Текст книги "Измена. Ты сделал больно вдвойне (СИ)"

Автор книги: Рина Раш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26

Мирослава

Как ни стараюсь отвлечься от мыслей, что происходит на террасе, всё равно поглядываю в окно. Напряжение ощущается во всём доме. Сейчас-то я, конечно, понимаю, и мы добавим огоньку, но что же всё-таки ещё произошло. Настя с Леной неразговорчивы, каждый пытается скрыть свои эмоции, только и наблюдают, как мужья, Иван и Олег, играют с дочерьми. Вот кто весело бегает, смеётся и радуется каждому моменту. Беззаботность ребятишек отвлекает немного, только глядя на старшую из племянниц, Регину, понимаю, что она также чем-то расстроена, но старается улыбнуться при разговоре с бабушкой, Светланой Геннадьевной. Ей пятнадцать, конечно, в таком возрасте дети всё прекрасно понимают. «Неужели Лена и Олег тоже разводятся?»

– Мирослава, ты не устала? – интересуется свекровь, присаживаясь рядом со мной на диван. – Ваша комната готова. Поднимайся, отдохни, – с лёгкостью говорит, думая, что я останусь.

– Светлана Геннадьевна, извините, но я поеду домой, – спокойно нарушаю семейную традицию.

– Как это? Что-то случилось? – взволнованным голосом спрашивает.

«Что делать? Сто́ит говорить или нет? Или предоставить всё Богдану? – выстраиваются мысли одна за другой. – Я своим родителям рассказала, своим пусть сам рассказывает, – решаю».

– Светлана Геннадьевна, мне завтра рано нужно на работу. От дома я быстрее доберусь, чем отсюда, – стараюсь завуалировать ответ на её вопрос.

Свекровь не возражает и не переспрашивает, но продолжает смотреть на меня обеспокоенным взглядом. Я же не выдерживаю и перевожу свой виноватый взгляд на настенные часы. Минуты тянутся медленно, несмотря на то, что проходит всего пятнадцать минут с момента ухода Богдана и Юрия Васильевича, это бесконечно долго. Стоит только подумать об этом, как дверь открывается и в гостиную входит свёкор. Его лицо мрачное, глаза потухшие, и, кажется, он морщится от боли в сердце – настолько сильно он взволнован и расстроен.

– Дорогой, что случилось? – дрожащим голосом спрашивает Светлана Геннадьевна, подбегая к своему мужу и придерживая его за предплечье.

– Детки совсем с ума посходили, – доносится приглушённый хрипловатый голос свёкра.

Моё сердце бешено колотится, пульс отдаётся в ушах тяжёлыми ударами. Видя, как Светлана Геннадьевна и Юрий Васильевич уходят из гостиной, чувствую горькую вину, ведь наши отношения с Богданом, были причиной разговора. Смотрю в окно, выходящее на террасу, Богдан ещё там. Одновременно с виной меня накрывает беспомощная ярость внутри, потому что именно его поступок привёл ко всему тому, что мы сейчас имеем: мой переезд, плохое самочувствие его отца и матери, да и в целом – изменение нашей жизни навсегда. Наши дети будут разделёнными между нами, будут лишены нормальной полноценной семьи, где присутствуют оба родителя одновременно. Сердце болезненно сжимается, наполняясь смесью горя, разочарования. «Почему тот, кто обещал любить и защищать, стал источником стольких страданий?» – вопрос терзает мою душу. Слёзы наворачиваются сами собой, глаза горят огнём негодования и сожаления.

Стартую к выходу.

– Была рада увидеться, – говорю на ходу, шмыгая носом и выдавливая улыбку через себя. – Мне нужно уехать. Всем пока! – не глядя на взрослых, машу рукой маленьким племянницам, которые уселись в рядочек на просторном диване, специально заказанном для удобного размещения большой семьи.

Молча выхожу из дома, игнорируя вновь набежавшее чувство вины только уже оттого, что не прощаюсь со свёкрами.

«Им сейчас не до меня, – убеждает внутренний голос, – они сейчас заняты заботой друг о друге». Спускаясь по ступенькам и вдыхая свежий воздух, чувствую небольшое облегчение, слёзы отступают. Телефон настойчиво вибрирует: – «Вот кто звонит так не вовремя?» – озвучиваю, открывая сумочку, но увидев на экране имя Ульяны, без колебаний отвечаю на звонок, стараясь отвлечься от тягостных мыслей и переживаний последних минут.

