Текст книги "Измена. Ты сделал больно вдвойне (СИ)"

Автор книги: Рина Раш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 46

Мирослава

Включаю на телефоне аудиозапись и внимательно смотрю за реакцией Богдана.

– ... какой же ты жестокий. Почему ты не можешь решать вопросы договариваясь?

Богдан не меняется в лице, хотя я понимаю, что звучащий голос ему знаком.

– Зачем нужна была эта авария? Богдан же мог погибнуть?

Взволнованный женский голос резко прерывается недовольным мужским, который цедит сквозь зубы:

– Закрой рот! Я не собираюсь выслушивать тебя. Ты должна понять только одно: тот, кто делает так как я прошу – дышит, а тот, кто возникает – спит крепким сном. Поэтому не суй свой нос, куда не просят и просто дыши.

Собеседник буквально выплёвывает последнее слово, отчего по телу проходит волна мурашек и становится зябко, несмотря на то что слушаю эту запись уже не в первый раз.

Богдан после услышанного отводит вдумчивый взгляд с телефона на окно. Конечно, он понял, кому принадлежат эти голоса, но молчит.

– Господи, за что судьба меня наказала? Почему свела с тобой?

Слышно, что девушка плачет, но спустя недолгое молчание продолжает говорить:

– Стас, пожалуйста, отпусти меня.

Её голос дрожит, а тон отчётливо умоляющий.

– Да не могу я отпустить тебя! Не могу!

Выкрикивает Стас и чеканит по слогам последнее. Богдан возвращает свой взгляд на меня, и мы смотрим друг на друга, глаза в глаза.

– Ты душишь меня...

В голосе девушки отчётливо слышна горесть, отчаяние. Но взгляд Богдана не меняется, он спокойно слушает и смотрит мне в глаза. А я продолжаю наблюдать.

– Я думала, что наш разговор о расставании был серьёзный.

В ответ слышится тихий смех, сопровождаемый комментарием:

– Какая же ты глупая, Ксюша!

«Ненаглядная Ксения, которая звонила тебе, просила, чтобы ты забрал её», – говорю мысленно, сверля глазами Богдана.

– Да, я действительно глупая.

Оживлённо произносит Ксения, но в голосе слёзы и она отчаянно продолжает выговариваться.

– Потому что поначалу увидела в тебе уверенного, серьёзного, солидного мужчину, а на деле ты только внешне выглядишь доброжелательным, но внутри полон коварства и стремления присвоить всё себе. Чёрная зависть пожирает тебя изнутри, ты готов даже избавиться от людей самыми разными способами. Богдана чуть не угробил...

– Заткнись!

Орёт во всё горло Стас. Одновременно слышится шлепок и вскрикивание Ксении.

– Я просто его ненавижу! И если ты сейчас не заткнёшься, ты... пожалеешь об этом.

Слыша этот ядовитый, холодный голос, и, представив его леденящий взгляд, становится жутко. Выключаю телефон.

– Откуда у тебя эта запись? – интересуется Богдан, сжав руки в кулаки.

– Вчера вечером получила на свою почту. Как оказалось, его мне отправила она, Ксения.

Хоть ты тресни! Не могу произнести это имя, не скривив губы.

– Ты всё-таки ездил за ней?

– Нет, – мгновенно отрезает Богдан. – Я поехал к себе в офис, кое-что проверить. А когда убедился…

– Что ты проверял? – перебиваю, чтобы узнать подробности.

– Я нашёл прослушку у себя под столом. Не сомневаюсь, что это он дотянул свои лапы. Поэтому он знал о торгах, договорах, заказчиках…

Решаю перебить и констатировать факт:

– Больше не узнает.

– Конечно не узнает. Он думает, что выйдет сухим из воды, но я это так не оставлю.

Богдан полон решимости, и блеск в его глазах выдаёт гнев к этому человеку, но он не сможет этого сделать. Всевышний распорядился иначе.

– Они разбились.

Секундная растерянность пробегает по лицу Богдана. Следующая секунда – молчание, а затем вопрос:

– Оба?

– Она жива. Сотрясение, ушибы, перелом руки… в общем, жить будет, – сообщаю то, что знаю.

– И когда это произошло?

– Вчера. Промежуток между временем получения записи и временем аварии небольшой, буквально три минуты. Видимо, в порыве злости и ненависти не справился с управлением, – делюсь своим предположением.

