взглядом старейшин. – Два волчьих хвоста на загривке человечки, которую я впервые видел. Я не собирался её метить. Это какая-то ошибка.

Рейнар рядом со мной напрягся еще сильнее, его пальцы сжались на моем запястье. Я чувствовала через связь его тревогу – случившееся могло изменить отношение к парам человек-оборотень.

Старейшина волков ударил посохом о каменный пол, привлекая внимание собравшихся:

– С этого момента любые отношения между оборотнями и людьми запрещены. Мы не можем рисковать появлением случайных меток.

Я почувствовала, как напрягся Рейнар – его хвост замер, а пальцы крепче сжали мою руку. Через метку прокатилась волна его беспокойства.

– Разумеется, – добавил старейшина, смягчив тон, – это не касается уже существующих пар, чьи союзы были скреплены древними ритуалами.

Внезапно поднялся старейшина от нагов, его красный костюм казался неуместно ярким среди традиционных одежд совета. Серебристая змея на его плече подняла голову, когда он произнес:

– Наги не присоединяются к этому запрету. Наша природа не подразумевает меток, поэтому мы сохраняем право на свободные отношения с людьми.

– Как всегда отличились, змеи подколодные! – выкрикнул один из молодых волков, его серый хвост агрессивно метался из стороны в сторону.

По залу прокатился ропот недовольства. Оборотни никогда особо не доверяли нагам – слишком уж те были скользкими в политике и независимыми в решениях. А сейчас, когда остальным видам приходилось ужесточать правила, их отказ присоединиться к общему решению выглядел особенно вызывающе.

Старший наг только улыбнулся, его серебристая змея насмешливо качнула головой. Другие наги в зале хранили невозмутимое выражение лиц, словно привыкли к подобной реакции.

– Может, стоит вспомнить, кто помогал составлять половину древних договоров? – холодно заметил один из старших нагов, поправляя очки в золотой оправе.

– И кто же нарушил большую их часть? – огрызнулся седой волк-старейшина. – Ваша двойственная природа всегда была проблемой для честных соглашений.

Наги синхронно выпрямились в своих креслах, их змеи зашипели в унисон. Даже Карл перестал улыбаться, его глаза опасно сузились. Атмосфера в зале накалилась до предела.

Рейнар наклонился ко мне и прошептал:

– Это надолго. Когда наги и волки начинают припоминать старые обиды, можно спокойно идти ужинать.

Я почувствовала, как его хвост защитно обвился вокруг моей талии – метка на шее потеплела, передавая его беспокойство за меня в этой напряженной обстановке.

– Довольно! – громыхнул голос главного старейшины. – Мы собрались здесь не для того, чтобы возобновлять древние споры.

Но было поздно – зал уже гудел от взаимных обвинений. Медведи-оборотни демонстративно отвернулись от секции нагов, лисы перешептывались между собой, а волки откровенно скалились в сторону змеиного сектора.

Фернандо все это время стоял в центре зала с той же надменной усмешкой, словно забавляясь происходящим. Его холодные голубые глаза на мгновение встретились с моими, и я почувствовала, как Рейнар напрягся, его хвост крепче обвил мою талию.

– Пойдем отсюда, – шепнул он мне. – Пусть сами разбираются со своими древними обидами. Главное, что нас этот запрет не касается.

Но что-то в глазах Фернандо заставило меня насторожиться – словно он знал что-то важное, что могло изменить все правила игры.

– Нет, хочу знать, чем закончится, – прошептала я, накрывая ладонью руку Рея.

Фернандо шагнул вперед, его кожаная куртка скрипнула:

– И что мне теперь делать с этой человечкой? По закону я обязан защищать ту, что несет мою метку.

– Значит, ты нарушить закон дважды, – отрезал Гримвальд, стукнув посохом. – Сначала связался с человеком, теперь откажешься от обязательств.

– Как интересно, – протянул наг, и его серебристая змея приподняла голову. – Получается, благородные волки сами нарушают свои законы? То запрещают связи с людьми, то запрещают исполнения обязательств перед ними. Где же ваша хваленая последовательность?