– Приве-е-т! – протягивает Ульяна в трубку, откуда наравне с её довольным голосом доносится музыка.

– Привет! – проговариваю, как обычно, стараясь не выдать своего подавленного настроения.

«Она чувствует что ли?» – моментально пробегает мысль, вспоминая тот ужасный вечер, когда я вся в слезах ответила ей на звонок.

– Как дела? Увидимся? – интересуется, делая музыку чуть тише.

«Совпадение? Тогда база отдыха, а сегодня что?» – улыбаюсь неожиданно для себя само́й, направляясь к машине.

– Да, можно. Я как раз сейчас освободилась. Где встретимся? – делаю глубокий вдох.

– Я сейчас направляюсь в сторону Зелёного, может, там?

– Отлично, – выдыхаю. – Выезжаю.

Подхожу к машине, нажимаю на брелке кнопку разблокировки, и рука дёргается от голоса, звучащего за моей спиной:

– Уже уезжаешь? – хоть голос у Богдана приятный, бархатистый, но от его звучания по телу бегут мурашки. Меня передёргивает, и он замечает этот момент, потому что, когда разворачиваюсь к нему, вижу, как уголки его губ приподнимаются.

– Чем ты так доволен? – говорю с невозмутимым видом. – Не уж то легче стало от разговора с отцом

Его губы сразу теряют улыбку, уголки резко опускаются, лицо моментально становится серьёзным. Глаза сверкают холодным блеском, выдавая напряжение и недовольство.

«Глупая... Кто тебя за язык тянул?»

– Если ты забыла, у меня всегда были доверительные отношения с отцом. Я не хотел огорчать его, но он сам всё понял, – произносит твёрдо, чуть повышая голос. – И не думай, что у меня спокойно на душе!

«Хотела задеть? Получай, Мира!» – твердит внутренний голос, и я понимаю свою ошибку.

У Богдана действительно сильная связь с отцом, не такая, как у других братьев. Может потому что он младший?

«Хорошо! Неудачная попытка. А может он и рад, что я уезжаю? Только этого и ждёт? Отметился на семейном вечере, да побежит к своей ненаглядной?» – прокручиваю в голове.

– Как твоя Ксюша? – протягиваю имя так, что губы искривляются. – Радует тебя новыми чулками? Или они вам сейчас и не нужны?

Глава 27

Выезжаю со двора, глушу радио, наслаждаясь тишиной. Сосредотачиваюсь на мыслях, странный и неожиданный вопрос: – С ним встречаешься? – снова прокручивается в голове. «Правда что ли следит за мной?» Сердце стучит быстрее, адреналин струится по венам, возбуждая мозг и заставляя анализировать каждую деталь сегодняшнего вечера, каждый день уходящей недели. Мысли кружатся в голове, пытаясь сложить кусочки пазла воедино.

«Ну конечно! – приходит понимание. – Кто же как ни его ненаглядная секретарша, шарившаяся в поисках новых чулок в обеденное время! Она же меня видела с Димой... а больше и не с кем. Кроме него я ни с кем не пересекалась, – губы растягиваются в едва заметной усмешке. – Вот оно что! Теперь понятно, почему Богдан спросил именно так. Интересно, как долго она наблюдала за нами? То, как Дима взял меня за руку – она однозначно видела, – воспоминания накрывают волной. – Конечно, она непременно поделилась своими наблюдениями, изобразив всё в выгодном свете для себя и своего босса, – говорю про себя, не испытывая сомнений. – Как забавно!... Пусть Богдан думает что хочет, мне всё равно, – улыбнувшись собственным выводам, чувствую, как сердце бьётся чуть медленнее, напряжение отступает».

Включаю радио, подпевая знакомые песни, машина плавно движется вперёд, улицы сменяют одна другую, унося меня подальше от напряжённых мыслей. На очередном светофоре выезжаю на главную прямую, которая ведёт к Зелёному парку.

«Ещё пять минут, – прикидываю в голове, – и я окажусь возле уютного кафетерия неподалёку от парка, где можно было бы выпить кофе, но, – пускаюсь в рассуждения, – во-первых, я беременна, а во-вторых, вечер на дворе, так что... выбирай чай, Мира – мятный или ромашковый, ну или травяной сбор какой-нибудь вкусный, – улыбаюсь своим мыслям, бросая взгляд в зеркало заднего вида».