Богдан молчит, глядя в сторону окна. Мне хочется знать о чём он думает, но, глядя на него, не решаюсь продолжать разговор. Никогда ещё не видела его таким бледным. Серость под глазами добавляет тусклости его взгляду, всегда мягкие губы сейчас сухие, а лицо осунувшееся. Когда я только зашла в палату, моё сердце сжалось.

Врач рассказал мне о полостной операции в связи с разрывом печени и переломе бедра, подбадривая меня тем, что в силу молодого возраста и хорошей физической формы Богдан может быстрее пойти на поправку и вернуться к обычной жизни. Нужно терпение и поддержка.

– Эта запись доказывает прямую причастность Стаса к твоей аварии, – говорю тихо.

Богдан переводит взгляд от окна на меня, произнося также тихо, но уверенно:

– Я в этом не сомневался.

Глава 47

Богдан

Глядя пустым взглядом в окно, перевариваю всё услышанное. Последняя новость наводит меня на мысль: «Даже вселенная решила, что я безнадёжен и в своём нынешнем состоянии не смогу справиться со Стасом самостоятельно». Внутренний голос нервно издаёт смешок. И без того хреновое самочувствие, становится ещё хреновее.

– Интересно, я один такой, кого он настолько сильно ненавидел? Или ещё есть, или были до меня? – задумываюсь, размышляя о своей уникальности в ситуации ненависти.

Надо же, устроив аварию мне, сам же угодил в неё. А может так вселенная решила обезопасить меня от греха? Потому что как только бы уверенно встал на обе ноги, я бы собственными руками прикончил его. Раздавил, размазал, как вонючую навозную муху!

Кровь кипит от злости, а в области живота на месте швов всё горит. Так и хочется, чтобы они запаялись под гневным натиском и я встал быстрее с этой кровати. Похер, на костылях или даже наступая на сломанную ногу и превозмогая боль – удалился, скрылся из этих стен.

Не замечаю, как Мира выходит из палаты. Она скрылась так тихо и незаметно, что, оглядев вновь пустую комнату, становится ещё тошнее. Свет люминесцентных ламп режет глаза своим холодным блеском, отражаясь от белых стен и полированных поверхностей мебели. Запах дезинфекции смешался с ароматами лекарств и усталости, создавая ощущение стерильной замкнутости, которое заставляет сжиматься внутренности.

Закрываю глаза, прячась от надоевших однотонных скучных стен. Мне даже сосредотачиваться не нужно – стоит лишь прикрыть веки, как перед мысленным взором возникает лицо Миры. Перелистываю её образы в памяти, словно картинки в презентации: весёлые, улыбающиеся, смеющиеся, серьёзные, смущённые. Этот виртуальный просмотр действует на меня как успокоительное, даже губы расплываются в лёгкой улыбке. Образ Миры, безусловно, греет меня изнутри.

Но воспоминания не ограничиваются только приятными моментами. После ярких жизнерадостных картин начинают появляться грустные, пересматривая которые к ноющей боли в теле, добавляется боль в сердце.

«Господи, сколько на мою девочку навалилось за это короткое время! А всему виной – я. Один неверный шаг разрушил семейное счастье. А всё почему? Не хватало секса? Выброса адреналина? Бля, но после всего случившегося его тоже не хватало! Но справлялся и глушил в себе это желание! Почему? Триггер – застывшая на пороге кабинета Мира. Вот стоило оно того? Армию же как-то прошёл, а период беременности своей любимой женщины не смог пройти. Слабак!»

От внутреннего разговора с самим собой ещё хуже. Правильно Мира заметила, я не особо принимал тот факт, когда она говорила, что не хочет меня видеть после случившегося. Поэтому она и вышла так быстро, её желание неизменно. И сейчас я согласен с ней. Не хочу, чтобы она видела меня таким разбитым. Не хочу видеть печаль и слёзы в её глазах. Лучше мне сейчас исчезнуть. Ей будет спокойнее без меня.

Мира, спустя два дня после встречи с Богданом.

Выдохнув, открываю дверь в палату. Кажется, что она спит, но стоит ступить внутрь, её глаза открываются, и она провожает меня взглядом. Дойдя до середины палаты, останавливаюсь. Она приходит в движение и, опираясь на неповреждённую, но иссиня – красную руку, осторожно поднимается, ложась повыше на подушку. Лицо её искажается гримасой боли, а из горла вырывается тихий стон.

Несмотря на абсолютно негативное отношение к ней, сочувствую ей. Она лежит на кровати, покрытая синяками и небольшими порезами справа на скуле и плече. Левая рука в гипсе. Другой бы, может, ничего не испытывал, но я не лишена чувств. Тем не менее стараюсь показать равнодушие.

