Текст книги "Сводный Братец Лис (СИ)"

Автор книги: Ривер Вера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 25

Рейнар

Я наблюдал за Мелиссой, пока мы шли через лес. Её растрепанные волосы пахли хвоей и адреналином прошедшей охоты, а на щеке всё ещё виднелась грязная полоска – след от падения, когда она убегала от одного из претендентов. Моя маленькая храбрая мышка, даже не представляет, как соблазнительно выглядит в этой порванной кофте.

– А мне не следует переодеться? – её голос дрожал, выдавая неуверенность. Конечно, она волновалась – человеческие привычки давали о себе знать. Забавно, как она думает об одежде, когда уже очень скоро...

– Вообще ритуал не предусматривает такого, мы же оборотни, оборачиваемся в процессе, потом засыпаем вместе, – я старался говорить небрежно, словно это не самая важная ночь в моей жизни. Словно мой зверь не рвётся наружу при одной мысли о том, что скоро случится.

Мы добрались до уединённой поляны, достаточно далекой от места испытаний. Прохладный ветер колыхал траву, и я заметил, как Мелисса поёжилась. Чёрт! Какой же я идиот – она же замёрзнет. Люди такие хрупкие, а я, как последний болван, не подумал об этом. Мой внутренний лис нервно метался – защитить, согреть, укрыть от всего мира.

– Иди сюда, – я расстегнул куртку и притянул её к себе, окутывая своим теплом. От неё пахло лесом, страхом и. возбуждением? О боги, как же сложно сдерживаться, когда она так близко.

Мелисса прильнула ко мне, и я почувствовал, как её сердце колотится о грудную клетку испуганной птичкой. Золотая метка на её шее пульсировала в такт ударам, словно звала прикоснуться к ней. "Только не сейчас, только не спугнуть", – повторял я себе, борясь с желанием провести языком по этому манящему узору.

– Ты как? – мой голос звучал хрипло, будто внутренний зверь уже начал проявляться. Я зарылся носом в её волосы, вдыхая родной запах, успокаивая себя её близостью.

– Холодно немного, – она подняла на меня глаза, в которых плескалось столько доверия, что захотелось выть. Как я могу быть достоин этого взгляда, когда внутри меня бушует дикий зверь, жаждущий найти успокоение в её естестве?

Лунный свет заливал поляну серебром, превращая её растрепанные волосы в нимб. "Мой ангел, моя погибель", – пронеслось в голове, пока я расстилал на траве свою куртку.

– Ложись, маленькая, – я помог ей устроиться на куртке, любуясь тем, как лунный свет играет на её коже. Мелисса неуверенно прижалась ко мне, и я позволил своему хвосту укрыть её пушистым теплом.

Трава шептала вокруг нас древние песни, которые понимают только оборотни – о связи, о единении, о вечности. Ветер доносил запахи леса, но я чувствовал только её – пьянящий аромат возбуждения, смешанный с нотками страха и предвкушения.

– Мне нравится твой хвост, – прошептала она, зарываясь пальцами в рыжий мех. От этого простого жеста по телу прокатилась волна жара, и я с трудом сдержал рык.

"Только бы не напугать, только бы не навредить", – билось в висках, пока я осторожно целовал её шею, обходя пульсирующую метку. Каждое прикосновение к этому золотому узору могло запустить трансформацию раньше времени.

– Рей? – её голос дрожал. – Ты. ты точно сможешь контролировать себя?

"Нет, мышка, я уже на грани", – хотелось ответить честно, но вместо этого я только крепче прижал её к себе, позволяя почувствовать, как колотится моё сердце.

– Я постараюсь, – выдохнул я ей в губы, понимая, что это самое близкое к правде, что я могу сейчас сказать. Её дыхание участилось, когда я накрыл её рот своим, нежно, осторожно, хотя внутренний лис уже метался в клетке самоконтроля.

Мелисса отвечала на поцелуй так доверчиво, так самозабвенно, что у меня кружилась голова. Её маленькие ладошки скользнули под мою рубашку, и я едва сдержал стон – даже такое невинное прикосновение отзывалось огнем во всем теле.

"Мой зверь уже чует её, чует нашу пару", – пронеслось в голове, когда она выгнулась навстречу моим рукам. Метка на её шее пульсировала все ярче, словно маня прикоснуться к ней.

– Ты такая красивая, – прошептал я, покрывая поцелуями её лицо, шею, избегая золотого узора. – Такая храбрая, моя маленькая мышка.