Настроение поднимается само собой, уже предвкушаю рассказ Ульяны о том, куда она пропала и как проводила время, и что-то мне подсказывает, что встреча с этим Лёхой оказалась совсем не флиртом на скамейке. Пока размышляю о предстоящей встрече, подъезжаю к парковке около кафетерия. Ульяна уже ждёт меня, а мороженое в её руках и бутылка воды напоминают о том, когда мы обе маленькими девчонками проводили лето на даче у бабушки, как жарким днём мы покупали стаканчик сливочного пломбира и запивали холодной водой, набранной из водяной колонки!

Подмигивая, Ульяна подходит ко мне, обнимаемся.

– Держи, – протягивает мороженое в вафельном рожке.

– Спасибо, – расплываюсь в улыбке.

– Честно, хочу просто прогуляться, не хочу сидеть где-то, погода – улёт, – делится Ульяна.

Замечаю, как её глаза искрятся, а губы складываются в очаровательную улыбку.

– Согласна, – поддерживаю, выбрасывая обёртку от мороженого в урну. – Ну, рассказывай, куда пропала, – смеюсь, – сама сказала, что поднимешься, с родителями поздороваться и… укатила.

– Ой, Мира! Знаешь, какая история вышла…, – вздыхает. – Я так и не смогла его отшить, – улыбаясь смотрит на меня, качая головой. – А ещё ты представляешь, – таращит глаза, – я оказалась виноватой в том, что его друг уехал. Видите ли, я долго ломалась и не хотела знакомиться, – скользят нотки возмущения в голосе. – Короче…, я решилась отвезти этого зануду, лишь бы он отстал. Хотя в голове всякие мысли были, конечно, страшно же, совсем незнакомый мне человек, – торопится объяснить, – но гаечный ключ в кармане водительской двери добавил мне уверенности.

– Ого, – не могу удержаться от смеха. Ульяна же закатывает глаза, продолжая рассказывать свою забавную историю:

– Но этот прилипала по дороге возьми да спроси: «А ты любишь боулинг?» – имитирует интонацию своего нового друга. – Мира, ты же знаешь, как я люблю боулинг! – произносит с обожанием.

– О да! Я даже не сомневаюсь, что ты согласилась, прихватив с собой гаечный ключ, – наш смех привлёк внимание проходящих мимо людей, отчего на их лицах неосознанно расплылись улыбки.

– Да, – переведя дух, произносит Ульяна, – я согласилась, но с условием, – лицо становится серьёзным, – что я выигрываю и он отваливает.

– Ну, судя по тому, что ты вся светишься, ты проиграла и одним вечером не обошлось, – резюмирую, переключаясь на мороженое.

– Да капец! – бормочет сквозь мороженое, затем съедает его и продолжает говорить чётко: – Я играла отлично, он отставал по баллам прилично. Но когда до конца времени дорожки оставалось совсем ничего, он, как начал страйк за страйком выбивать, – смотрит на меня с изумлением. – И ещё такой довольный, типа ты хороша, но теперь смотри детка, как я могу, – немного кривляясь произносит. – Он просто не оставил мне шанса выиграть, – с придыханием заканчивает.

– Ничего себе, соперник попался серьёзный! – весело подмечаю и шутя продолжаю, не задавая вопроса: – Надеюсь, ты не отдалась ему в этот же вечер.

– Мира, ты обо мне такого плохого мнения? – удивляясь спрашивает, но я чувствую, что она скрывает улыбку.

– Просто ты с таким придыханием произнесла свои последние слова, что эта первая мысль, которая пришла в голову, – шутливо аргументирую.

– Нет, – фыркает, чем ещё больше заставляет меня рассмеяться.

Глядя на Ульяну, я радуюсь за неё от души, забыв обо всех недавних огорчениях.

– Как ни странно, мы разошлись там же. Он уехал на такси, – спокойно продолжает Ульяна.

– О как! Он просто хотел поиграть в боулинг. Что было потом? – спрашиваю, не скрывая свой интерес.

– Лёша встречал меня на обед и после работы… Целую неделю мы болтали обо всём, гуляли по городу, дегустировали блюда в нескольких ресторанах, катались на катере по реке, даже покатались на каруселях в парке аттракционов. Было весело! – произносит на одном дыхании. – Он оказался совершенно другим, чем я думала вначале, – смотрит задумчиво вдаль. – Он хороший парень. С ним весело, – с чувством грусти произносит.

– Ты влюбилась? – осторожно интересуюсь.

– Нет, – категорично заявляет оживившись. – Он красивый парень, конечно, но терять голову не собираюсь. Да и он завтра уезжает в свой город.