– Я получила запись, – взяв себя в руки, сообщаю. – Я пришла узнать только одно: – Ты уверена, что авария Богдана – это дело рук Стаса?

– Да, – отвечает хрипло кашлянув. – Сама слышала, как он говорил кому-то в трубку, чтобы было чистое ДТП, без подозрений на тормоза.

Явно он действовал не один.

– У него не было, кх... соратников?

– Он одиночка, – сообщает, отворачиваясь и направляя взгляд куда-то впереди себя. – Люди за деньги могут сделать всё что угодно, – добавляет с нотой ехидства в голосе.

Секунда молчания и она вновь возвращает свой взгляд на меня, а точнее, на мой живот. Сегодня на мне водолазка, натянутая поверх брюк для беременных, отчего моя округлость сразу бросается в глаза.

– Не знала, что ты беременна.

Ксения произносит данную фразу очень спокойно, даже с некой едва заметной грустью.

– А знала бы, не спала бы с моим мужем? – резко подмечаю.

– Да, женатые мужчины – зло!

Её губы расплываются в грустной улыбке.

– А не женатые? – намекаю на Стаса. – Его характеристика, звучащая в записи, далеко не самая положительная.

– Да он вообще урод.

Её голос ломается на последнем слове. Она пытается сделать глубокий вдох, но её лицо искажается, явно от боли.

– Что произошло? В чём причина аварии? Или Стас не справился с управлением от переизбытка ненависти?

«Зачем я спрашиваю?» – задаюсь вопросом, глядя, как выражение Ксении меняется на глазах.

– Хочешь посадить меня? – произносит сдавленным голосом.

От её вопроса теряюсь. У меня и в мыслях такого не было. Но... нижняя губа Ксении начинает дёргаться. Она нервничает? Выходит, здесь что-то нечисто?

– Не переживай, я не буду мешать вам. Мне хватает страданий, – отводит разговор на нас с Богданом.

– Помнится, ты по-другому думала... тогда на парковке.

Напоминаю про внезапную встречу, когда она была довольна собой. Она молчит. Её взгляд застыл, будто заново переживая произошедшее. Выражение лица стало глубоким и задумчивым. Несколько секунд и губы начинают двигаться, выдавливая слова:

– Богдан не проявлял ко мне интерес, – отводит взгляд в неопределённую точку пространства палаты. – Если бы я не соблазняла его – ничего бы не было, – признаётся. – Но тогда я была полна уверенности... а сейчас я сделала свои выводы.

Глава 48

Принимаю звонок.

– Алло?

– Мира, здравствуй. Это Николай.

Голос в трубке звучит необычно сдержанно и официально. Сердце на мгновение ёкает, а по спине бежит холодок.

– Привет, – голос звучит настороженно. – Что случилось?

– Всё в порядке, не волнуйся, – спешит успокоить, но эта поспешность лишь заставляет меня сжать трубку сильнее.

– Мне нужно кое-что передать тебе. Лично в руки. Можно?

Чувствую, как подступает лёгкая паника. Передать? Что? Зачем? Мысли путаются, отказываясь выстраиваться в логическую цепочку.

– Передать, что? – в голосе звучит непрошенная дрожь.

На другом конце провода короткий вздох.

– Мира, я… я делаю это по его просьбе.

Эти слова повисают в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Закрываю глаза на секунду, собираясь с мыслями, но любопытство перевешивает осторожность.

– Хорошо, – произношу тихо. – Я… я через полчаса буду у себя в бутике.

– Понял.

Захожу в бутик, задержавшись ровно на семь минут. Николай мгновенно замечает моё появление, отвлекаясь от созерцания ярких резиновых шаров с весёлыми надписями. Быстрым взглядом отмечаю Ольгу, которая делает вид, что занята пересчётом поздравительных открыток, но её взгляд ясно показывает живой интерес ко всему происходящему.

Николай, облачённый в обычные джинсы и футболку, кажется совершенно чуждым этому месту. Обычно открытый и приветливый мужчина, которого я привыкла видеть улыбающимся где-нибудь на совместных шашлыках, теперь выглядит серьёзным и сосредоточенным. Каждое движение говорит о внутренней подготовке к чему-то важному. Его крепкая рука, привыкшая сжимать боксёрские перчатки, неуверенно держит скромный конверт из крафтовой бумаги.

– Богдан попросил передать тебе, – глухо произносит Николай, стараясь говорить тише обычного, словно боится вызвать излишнее внимание своим громовым голосом, привычным для спортивного зала.

