Текст книги "Свидание вслепую (СИ)"

Автор книги: Рина Львович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

20

Марья резко открыла глаза. Она лежала на полу, апутавшаяся в покрывала, а кот, как ни в чем не бывало сидел на кровати, тщательной умываясь.

– Это что было? – Задала резонный вопрос некромантка.

– А мне, хозяйка почем знать. Моя задача – сон твой охранять, мертвой энергией подпитывать. – Кот наклонил на бок свою пушистую хитрую морду на бок. – А остальное… Твое сердце, твои мысли.

– Да прокисшего молока тебе в крынку! – Фыркнула некромантка, выпуталась из одеяла и отправилась в ванную.

Только мысли и, правда, не хотели отпускать. На толковании сновидений Марья не специализировалась. Это больше по Настинькеной части было. Хотя, как и любая уважающая себя ведьма, в вещие сны некромантка верила. Моренва плеснула себе в лицо студеной водицы, отчего на щеках проступил легкий румянец, и посмотрела на свое отражение. Тряхнула копной черных шелковых волос и решила отпустить все тревожные мысли. Просто очередные игры разума, которые попытались соединить в одно целое двух эльфов. Слишком уж много их в последнее время вокруг крутиться.

Перекусив, чем королевская кухня послала, некромантка выяснила, что принцесса Тьенириэль чувствует после вечернего изгнания инкуба, то есть огненного змея, чувствует себя прекрасно,и даже присоединилась не только к королевскому завтраку и но и к правительственным делам вместе с матушкой. Полдела, как говорится сделано. Осталось со второй половиной разобраться.

Отправив своим друзьям весточку через горничных, ведь ментальная связь почему-то не работала, девушка направилась в эльфийский сад, где по последним сведениям и находился болезный принц.

Вход в сад был не воротами, а скорее проходом сквозь завесу из живых, переплетенных лиан, чьи цветы испускали мягкое, пульсирующее свечение. Стоило Марье пройти сквозь эту живую арку, как мир вокруг нее преобразился. Воздух наполнился ароматом, сотканным из тысяч незнакомых нот: сладких, пряных, свежих, меняющихся с каждым легким дуновением ветерка.

Перед ней раскинулся сад, где каждый уголок был произведением искусства, но искусства, не созданного руками, а выпестованного самой природой под чутким руководством эльфийской магии. Деревья, чьи стволы были отполированы временем до блеска лунного камня, тянулись ввысь, их листва не была обычной зеленью. Она переливалась оттенками изумруда и сапфира, а порой светилась мягким внутренним светом, словно каждый лист хранил в себе маленькую звезду. Некоторые деревья цвели круглый год, их соцветия напоминали хрустальные колокольчики, которые тихо позванивали от легкого бриза, создавая нежнейшую мелодию.

Повсюду цвели невиданные цветы. Одни парили в воздухе без видимой опоры, их лепестки были словно из тончайшего хрусталя, отражающего и преломляющего свет в тысячи радужных искр. Другие мерцали на мшистых берегах ручьев, похожие на раскрытые ладони, полные жемчужной росы. Были и те, что сплетались в живые ковры, меняющие цвет от нежно-розового до глубокого индиго под взглядом наблюдателя. Ни у одного из них не было шипов, ни одно не увядало. Они просто… были, в вечной, совершенной красоте.

Тропинки, усыпанные светящейся пылью и мхом, мягко вились сквозь заросли, ведя к укромным беседкам, обвитым цветущими лианами, и к крошечным водопадам, чьи струи рассыпались в воздухе на мириады сияющих капель. Среди листвы порхали крошечные светлячки, чьи огоньки рисовали замысловатые узоры в воздухе, а по ветвям прыгали птицы с оперением всех цветов радуги, их песни были чисты и мелодичны, как звуки флейты.

Моревна бродила по саду, забыв о том, зачем она вообще сюда попала, и каждый шаг был для нее открытием. Она вдыхала целебный воздух, чувствовала, как её усталость тает, а душа наполняется неизъяснимым покоем. Время здесь теряло свой смысл, исчезали тревоги, оставалось только чистое, первозданное бытие. Эльфийский сад Серебряной Росы был не просто собранием растений; это было живое, дышащее существо, пульсирующее магией, древностью и вечной красотой, способное исцелить любую рану и даровать надежду даже самому отчаявшемуся сердцу.