Глава 28

Сегодняшнее утро такое же замечательное, как и вчерашнее. Чувствую себя радостной и бодрой. Из кухни доносится нежный аромат выпечки.

«Утро раннее, а мама уже чего-то испекла, – одновременно с пробегающей мыслью перевожу взгляд на часы и удивлённо отмечаю: «Ого, десять утра! Хороший сон – это чудесно!»

– Мира, курьер приходил, – говорит мама, когда я заглядываю на кухню утолить своё любопытство, – я не стала открывать посылку. Иди принимай, – улыбчиво добавляет, – я оставила на пуфике в прихожей, не хотела тревожить твой сон.

– Да? А я не слышала звонка в дверь, – смеюсь. – Балуешь меня, – откусываю пышную оладью. – Спасибо, мам!

«Снова курьер! Так рано, да ещё в воскресенье. Что на этот раз?»

Радоваться таким незамысловатым жестам, как букеты цветов, казалось бы, должно быть проще простого, но во мне одновременно сталкиваются противоречивые чувства: с одной стороны, приятно, а с другой – боль от предательства отравляет любое чувство настоящей радости. Несмотря на всю свою роскошь, никакие цветы не смогут восстановить прежнее тепло отношений и утраченную веру.

«Забавно подумать, – рассуждаю, глядя на новую посылку, – если предположить, что все эти букеты приобретены в одном магазине, то владельцу наверняка повезло заполучить такого щедрого клиента почти на целую неделю».

Разглядываю предмет, лежащий на пуфе. По очертаниям он напоминает небольшой букет, хотя упаковка настолько плотная, что сквозь неё ничего не видно.

«Любопытно, какими цветами Богдан на этот раз решил удивить, что решился спрятать их под непрозрачной бумагой».

Не торопясь вскрываю верх упаковки и застываю на мгновение... Чувствую лавиной нарастающее раздражение во всём теле, сердце учащённо колотится, дыхание перехватывает.

«Всё! Хватит! Довольно!» – одновременно со злостью и обидой кричит внутренний голос.

Со всей силы бросаю мрачный букетик прямо в сторону двери. Обёртка неприятно шуршит при ударе о дверь, а звук падения на пол порождает мерзкое покалывание вдоль спины.

– Что случилось? – раздаётся взволнованный голос мамы позади.

– Хватит! – глаза моментально увлажняются слезами. – Пусть подавится своими цветами, – резко открываю шкаф в коридоре, ища подходящий мешок. – Говорила ему, что воспринимаю их только как траурные цветы и несмотря на это он шлёт их, – оцениваю размер попавшего под руку пакета. – Надеюсь, хоть количество нечётное, – горько ухмыляюсь. – Гвоздики – это перебор, тем более красные, – набрасываю пакет на букет лилий, стоя́щий на консоли, вынимаю его из вазы и ставлю рядом с дверью.

Мама молча наблюдает, как я решительно выношу из комнаты букет пионов, а затем, обхватив обеими руками массивный букет, состоящий из герберов, дополненных пышными розами, яркими пионами, нежными гортензиями и белыми лилиями.

– Мира, отец уехал по делам, оставь, – мягко говорит мама, – он сам вынесет позже.

– Нет, мама, я сама займусь этим, – говорю твёрдо, пытаясь сгладить дыхание, сбившееся не от веса цветов, а от сдерживаемой злости и горечи.

Пять минут – и я готова. «Прекрасное начало выходного дня!» – говорю себе с лёгкой ноткой иронии.

Открываю верхний ящик комода, запускаю руку внутрь, нащупываю бархатный футляр с кольцом и прячу его в сумочке. Верну всё!

Закинув в багажник автомобиля все букеты вместе с последними гвоздиками, еду в магазин, чтобы забрать ещё два букета, которые там остались. Попутно задаюсь вопросом: – Куда сложить всю эту красоту?

«Похоже, придётся вызывать грузовое такси», – приходит следующая невесёлая мысль.

Заходя в бутик, останавливаюсь, вспоминая график дежурства сотрудниц. Сегодня должна была быть...

– Доброе утро, Мирослава Викторовна! – приветствует Милана, одна из студенток, работающих у меня с конца мая.

– Доброе! А почему сегодня не Ольга? – уточняю.

– Мы поменялись местами, потому что завтра я не смогу…

– Хорошо, поняла. Просто мне вчера никто не сообщил. Постарайтесь предупреждать, ладно? – стараюсь смягчить тон.