По залу прокатился одобрительный шепот со стороны нагов и усмешки других видов.

– Нам не нужны случайные. люди, – Гримвальд произнес последнее слово с таким презрением, что я невольно вздрогнула. Рейнар зарычал, низко и угрожающе.

– Тебе придется пережить ломку по истинной паре, – старейшина волков смотрел на Фернандо без жалости.

– Ты оставишь своего альфу без наследников! – прогремел медведь, поднимаясь во весь свой внушительный рост. – Второй раз он не сможет присвоить самку. Ты хочешь вырождения стаи?

Зал взорвался криками. Волки разделились на два лагеря – одни требовали изгнания Фернандо, другие настаивали на сохранении связи ради будущего стаи. Я чувствовала, как метка на шее пульсирует от напряжения, словно отзываясь на всеобщее волнение.

Фернандо стоял в центре этого хаоса, его надменная улыбка наконец исчезла. Даже сквозь запах благовоний, которыми был пропитан зал совета, я чувствовала волны страха, исходящие от него. Потеря истинной пары – страшное испытание для оборотня, способное свести с ума даже сильнейшего альфу.

– Либо ты признаешь связь и примешь последствия своей безответственности, либо стая изгонит тебя, – произнес вожак Северной стаи, поднимаясь со своего места. – Выбирай, щенок.

Рейнар рядом со мной напрягся еще сильнее. Я знала – он вспоминает, как сам боролся за право быть со мной, как отстаивал наш союз перед советом. Но тогда все было по правилам, с соблюдением древних ритуалов.

– А что если девушка не захочет быть с ним? – внезапно спросил кто-то из лисьей стаи. – Она ведь даже не знает чего ей ждать.

В зале повисла тяжелая тишина.

– Она уже связана со мной, – процедил Фернандо сквозь зубы. – Метка не спрашивает согласия.

– И что ты предлагаешь? Похитить человеческую девушку? Насильно привести в стаю? – Карл поднялся со своего места, его серебристая змея угрожающе покачивалась. – Это нарушит все договоры с человеческим миром.

– Северная стая всегда славилась своими радикальными методами, – презрительно бросил один из лисов.

Я почувствовала, как по телу Рейнара прошла дрожь – он вспоминал, как сам месяцами ухаживал за мной, постепенно открывая правду о своей природе, готовя к ритуалу.

– Дайте мне месяц, – вдруг сказал Фернандо. – Я попробую. по-человечески.

В его голосе впервые появилась неуверенность.

– И все же я настаиваю на отречении, – голос Гримвальда прозвучал как приговор. – Пусть все видят, что происходит с теми, кто нарушает закон. Пусть щенок пройдет через ломку по истинной паре.

Я знала, что это значит – Рей рассказывал мне о таких случаях. Разрыв связи с истинной парой причиняет оборотню невыносимую боль, сводит с ума, может даже убить. Фернандо держался прямо, его лицо оставалось бесстрастным, но я заметила промелькнувшую в ледяных глазах тоску. Он смотрел куда-то вдаль, словно уже прощаясь с той неизвестной девушкой, что случайно стала его парой.

Рейнар крепче прижал меня к себе, его хвост нервно подрагивал. Через метку я чувствовала его благодарность судьбе за то, что наша связь была создана по всем правилам.

Вожак Северной стаи поднялся во весь рост, его серебристая шерсть встала дыбом:

– Нет, мы против.

Как по команде, все северные волки встали и двинулись к выходу. Их синхронное движение выглядело впечатляюще – десятки сильных фигур в кожаных куртках, с развевающимися хвостами, демонстративно покидали священный зал.

– Если вы уйдете сейчас, вам будет закрыт путь и сюда, и в Волчий лес! – прогремел голос Гримвальда.

Северные волки на мгновение замедлили шаг, но не остановились. Фернандо шел последним, его широкие плечи были расправлены, а в походке читалась привычная надменность. Но я успела заметить, как дрогнула его рука, когда он закрывал за собой древние двери.