И среди этого благолепия некромантка отчетливо услышала голоса, раздававшиеся из-за живой изгороди цветущих кустарников. Девушка притаилась, вслушиваясь в разговор незнакомцев.

– Оцепите весь периметр и не позволяйте сюда проникнуть ее друзьям. – Властный мужской голос говорил так, словно привык отдавать приказы. – Посмотрим, какие еще уловки остались у этой ведьмы в запасе.

– Ваше Высочество, вы уверены, что оставаться с этой… подозреваемой одному безопасно? – Второй голос был пропитан искренней заботой и ответственностью за принца.

– Не волнуйся. Я не страдаю безумием, как моя сестра, или патологической доверчивостью, как моя мать. Излечение наследницы произошло слишком гладко. Скорее всего, некромантка сама и подослала змея-инкуба, чтобы навредить сестре. Посмотрим, как эта темная справится с несуществующей амнезией!

Кулаки Моревны сжались от гнева. Так вот значится как! Вместо благодарности за спасение принцессы, которой, не вмешайся Марья с друзьями, оставалось не больше месяца до полного истончения, им приготовили как минимум проверку, и как максимум ловушку. «Мавки-болотницы! А сон-то в руку оказался! Так ты оказывается – принц! – Девушка перекинула черную косу через плечо. – Это какой же бес постарался так наши пути перепутать, что мы с тобой опять пересеклись⁈ Или это тетушки Доля и Недоля со мной поиграть решили? Когда я до них доберусь, то такое макраме устрою, что они сто веков будут с нитями судьбоносными разбираться. И перед дедушкой Сварогом оправдаться не смогут! – Моревна втянула в себя воздух и медленно его выдохнула. – Видят родители, не хотела! – Вокруг пальцев магички закрутились темные вихри. – Теперь ты у меня точно попляшешь!». Дождавшись, когда охранник уйдет, девушка приступила к осуществлению плана-экспромта.

Молодой эльф в светлых одеждах был воплощением совершенства. Его серебристые волосы струились по плечам, точно лунный шелк, глаза цвета насыщенного изумруда внимательно осматривали каждый бутон, а движения были столь же грациозны, как шепот ветра в ивовых ветвях. Сегодня его безупречный день должен был начаться с созерцания редкой, только что распустившейся розы «Поцелуя ночного Мотылька», которую он лелеял почти век.

Эльф склонился над цветком, вдыхая его пьянящий аромат, как вдруг… «ХРУСТЬ!»

Посреди клумбы с редчайшими орхидеями, там, где секунду назад царил лишь покой и совершенство, возникло нечто, одетое в темные, одежды, с вороном на плече, не подающего признаков жизни. На шее у незнакомки висел амулет в виде крошечного, но весьма реалистичного черепа.

И это нечто, судя по звуку, только что наступило на одну из драгоценных, недавно выведенных орхидей.

– Мои… мои «Нежные Сумерки»! – выдохнул эльф, хватаясь за сердце.

– Ой, опять не туда, – буднично пробормотала незнакомка, оглядываясь. – Лекарская, лекарская… Стоп, это не лескарская! Это же… это, простите, что, ваша оранжерея на открытом воздухе? Богато живете.

Эльф медленно выпрямился. Его голос, обычно мелодичный, прозвучал как скрип несмазанной телеги.

– К-кто вы… и… что вы сделали с моей орхидеей⁈

Женщина, Марья, как она представилась, равнодушно взглянула на расплющенный цветок.

– А, это? Ну, бывает. Координаты иногда пляшут, особенно после вчерашнего. Я думала, портал ведет к знахарям. Там меня один пациент амнезийный дожидается… А тут у вас, значит, эта… цветочная фигня.

– Цветочная… фигня⁈ – прошипел эльф, его волосы, казалось, встали дыбом. – Это «Нежные Сумерки»! Результат столетия тщательного отбора! И вообще, вы кто такая?