Вытаскиваю букет роз из так называемого ведра-вазы и заталкиваю его в широченный пакет, который смогла найти в соседнем магазине. Второй букет с гортензиями просто беру в руки.

«Видимо, Ольга регулярно меняла воду и подкармливала цветы специальными средствами, потому что они ещё неплохо смотрятся», – мелькает мысль.

Наконец, выхожу из бутика, чувствуя себя странно и неловко. Вероятно, со стороны я выгляжу ненормально, возясь с кучей цветов и коробкой, еле помещающейся по высоте в багажнике машины. Но кому какое дело? Будто у всех всё гладко в этой жизни..., ни фига! У всех полно собственных проблем и переживаний, – успокаиваю себя.

Захожу на сайт объявлений в раздел услуг, и первое, что бросается в глаза – заголовок: «Муж на час». Набираю номер и, как только слышу ответ, уверенно произношу:

– Здравствуйте! Нужно поднять коробку и два крупных пакета на пятый этаж, лифт есть.

– Две тыщи, – мужской голос бойко называет цену. – Адрес?

– Левобережный дом десять, —говорю ровно, без тени колебания.

– Через полчаса буду.

Отлично! Чем скорее, тем лучше. И мне абсолютно всё равно дома Богдан или нет.

Въезжаю на парковку с противоположной стороны, занимаю предпоследнее место у края, стараясь затеряться между двумя тёмными седанами, не привлекая внимания. Машина Богдана здесь – значит, он дома. Без машины он почти не обходится. На часах почти половина первого – время обеда. Хотела отдохнуть, побыть с родителями. Как бы не так! Сижу, жду звонка от «мужа на час».

Через пять минут взгляд цепляется за знакомую машину. Мозг лихорадочно пытается выудить хоть какую-то информацию, зацепиться за воспоминание, но осознание приходит тогда, когда вижу, как из неё выходит она.

Глаза забывают, как моргать. Дыхание замирает, становлюсь сидячей статуей. Провожаю её взглядом, и далёкий внутренний голос молит, чтобы она прошла мимо второго подъезда. Этого не происходит…Обжигает волной жара. Сердце бешено колотится, подступает тошнота. На секунду прикидываю, что даже во время токсикоза так плохо не было.

Глава 29

Мирослава

Шаги даются тяжко. Груз переживаний и горечи давит так сильно, что короткий подъём по ступенькам на первый этаж кажется мучительным. Подойдя к лифту, нажимаю кнопку вызова.

– Пятый этаж. Оставьте прямо у двери квартиры. О посылке сообщу сама, – обращаюсь к мужчине.

– Я понял. Пятьдесят шестая, – невозмутимо отвечает мужчина.

Вот и прекрасно! Никаких лишних расспросов. Провожаю взглядом закрывающиеся двери лифта и направляюсь к ряду почтовых ящиков, на ходу шаря рукой в сумочке, пытаясь отыскать связку ключей. Найдя нужный ящик, вставляю ключ и осторожно опускаю внутрь футляр с кольцом. Осторожно проведя пальцем по гладкой поверхности красного бархатного футляра, замечаю, насколько чуждо и неуместно он выглядит среди холодных металлических стенок ящика. В голове мелькает мысль: «Может лично в руки вернуть, смело смотря в глаза...» Нет! Не хочу его видеть! Он предпочёл мне другую! С хлопком закрываю дверцу, резко проворачиваю ключ и бегу прочь из этого дома. Больше нога моя сюда не ступит!

Захлопнув дверь машины, глубоко выдыхаю. Сердце бешено колотится, перехватывая дыхание. Тяну руку к телефону. Уже после первых набранных символов глаза наполняются слезами, но я продолжаю писать сообщение сквозь всхлипывания. Когда последняя буква встаёт на своё место, вместо того чтобы отправить послание, захожу в раздел звонков. От одного взгляда на его имя в контактах челюсти судорожно сжимаются от злости. Раздражённая, начинаю звонить. Странно, но он берёт трубку почти сразу, услышав второй гудок:

– Мира? – звучит голос Богдана, слегка изумлённый. Естественно! Опять жена застигла врасплох.

– Так уж вышло, опять удивился? – улыбаюсь фальшиво, хотя слёзы непроизвольно катятся по лицу. – Да мне, собственно всё равно, – мгновенно перебиваю его попытку заговорить. – Загляни в почтовый ящик, там ждёт одна вещь, которую можешь прямо сейчас передарить своей длинноногой курице, которую привёл в дом.

– Мира, где ты? – слышу встревоженно, но я быстро сбрасываю звонок.

