Текст книги "Измена. Ты сделал больно вдвойне (СИ)"

Автор книги: Рина Раш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 42

Богдан

Смотрю на Миру, которая буквально минуту назад была нежным котёнком, а теперь глядит на меня глазами дикой кошки.

Да твою ж мать! – кричит внутренний голос, на прозвучавший вопрос. – Да что ж всё не складывается сегодня! – сбавляет тональность и сходит на нет, уступая гулким ударам сердца в груди.

Стараюсь не выдать своё вновь набежавшее раздражение, но изменение в лице всё же пробегают, и Мира это замечает. Ко всему прочему ещё добавляется злость. Злость на самого себя!

Зачем оставил телефон на столе? Да ещё и вышел в ненужный момент.

А чтобы изменилось? – молча спрашиваю себя. Для себя знаю точно: я бы проигнорировал звонок.

Подхожу ближе, Мира прожигает меня своим взглядом, и я тону в сверкающей зелени её глаз.

– Я никого и ниоткуда не должен забирать, – говорю чётко. – Знай, будь я рядом, я бы и трубку не взял, – продолжаю уверенно, добавляя: – Не желаю видеть и слышать их обоих: ни Стаса ни её. Мне кроме тебя никто неважен.

– Она была обеспокоена, кажется, даже плакала, – сообщает подробности, слегка прищуривая глаза. Хочет считать мою реакцию? Прекрасно!

– Вот именно тебе показалось, – без капли сомнения соглашаюсь с её предположением, заглядывая в её блестящие от негодования глаза. – Она актриса, – делюсь со сделанным для себя выводом.

– Что, не в первый раз? – открыто язвит в ответ.

Хочу приобнять её, притянуть к себе ближе, но протягивая руки, ощущаю резкие, хлёсткие шлепки по запястьям. От её влажных ладоней слегка жжёт кожу, будто прикоснувшись крапивой. Заметив, что Мира собирается уйти, успеваю удержать её за локоть.

– Успокойся! – говорю на полном серьёзе. – Ничего ведь не произошло.

– Это для тебя ничего не произошло, – шипит в ответ, – а у меня рассы́палось представление о семье, где, как я верила, будет любовь и верность, – злобный блеск её глаз сменяется влажным.

– Любовь никуда не делась, Мира! – произношу на тон ниже. По выражению её лица вижу, что смена тона в моём голосе ей неприятна, но я даю волю сдерживаемым чувствам. – Наоборот, моя любовь становится сильнее, – подчёркиваю каждое слово, пока сердце бьётся быстрее, словно нажимая на газовую педаль. – Ты даже представить не можешь, каково это! И я раньше не мог поверить, что такое вообще возможно! – выкрикиваю, вложив всю силу эмоций в этот порыв, крепко прижимая большие пальцы обеих рук к груди. – Каждый новый день, просыпаясь, я чувствую, как сильно скучаю по тебе! Мысленно встречаюсь с тобой снова и снова, мечтая оказаться рядом! А при реальной встрече понимаю, что люблю тебя ещё сильнее, чем прежде! – признание рвёт мою душу на куски, я задыхаюсь от бурлящего адреналина. – Чувства к тебе настолько огромны, что меня буквально распирает изнутри!

– Даже если я и поверю, что твоя любовь никуда не делась, факт остаётся фактом, ты изменил, Богдан! Ты предал!

– И я ненавижу себя за это.

– Но мне от этого не легче! – произносит с заметным возмущением, пожимая плечами. – Я не знаю, как перестать возвращаться к этим мыслям, – жестикулируя руками, продолжает, затем резко загибает мизинец на правой руке: – Я хожу на работу каждый день, общаюсь с людьми, ищу новые идеи, хочу начать новое дело, – перечисляет быстро, словно пытаясь освободиться от груза мыслей, загибая остальные аккуратные пальчики на руке. Затем делает глубокий вдох и тяжело выдыхает: – Стараюсь не думать, не возвращаться к этим ужасным воспоминаниям, которые нагоняют боль, грусть и тоску. И я злюсь, потому что не могу выбросить тебя из головы, из… – замолкает и сглатывает, меняясь в лице, видимо, от боли, которая сопровождается сглатыванием.