– Какой поворот, да, мышка? – в голосе Рейнара звучало откровенное веселье. – Те самые северные волки, которые были готовы разорвать нас на части за наш союз, теперь готовы перегрызть глотки всем, защищая право своего альфы на человеческую пару. Какая ирония.

Его хвост игриво мазнул по моей спине, а в янтарных глазах плясали искорки смеха. Через метку я чувствовала его искреннее удовольствие от ситуации – мой лис всегда любил наблюдать, как жизнь расставляет все по своим местам.

– Интересно, как теперь Гримвальд будет отстаивать свои принципы, когда целая стая открыто выступила против, – задумчиво протянул он, наблюдая за суматохой в зале.

– Забавно, как быстро меняются их убеждения, когда дело касается их собственной выгоды, – продолжал Рейнар, поглаживая мою руку. – Помнишь, как они кричали о чистоте крови и древних традициях? А теперь сами готовы нарушить все законы ради одной случайной связи.

Зал постепенно погружался в хаос – старейшины спорили о последствиях, медведи требовали немедленных санкций против Северной стаи, а наги с явным удовольствием наблюдали за происходящим.

– Думаю, нам стоит внимательно следить за развитием событий, – прошептал Рей, его хвост обвился вокруг моей талии. – Северные волки не из тех, кто легко отступает. И если они решили защищать эту пару, грядут большие перемены.

Через метку я чувствовала его искреннее любопытство и легкое беспокойство за будущее.

– Спать с людьми – это одно, – Гримвальд тяжело оперся на посох. – Но раньше случайные связи не приводили к появлению меток. Что-то изменилось в самой природе наших видов.

– Может, – протянул Карл, его серебристая змея качнула головой, – это знак того, что миру сейчас нужны такие союзы? Время меняется, границы между видами становятся все тоньше.

– Или наоборот, – старый волк поднялся во весь рост, – это признак того, что мы слишком далеко отошли от древних традиций. Утратили контроль над своей истинной природой, позволили себе забыть, кто мы есть.

Я почувствовала, как Рейнар напрягся рядом со мной – этот спор затрагивал самую суть наших отношений.

– Идем, – Рейнар потянул меня за руку, и мы тихо выскользнули из зала, оставив

позади бесконечные споры старейшин.

– Интересно, как она сейчас? – задумчиво произнесла я, когда мы оказались в прохладном коридоре.

– Кто? – Рей легко запрыгнул на каменную ограду, его платиновая коса качнулась в такт движению.

– Ну, та девушка с меткой, – я машинально коснулась собственной метки на шее.

– Это ты мне скажи, как ощущается метка, – усмехнулся он, его хвост игриво покачивался.

– О боги, – я внезапно осознала. – У неё же сейчас начнет проявляться характер волчицы. Бедняжка даже не понимает, что с ней происходит.

Рейнар спрыгнул с ограды и притянул меня к себе:

– Помнишь, как ты начала рычать на продавщицу в магазине, когда она слишком долго смотрела на меня?

Метка потеплела от нахлынувших воспоминаний.

– Вот бы ей помочь, – я представила, как растеряна сейчас эта неизвестная девушка, обнаружившая странную метку на своей шее.

– Не вмешивайтесь, – нежный шепот заставил меня вздрогнуть. Обернувшись, я увидела Карла – он словно соткался из теней коридора, его серебристая змея лениво обвивала плечи.

– Твоя помощь когда-то спасла нас, – возразил Рейнар, его хвост нервно дернулся. Я помнила, как наг помогал нам в самом начале, направляя и поддерживая.

– Вы были влюблены, – Карл мягко улыбнулся, – а эта девушка видит Фернандо впервые. Нет, если он действительно хочет эту связь – пусть борется сам. Если нет – через пару лет метка исчезнет.

– Грустно, – вздохнула я, машинально поглаживая свою метку.

– Такова жизнь, – протянул наг, его змея качнула головой, словно соглашаясь.