Трава вокруг нас словно пела древнюю песню единения, а луна заливала поляну серебристым светом, превращая каждое движение в магический танец.

Её пальцы дрожали, расстегивая пуговицы на моей рубашке, и эта невинная неуверенность сводила с ума. Я перехватил её руки, прижал к траве над головой, давая себе секунду передышки. Мой хвост, словно живя собственной жизнью, скользнул под порванную кофту, лаская обнаженную кожу.

– Рей, – выдохнула она мое имя как молитву, и я почувствовал, как клыки удлиняются против воли. "Слишком рано, слишком быстро", – панически билось в голове, но остановиться было уже невозможно.

Лунный свет становился все ярче, словно сама природа готовилась к древнему ритуалу. Я чувствовал, как когти прорезаются на пальцах, и осторожно отстранился, пытаясь совладать с трансформацией.

– Не бойся, – прошептал я, видя тревогу в её глазах. – Просто доверься мне.

Метка на её шее пульсировала в такт с моим сердцем, золотое сияние манило, требовало прикосновения. Мой зверь уже почти вырвался на свободу, но что-то человеческое во мне все еще отчаянно цеплялось за контроль.

Собрав остатки самообладания, я потянулся к её кофте. Звук молнии прозвучал неожиданно громко в ночной тишине. Под порванной тканью обнаружился полупрозрачный топ, сквозь который просвечивали затвердевшие соски. "Боги, дайте мне сил не сорваться", – взмолился я, склоняясь к её груди.

Мой язык скользнул по тонкой ткани, очерчивая ареолы, дразня, но не касаясь самих сосков. Мелисса выгнулась навстречу с тихим стоном, и я почувствовал, как когти снова начинают прорезаться. Вцепился в траву, чтобы не оставить следов на её нежной коже.

– Рей, пожалуйста, – её голос дрожал от желания, а запах возбуждения сводил с ума. Мой хвост скользнул по её бедру, снимая джинсы, пока я продолжал мучительно медленную пытку языком.

Её кожа пылала под моими прикосновениями, и каждый тихий стон отзывался во мне волной дрожи. Я чувствовал, как зверь рвётся наружу, требуя большего, но продолжал дразнить её медленными движениями языка, наслаждаясь каждым всхлипом.

– Ты сводишь меня с ума, – прошептал я, оставляя дорожку поцелуев между грудей. Мои платиновые волосы рассыпались по её коже, добавляя новых ощущений. Хвост скользнул выше, поглаживая внутреннюю сторону бедра, и Мелисса резко выдохнула, подаваясь навстречу прикосновению.

Золотая метка на её шее пульсировала все ярче, словно в такт с её участившимся сердцебиением. Я едва сдерживался, чтобы не припасть к ней губами, зная, что это запустит трансформацию. Вместо этого прикусил кожу чуть ниже ключицы, вызвав новый судорожный вздох.

– Рей, я. я хочу. – она не договорила, когда мой язык снова скользнул по соску через ткань, а руки потянулись к пуговице на её джинсах.

"Только бы не навредить", – пульсировало в висках, пока я расстегивал её джинсы. Каждое движение давалось с трудом – когти то появлялись, то исчезали, и я боялся оставить на ней следы. Мелисса извивалась подо мной, её запах сводил с ума, а тихие стоны отзывались дрожью во всем теле.

Хвост скользнул по обнаженному животу, пока я стягивал с неё джинсы. На бледной коже в лунном свете проступали мурашки – то ли от прохлады, то ли от возбуждения. Я наклонился, согревая её дыханием, оставляя дорожку поцелуев от пупка к кружевной кромке белья.

– Рей, – её пальцы запутались в моих волосах, когда я прижался губами к внутренней стороне бедра. Метка на шее пульсировала все ярче, отзываясь на каждое прикосновение, и я чувствовал, как мой зверь рвется наружу с каждым её вздохом.

– Тише, маленькая, – мой голос звучал хрипло, почти по-звериному. – Доверься мне.

Её кружевное белье пахло возбуждением – сладким, манящим ароматом, от которого кружилась голова. Я провел языком по внутренней стороне бедра, наслаждаясь тем, как она дрожит от каждого прикосновения. Мой хвост обвился вокруг её талии, удерживая на месте, пока я медленно стягивал последнюю преграду.