Не отводим взгляд друг от друга. По её глазам вижу, что она думает, продолжать говорить или нет, но я и без слов понимаю, о чём речь.

– И не надо, Мира! – уверенно заканчиваю за неё. Понимание, что я ещё есть в её сердце, согревает моё. – Мы можем сходить к психологу, – аккуратно добавляю.

Совесть мучительно грызёт изнутри, беспощадная и неумолимая, за произнесённые слова. Ведь сам же стал источником этой боли, а теперь предлагаю пойти к психологу. Не разрываю взгляд, не моргаю. Кладу руки на её талию и мгновенно ощущаю горячую волну энергии, проходящую сквозь ладони. Меня пробивает горячим импульсом, заполняя тело теплом. Сердце переполняется чувством любви, но мне кажется, что этого недостаточно. Сбитый ритм дыхания выдаёт мои истинные чувства:

– Только потерявши, начинаешь ценить – я прочувствовал это на своей шкуре. Даже если твоя любовь будет не такой, как прежде, я всё равно готов, лишь бы ты была рядом и наши дети.

– Ты-то готов, – произносит, опустив голову, с горечью усмехаясь. Резко подняв глаза, наполненные слезами, добавляет дрожащим, полным боли голосом: – А как быть мне?

Слёзы стремительно катятся вниз по её нежным розовым щекам, оставляя мокрые дорожки.

И в этот момент больно видеть её слёзы. Каждая слезинка, каждая дрожащая губа ранит. Совесть продолжает напоминать, как была прекрасна жизнь рядом с Мирой – искренняя радость, нежность взглядов, счастье от совместного будущего. А сейчас любимое лицо искажено болью, глаза полны слёз, отражающих моё собственное отчаяние. Недавно бьющееся любящее сердце нещадно сжимается болезненно, словно сдавленное невидимыми железными пальцами.

– Тебя это, конечно же, не волнует, – произносит спустя мгновение тихим голосом.

– Неправда, – вырываюсь из собственного мира грустных размышлений. – У меня нет возможности вернуться назад и исправить свою ошибку, – резкая перемена собственных чувств отражается на голосе – он дрожит. – Но мы справимся с трудностями. Мира, ты самая прекрасная девушка, какую я видел в своей жизни. Самая нежная, изящная, утончённая. Чистая душой. Порой мне кажется, что ты похожа на прекрасного белого лебедя. Дай мне возможность стать верным лебедем.

– Поздно, – с лёгкой и слезящейся улыбкой произносит. – Создав пару, они остаются верны ей до конца жизни.

Глава 43

Мирослава

– Я, конечно, рассуждала ещё в овощном, как бы поскорее завершить эту встречу и побыстрее оказаться дома, но… Как ей удаётся каждый раз точно уловить нужный момент? – говорю про себя, резко открывая дверь в подъездный холл.

Каждая секунда ожидания лифта теребит натянутые нервы, только вот на кого я злюсь больше в данный момент: на себя, на Богдана или звонок этой дуры?

– Не трогай меня. Я всё равно уйду, – резко заявляю Богдану, не глядя на него.

В этот момент лифт распахивает двери передо мной, и я захожу в него, полностью игнорируя просьбу о сообщении по приезде к родителям. Не оборачиваясь, жму кнопку первого этажа и кнопку закрытия дверей. Как только они закрываются за моей спиной, несмотря на внутреннюю озлобленность, машинально дотрагиваюсь пальцами правой руки до губ. Прикрыв глаза, ощущаю, что их до сих пор жжёт от горячего поцелуя.

«Боже! Что происходит? Почему моё тело предательски отзывается на прикосновения и ласки Богдана? В прошлый раз не было настолько сильного желания, как сейчас»

Со мной что-то не так… Расстраиваюсь, но мысли вновь предательски возвращаются к его прикосновениям. Чувствую, как напрягаются мышцы влагалища и я непроизвольно сжимаю бёдра. На миг осознаю, что ничего подобного я не почувствовала при поцелуе с Димой.