Я уже не сдерживаюсь, а начинаю громко рыдать, буквально заливаюсь слезами. Всё! Вот теперь точно всё! Сквозь дрожащие пальцы достаю влажную салфетку и прижимаю её к лицу, ища хоть какое-то облегчение в её прохладе.

«Вот так, Мира! – произношу вслух, глядя на своё покрасневшее лицо в зеркале заднего вида. – Тебе говорили, что ты красивая, стройная, словно настоящая диснеевская принцесса, но какая разница, если твоя природная красота уступает накаченным губам и перманентному макияжу?» – беседую с собой, всматриваясь в отражение. – Что поделать, судьба такая! Я не первая и не последняя! – размышляю грустно, опуская взгляд на живот. – Ну переключился Богдан на другую, моя жизнь на этом не должна заканчиваться, – нежно коснувшись живота, шёпотом обещаю своим малышкам: «Я буду сильной!»

Неотправленное смс-сообщение, сохранённое как черновик, спустя мгновение лёгким нажатием кнопки отправляю в адрес Богдана. После этого, наконец, выезжаю с парковки.

Богдан

Снова просыпаюсь один в большой и холодной постели, в квартире, где тишина давит на барабанные перепонки. Одиночество, поселившееся здесь, душит меня. Не считая короткой вылазки в офис ради подписания кипы бумаг и вчерашнего визита к родителям, я готов выть на луну. Закрыв глаза, вспоминаю вчерашний вечер, как Мира уехала, и я поехал следом, словно тень. Я хотел проследить за ней, хотел увидеть лично этого неожиданного ухажёра, с которым Мира позволяет идти за руку. Был абсолютно убеждён, что она отправилась именно к нему, хотя одновременно внутреннее самолюбие истошно протестовало, страстно желая, чтобы эта версия была ошибочной. Собравшись с силами, вернулся домой и остаток вечера провёл, просматривая ролики нашего прошлогоднего отпуска. Заворожённо любовался ею, останавливая кадр за кадром, где её лицо крупным планом. Как же я соскучился! Целую неделю я держался, не звонил, не появлялся, но писал… выводил каждую букву, каждое слово как заклинание. Понимаю, что цветами не искупить вину, но я отчаянно хотел сделать ей приятное. Сам выбирал каждый букет, вкладывая в него послание, надежду.

За размышлениями, за душем, за завтраком, за просмотром очередных новостей коротаю время и обдумываю способ встретить Миру, не вызвав неприятностей.

Звонок в дверь стопорит меня, так как я никого не жду, но в то же время голос сердца даёт команду: «Может это Мира?» Мысли несут к двери меня быстрее, чем ноги. Как же я соскучился! Резво открываю оба замка, распахиваю дверь и сталкиваюсь с сильным ударом напряжения. Эффект предвкушения приятной встречи разбивается вдребезги от одного взгляда на неё. «Какого хрена?!»

– Что тебе нужно? – удерживаю раздражение, сжимая левую руку в кулак за дверью. – Ты передумала? Принесла на подпись заявление на увольнение? Или снова затерялись документы на подпись, как это было в пятницу? – сухо перечисляю возможные причины визита.

– Нет, я просто хотела тебя увидеть, – говорит уверенно, заглядывая прямо в глаза.

– Уходи! – чётко выговариваю и закрываю дверь, но в последний момент её сумочка влетает в квартиру, словно выпущенная пуля, останавливая меня. Это выводит меня из равновесия.

– Совсем сдурела?! – ворчу раздражённо, наклоняясь, чтобы поднять её вещицу.

Ксюша, пользуясь моей секундной заминкой, нагло толкает дверь и переступает порог квартиры, смело закрывая дверь.

– Я просто соскучилась! Ты меня изводишь! Зачем? – её голос слегка дрожит.

Наблюдаю за ней, как пылают её щёки, как часто вздымается грудь, в глазах плещется влажный блеск. Кажется, каждая клеточка её тела вибрирует от волнения.

– Богдан, я люблю тебя! – бросается ко мне с отчаянием, но я отступаю. – Очень люблю, я с ума схожу, – смотрит на меня глазами, полными слёз.

Если присмотреться, то Ксюша довольно привлекательна. На мгновение даже мелькает мысль, что она искренна, но меня это не трогает. Я абсолютно равнодушен к ней. Внутри меня живёт одно желание – оказаться рядом с Мирой, заключить её в объятия, нежно поцеловать и больше никогда не отпускать.