– Так уже представилась вроде бы. С памятью проблемы? – Моревна посмотрела на садовника новым взглядом. – Болезный, а вы случайно не тот пациент, которым меня собственно и пригласили заняться?

– Не помню!

– Ну, тогда точно вы! – Некромантка довольно потерла ручки. – НО так, для протокола. Быстро рассказали, чем занимались 3-его темного дня месяца фиолетовой в крапинку Луны года огнедышащего единорога?

– Чего? – Эльф форменно растерялся от такого напора. – А где такой календарь используют?

– Не помните, значится?

Девушка понимающе покачала головой, изобразив на лице полный фатализм, словно перед ней стоит не пышащий здоровьем эльф, а древний старец, готовый уйти за грань. Достав из воздуха пенсне, некромантка нацепила его себе на нос, став еще больше похожей на безумного ученого-фанатика.

– Как это у вас давно, спрашивать не буду, все равно не помните. Придется лечить.

Отточенными движениями Моревна материализовала каменный алтарь, окончательно уничтожая орхидеи и, кажется, прихватывал еще и этиленгеры иже с ними. Из глубин своего балахона девушка извлекла несколько пузырьков с бурлящими жидкостями «особенного» аромата, черные вечно несгораемые свечи, череп с рубином во лбу, костяной конструктор «Собери сам», средневековую дыбу, тут же увеличившуюся до размеров мужчины, древние манускрипты и хрустальный шар. Наличию последнего предмета Марья сама удивилась, но виду не подала.

– Да не волнуйтесь вы так, уважаемый. Если память не восстановим, так у меня знакомый Жнец есть, он вам быстро переход к праотцам организует, потому что столь благородному эльфу с поврежденным мозгом не имеет смысла продолжать место в магическом эфире пофукивать. Нужно уступать молодым и здоровым.

– Мне всего 321 год. – Брякнул возмущенно эльф.

– Вспомнили что-то?

– Нет. – Спохватился пациент. – Слуги рассказали.

– Печально… Итак, принц Кадрей, – произнесла некромантка, поправляя на носу пенсне, сквозь которое она изучала свиток с заклинанием, – мы начинаем терапию по восстановлению нейронных связей вашего пока еще ничем не отягощенного мозга. Или все же есть какие-то потаенные мыслишки? Например, вспомнили свои планы в отношении невинных существ, обвиненных вами во всяких пакостях незаслуженно?

Эльф отрицательно покачал головой.

– Психиатры утверждают, что общение с близкими людьми помогает восстановить воспоминания. – Организуем-ка спиритический сеанс с духом твоего прапрадеда. Он, как мне удалось выяснить, был весьма сварливым, но наверняка помнит детали твоей молодости.

Принц побледнел. Прапрадед, даже в виде призрака, был существом, которого он искренне опасался. Старый эльф Фаэлиндэль мог отчитать его за несобранный носок даже сквозь завесу времени.

– Мой… прадед? – прошептал Кадрей. – Я… я думаю, что это слишком рискованно! Вдруг он рассердится, что я его побеспокоил?

Моревна, однако, была непоколебима. Она зажгла несколько свечей из человеческого жира, разложила руны на столе и принялась нараспев произносить заклинание. По комнате потянуло могильным холодом, и в воздухе замерцал силуэт – полупрозрачный, сгорбленный, с явно недовольным выражением призрачного лица.

– Кадрей, внучок! Ты опять придуряешься, паразит?– Проскрежетал голос, от которого зазвенели витражи рядом стоящей беседки. – Я же говорил тебе, не ведись на эту некромантскую ересь! А ну-ка встал и пошёл за мной, поможешь по хозяйству! И нечего притворяться!

Принц дернулся от призрака, как ошпаренный.

– Прапрадед! Нет! Я… я не придуряюсь! Это тонка тактика по выявлению преступников против государства! – Принц запнулся. – Подождите, а кто вы?

– Вот же мелкий лжец! – призрак погрозил пальцем потомку, подмигнул некромантке и развеялся в эфире.

– Итак, прикидывающийся больным, гражданин Кадрей, вы по-прежнему утверждаете, что не помните, как посмели под якобы законным предлогом изъять чужую собственность у лояльных к правилам магических существ?

– Нет. – Эльф скрестил на груди руки и отвернулся.

– Ну, на «нет» и суда нет. – Марья сделал вид, что собирается уходить, но, схватив одну из склянок, резко развернулась и заговорила голосом заправского рекламщика. – Но только сегодня, и только для вас настойка «Подними меня, я умер!» из слёз банши и утренней росы с болота Забвения. Лучшие некромаги утверждают, что это средство прочищает мозги до пальцев ног. Правда, он еще не прошло тестирование. Но ведь вы, высочество, у нас клиент штучный, особенной, требующий экстренного вмешательство ауру, карму и прочего энергетического фона. К тому же денег за вас заплачено… достаточно. – Девушка всучила эльфу дымящийся флакон, распространявший вокруг аромат забродивших грибов.

– Что… что это? – Кадрей отвернулся.

– Это эликсир памяти! Он призван стимулировать регенерацию мнемонических потоков, – объяснила некромантка с научно-строгим видом. – Один глоток, и, возможно, ты вспомнишь, зачем тебе нужно было вмешиваться в мирный бизнес законопослушных граждан!

Эльф хотел переспросить, что означает последняя фраза некромантки, но та воспользовалась моментом и влила зелье в раскрытый рот принца. Эльф закашлялся не только от аромата, но и вкуса этого нелицензированного пойла. Однако Марья, зажимавшая ему рот, не позволило выплюнуть настойку, провалившуюся внутрь эльфийского организма огненно-кислотной лавой. Изумрудная радужка глаз стала красной, а из глаз покатились оранжевые слезы.

– Интересный эффект. – В голосе Марьи не было ни капли сочувствия. Только мстительное торжество.

– Так что? – Некромантка задумчиво рассматривала оставшиеся орудия «лечения», лежащие на алтаре. – Не вспомнилось, как допускали возмутительные поползновения в сторону невинных дев, включающих несанкционированное руко– и губоприкладство⁈

Эльф, не способный говорить, лишь покачал головой. Глаза Моревны начала застилать клубящаяся тьма. Она взяла в руки небольшой хрустальный шар, излучавший слабое фиолетовое сияние.

– Это – Сфера Истинных Воспоминаний, – пояснила некромантка, не заметив, как эльф слегка вздрогнул. – Она не просто восстанавливает память, она «проецирует» самые сильные, самые важные мысли и воспоминания прямо в сознание того, кто её использует, и… показывает их всем присутствующим.

Эльф внутренне запаниковал. Если некромантка увидит его мысли о том, как он планирует раскрыть все нечистые планы этой компании, то все будет кончено!

– Нет! Не надо! – Он шагнул к ней, полный благородного эльфийского гнева.

Марья дернулась в сторону от протянутой к сфере мужской руке. Она вдруг споткнулась о невидимый корешок и полетела прямо в объятия принца, который чисто инстинктивно пытался поймать некромантку. Моревна же, пытаясь удержаться, схватилась за его атласную тунику, притягивая к себе, касаясь губами и… оторвала пуговицу. Единственную, ручной работы, инкрустированную алмазной пылью!

– Ой, – сказала Марья, поднимая взгляд. Она оказалась подозрительно близко. Настолько близко, что Кадрей мог разглядеть мельчайшие звездные искорки в ее бездонных чсерных глазах. – Прошу прощения. Руки-крюки.

И тут что-то произошло. Возможно, это был шок от сломанной пуговицы. Возможно, это был внезапный, совершенно неуместный аромат… нет, не роз, а чего-то более земного, морозно-мятного, исходящего от Марьи, что пробился сквозь запах наколдованного тлена. Возможно, это было легкое касание ее пальцев, когда она пыталась помочь ему распутать свои волосы из-под ее капюшона. Или, может быть, это был тот момент, когда он заметил, что, несмотря на всю свою… некромантскую специфику, вдруг щеки девушки окрасились легким румянцем.

– Вы… вы краснеете? – сдавленно произнес принца, совершенно забыв про свой гнев.

– Ну а что? – Марья оттолкнулась от него, неуклюже отступая. – Не каждый день падаешь на такого… блестящего эльфа, страдающего ложной амнезией.

Магия этого странного момента была разрушена. Изумрудный взгляд принца стал отчужденным, даже жестким. Ему стоило только кивнуть, как на поляну выскочило несколько стражей, тут же окруживших некромантку.

– В темницу! – Бросил коротко эльф и отвернулся. – Всю их компанию!

– По какому обвинению⁈ – Возмутилась пытающаяся вырваться из рук стражей девушка.

– Несанкционированное поднятие нежити в общественных местах магического и немагического пользования – раз! Насильственное подселение Беса в тела без согласия носителя – два! Попытка отравления и манипулирования сознанием эльфийского принца – три! – С каждым словом мстительная улыбка мужчины становилась шире. И да, как вы там говорили: несанкционированное руко– и губоприкладство! Увидите ее!

Стражи аккуратно затащили девушку в портал, который схлопнушись, скрыл задумавшегося эльфа.

21

Марья вздохнула, поправляя выбившуюся из растрепанной косы прядь. Эльфийская темница. Кто бы мог подумать, что самая зеленая и светлая раса будет держать свои тюрьмы так… невыносимо чисто? Ни единой дохлой мухи! Ни плесени, ни даже почтенной, трухлявой стены, чтобы хотя бы намекнуть на тлен. Это было настоящей пыткой для некромантки, для которой любой уважающий себя гроб был источником вдохновения.

Здесь же вместо каземата его ждала комната, словно вырезанная из огромного изумруда. Стены переливались мягким зеленым светом, исходящим от фосфоресцирующего мха, аккуратно растущего по углам. Вместо решеток – переплетенные лозы, которые светились, как драгоценные нити, и нежно вибрировали при каждом его движении, издавая мелодичный звон. Пол был покрыт чем-то мягким, похожим на бархатный мох, а в углу журчал небольшой водопад, стекающий в чашу из отполированного корня. Но акустика была сверх похвал, что позволяло вполне спокойно переговариваться с соседями из других камер.

Прошло несколько минут, и в коридоре раздался пронзительная ругань. Домовой Агафон на чем свет костерил эльфийскую стражу, неблагодарных королевских отпрысков и несправедливость бытия. Скрипнула дверь, клацнул замок. Следующей пленницей оказалась Туна. Секретарша не сопротивлялась, только просила включить в арестантский рацион побольше свежей рыбы. Анкоу был само равнодушие и спокойствие. Перед его глазами за нескончаемые века пронеслось столько историй, что к собственному пленению он отнесся философски. Призрак Инокентинуса просочился сквозь стены сам. Герцог облетел все камеры, убедился, что все целы, и завис под потолком, открыто скучая. Минуты превращались в часы, за которые ничего не происходило.

– Сдается мне, – Жнец приблизился к решетке на двери и обращался ко всем одновременно, – эльфы решили взять нас измором.

– К тому же, нас отрезали от магического интернета. – Туна хлопнула по стене щупальцем.

– Точно! – Марья теперь осознала всю глупость сложившейся ситуации. – А я-то думала, почему от родителей и братьев до сих пор вестей нет! Получается, они блок на нас наложили. Скорее всего, еще на таможне!

– И как выбираться будем? – Агафон.

– Предлагаю послать засланца! – Жнец поднял глаза к потолку, где парила герцог. – Сущности призрачные способны просочиться куда угодно.

После короткого обсуждения, призрак Инокентинус Морбидус из герцога превратился в вестника смерти. Он просочился не просто сквозь стену, а прямо в магические линии, пропитавшие все десять царств, что способствовало ускоренному перемещению между мирами. Оставалось только ждать результатов, и Марья очень надеялась, что все обойдется дипломатическим путем и без применения силовой нежити со стороны родителей.

На следующее утро принесли завтрак, состоящий из светящегося мха и фруктов, которых пленники никогда раньше не видели, пахнущих как «единорожья роса и лунный свет».

– Это что, эльфийская версия сбалансирующего завтрака для чакр? – Пробормотал Жнец, глядя на тарелку.

– Это энергетически насыщенный эликсир на основе нектара лунных орхидей и росы Забвенного Леса, – сухо ответил один из стражников, стоявший у двери с безупречной осанкой. – Он способствует ясности ума и очищению организма от токсинов.

– У меня такое чувство, что от него мои токсины просто впадут в депрессию, – вздохнул из дальней камеры Агафон. – А нет ли чего-нибудь более… жареного? Ну, знаете, мяса, картошечки?

– Мы не поддерживаем такие… варварские методы приготовления пищи, – ноздри эльфа слегка вздрогнули. – Кроме того, мясо вредит энергетическому потоку.

Пришлось обходиться тем, что дали. Похоронное настроение у всех разрасталось с каждой минутой, потому что возвращение призрака герцога с представителями МЧС от Карачуна и Мораны затягивалось. Марью тем временем вызвали на дознание.

Кресло в допросном зале было неудобным, как и подобает креслу для допросов, но Моревна сидела в нём так, будто это был трон. Ее темное платье было слегка помято, но не утратило своего зловещего очарования, а черные глаза, цвета ночи, с озорством смотрели прямо на принца, предвкушая, то ли веселье, то ли очередную шалость.

Кадрей, эльф с безупречной осанкой и взглядом, который мог растопить ледники (или по крайней мере заставить гномов нервно хихикать), сидел за своим массивным дубовым столом. Этот чистокровный эльф из рода Рассветных, был воплощением порядка и педантичности. Его зеленый камзол был безупречен, волосы заплетены в строгую косу, а взгляд изучал Марью с нескрываемым недоверием. На столе перед ним лежала стопка пергаментов, исписанных мелким, аккуратным почерком. Он откашлялся.

– Итак, Марья, – начал принц, стараясь придать своему голосу максимальную строгость. – Расскажите мне о «небольшом инциденте», произошедшем на межрасовом свидании вслепую в клубе «Золотой Кубок».

Марья, откинувшись на спинку стула, задумчиво постучала пальцем по подбородку.

– Ах, это! Вы про то, где орк случайно вылил эль гному на бороду, а дриада чуть не завяла от скуки, слушая рассказы сатира-торговца о ценах на шерсть?

Кадрей прищурился.

– Я говорю о появлении четырёх скелетов-официантов и одного зомби-гардеробщика, которые, по словам очевидцев, пытались «оживить» атмосферу.

Марья невинно захлопала ресницами.

– Ну, они же ее и оживили, разве нет? Все эти истории про работу и погоду… Честно говоря, Ваше Высочество, я думала, кто-нибудь заснет от уныния. Я просто хотела добавить… пикантности.

Принц глубоко вздохнул, его идеальные эльфийские черты слегка исказились от внутреннего напряжения.

– Вы думали, что мертвецы, подающие коктейли, «добавят пикантности»? Один из скелетов попытался пригласить гнома на танец, а зомби-гардеробщик, вместо того чтобы принять плащ, предложил даме букет из увядших цветов!

Марья фыркнула, прикрыв рот рукой.

– О, скелет-Тимофей очень обаятелен, гном, кажется, даже польщён был. А зомби… ну, он всегда был романтиком, даже при жизни. Я просто дала ему шанс проявить себя.

Эльф прикрыл глаза, пытаясь собрать мысли. Несколько месяцев назад он бы просто приказал заточить эту хаотичную некромантку в самую глубокую темницу. Но сейчас… сейчас каждое ее нелепое оправдание, каждый блеск в ее глазах вызывал в нем странное, непривычное тепло. Он даже поймал себя на мысли, что легкий румянец Моревны, когда он поймал ее взгляд, был весьма… очарователен.

– Марья, – он снова открыл глаза, пытаясь говорить твердо, – ваша магия, даже если она не несет злого умысла, вызывает… хаос. Дипломатические отношения между расами держатся на тонкой ниточке. Вы почти порвали её, превратив свидание вслепую в некро-вечеринку!

Она склонила голову набок, и его сердце предательски ёкнуло.

– А вам не приходила в голову мысль, – тон и поза девушки изменились, потеряв легкое изящество, – что я ее спасла? Включая вас, между прочим! Если бы я не обезвредила Беса, на котором были закреплены все «чужие» умертвия, то жертв было бы гораздо больше, чем одна. И, судя потому, что вы меня допрашиваете, то пребываете в полном здравии ума и трезвости памяти. Кстати стараниями еще и моих ближайших родственников.

Соболиные брови некромантки сошлись на переносице. Он была недовольна. Ведь вместо того, чтобы искать настоящего виновника хаоса, эльф решил свалить на Моревну все «заслуги», сделав из нее козла отпущения.

Кадрей же поймал себя на мысли, что в гневе эта упрямая девица еще прекраснее, чем когда пытается разыграть из себя милую особу. Эльф сжал кулаки, стараясь сбросить возникшее наваждение.

– Поговорим о моей сестре. – Принц снова был холоден и отстранен. – Зачем вы подослали к ней змея? Хотели погубить наследницу, подобраться ко мне, очаровать и заставить жениться на себе?

– Уточнение, – Марья хмыкнула, – я его не подсылала, а наоборот помогла избавиться. Это, во-первых. А во-вторых, было бы кого здесь очаровывать! Дамой друг Анкоу в разы привлекательнее столь несносного эльфа, как вы!

– Не стройте из себя невинность! – Воскликнул принц, театрально указывая на нее пальцем. – Я собрал неопровержимые доказательства! Во-первых, этот ваш… взгляд! Полный решимости и какой-то… потусторонней силы! Еще там, на кладбище! Вы думали, я не замечу?

– Мой взгляд был полон решимости спасти невинных, пока вы не разнесли мне армию своим пафосом, Ваше Высочество. – Марья в порыве праведного гнева вскочила со стула.

– Пафосом? – Эльф еще больше вспылил, вскакивая из кресла. – Это называется королевское достоинство! Далее, ваши… подарки! Эта ваша «лопата некроманта»! Хотели задобрить меня?

– Но это была редкость! – воскликнула Марья, искренне возмущенная. – Таких больше не найти! Идеально зачарованная лопата на самопоиск останков.

– Вы думали, что я, Принц Клана Рассветных, буду очарован чьим-то садовым инструментом?

– Кстати об этом! – Марья уперлась руками в дубовый стол, нависач над разлетевшимися протоколами допроса. – Вы забрали у Анкоу его Косу! Немедленно верните!

– Опять этот Мрачный жнец! Да что в нем хорошего⁈

– То же, что и в вас плохого!

Изумрудные глаза вспыхнули на миг и погасли. Весь странный порыв, охвативший эльфа, куда-то улетучился. Перед Марьей снова стоя холодный, высокомерный принц, взирающий на всех с высоты своей непревзойденности презрительным взглядом.

– Хочу вас разочаровать, мисс карачун. – Кадрей снова сел, сцепив перед собой руки в замок. – Стремились ли вы меня очаровать, чтобы получить трон Фэлнора, или это было вызвано желанием заставить ревновать вашего Жнеца, все ваши планы пошли, как вы говорите прахом. Сегодня вечером матушка дает бал в честь выздоровления сестры и объявляет ее кронпринцессой. А вы, всей своей честной компанией, отправитесь обратно в темницу, где будете ожидать межмирового суда. Поверьте вам станется за все ваши деяния. Желаю здравствовать! – Эльф сделал вид, что изучает какие-то документы, намекая на окончания аудиенции.

– Ивам неспокойных похорон, – огрызнулась Марья и с гордо поднятой головой покинула допросную.

Марья так сильно хлопнула дверью камеры, что с потолка посыпались серебряные блестки. Никто из дружной компании не решился расспрашивать девушку о дознании, когда она пребывала в таком состоянии. В моменты праведного гнева гены Мораны брали свое. И Туна тихо порадовалась, что эльфийский принц выжил, а не бегает сейчас по замку в виде скелетика какого-нибудь грызуна. Через несколько часов девушка сама рассказала обо всем, что узнала от Рассветного, возмущаясь по поводу идеи «очарования и захвата трона».

– Зря ты, Машка, на это злишься. – Анкоу взлохматил свои рыжие волосы. – Идей-ка то вполне себе рабочая. Только поставь на место, отведенное из-за собственной узколобости принцем для тебя, другую весьма сильную некромантку. И что мы тогда имеем?

– А имеем мы, господа хорошие, – встрял Агафон, – девицу неуправляемую, цель свою не достигшую. От такой стервы любого поступка в дальнейшем можно ожидать.

– В эту куартинку в багровых тонах, – Анкоу даже оживился, – очень живописьненько вписывается и срыв свидания эльфийского принца, и змей-искуситель для наследницы.

– А свадьба на кладбище? – Марья пыталась собрать все части воедино. – Рассветный там появился, когда основная заваруха заканчивалась. Если бы не его Дозор, то гораздо быстрее управились.

– Ты никому дорогу не переходила? – Секретарша шлепнула по стене щупальцем.

– Кроме упавшего мне под ноги завядшего свадебного букета? Тогда кандидаток очень много. Одна проблема – они все обыкновенные люди.

– Вот зря ты хозяюшка о себе такого мнения, – Домовой крякнул. – О ентом мероприятии с вызовом Духа герцога у нас в слухов много ходило. И среди живых, и не совсем. Хто угодно мог из магических явиться, не запылиться.

– По всем статьям на балу эта героины объявиться должна. – Секретарша вздохнула. – Босс, предлагаю проигнорировать данное мероприятие. Во-первых, заказа на спасение эльфийского престола в офис не поступало, а во-вторых, нам еще за предыдущую работу не заплатили.

– Согласен, – проворчал Агафон, – ельфы – существа весьма препротивные, и пожрать у них ничего норманого не бываить. Токмо вот их дворецкий… дельный мужик, хозяйственный. – Домовой вздохнул. – Жалко будить,коли он в руки плохие попадет.

– И бассейны у них весьма хорошие. – Туна мечтательно вздохнула. – Мне даже спа-услуги предлагали.

– Н-да… – Поддержал всех Жнец. – не все они, как твой принц, отмороженные. Мне один садовник грабли зачарованные подарил. Пожалел, когда я ему про Косу свою потерянную рассказал. Сказал, что если косить нечем, то можно сгребать. Понимает в хорошем инструменте. Жаль, если народ такой под корень изведут.

– Да поняла я вас! – Моревна фыркнула. – Прежде, чем делать что-то, отсюда выбраться надо. Думайте!

В темнице установилась тишина, нарушаемая только ворчанием Агафона да влажными шлепками щупалец по стенам.

* * *

Из летописи Домовиков от семь тысяч триста пятнадцатого года об освобождении из заточения принцессы Подземного Мира Марьи Моревны и ее спутников славными братьями Симеонами.

'Жили-были, не тужили, семь братьев Симеонов. Все на одно лицо, да умениями разными дивными наделены. Первый, Глазастый, видел, что на краю света творится. Второй, Скорый, бегал быстрее ветра. Третий, Сильный, горы сворачивал. Четвёртый, Умелец, что угодно починить или сломать мог. Пятый, Звездочеи, судьбы по планетам да астероидам предсказать мог. Шестой, Кулинар, лучше всех пирожки пёк. А седьмой, Гармонист, так на гармони играл, что и мёртвые плясать готовы были.

И вот однажды появляется перед ними призрак герцога, и глаголит весть страшную, о пленении их сестры младшей. Вбежал тогда Глазастый на самую высокую башню, осмотрелся и кричит сверху братьям,

– Беда! – Говорит. – Наша Марья, некромантка наша милая, в эльфийскую темницу угодила!

– И не одна! – Добавил он, прищурившись. – С ней там и Жнец, который, кажется, недоволен графиком сбора Душ, и домовой Агафон, ворчит и пыль вытирает, и… кракенуша Туна, которая постоянно всех проклятьями поливает!

Сели братья думу думать. Спасать сестру нужно, а то еще и от родителей всем семерым достанется.

Построили братья портал магический на край столицы, чтобы никто в замке эльфийском не прознал из местных про операцию спасательную. Путь до замка Скорый преодолел за полчаса, вернувшись весь в листве и с обрывками эльфийских песен в ушах.