– Какой кошмар! – шепчу в пустоту лифта, мягко проведя рукой от ключицы к шее. – Что за день? Поцелуй с Димой, поцелуй с Богданом – хватит с меня их. Надеюсь Дима услышал и воспринял мои слова всерьёз. Мы друзья и только так!

Лифт мелодично оповещает и открывает двери, приглашая меня на выход. Мне становится зябко, и я обхватываю себя руками. Выхожу, в грустной тишине, встречаясь глазами с холодным серым цветом почтовых ящиков. Тело наравне с пронзительной мыслью вновь шепчет о крепких, горячих объятиях, но я гоню всё прочь и быстрым шагом направляюсь на улицу, желая согреться тёплым воздухом последнего июльского дня.

Солнечные лучи наступившего вечера бережно согревают меня, и я свободно дышу. Дополнительно меня подогревает интерес к одной мысли. Достаю телефон и забиваю в поисковике запрос, особо не подбирая слова:

Желание секса во время беременности нормально ли

Ииии…

Бегло просматривая ответы, понимаю, что моя реакция абсолютно нормальна.

... у многих женщин повышается сексуальное влечение во втором триместре...

Так что удивляться нечему, оказывается.

– Нет, мне нельзя оставаться с ним наедине. Гормоны мои шалят! И хорошо, что ушла, – вдумчиво размышляю.

Куда идти? Озадачиваюсь следующим вопросом, но решение приходит само собой: нет ничего лучше, чем побыть наедине с собственными мыслями после насыщенности сегодняшнего дня, причём ещё весь вечер впереди.

Не торопясь, иду в сторону парка, который ведёт на набережную. Субботний день, да ещё хорошая погода… Кто парами, кто семьями. Велосипеды, самокаты… Гляжу на улыбающуюся молодую пару, промелькнувшую мимо на роликах.

«Две пары! Надо было сейчас забрать, пока была возможность. Но разве я об этом вспомнила?»

Делаю грустный вдох, осознавая, что либо придётся купить новые, либо, не поддаваясь на искушения Богдана, забрать свои любимые, аккуратно уложенные на нижней полке шкафа в прихожей. Понимаю, что не хочу расставаться с ними навсегда, ведь столько приятных воспоминаний связано с этими роликами.

Прямая дорога парка ведёт на набережную... ветер в волосах, скольжение под ногами и радость свободы внутри. А ещё... бешено колотящееся любящее сердце, нежные поцелуи и тёплые объятия любимого, после которых катание словно танец...

Вечная дилемма выбора между старым добрым и новым. Взгляд снова цепляется за беззаботную парочку, весело рассекающую пространство улицы. Улыбнувшись своим мыслям, понимаю, что самое важное вовсе не вещи, а моменты счастья, которые они приносят.

Присаживаясь на свободную скамейку, наслаждаюсь яркими красками окружающей природы, изредка наблюдая за прохожими мимо людьми. Шелест листьев постепенно успокаивает душу, и я расслабляюсь.

Рядом стоит клумба с розово-фиолетовыми петуниями, но моё внимание привлекает всего одна – белая. Случайно попала сюда или такая задумка? Неважно. Я всматриваюсь в этот простой одиночный цветок, разделяя с ней свои тихие размышления.

«Чем он занят? Бросился забирать секретаршу? Раз она сказала “забери” значит уверена, что он знает, откуда нужно забрать. Подлец! – сердце начинает биться сильнее. – Целует меня, признаётся в любви, будоражит во мне никуда ни исчезнувшие чувства, а сам всё ещё с ней».

Предательская одинокая слеза скатывается по правой щеке, и молчаливый цветок петунии отвечает мне лёгким покачиванием в такт с остальными розовыми и фиолетовыми цветами.

«Думает, я поверю в слова, что она свалила с этим Стасом, – продолжаю свою мысль и прохожусь ладонью по лицу. – Хотя странно всё… Стас этот появился ни с того ни с сего… мешает кампания»

Перевожу взгляд на улицу парка, оглядываясь, а в голове слышу голос Богдана: «Он возле тебя тоже ходит». Закрываю глаза, делаю глубокий вдох и успокаиваю себя шёпотом:

– Нет, всё хорошо! У меня всё будет хорошо!

Не засекаю, сколько времени я так сижу, но трель телефона заставляет отвлечься.