Меня накрывает волна воспоминаний о недавних роскошных букетах и нежных рукописных посланиях. Но на этот раз ничего подобного нет. Моя мысль мимолётно фиксирует: «Богдан решил обойтись без цветов».

Принимаю конверт, чувствую его почти невесомость, словно внутри пустота. Первое желание прочитать немедленно сталкивается с другим вопросом: отложить прочтение до подходящего момента?

Однако взглянув на напряжённое лицо Николая, я понимаю, что откладывать нельзя. Надрываю край конверта, но читать удаляюсь в подсобку. Внутри обнаруживаю бумагу, с приличным объёмом написанного текста. Это не записка, а целое письмо. Беглый взгляд по листу выявляет ключевые слова, заставляющие сердце учащённо забиться: «не верил», «уезжаю». Спокойствие внезапно испаряется, уступая место нарастающей тревоге. Начинаю вчитываться.

Мира, любимая,

Это письмо – одно из самых тяжёлых испытаний в моей жизни. Моё сердце разрывается: голос совести требует остаться и исправить прошлые ошибки, твои же слова заставляют задуматься иначе.

Я не верил, не хотел слышать твоё искреннее признание «не хочу тебя видеть». Но увидев в твоих глазах не раздражение, а глубокую усталость и желание покоя, понял, насколько тяжело тебе приходится. Теперь моё сознание страдает вдвойне. Мне больно понимать, что мои попытки вернуть тебя воспринимаются тобой как навязчивость и нежелательное вмешательство. Мысль, что уход можно принять за трусость и бегство именно тогда, когда ты особенно нуждаешься в поддержке, терзает мою душу. Но осознаю: настоящее мужество состоит вовсе не в упорстве, а в уважении чужого выбора.

Я уезжаю не потому, что сдался! Напротив, уезжаю лишь затем, чтобы уберечь тебя от страданий, от боли, которую я причиняю своим видом, своими попытками, своим присутствием.

Прости за боль, прости за эту разлуку.

Люблю тебя безумно сильно, и эта любовь с каждым днём лишь крепнет и растёт.

Я всегда буду рядом.

... Буду любить тебя тихо...

С первых же строк мир вокруг меня растворяется. Всё внимание поглощено словами, впивающимися в сердце, как раскалённые иглы. По щекам катятся предательские слёзы. Теперь я сама не знаю, что лучше. Это письмо дышит такой искренней болью… что моя собственная уверенность даёт трещину. Дочитав, закрываю глаза. Перекрываю поток слёз. Но внезапное лёгкое прикосновение заставляет резко замереть, затаив дыхание. Ещё одно – словно пёрышко, касающееся кожи. Кладу ладонь на то место, где только что был этот волшебный момент. А в глазах снова слёзы, только не от отчаяния, а от осознания чуда.

«Жизнь внутри меня. Я не одна».

Медленно возвращаю письмо назад в конверт, мягко разглаживая каждый изгиб бумаги. Спустя минуту выхожу в торговый зал. Ольга кивком показывает в сторону выхода нашего бутика. Взглядом нахожу Николая, который стоит посреди просторного холла торгового центра. Подхожу к нему, чувствуя странную смесь облегчения и сожаления.

– Ты знаешь, где он? – спрашиваю с надеждой услышать какую-либо важную информацию.

Глава 49

Мирослава

Воздух в кондитерской густ и сладок, наполнен запахом ванили и свежей выпечкой. Стоя у витрины, с детской жадностью рассматриваю изящные корзиночки с ароматным заварным кремом внутри. Как же хочется сладенького!

«И похоже, не только мне...» – мысленно повторяю, едва заметно улыбаясь своим мыслям. Лёгкие шевеления малышек в животе служат дополнительным подтверждением моей правоты.

– Пять эклеров, как обычно?

Голос за спиной звучит мягко, как всегда. Оборачиваюсь. Дима стоит у двери кухни в привычном белом фартуке. Его глаза смотрят приветливо, но я чувствую в них небольшую грустинку, словно он пытается смириться с моим решением остаться друзьями. Хотя внешне он спокойно воспринял разговор о нашей дружбе, внутренний взгляд временами выдаёт лёгкое ожидание большего.

– Да пожалуйста. И… ещё есть вопрос. У Лёши, парня Ульяны, послезавтра день рождения. Собираемся за городом. Не составишь компанию? Мне одной как-то не комфортно.

Дима думает ровно одну секунду:

– Конечно, – уверенно отвечает, одаривая меня своей тёплой улыбкой. – Каждая минутка рядом с тобой – настоящий праздник. С радостью присоединюсь.

