Текст книги "Свидание вслепую (СИ)"

Автор книги: Рина Львович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Некромантка оторвалась от светящегося экрана и подняла глаза на друга. Постепенно до девушки начал доходить смысл сказанного Жнецом. Громкий хлопок от удара ладонью по столешнице разорвал тишину.

– Это он меня страхолюдиной обозвал⁈ – Глаза Марьи поглотила беспросветная мгла, а с волос на пол медленно полетели ошметки тьмы.

– Эй, эй, эй! Остановись! – Жнец подскочил со своего места и перехватил ладони некромантки, вытягивая из нее лишний гнев. – Нам сейчас только местного апокалипсиса с провалом в Навь не хватает. Тогда точно перед магическим сообществом оправдаться не сможем. Госпожа Морана и так подключила все возможные связи, чтобы скандал в герцогстве и на свидании вслепую притушить.

Девушка медленно приходила в себя. Последние мероприятия и их последствия действительно выбили Марью из колеи, поэтому и вспылила. Вернее встемнила ненароком. А ведь Анкой прав: нервы некромантки и впрямь сильно расшатались, коли такое глупое замечание от какого-то фея вызвали такой мощный всплеск темной магии, которые просто не может остаться незамеченным для Комитета по отслеживанию пребывания магических существ в немагическом мире.

Догадки Моревны подтвердил материализовавшийся в воздухе повестка, гласившая о нарушении метафизических аллелей три-пятого царства, поэтому на некромантку накладывается предупреждение и штраф. Его быстро перехватила Туна, успевшая вернуться в кабинет.

– Босс, вам бы не делами заниматься, а в отпуск. Лучше на необитаемый остров. – Кракенша сделал пометку в книге расходов, которую извлекла из кармана, достала телефон и нажала несколько кнопок. – Штраф оплачен. Он съел практически весь доход от проведенной свадьбы.

Марья плюхнулась обратно в кресло. В кабинете с треском появился черт с длинной бородкой и в очках, одетый в белый халат с перекинутым через шею фонендоскопом. С видом заправского доктора нечисть проверила пульс Моревны, поморщилась, а затем заняла место за спиной некромантки и начала медленно массировать той плечи, перекачивая при этом излишки некромантической энергии в приготовленный артефакт.

– Не бережешь ты себя, матушка. – Пробрюзжал черт. – Вечно в дела людские вмешиваешься, нервы себе портишь. Куда проще с нами. Ни тебе мук совести, ни телесных затрат.

– Сгинь нечистый! – Рявкнул Жнец. Но его приказ был так, для проформы, чтобы самому расслабиться. Все-таки нервная у них с Марьей работа. – Так что делать будем?

– Будем брать эльфа! – На напряженном лице Моревны отразилась непоколебимость принятого решения. – И мы посмотрим, кто у нас, кому жизнь попортил! Я ему еще не такое клеймо на карме нарисую! Будет знать, как на честных некроманток напраслину наводить!

15

На сборы было решено отвести три дня, но, как всегда, судьба разыграла кости по-своему.

История была до банальности человеческой и немагической. Компания, организовавшая свадьбы и подкинувшая работку Марье и Анкоу, надеялась на плохие отзывы, жалобы и прочей пакости от клиентов, что позволило бы наконец-то выгнать из офисного здания похоронное бюро и темного экстрасенса, которые, якобы отрицательно влияли на приток клиентов. Но проведенное мероприятие в замке герцога дало обратный эффект: только похвалы за неординарный и индивидуальный подход к клиенту. В результате в папочке Туны лежало аж пять заказов на проведение разного уровня мероприятий на следующий месяц.

Успех одних вызывает зависть у других. Хозяйка свадебного салона на Марью и Анкоу накатала жалобу в городской магистрат о предпринимательском притеснении и нездоровой конкуренции, о манипулировании мнением и мошенническом переманивании клиентов. И так как у этой дамочки в администрации города был очень дальний, но весьма прикормленный родственник, то и документы, разрешающие проведение свадьбы на кладбище неволшебным образом исчезли. А это уже грозило обвинением в вандализме, арестом всего имущества и заключении виновников под стражу. Обо всем этом Марья узнала от Анкоу, влетевшего в ее офис, когда стражи порядка, вызванные нечистой на руку бизнес-вумен, уже подъехали к зданию, чтобы произвести арест обвиняемых.