– Мирочка! – звучит звонкий голос мамы в трубке. – Где ты?

– Я в парке, дышу свежим воздухом, отдыхаю, – неторопливо сообщаю.

– Ясно. Всё хорошо? – задаёт вопрос общей фразой, зная о сегодняшней встрече с Богданом.

– Да, всё хорошо.

– Я блинчиков напекла, – радостно произносит, – с папой чай пьём.

– Приятного аппетита! Скоро буду.

С лёгкой улыбкой на лице отключаю звонок и поднимаюсь со скамьи, убирая телефон в сумку. Карканье птицы заставляет обернуться. Теперь на краю той самой скамьи сидит ворон. В голове сразу же всплывают слова бабушки: «Предвестник смерти или несчастья».

Страх окутывает тело волной, начинающейся внизу живота и быстро распространяющейся по рукам и ногам. Кожа покрывается мелкими пупырышками, мышцы спины сводит спазмом холода. Неожиданно взмах крыльев разрывает воздух, заставляя сердце подпрыгнуть. Рефлекторно крепче хватаю лямку сумочки, перекинутой через плечо, смотрю вокруг – прохожих нигде не видно.

Глава 44

Открываю в телефоне вызовы и вижу отображение незнакомого мне номера.

– Надо мне перезванивать! – сразу же отмечаю. – Захотят, перезвонят.

Спокойно кладу телефон на комод и принимаюсь убирать кровать.

Спустя несколько секунд телефон вновь оживает. Взгляд автоматически скользит к экрану, который отображает всё тот же незнакомый номер. Колеблясь мгновение, беру трубку. Грудь сжимается в предвкушении неприятного разговора, но звучащий голос оказывается знакомым.

– Мирослава, здравствуй!

Сердце пропускает удар. Смутившись собственной реакции, отвечаю сухо:

– Здравствуйте, Юрий Васильевич. Я... удивлена вашему звонку.

Действительно удивительно! За всё время он звонит сам в первый раз, да и в моих контактах он внесён под другим номером.

– Узнала, – говорит мягко, – я рад, – прерывисто выдыхает.

От неожиданности я невольно задаю вопрос:

– Что-то случилось?

– Нет, что ты, всё хорошо, – уверенно утверждает. – Я вот по какому вопросу звоню. Богдан уверяет, что тебе было бы полезно отдохнуть... У меня есть путёвка в санаторий, – замечаю чуть заметное волнение в голосе. – Думаю, тебе и моим будущим внучкам будет полезно туда поехать.

Богдан уверяет… У нас же с ним уговор. Он что решил переиграть! Поди, и соседний номер уже забронировал! – мысли бегло шепчутся.

– Мирослава, очень прошу тебя, будь внимательна к себе. Просто отвлекись ненадолго, отдохни, ни о чём не беспокойся.

– А что ж Богдан мне сам не сообщил об этом?

– Видимо, не успел, – задумчиво произносит мой свёкор. – Но путёвку по его просьбе я уже подготовил.

К чему эдакая вкрадчивость? Сомнения терзают в груди.

– Честно, это очень неожиданно. Мне нужно обдумать.

– А что тут думать! – решительно заявляет Юрий Васильевич. – Выезд завтра в десять утра. Не переживай, водитель тебя отвезёт и привезёт, – настаивает.

– А какой период?

– Ах, я не сказал, – прокашливается слегка в трубку. – Две недели.

– Даже та-а-к! – протягиваю. – Это много. Мне нужно на работе предупредить моё отсутствие…

– Не переживай, Богдан и я всё уладим.

Здесь что-то неладное…

– Юрий Васильевич, благодарю за заботу, но прежде чем что-то такое организовать, нужно было посоветоваться со мной. Меня настораживает тот факт, что Богдан ничего не упоминал об этом.

– Мирослава, у него появились срочные дела, – вновь пауза, – поэтому он…

Срочные дела у него! Всё-таки помчался к этой стерве! Значит, хочет отправить меня подальше аж на целых две недели!