Когда Ульяна позвонила и поделилась планами на предстоящую пятницу, я сначала собиралась отказаться. Но внезапно почувствовала желание развеяться среди шумной компании, услышать чужие голоса, смех и оживлённые разговоры, чтобы заполнить тихий и одинокий вечер.

– Спасибо! – благодарю, принимая коробку с любимыми эклерами. Один из них мой, два – дочуркам-сластёнам, а оставшиеся отведают родители. Ах, как они вкусно пахнут восхитительными сливочными нотками! Сглотнув слюнки, договариваюсь о встрече:

– Значит, встречаемся в пятницу в шесть вечера.

– Хорошо, подъеду за тобой, – заключает Дима, а я машинально отмечаю, что недавно он перебрался жить в отдельную съёмную квартиру.

Выходя из кондитерской, понимаю, что поездка на праздник уже кажется желанной. Нет, конечно, это не свидание, вовсе нет. Просто возможность отдохнуть душой, отвлечься от рутины, насладиться атмосферой веселья и почувствовать себя частью большого праздника.

Хотя Богдан продолжает незримо присутствовать в моей жизни. Его еженедельные субботние букеты и обязательные подарки к ним стали своеобразным ритуалом. Сертификаты я почти все раздала: маме вручила один, Ульяна взяла второй, парочку подарила девочкам из своего магазина, только пару штук оставила себе – пригодятся на случай особенных поводов. Кинобилеты дали повод провести пару приятных вечеров с мамой и папой, добавив теплоты и веселья в нашу близкую семью. А один комплект билетов я отдала Ульяне.

Помню, как, принимая презент, она хитро ухмыльнулась: «Ничего себе! Сначала путёвка на Майорку, а теперь билеты в кино. Круто! Ну, если мой красавчик тогда примчал на остров за свой счёт, устроив внезапный сюрприз, то теперь будем веселиться бесплатно вдвоём!»

Да, это было что-то! Когда она отправила мне фото с довольной своей моськой, стоя в обнимку с Лёшей, первое, что я написала: «Ты где зажигаешь? Ты же должна быть на Майорке».

Самым больши́м шоком оказался её ответ: «Я именно здесь! А он – мой неожиданный сюрприз».

Лучшим подарком Богдана стало посещение выставки бабочек. За каждую доставку я быстро отвечаю коротким личным сообщением, но на этот раз не смогла удержаться. Сделав фото, где разные виды бабочек сидят на моём плече, ладони и даже на аккуратном животике, приложила его и подписала «Спасибо». Богдан отреагировал моментально: «Ты потрясающе красива! Скучаю...» Прочитав сообщение, я ощутила приятную теплоту и меланхоличную грусть одновременно.

___

Сегодня на вечеринке царит лёгкая, беззаботная атмосфера. Ульяна, нежно прижавшись к Лёше, светится от счастья так, что моё сердце наполняется теплом и радостью за неё. Здорово, что судьба свела их настолько неожиданно.

Присаживаюсь в угол огромного дивана в просторной гостиной загородного дома и наблюдаю за гостями, собравшимися вокруг стола с угощениями и напитками. Шёпот и музыка создают фон, делая обстановку уютной. Мой взгляд случайно пересекается с глазами Димы, который стоит у барной стойки, внимательно глядя на меня. Сердце замирает на мгновение, и я задаюсь вопросом: «Может, стоило прийти сюда всё-таки одной?»

– Как ты? Устала? – тихо спрашивает, подсаживаясь рядом на диван.

– Нет, всё хорошо, – успокаивающе отвечаю. – Радуюсь за Ульяну.

Дима молча вертит в руках бокал с апельсиновым соком, серьёзно изучая содержимое. Наконец, поднимает взгляд:

– Мира... Ты всё ещё любишь Богдана?

Его вопрос повисает в воздухе резко и неуместно, разрывая тёплую атмосферу вечера и возвращая меня обратно в суровую реальность собственной жизни. Я не готова ответить немедленно. Совсем не потому, что сомневаюсь в ответе.

Глубоко заглядывая внутрь себя, я отчётливо ощущаю, как вскипает старая рана: горечь предательства, злость, глубокая обида. А под всеми этими слоями боли лежит крепкий, устойчивый фундамент – воспоминания о счастливых днях, понимание друг друга с полувзгляда, та самая всепроникающая любовь, которую ничто не смогло разрушить навсегда. Я пыталась стереть его из памяти, убрать подальше, чтобы избежать безумия. А сейчас, в тишине его отсутствия, это чувство окрепло и забилось сильнее прежнего.