Требовалась срочная эвакуация! Собирать документы, подтверждающие прозрачность коммерческой деятельности времени не осталось: нужно было срочно уносить ноги. Одним движением пальцев Марья распылила энергетику тлена по офису, уничтожая все – бумаги, мебель, компьютеры, рекламные плакаты, ее личный портрет. Жнец проделал то же самое со своей конторой. Забаррикадировавшись в офисе Марьи, маги, прихватив работников, построили портал и покинули ставшее им родным место, перемещаясь в глухой переулок недалеко от вокзала.

Порталы из не магического три-пятого царства в магические миры располагались в обычном вокзале, подземный переход которого делился на несколько отделенных друг от друга перехода. Около турникета под номером шесть восседала полная женщина с профессиональным взглядом вахтера. Изменено она и осматривала специальные пропуска, которые позволяли проникнуть в зал ожидания для магических перемещений.

Межмировой вокзал был местом странным. Не кирпич и бетон, но мерцающие эфирные колонны, пол из полированного обсидиана, отражающий свет магических рун на потолке. Гул пространственно-временных порталов заглушал даже самые громкие споры мелких демонов Воздух здесь пах озоном, морской солью и чем-то неуловимо металлическим, а ароматы от жареных звездочек до серного супа перемешивались в невообразимый букет.

Общий зал с указанием направлений и временем отправлений гудел как улей, где вместо пчел сновали орки с баулами, гномы с контрабандными самоцветами, феи с просроченными визами и пара затерявшихся туристов из 21 века, тщетно пытающихся поймать Wi-Fi, чтобы включить навигатор. Особенно выделалась группа, состоящая из девушки-некромантки, Мрачного Жнеца, Кракенши, Домового и парящего рядом с ними призрака герцога. Агафья сразу после прыжка из офиса была отправлена к Моране, потому что Агафон наотрез отказался брать с собой на опасное задание в эльфийиское государство Домовиху, потому как не женское это дело по лесам партизанить. Багаж был только у Марьи и Туны, на что Домашний дух, за спиной которого висел старый вещмешок, постоянно сетовал, ведь не дали времени взять с собой все необходимое.

– Уважаемые переходящие Порталом №7: из немагического Три-пятого царства в Фэлнор, Эльфийский Лес благодати, пройдите на таможню для предварительного осмотра. – Противный голос оповестил присутствующих о дальнейших действиях.

Вся группа потянулась к двери с надписью «Эльфийская таможня». Внутри воздух пах сосновой хвоей и влажной травой. Пространство разделялось на несколько арок из живых лиан с легкой завесой из листьев, за которыми и велся прием туристов: «Маги», «Нежить», «Нечисть», «Двух и более ипостасные», «Разумные и не совсем магические животные», «Големы», «Благородные эльфы». Надо сказать, что изнутри таких эко-кабинетов наружу не доносилось ни единого звука, и обратно никто не возвращался.

– Кругом один шовинизм! – Герцог, прочитал таблички и справедливо возмутился.

Здесь существ было не меньше, чем в самом вокзале: очереди из единорогов, гномов с подозрительно тяжелыми мешками и даже пары нервных фей, явно пытающихся провезти контрабандную пыльцу

Друзья переглянулись и разошлись по своим направлениям, встав в длинные змейки пытавшихся пройти контроль.

Первым подошла очередь Домового.

– Следующий! – Прозвенел голос эльфа-пограничника из арки с надписью «Нечисть», который больше походил на модель с обложки волшебного журнала, чем на работника службы контроля. Агафон, пыхтя, подошел к столу, который, как ему показалось, был сделан из хрустального тумана.

– Ваше имя, цель визита и декларируемые предметы? – Произнес эльф по имени Эльфинар, склонив голову с изящной вежливостью.

– Агафон я. Домовой. Следую за своей хозяйкой, Марьей Моревной на очередное задание, ей порученное. А декларировать… это что, мешки что ли показывать?

– Да, уважаемый Агафон. – Таможенник улыбнулся. – Ваши… багаж, так сказать. Что вы везёте с собой?

Домовой поставил на хрустальный стол свой старый, засаленный мешочек. Эльфинар осторожно приоткрыл его, и его глаза, казавшиеся до этого такими понимающими, расширились от легкого шока. Первым делом эльф извлёк… маленький, обломок глиняной черепицы.

– Что это? – спросил Эльфинар с нотками недоумения в голосе.

– Да это ж от родного чердака! Чтобы не забывать, кто я такой! – сногозначительно ответил домашний Дух.

Эльф бережно отложил обломок в сторону. Следующим показался… сушеный таракан. Точнее, мумифицированный.

– Это… что? – эльф поморщился.

– Это Прохор! Мой личный талисман! Он ещё прабабке моей служил! С ним у нас в доме всегда всё целое было! От греха подальше, его беру! – Агафон похлопал по Прохору с нежностью.

Эльфинар, кажется, начинал понимать, что это будет долгий день. Из мешочка ещё извлеклись: заштопанный носок с одной-единственной пяткой («На удачу! Только с одной пяткой работает, другие – фальшивые!»); пузырёк с какой-то мутной жидкостью («Слезы неразделенной любви… хозяюшки моей, когда она молодая была. Для особо тяжких случаев тоски!»); а ещё – пара гвоздей, скрюченных и ржавых, обмотанных ниткой, именуемых «ключом от всех дверей, которые плохо открываются». Каждый предмет Агафон сопровождал подробнейшим и весьма эмоциональным рассказом о его незаменимости и древней истории. Эльфинар слушал, кивал, а Домовой всё больше убеждался, что эльфы – народ, может, и красивый, но совершенно непрактичный и в хозяйстве бесполезный.

Наконец, Эльфинар Медоглас, чья вежливость была поистине эльфийской, вздохнул.

– Уважаемый Агафон, – начал он, – мы ценим… вашу приверженность традициям. Однако, согласно статье 73 «Устава о Перемещении Межмировых Объектов Чувствительной Принадлежности, транспортировка… 'органических материалов неустановленного возраста и происхождения», а также «предметов, содержащих метафизическую энергию без надлежащей сертификации», запрещена. Мы вынуждены конфисковать эти предметы.

– Конфисковать⁈ – Агафон позеленел от возмущения. – Да вы что, совсем сдурели⁈ Это ж моё! Моё!

– Либо так, либо никаких вам эльфийских лесов.

Домовой, скрючившись, плюнул сквозь зуб и согласился. Что поделать, не выходить же из-за Прохора на тропу войны? А Марьюшка в эльфийских лесах, судя вот по этому конкретному представителю длинноухой расы, пропадет однозначно.

– Ну и порядки у вас, – проворчал Агафон, когда ему, наконец вернули пустой мешочек и пропуск. – Никакого вам уюта, одни правила.

Домовой, придерживая свой пустой мешочек, отправился дальше, ворча о бюрократии, эльфийской чистоте и бездушных сканерах, которые не понимают истинной ценности мумифицированных тараканов.

* * *

Следующим посетить арку осмотра удостоился призрак герцога, плавно леветировавший под табличку «нежить». Инокентинус Морбидус проплыл к кристально чистому столу, за которым сидел высокий, изящный эльф по имени Лирандель с копной серебристых волос и пером, магически пишущим на пергаменте. Рядом с ним стоял эльф-охранник, Фаэрон, вооруженный луком со светящимися стрелами, и державший что-то похожее на спектральный сканер.

– Ваше удостоверение личности, пожалуйста, – попросил Лирандель, даже не подняв глаз от своего пергамента.

Герцог с гордостью протянул свой старинный, едва мерцающий от времени пергамент, озаглавленный «Удостоверение Нежити». Лирандель поднял глаз, и его голубые радужки расширились.

– Сэр… Вы… просачиваетесь сквозь него. Пожалуйста, держите крепче.

– Крепче некуда! Я его держу, милейший, как будто это моя последняя цепь! – Ввозмутился призрак, забыв, что цепи он давно уже не носил.

– Хорошо. Цель вашего визита в Фэлнор? – Лирандель осторожно взял пергамент, пытаясь не пропустить сквозь него пальцы.

И тут призрак старого герцога возомнил себя великим актером а еще и разведчиком под прикрытием, которому срочно понадобилась легенда. Врать при жизни Сиятельный умел весьма красочно, поэтому и посмертно решил блеснуть своими талантами.

– Лечение от хронического завывания, – страдальчески сообщил Инокентинус. – И, возможно, пару сеансов терапии от внезапных появлений в зеркалах. Должен сказать, это стало совсем утомительно. Мой голос уже не тот, что был 300 лет назад.

– Хроническое… завывание? – Лирандель нахмурился. – В нашей базе данных нет такой категории для въезда. Вы уверены, что не пытаетесь провезти контрабанду? Нематериальную, конечно.

– Я сам – почти нематериальная контрабанда! – Фыркнул Морбидус. И ведь говорил чистую правду, потому что его пребывание на этом свете давно превысило ранее оговоренный лимит. – Что я могу провезти? Ненависть к живому? Ею и так полон мир смертных!

– Ваш багаж? – Лирандель указал на невидимый саквояж.

– Это мой призрачный саквояж. В нем… – Герцог задумался. – Моя коллекция самых старых и заунывных стонов, пригоршня пыли от давно умершего шкафа и, возможно, пара призрачных тапочек.

Лирандель кивнул Фаэрону, который подошел со своим спектральным сканером. Он включил прибор, который начал издавать странные, тревожные писки, а затем выдал сообщение: «ОБЪЕКТ НЕ ОБНАРУЖЕН. ПОПЫТКА СКАНИРОВАНИЯ ЭФИРНОЙ СУЩНОСТИ ПРИВЕЛА К СБОЮ МАТРИЦЫ. ПЕРЕЗАГРУЗКА».

– Ну вот! – Призрак победоносно развел руками, пройдя сквозь сканер, что немедленно перезагрузился сам. – Я же говорил! Я совершенно чист!

– Мы должны вас обыскать, – сказал Лирандель, нервно потирая виски. – Фаэрон, попробуйте стандартный протокол.

Фаэрон, с выражением крайней неловкости, попытался «обыскать» Инокентинуса, проводя руками сквозь него, как сквозь дым.

– Сэр, вы не держите при себе никаких запрещенных предметов… внутри себя? – спросил Фаэрон, его ухо слегка покраснело.

– Милейший, я «весь» внутри себя! – возмутился призрак. – Если бы я держал что-то внутри, это что-то было бы «мной»!

– Хорошо, – Лирандель вздохнул, подписывая какой-то документ. – Категория «Эфирный Возмутитель Покоя, Цель Визита: Спектральная Терапия». Форма 7Б-Призрак: Декларация Эктоплазматического Присутствия. Подпишите здесь.

Герцог попытался взять перо, но оно прошло сквозь его полупрозрачную руку. Лирандель, вздохнув еще раз, магически начертал подпись за него.

– Проходите. Но учтите, сэр, любое несанкционированное завывание вне территории строго для этого отведенной будет пресечено, – предупредил Лирандель. – У нас очень строгие правила касательно шумового загрязнения.

Морбидус, чувствуя себя странно облегченным, поплыл дальше, проигнорировав выданный ему туристический буклет, который тут же упал на пол, пройдя сквозь его руки.

* * *

Туна некоторое время, метавшаяся между двух арок с надписями «Разумные и не совсем магические животные» и «Двух и более ипостасные», все-таки влетела во вторую, потому что там очередь подошла гораздо быстрее, чем в первой. Как только она пересекла завесу из листьев, ее облик преобразился, словно она только что вылезла из пучины морской.

В кабинет контроля из изумрудного растительного вихря, сопровождаемого запахом соленой воды и свежих водорослей, медленно и торжественно появилась… Кракенша со скромным имене Туна. Но в Эльфийскую Таможенную Летопись её внесут как «Ужас из Глубин, Попирающий Мягкую Траву». Потому что Туна, являя собой существо с десятком могучих щупалец, размером с небольшой танк, была, кхм, довольно влажной. И трава, устилавшая пол, под ней не просто приминалась – она мгновенно превращалась в болото.

У таможенной стойки стоял молодой, но уже седеющий от постоянного стресса эльф по имени Элрондил. Его тонкий нос, обычно вдыхающий лишь ароматы утренней росы и эльфийского лавандового мыла, теперь улавливал отчетливый запах рыбы. Очень много рыбы.

– Добро… добро пожаловать в Эльфийское Королевство! – пропищал Элрондил, пытаясь сохранить остатки своего достоинства, пока одно из изумрудных щупалец Туны случайно смахнуло вазу с нежнейшими эльфийскими лилиями. – Цель вашего визита, мэм?

Кракенша глубоко вздохнула. Это был не столько вздох, сколько подводный гейзер, окативший Элрондила с ног до головы.

– К эльфам, – пророкотала она голосом, похожим на шум прибоя во время шторма. – Гости. Мои племянники сказали, у вас тут есть отличные ракушки для коллекции. А ещё – скидки на бусы из янтаря.

Элрондил нервно сглотнул.

– Ракушки… – повторил он. – Понятно. А… у вас есть паспорт? Виза? Декларация о ввозимых предметах?

Туна хихикнула. Или это было бульканье? Из-под одного из её щупалец вылезло что-то, отдаленно напоминающее паспорт – это был плоский камень, покрытый выцарапанными рунами и следами от зубов акулы.

– Это – мой документ. А это, – она кивнула на другое щупальце, обмотанное чем-то гигантским и сетчатым, – моя ручная кладь.

Элрондил попытался прочитать руны. У него чуть не свело глаза.

– Что вы ввозите? Запрещенные вещества? Оружие? Органические материалы?

– Ну, я сама – органический материал. Запрещенных нет. – Туна моргнула своими огромными глазами-блюдцами. – Оружие… Только если это считать мои щупальца, но они же часть меня. А в клади… – она размотала часть сетки, и на стойку вывалилась гора перламутровых раковин, размером с маленькие тазы, несколько полупрозрачных медуз, которые тут же начали нежно пульсировать на эльфийском мраморе, и пара блестящих, но явно очень старых сундуков. – Это мои сувениры из затонувших кораблей. И немножко планктона для перекуса.

Элрондил побледнел. Медузы скользили по документам. Планктон шевелился.

– А… жидкости? У вас есть жидкости, которые вы хотите задекларировать? – его голос дрожал.

– А вы уверены, что хотите, чтобы я это продемонстрировала? – Туна слегка тряхнула центральным щупальцем, и на стойку хлынул мини-цунами, сметая все бланки и ручки.

Элрондил закрыл глаза. Он представил себе, как будет объяснять Верховному Совету эльфов, почему таможенная зона теперь превратилась в солоноватое озеро, а их ценные лилии плавают рядом с планктоном.

– Ладно, – выдохнул таможенник, совершенно сдавшись. – Проходите. Только, пожалуйста, постарайтесь не… не так сильно капать. И не ешьте медуз прямо здесь. Но придется все-таки соблюсти маленькую формальность. Мы не можем пропустить столько на территорию нашей страны неликвидного золота. Это может ударить по экономике государств. И перламутровые раковины – расценивается, как контрабандный материал для изготовления доместики.

– Ур-р-р, – пророкотала кракенша, уже порядком иссушенная и желавшая вернуть себе человеческий облик. – Оформляйте.

Сотрясая землю и оставляя за собой широкий, влажный след из воды, водорослей и случайных морских ежей, Туна величественно направилась в зал ожидания, оставив за собой абсолютно обалдевшего Элрондила и нескольких его коллег, судорожно пытающихся собрать мокрые документы и спасти последних медуз от испарения. Операция «Мокрый Проход» была успешно завершена. Эльфийская бюрократия получила незабываемый урок в области глубоководной дипломатии.

Таможню оставалось пройти только Мрачному Жнецу и самой Марье.

16

Анкоу перед самым входом в арку повернулся к некромантке, помахал ей рукой и однимаи губами произнес: «Встретимся на другой стороне». Быстрый шаг вперед, и плотная лиственная завеса скрыла мужчину из глаз, возвращая изначальный облик.

Тэларис, пограничник с незапятнанной репутацией и ушами, которые могли уловить шелест мысли на милю, в очередной раз сверял бумаги, когда воздух вокруг него похолодел. Не от приближающейся зимы, а от чего-то… более фундаментального. Из-за мистического тумана, который отделял эльфийский мир от «всего остального», медленно выплыла высокая, задрапированная в чёрное фигура. Капюшон скрывал лицо, но зловещий силуэт был безошибочен. И, что ещё более важно, предмет, который фигура волокла за собой.

– Добрый день, путник! – Произнес Тэларис своим обычным, слегка надменным тоном. Он взял свою крохотную, инкрустированную перламутром лупу, чтобы рассмотреть прибывшего. – Ваш паспорт, пожалуйста, и декларацию!

Мрачный Жнец, остановился. Он привык к воплям ужаса, мольбам, или, на худой конец, философским рассуждениям о смысле бытия. Но к «паспорту и декларации» – нет. Вернее они были, но в едином порыве массового отступления перед врагом, превосходящим в силе, Анкоу одним движением руки превратил весь свой офис в прах, включая и документы, подготовленные для перехода. Из-под капюшона донёсся глубокий, скрипучий голос, похожий на шелест осенних листьев, гонимых ветром по кладбищу.

– Я… не имею паспорта, – пророкотал Жнец. – И декларации тоже. Я просто прохожу мимо. Мне нужно… забрать одну душу в Лесу благодати.

– Не имеете паспорта? И декларации? – Тэларис поправил свои изящные очки на кончике носа. – Сэр, вы, кажется, не понимаете принципов пересечения границы эльфийского мира. Это не проходной двор. И, кстати, что это у вас за… сельскохозяйственный инвентарь?

Глаза Тэлариса, острые как лезвие эльфийского клинка, немедленно сфокусировались на косе. Она была громоздкой, зловеще блестящей, и явно не для срезания одуванчиков.

– Это – моя Коса, – ответил Жнец, с лёгкой долей недоумения в голосе. – Мой рабочий инструмент. Я им… ну, вы знаете. Души собираю.

– Души? – Тэларис фыркнул, настолько деликатно, насколько мог эльф. – Сэр, это не имеет отношения к пункту 7B, параграфу 3 нашего таможенного кодекса. Любой инструмент, имеющий потенциал для нанесения урона живым существам, подлежит обязательной декларации и уплате пошлины, а также специальному разрешению от Совета Старейшин по Ввозу Особо Опасных Предметов. Вы пытаетесь провезти контрабанду, сэр!

Тишина повисла в воздухе. Даже птицы на секунду замолчали. Мрачный Жнец, который повидал бесчисленные тысячелетия, царства и цивилизации, сейчас стоял перед напыщенным эльфом и слушал обвинение в… контрабанде.

– Я – Мрачный Жнец! Я веками этим занимаюсь! – Голос Анкоу стал чуть громче, и воздух вокруг него похолодел ещё сильнее. – Эта Коса старше ваших лесов! Она никогда не была контрабандой! Это – моя Коса!

– Веками или нет, правила едины для всех, сэр. – Эларис был невозмутим. – И для полуросликов, и для драконов, и, как выясняется, для… вас. Где ваша форма 27-А-бис «Разрешение на Ввоз Крупногабаритного Орудия Труда или Потенциального Оружия Массового Собирания»?

Таможенник достал из стола крохотную, идеально распечатанную анкету и указал на неё кончиком своего пера. Жнец уставился на него.

– «Оружие массового собирания»? Это… просто коса. Ну, почти. Она служит своей цели.

– Служит или нет, но этот предмет не был должным образом задекларирован, – настаивал Тэларис. – А без декларации и пошлины, а также без разрешения, я вынужден… вынужден конфисковать ваше Орудлие Труда до выяснения обстоятельств!

Мрачный Жнец застыл. Конфисковать его Косу? Миллионы лет он выполнял свою работу, всегда с Косой. Миллиарды душ были собраны ею. И теперь какой-то эльф-бухгалтер из таможенной службы собирается её конфисковать?

– Вы понимаете, что произойдет, если я не смогу выполнять свои обязанности? – Прорычал Жнец, и туман вокруг него начал клубиться. – Наступит хаос! Души застрянут! Никто не сможет умереть по расписанию!