– Пожалуйста, – выдохнула она, выгибаясь навстречу моим прикосновениям. Её кожа светилась в лунном свете, словно припорошенная серебристой пылью. Я чувствовал, как удлиняются клыки, как звериная сущность рвется наружу, требуя заявить права на пару.

Первое прикосновение языка к её влажным складочкам вызвало громкий стон. Мелисса вцепилась в мои волосы, и я едва сдержал рык удовольствия. Её вкус – самый пьянящий наркотик, от которого темнеет в глазах и сносит крышу.

– Моя, – прорычал я, чувствуя, как она содрогается от моих ласк. – Только моя.

Её бедра дрожали под моими руками, пока я ласкал её языком, то дразня легкими прикосновениями, то погружаясь глубже. Хвост скользил по её телу, лаская грудь, пока пальцы сжимали бедра почти до синяков – я уже с трудом контролировал силу.

Мелисса извивалась подо мной, её стоны становились все громче, сливаясь с шепотом травы и пением ночных птиц. Золотая метка пульсировала в такт с её сердцебиением, и я чувствовал, как моя звериная сущность рвется к ней навстречу.

– Рей, я больше не могу, – её голос сорвался на всхлип, когда я добавил палец к ласкам языка. – Пожалуйста.

"Ещё рано, мышка, – хотелось прорычать мне. – Я должен быть уверен, что ты готова". Но вместо слов я только усилил напор, чувствуя, как она начинает сжиматься вокруг моего пальца.

Её оргазм накрыл нас обоих волной – я почувствовал, как когти окончательно прорезаются, а клыки удлиняются. Трансформация началась, и теперь её уже не остановить.

Я развернул её одним плавным движением, помогая встать на колени. Мелисса доверчиво прогнулась в пояснице, и от этого покорного жеста мой зверь окончательно сорвался с цепи. Я вошёл в неё медленно, сдерживая рык, чувствуя, как она растягивается подо мной.

Метка на её шее вспыхнула золотом, и трансформация накрыла меня волной – я ощущал, как удлиняются клыки, как когти впиваются в землю по обе стороны от её тела. Мой хвост метался, оглаживая её спину, пока я двигался внутри, балансируя на грани между человеком и зверем.

Мелисса всхлипывала подо мной, подаваясь навстречу каждому толчку, и её доверие сводило с ума. Я наклонился, накрывая её своим телом, чувствуя, как платиновые волосы скользят по её спине, смешиваясь с её золотистым и прядями.

Луна пела древнюю песню единения, пока мы двигались в первобытном ритме, и я уже не мог сдерживать рычание, чувствуя приближение развязки.

Её шея изогнулась в немом приглашении, и я наклонился, проводя удлинившимися клыками по нежной коже. Мелисса вздрогнула, но не от страха – от предвкушения. Она двигалась навстречу каждому толчку, принимая меня полностью, без тени сомнения или испуга.

– Моя пара, – прорычал я, едва узнавая собственный голос, и осторожно сомкнул клыки на её загривке, метя, присваивая. Её стон был полон такого удовольствия, что последние остатки контроля растворились в первобытном желании.

Она была такой горячей внутри, такой тесной, что каждое движение отзывалось волной удовольствия по всему телу. Мелисса двигалась в каком-то первобытном ритме, словно её тело знало древний танец единения лучше разума. Влажные стеночки сжимались вокруг меня, и я терял последние крохи самоконтроля.

"Боги, как она течёт", – пронеслось в затуманенном сознании, когда очередной толчок заставил её всхлипнуть от наслаждения. Её возбуждение стекало по бедрам, смешиваясь с запахом травы и лунной магии, сводя с ума мой звериный нюх.

Она насаживалась на меня с какой-то отчаянной жадностью, словно пыталась принять глубже, ближе, полнее. Её внутренний жар плавил остатки человеческого рассудка, заставляя зверя рваться наружу с утробным рычанием.

Трансформация накрыла волной в момент высшего наслаждения – мех прорастал по телу, кости менялись, но даже в этот момент я сохранил достаточно человечности, чтобы не навредить. Прижал её к земле своим весом, властно, но бережно, чувствуя, как она содрогается подо мной в экстазе, принимая мою истинную сущность.

Метка на её шее вспыхнула ослепительным золотом, связывая нас навечно.