Внутри меня закипает возмущение вместе с учащённым сердцебиением, и я резко перебиваю его:

– Ах вот оно что! – начинаю язвительно, но улыбка мгновенно исчезает с моего лица. Стараюсь сдержаться, но слова прорываются сквозь сжатые зубы: – Знаю я его дела! И не надо меня елейно уговаривать каким-то санаторием.

Боже! Раньше я никогда не позволяла себе говорить таким грубым тоном даже с собственными родителями, не говоря уж о родителях Богдана. Неловкость накрывает меня волной, но гнев никак не отпускает, оставляя во рту горький привкус злобы.

– Прошу тебя, не думай сейчас о нём плохо, это ни к чему, – несмотря на мой тон, свёкор произносит довольно мягко. – Просто сейчас так надо, Мирослава.

– Никуда не поеду, – твёрдо и раздельно произношу. – Извините.

Быстро заканчиваю разговор, нервно прикусив нижнюю губу. Что это сейчас было? Сомнения, поселившиеся ранее внутри, начинают настойчиво терзать меня.

«Сейчас так надо», – мысленно повторяю слова свёкра.

Кому надо? Лично мне не надо, мне и здесь неплохо.

– Что-то случилось? – настороженно спрашивает мама, войдя ко мне в комнату. – Извини, я услышала имя свата и невольно подслушала, – мнётся от неловкости.

– Он сказал, типа Богдан решил, что мне сейчас санаторий не помешает, а сам свалил куда-то.

– Но вы же виделись вчера? – внимательно смотрит на меня, особенно выделяя слово “виделись”.

– Виделись, но недолго, я…

Запинаюсь на секунду, обдумывая, стоит ли сообщать подробности.

– Я ушла после… срочного звонка, – осторожно говорю, еле сдерживая нотку сарказма в последних словах.

– Ну вот, поэтому он и уехал. Может это действительно срочно и он всего лишь проявляет заботу к тебе.

– Мне бы твой оптимизм, мама, – заявляю, глядя прямо ей в глаза. Отвернувшись, добавляю: – Никуда не поеду и точка!

Глава 45

Богдан

Свет кажется резким и ярким, как будто сам мир внезапно оживает после долгой паузы. Тело отзывается болью каждой клеткой, особенно в области ноги и живота. Открыв глаза, я замечаю знакомое лицо отца, стоя́щего возле кровати с выражением глубокой озабоченности.

– Пап?

Голос звучит едва слышимо, словно проговоренный шёпотом в огромной пустой комнате.

– Слава богу! – раздаётся голос, полный тревоги и облегчения одновременно. – Я думал, помру здесь пока ты придёшь в себя. Матери пришлось успокоительное поставить. Как же ты нас напугал!

Его слова эхом отдаются в голове, пока реальность возвращается мелкими кусочками памяти: ощущение удара, вспышка боли, образ лица Миры перед наступлением тьмы.

Мгновенно принимаю решение:

– Пап, Мира ничего не должна знать, – прошу тихо. – Скажи ей, что я уехал по делам. Не знаю… м-м-м, отвези её в санаторий недели на две.

Его взгляд заметно смягчается, но тревога остаётся заметной.

– Не переживай, сын, сделаю, – говорит решительно, проводя ладонью по своему лбу. – Главное, сейчас – твоё выздоровление.

Слова исчезают в тишине палаты, наполненной шорохом приборов. Глаза закрываются сами собой, погружая меня вновь в полузабытье.

Мир медленно возвращается обратно – сначала тусклое пятно света над головой, потом тихий гул голосов пробивается сквозь глухое молчание сознания. Медленно открываю глаза.

Осмотревшись вокруг, встречаю внимательные взгляды своего отца и медицинской сестры, замерших, наверное, в ожидании первых признаков улучшения моего состояния.

– Надеюсь, сознание окончательно вернулось ко мне, – спрашиваю мысленно, глядя на них.

Через мгновение в палату входит врач средних лет, выглядящий спокойным и уверенным.

– Приветствую вас, Богдан Юрьевич, мы рады видеть вас в сознании. Вы перенесли достаточно тяжёлую травму: перелом левого бедра без смещения, разрыв капсулы печени второй степени. Повреждения серьёзные, но благодаря своевременной помощи перспективы благоприятные. Имеется лёгкое сотрясение мозга. Нам удалось стабилизировать ситуацию оперативно, и теперь ваша задача – пройти весь путь восстановления с максимальной ответственностью, – голос звучит твёрдо и профессионально.