– Это ваши проблемы, сэр. – Тэларис пожал плечами – Моя задача – обеспечить соблюдение правил эльфийской границы. Итак, либо вы заполняете эти формы, уплачиваете пошлину в размере пяти золотых листов, либо я вызываю отряд пограничной стражи для изъятия незаконного

Мрачный Жнец, впервые за столько веков, почувствовал себя полностью беспомощным. Он бросил Косу на землю, она глухо звякнула.

– Когда-нибудь, – прошептал он, – я приду за вашей душой, Тэларис. И тогда вы пожалеете о каждой заполненной вами форме.

– Буду ждать, сэр. – Эльф, поправив очки, равнодушно махнул рукой. – Но не забудьте заполнить форму 34-Г-прим «Уведомление о Предстоящем Переходе в Иное Состояние Бытия».

Мрачный Жнец, без своего вечного спутника, медленно растворился в тумане, оставив после себя лишь эхо своего стона и громоздкую, зловеще блестящую Косу, лежащую на эльфийском пункте таможенного досмотра. Тэларис же, удовлетворённо улыбаясь, поставил на Косу печать «КОНФИСКОВАНО» и начал заполнять акт изъятия, радуясь идеально выполненной работе.

* * *

Марья нервничала. Чувство неправильности происходящего росло внутри нее с каждым исчезающим за зеленой шторой соратника. В таможенном предбаннике по–прежнему толпилась масса магических существ, разумных и не очень. Но в этой толпе некромантка ощущала абсолютное одиночество, словно ее отрезали от мирового Эфира и поместили в полный энергетический вакуум.

В этот раз крик: «Следующий!», относился к девушке. Марья глубоко вздохнула и шагнула в неизвестность.

Сэлдар, стройный, зеленоглазый эльф, вот уже три столетия служивший в пограничной службе Светлых Земель, устало протирал остроконечные уши. Очередь двигалась медленно, как стадо улиток по патоке, а его идеальное эльфийское спокойствие грозило дать трещину. Сегодня уже был гоблин, пытавшийся провезти контрабандную партию сомнительного «эльфийского вина» (на деле – перебродившего сока поганок), и тролль, который пытался объяснить, что его дубина – это «личная деревянная трость для прогулок». Да еще и инспекция вдруг нагрянула из вышестоящих, и теперь контролеры, чьи лица наполовину скрывали маски, маячили за спиной таможенника.

В кабинет вошла обыкновенная девушка. Вернее, ее можно было бы таковой назвать, если бы неброская изысканная красота и мощная аура, которую излучало такое хрупкое создание. В комнате сразу повеяло могильным холодом.

– Ваше имя, пожалуйста? – Вежливо, но чуть напряженно спросил эльф.

– Марья Моревна. Магия – стихия Смерти.

– Цель вашего визита в Светлые Земли, мисс?

На мгновение между глаз некромантки залегла морщинка, а контролеры, изображавшие стражей, за спиной таможенника напряглись. Но опасности никакой на самом деле не было. Девушка обдумывала свой ответ. Их миссия была организована императорской семьей, но обычно морашие особы не любят распространяться о своих внутренних делах,поэтому и Моревне стоит об этом помалкивать.

– Культурный обмен. – Ответила некромантка. – Ну, и… оживление местного фольклора. Я слышала, у вас тут очень интересные древние захоронения. Нетронутые.

– Мы предпочитаем их называть «историческими памятниками». – Эльф сглотнул. – И они находятся под строжайшей охраной. Имеются ли у вас с собой предметы, подлежащие декларированию? Оружие, магия, запрещенные артефакты?

Некромантка на мгновение задумалась, а потом полезла в свою сумку. Сэлдар внутренне напрягся, а стражи потянулись к оружию.

– Ну, если считать три законсервированные души в качестве «артефактов», которые я использую для магических экспериментов. – Девушка достала из сумки коробочку с запечатанными рунами. – А, и вот эта маленькая баночка с проклятием забвения – для личного пользования, от головной боли. – Она протянула крошечный флакончик с мерцающей черной жидкостью.

– Мы не декларируем души, мисс Костлявая. И проклятия тоже. – Сэлдар отодвинул флакон двумя пальцами, как будто это была живая жаба. – Поставьте, пожалуйста, вашу багаж на ленту сканера.

Марья послушно поставила чемодан, который тут же затянуло в темное жерло магического аппарата. Когда она проехала через сканер, техника издала недовольное «Ж-ж-ж-ж-ЖДЫЩ!» и на экране вместо привычного рентгеновского снимка появилась надпись: «ОШИБКА: НЕДОПУСТИМЫЙ УРОВЕНЬ НЕГАТИВНОЙ ЭНЕРГИИ. ПОСТОРОННИЕ ВКЛЮЧЕНИЯ НЕ ПОДДАЮТСЯ ИДЕНТИФИКАЦИИ».

– Кхм, – Сэлдар поправил воротничок, а охранники переглянулись. – Кажется, придется провести ручной досмотр.

Эльф натянул магические перчатки, которые должны были защитить от любого воздействия, и осторожно открыл чемодан. Внутри было то, чего Элдорин боялся. Пучки сушеных трав, напоминавших мох, но пахнувших гораздо хуже, чем мог бы пахнуть мох. Несколько пузырьков с мутными жидкостями, которые явно не были эльфийским вином. И, конечно же, кости. Много костей.

– Это… что это?

– Подсобные работники. – Марья ничуть не смутилась, словно в ее чемодане лежали не части костомахов, а стопка одежды. – Они помогают мне проводить раскопки. Или вы предлагаете мне попросить хозяев могил самим раскопаться и рассказать все свои секреты. Не думаю, что Высший Совет Эльфов допустит эксплуатацию собственных предков.

– Так, что у нас тут еще… э-э… череп с инкрустированными рубинами? Объясните назначение.

– Семейная реликвия. – Моревна пожала плечами. Прекрасно подходит для… утренней медитации.

– А эти склянки с мерцающими жидкостями?

– Растворы для консервации. Чтобы мои… образцы… не испортились.

– И эта связка засушенных мандрагор, которые, кажется, еще шевелятся?

– Они просто немного нервничают. – Некромантка погладила успокаивающе корешки. – Долгая дорога.

Пока Сэлдар багровел, пытаясь понять, как классифицировать «нервные мандрагоры», один из стражей сделал шаг ближе. Его эльфийское любопытство, обычно направленное на изучение древних рун или изящных искусств, сейчас было заинтриговано этим хаотичным явлением. В чемодане что-то шевелилось, иногда высвечивались два зеленых огонька.

– Прошу прощения! – Величественно вмешался страж, его голос был чист, как горный ручей. – Эта сущность, что у вас в мешке… она выглядит как нестабильный артефакт, способный нарушить пространственно-временной континуум!

– Мой «нестабильный артефакт», – Марья резко обернулась, ее глаза сузились, это – мой кот! – В подтверждении этих слов из мешка высунулась огромная морда Мурзика, недовольно фыркающая от пыли. – Я плохо сплю. Баюн же помогает решить эту проблему. Все это прописано в декларации. Там же приложены все необходимые справки.

Когда некромантка повернулась, чтобы передать документы, один из инспекторов неловко задел ее чемодан, и из него выскочила маленькое, но очень прыгуче… нечто, очень лохматое, ядовитого розового цвета и издававшее писк.

Приставучий страж с отточенными до совершенства рефлексами, среагировал инстинктивно. Он хотел поймать пищащее нечто, чтобы оно не укусило кого-нибудь за важные части тела. Но Моревна тоже среагировала, резко наклонившись, чтобы схватить сбежавший «образец».

И вот тут-то и случилось.

В идеальной синхронизации неуклюжести и героического порыва, эльфийский страж, стремясь поймать неведомую пищащую тварь, и некромантка, пытаясь спасти свою явно незаконную собственность, столкнулись.

Их губы встретились.

Это был не поцелуй страсти. Это был поцелуй чистой, неподдельной, вселенской неловкости. «И почему такое случается именно со мной?». – Пронеслось в голове Марьи. Моревна ощутила привкус чего-то мятного и эльфийски-цветочного, смешанного с легким металлическим привкусом доспехов. Аромат показался очень знакомым, но откуда такое ощущение девушка не помнила. Страж же,вопреки ожиданиям, почувствовал морозную свежесть и аромат мяты.