Я обнимал Мелиссу, все еще не веря в реальность произошедшего. Трансформация схлынула, оставив привычное человеческое тело, но чувства стали острее, ярче. Укрыл нас обоих пушистым хвостом, наслаждаясь теплом её разгоряченного тела. Её спина была влажной от пота, а кожа пахла мной – этот аромат будоражил что-то первобытное внутри.

Абсолютное принятие накрыло волной – моя пара, моя истинная. Любовь затопила сердце, смешиваясь с нежностью и желанием защищать. Я посмотрел на неё, любуясь разметавшимися волосами и припухшими губами.

– Ну ты даёшь, сестричка, – не удержался я от поддразнивания, зная, как она ненавидит это обращение.

Мелисса прищурилась, и я увидел знакомые искорки гнева в её глазах. "О, эта игра никогда не надоест", – подумал я, готовясь к её реакции.

– Кстати, а кто в кого первым влюбился? – промурлыкала Мелисса, поворачиваясь в кольце моих рук. Её глаза все еще блестели от недавней страсти, а на шее красовался свежий след от укуса.

– Ты серьезно? – я фыркнул, зарываясь носом в её волосы. – Напомнить, кто краснел каждый раз, когда я выходил из душа?

– О, так значит ты случайно забывал полотенце? – она игриво ткнула меня пальцем в бок. – А я-то думала, почему великий и ужасный лис-оборотень вдруг стал таким рассеянным.

– А помнишь, как ты ревновала меня к Тише? – я не удержался от смешка.

– Я не ревновала! – Мелисса попыталась отстраниться, но я только крепче прижал её к себе.

– Конечно-конечно, – промурлыкал я, целуя её в макушку. – А то, что ты "случайно" пролила на неё кофе.

– Это была случайность! – она спрятала пылающее лицо у меня на груди.

– Мышка моя ревнивая, – прошептал я, чувствуя, как она улыбается.

– Иди сюда, глупая, – я притянул её для поцелуя, медленного, нежного, совсем не похожего на наши недавние страстные касания. Она отвечала с той же неторопливой лаской, и в этом было что-то особенное – словно мы заново узнавали друг друга, уже как пара.

Лунный свет серебрил траву вокруг нас, превращая обычную лесную поляну в зачарованное место. Мой хвост укрывал нас обоих, создавая уютный кокон тепла. Мелисса положила голову мне на грудь, и я чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается.

Ветер нес запахи ночного леса – хвои, влажной земли и диких цветов, но для меня существовал только её аромат – теперь неразрывно смешанный с моим собственным. Я зарылся носом в её волосы, понимая, что никогда не устану от этого ощущения абсолютного единения.

Звезды мерцали над нами, словно благословляли новую пару.

Глава 26

Мелисса

Я сидела в библиотеке Змеиного логова, обложившись древними фолиантами. От пыльных страниц першило в горле, а глаза уже слезились от мелкого шрифта. Кто бы мог подумать, что став парой лиса-оборотня, мне придется практически заново изучать историю этого мира.

Три великие расы – лисы, волки и наги – существовали задолго до появления людей. Лисы, славящиеся своей хитростью и магией иллюзий, всегда были самыми адаптивными. Волки, хранители древних традиций, держались своих территорий и законов. А наги. эти загадочные существа со змеями-компаньонами оставались самыми таинственными из всех.

Я провела пальцем по строчкам, описывающим древние договоры между кланами. Теперь, как пара Рейнара, я должна была знать все тонкости этикета, все нюансы межклановых отношений. Одно неверное слово на собрании старейшин могло привести к серьезному конфликту.

Золотая метка на шее – напоминание о моей новой роли. Я больше не просто человеческая девушка – я часть древнего мира, о существовании которого еще недавно даже не подозревала.

Карл, появившийся в дверях библиотеки, заставил меня вздрогнуть. Его серебристая змея лениво скользнула по плечу, когда он присел напротив меня. В последнее время наг часто помогал мне разбираться в хитросплетениях политики оборотней.

– Как продвигается изучение истории? – его голос, как всегда, звучал мягко и обволакивающе. Я невольно залюбовалась тем, как свет играет на чешуе его змеи.

– Сложно, – честно призналась я, захлопывая очередной фолиант. – Особенно эти древние договоры между Северной стаей волков и Восточным кланом лисов. Почему нельзя было просто четко прописать границы территорий?

Карл усмехнулся, и его змея словно в такт качнула головой:

– Потому что оборотни живут инстинктами, дорогая. Территории определяются силой и духом, а не чернилами на бумаге.

Я вздохнула, понимая, что мне, человеку, еще многому предстоит научиться. Метка на шее снова пульснула, словно соглашаясь с этой мыслью.

– А что насчет людей? – я подалась вперед, листая страницы древней книги. – Здесь почти ничего нет о смешанных парах.

Карл задумчиво погладил свою змею:

– Потому что такие союзы крайне редки. Большинство оборотней считает людей. слишком хрупкими, – он внимательно посмотрел на мою метку. – Но когда случается истинная пара, даже самые консервативные старейшины вынуждены принять это.

Я невольно коснулась пульсирующего узора на шее. Сколько раз за последние недели я ловила на себе неодобрительные взгляды некоторых членов стаи? Особенно старая Марта, бабушка Рейнара, казалось, до сих пор не могла смириться с выбором внука.

– Знаешь, – Карл наклонился ближе, и его змея заинтересованно подняла голову, – иногда именно человеческий взгляд на вещи может изменить вековые устои. Возможно, твое появление в стае не случайно.

От его слов по спине пробежал холодок. Я знала, что наги славятся своей проницательностью, и их слова часто имеют двойное дно.

Раньше загадочность Карла пугала меня, но теперь, став парой лиса, я научилась смотреть глубже поверхностных улыбок и обтекаемых фраз.

– Так ты специально это всё подстроил? – мой голос звучал тверже, чем я ожидала. – Тот поцелуй, погружающий в транс. что это было? Что за загадка в тебе, Карл?

Его змея заинтересованно приподняла голову, серебристая чешуя блеснула в свете библиотечных ламп. Карл откинулся на спинку кресла, изучая меня с каким-то новым выражением – словно видел впервые.

– А ты стала смелее, – в его голосе прозвучало одобрение. – Раньше бы мямлила что-то невразумительное. У тебя отросли зубки. в метафорическом смысле, конечно.

Его улыбка была загадочной, но в глазах плясали искорки искреннего веселья. Я поймала себя на мысли, что больше не чувствую того гипнотического воздействия, которое раньше исходило от нага. Словно связь с Рейнаром создала какой-то щит от чужой магии.

– Знаешь, – Карл наклонился вперед, его змея скользнула ближе к столу, – иногда лучший способ защитить кого-то – это позволить событиям идти своим чередом. Тот поцелуй был. скажем так, катализатором. Рейнар слишком долго играл с огнем, не решаясь сделать шаг. А времени у нас было мало.

Я нахмурилась, вспоминая события последних месяцев – появление Северной стаи, внезапную агрессию волков, странное поведение некоторых членов совета.

– Ты знал, что они придут? – догадка пронзила меня. – Поэтому торопил события?

– Скажем так, – его улыбка стала острее, – наги живут достаточно долго, чтобы научиться замечать определенные. закономерности. Метка истинной пары на человеке – это не просто любовная история, Мелисса. Это знак грядущих перемен.

Его змея качнула головой, словно подтверждая слова хозяина, а я почувствовала, как по спине пробежал холодок. В словах нага слышался намек на что-то большее, чем просто межвидовые отношения.

Карл поднялся одним плавным движением – так текуче могут двигаться только наги. Его длинная челка упала на глаза, скрывая загадочную улыбку, а серебристая змея медленно переползла с плеча на шею, обвивая её словно живое украшение. Чёрная шелковая рубашка красиво контрастировала с оливковой кожей, когда он чуть склонил голову в прощальном жесте.

Я невольно залюбовалась его походкой – каждый шаг был похож на движение в каком-то древнем танце. Высокая стройная фигура словно перетекала в пространстве, не нарушая тишины библиотеки. Только змея чуть шевельнулась, бросив на меня последний внимательный взгляд своими гипнотическими глазами, прежде чем они оба исчезли за дверью, оставив после себя шлейф загадок и легкий аромат сандала.

Радугопад сверкал всеми цветами, отбрасывая причудливые блики на каменные стены. Я остановилась в тени арки, наблюдая за представлением. Рейнар был в своей стихии – его платиновые волосы развевались при каждом акробатическом трюке, а рыжий хвост словно рисовал в воздухе огненные узоры. Чёрная водолазка обтягивала рельефный торс, а узкие джинсы и тяжелые берцы только подчеркивали его хищную грацию.

Две молоденькие зайчихи-оборотни восторженно ахали при каждом его прыжке. Их реакция явно льстила моему самовлюбленному лису – он красовался с особым старанием, демонстрируя невероятную гибкость и ловкость своей породы. Его кожаный плащ небрежно брошенный на скамейку, казалось, тоже был частью представления – этакий продуманный беспорядок.

Я сделала шаг назад, пряча улыбку. Пусть покрасуется – мне ли не знать, как сильно ему нужны эти моменты всеобщего восхищения. К тому же, метка на моей шее пульсировала спокойно и уверенно – она знала, кому на самом деле принадлежит сердце этого хвастливого лиса.

Я наблюдала за его игривым позерством с нежностью. Раньше такая сцена заставила бы меня пылать от ревности, но теперь я понимала глубже. Мы, люди, часто не способны принять природу оборотней – их потребность в демонстрации силы, в игре, во внимании. Это словно пытаться запретить кошке охотиться или птице летать.

Рейнар красовался перед зайчихами, закатывая рукава водолазки и демонстрируя рельефные мышцы. Его хвост описывал круги в воздухе, создавая иллюзию огненного кольца. Я не смогла сдержать смешок – он был таким. собой.

Острый слух уловил мой смех мгновенно. Рейнар развернулся молнией, и через секунду я уже была в его руках, прижатая к груди, окутанная его запахом и теплом.

– Ты видела, какой я у тебя красавчик? – промурлыкал он, его хвост радостно метался из стороны в сторону. В янтарных глазах плясали озорные искорки, а на губах играла самодовольная улыбка. Метка на моей шее потеплела, отзываясь на его близость.

– Ну конечно, самый красивый лис на свете, – я шутливо потрепала его по платиновым волосам, наслаждаясь тем, как он прижимается ко мне крепче от этой ласки. – Особенно когда строишь глазки молоденьким зайчихам.

Рейнар довольно заурчал, утыкаясь носом мне в шею, где пульсировала метка:

– Ревнуешь, мышка? – его дыхание щекотало кожу. – Или уже научилась понимать природу своего лиса?

– Скорее второе, – я запустила пальцы в его хвост, зная, как это его заводит. – Хотя, признаюсь, раньше я бы устроила сцену.

– А теперь? – он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза. Его зрачки расширились от удовольствия – мои пальцы все ещё играли с пушистым хвостом.

– А теперь я знаю, что ты мой. Весь, со всеми своими лисьими повадками и желанием покрасоваться, – я потянулась к его губам. – Даже если иногда ты невыносимый позер.

Рейнар рассмеялся, не давая мне договорить, накрывая мои губы поцелуем. Его хвост обвился вокруг моей талии, словно не желая отпускать.

– И что, прям совсем не ревнуешь? Ну ни капельки? – его янтарные глаза лучились лукавством, а хвост продолжал нежно поглаживать мою спину.

– Ну. совсем чуть-чуть, – призналась я, утыкаясь носом в его шею. От него пахло кожей, специями и чем-то неуловимо лесным – запах, от которого кружилась голова.

– Я знал, я знал! – Рейнар радостно подпрыгнул, все еще держа меня на руках. Его платиновые волосы рассыпались по плечам, а хвост метался из стороны в сторону от возбуждения. – Моя маленькая ревнивая мышка!

Он закружил меня, словно в танце, совершенно не обращая внимания на удивленные взгляды проходящих мимо оборотней. Его детский восторг от моего признания был таким заразительным, что я не могла не рассмеяться вместе с ним. В такие моменты особенно ярко проявлялась его лисья натура – игривая, эмоциональная, жаждущая внимания.

– Кстати, а как прошли занятия с Карлом? – спросил Рейнар, наконец опуская меня на землю, но не выпуская из кольца рук. Его хвост все еще игриво обвивался вокруг моей талии.

– Интересно, – я задумчиво коснулась метки на шее. – Знаешь, он сказал странную вещь про то, что наша пара – это знак грядущих перемен.

Рейнар напрягся, его янтарные глаза на мгновение потемнели:

– Наги всегда говорят загадками. Половину их пророчеств даже сами наги не понимают.

– А вторую половину понимают слишком хорошо, – я поймала его настороженный взгляд. – Рей, он намекнул, что специально подтолкнул события. Тот поцелуй…

– Змеиное отродье, – проворчал Рейнар, но без настоящей злости. – Хотя. возможно, мне стоит его поблагодарить. Я действительно слишком долго тянул.

Он наклонился и легко коснулся губами метки на моей шее, вызвав волну приятной дрожи.