Задаю самый волнующий вопрос, осознавая, что всё произошедшее может стать окончательной жирной точкой в наших отношениях с Мирой:

– Сколько времени займёт полное восстановление?

Врач отвечает сразу:

– Ваша молодость и хорошая физическая форма могут способствовать быстрому восстановлению, – заверяет врач, продолжая: – Однако восстановительный период может длиться от трёх месяцев до полугода, а полноценное возвращение к привычной физической активности – примерно через год.

Эти слова ни хрена меня не успокаивают, наоборот… Они словно ударяют молотом по моим нервам. Я представляю себе, как месяц за месяцем буду лежать здесь, прикованный к больничной койке, пока жизнь превращается в руины.

«Почему жизнь превратилась в такое говно?!» – надрываясь, орёт внутренний голос, заставляя сердце бешено колотиться.

– Олег Анатольевич, могу я побыть с сыном наедине? – спрашивает отец, не отводя с меня глаз.

Врач одобрительно кивает и удаляется вместе с медсестрой.

– Ты справишься, – звучит твёрдый голос отца. – Жизнь бывает тяжёлой, но сдаваться нельзя. Никогда!

Отца я уважаю больше всех на свете. Этот железный характер, выработанный годами упорства и труда, стал примером мужества и стойкости. Но сейчас мои эмоции рвутся наружу, и сдерживаться становится невыносимо тяжело.

– Теперь я точно потерял её, – говорю осипшим голосом, будто не внутренний голос надрывался, а я орал во все связки.

Отец пристально смотрит прямо в глаза, медленно произнося каждое слово:

– Первое правило мужчины – ответственность. Второе – сила духа. Третье – терпение. Не бойся трудностей, иди вперёд и борись. Только тогда ты сможешь обрести своё счастье вновь.

Медленно, глубоко вдохнув, я начинаю понимать смысл сказанного отцом. Умение преодолевать трудности закаляет душу, делая сильнее и мудрее. Моя задача сейчас – двигаться вперёд, несмотря ни на что.

– Кому ты перешёл дорогу? – отрывая меня от раздумий, неожиданно спрашивает отец.

Глядя на него, торопливо гоню мысли и понимаю, что в этом может быть замешан только один человек. Но я и представить себе не мог, насколько быстро он сможет отреагировать.

– Не уверен, но предполагаю, что из-за моих крупных контрактов.

– Значит, замешан только бизнес? – слегка прищурившись спрашивает, тоном, скрывающим подтекст под словом “только”. – Кому именно? – настойчиво повторяет. – Ты знаешь? Есть догадки?

Мне неприятно называть имя Стаса, поскольку помню негативное отношение отца к этому человеку. Только я, дурак, не придавал этому значения.

– Понятно, – недовольно произносит отец. – Значит, не хочешь говорить… Зря!

«Знаю! Но я лично хочу пересчитать ему кости! Только вот пока я встану на ноги, он может ещё что-либо предпринять».

– Как Мира? – перевожу мысли на приятную для меня тему.

– Сказала, что знает, какие у тебя дела, и отказалась ехать в санаторий, – резко отрезает отец.

Ответ заставляет меня напрячься. Санаторий…

Отец замечает мою озадаченность и добавляет:

– Ты же сам предложил…

Видимо, выход из наркоза оставил свой отпечаток на моей памяти.

– Мы ей не сообщали об аварии… Но судя по тому, как она ответила про твои дела, – замечает отец, намеренно растягивая последнее слово и приподнимая одну бровь, – в её мыслях только одно.

– Знаю, она мне больше не верит.

Отец бросает на меня напряжённый взгляд, полный невысказанных мыслей, а после молча разворачивается и медленно направляется к окну. Стоя спиной ко мне, он смотрит вдаль, глубоко вздыхая. Понимаю, не будь я сейчас прикован к кровати, он не церемонился бы в высказываниях. Затем вновь поворачивается лицом ко мне и тихим, сдержанным голосом произносит: