Текст книги "Чужая здесь, не своя там. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Рина Гиппиус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Тут еще и эдел Вистар в очередной раз написал, что поездка к родителям для меня откладывается на неопределенный срок. И все это ради моей же безопасности.

Возможно, мои планы побега были безрассудными, глупыми, но я больше не могла сидеть сложа руки и ждать, когда кто-то за меня решит, что пора.

Ну а пока я не разузнала о конечном пункте моего побега достаточного количества информации, я решила все же наведаться к знаменитому мастеру Джетмиру.

***

Большое, двухэтажное строение своей помпезностью мне сразу же не понравилось. Его можно было охарактеризовать одним словом – чересчур. Чересчур много лепнины, чересчур броские скульптуры у входа, чересчур яркая вывеска, да и весь дом в целом чересчур сильно бросался в глаза. Как я поняла, первый этаж был выставочным залом, больше напоминавшим ювелирную лавку, также здесь была и сама мастерская, второй – жилые помещения.

Рун рассказывал об этом мастере, не скрывая восхищения. Он также упомянул, что не будь Джетмир Йеннер наделен недюжинным магическим даром, из него получился бы и потрясающий ювелир. Впрочем, он умел объединять обе свои способности.

В этом я убедилась, как только зашла в зал. У входа не было никакой охраны, несмотря на огромное количество сокровищ, находящихся под стеклом витрин – охранки тут были установлены такие, что я могла восхищенно вздыхать, глядя только на них. Представленные вещи делились на две части – исключительно ювелирные украшения, не имеющие никакой магической ценности, и сами амулеты, и даже артефакты.

Меня же целиком захватила именно вторая категория предметов. Это были настоящие произведения самого восхитительного магического искусства.

От созерцания этой красоты меня отвлекали только веселые возгласы двух дам, примеривающих кольца. Как я успела заметить – украшения были самыми обычными. Помогал женщинам, по-видимому, помощник мастера, или же специально нанятый именно для этого дела человек. Молодой мужчина выглядел ненамного старше меня. Высокий, несколько полноватый парень, иногда бросал на меня взгляд, который я могла расшифровать только как мольбу о помощи. Его лицо выражало крайнюю степень растерянности – он будто бы не понимал, как тут оказался и что вообще нужно делать. При этом парень все же пытался любезно улыбаться дамам и предлагать очередную вещь для ознакомления.

Эта сцена вызвала у меня улыбку. Мимолетную, но теплую, успевшую немного согреть меня. Я так и продолжала мерзнуть.

Интересно, с чего вдруг известному и преуспевающему мастеру понадобилось нанимать такого нерасторопного человека?

Впрочем, не мое это дело. Я пришла сюда за другим. Прохаживаясь мимо витрин, я завороженно рассматривала вещи, представленные там. Они были действительно невообразимо прекрасны! Узоры заклинаний, обволакивающие эти вещи, были настолько восхитительные, точные, аккуратные, что я порой останавливалась напротив особо понравившейся вещи и с раскрытым ртом восхищенно пожирала ее глазами.

Прищурив глаза, я пыталась разобрать, что за заклинания наложены на предметы.

“Так, это обычная охранка. Даже я ее научилась делать”, – пришла к такому выводу я, осматривая кулончик с неизвестным мне камнем. Хотя такого рода охранки делались обычно на граните, но это не тот камень, который вешают на шею. Как же ему удалось привязать это заклинание?

Браслет и кольцо определяли яды. Вот только про кое-какие яды мастер забыл. И у него не на все хватает мастерства?

Мало чем примечательные запонки и выполняли соответствующую функцию – отвлекали внимание. Надев их, человек становился незаметным для других, только если не обращался к кому-то конкретно, или же если его никто не задевал или касался. Разрешение на такой амулет давалось исключительно Внутренней стражей.

Были тут и письменные принадлежности, например, заговоренная бумага – та самая, на которой писались договоры неразглашения. И многое другое.

Представлены были здесь и кристаллы правды. Увидев цену на них, я чуть не присвистнула. Дорогие какие! Хотя и большинство других вещей не отличались дешевизной, но эти кристаллы были ну очень дорогие. Руну пока их изготовление не удавалось – не хватало мастерства. Видимо то, что они весьма непросты в изготовлении и закладывало такую цену.

Так я и рассматривала вещи, пытаясь определить их особые свойства, поскольку они не на всех указывались, да и цена тоже не везде была. Скорее всего, по договоренности. Такие вещи, вероятно, были особенно ценными.

Взгляд зацепился за небольшую, скромную брошь. Аккуратная, без особых изысков – именно такую я выбрала бы и себе. Украшения я не особо любила, да и с моей яркой внешностью мало что сочеталось. Привлекла меня брошь все же не столько своей лаконичностью, а странным плетением заклинания на ней. Я чуть носом не уткнулась в стекло витрины, пытаясь разглядеть это чудо и установить, что за заклинание.

И только я набрела на интересную мысль…

– Может быть вам ее ближе показать? – раздался вкрадчивый голос.

От неожиданности я отпрянула от витрины, при этом умудрилась наступить на ногу тому, кто меня побеспокоил.

– Вот же! – Он явно хотел еще и ругнуться, но сдержался.

– Простите! Я не хотела! – воскликнула я.

– Все в порядке, – улыбнулся мужчина, неловко переступив с ноги на ногу.

Да уж, как же неудобно вышло!

Худощавый, пониже меня ростом, с продолговатый бледным лицом, на котором остро выступали скулы, блекло-голубыми глазами и тонкими губами – так выглядел мастер Джетмир. Одет он был по последней моде – чересчур приталенный сюртук только подчеркивал его худобу. Ох уж эта мода! А вот строгие брюки, глянцево-начищенные ботинки смотрелись вполне изыскано. Была в мужчине какая-то несуразность. Неяркая внешность и яркие вещи не по цвету, а по исполнению. Как будто он выставлял напоказ свой достаток. И в тоже время, в его внешности что-то цепляло. То, что не имело никакого отношения к одежде и всему другому напускному. Наверно, взгляд – цепкий, внимательный, но и доброжелательный, хотя и чуть лукавый. Странная смесь.

Даже не знаю, с чего я решила, что этот мужчина эд Джетмир, но интуиция шептала, что так оно и есть. Убедило меня в этом то, с какой уверенностью он достал брошь, повертел ее в руках – он как будто знал все ее грани, все особенности. Как будто сам ее и создал.

– Так вам показать эту брошь ближе? – спросил мужчина еще раз.

Отвлекшись на рассматривание самого мастера, я не расслышала вопрос. На его тонких губах заиграла самодовольная улыбка. Он явно воспринял мой интерес иначе.

– Вы можете рассказать, что за заклинание на ней? – обратилась к мастеру я.

Улыбка угасла, зато в его глазах зажегся огонек интереса другого рода.

– Если оно вас заинтересовало, то угадайте сами, – и вновь улыбка, только теперь с хитринкой, но взгляд все также внимателен. – Отгадка недалеко.

Рядом с брошью были те самые запонки, а на них заклинание имело практически ничем не похожую структуру.

– Неужели приворот? – удивилась я. Ведь совсем не похоже на него.

– Почти, – хмыкнул мужчина. – Все мужское внимание в пределах одной комнаты будет приковано к обладательницы этой броши. Мужчины будут слушать только эту женщину, любоваться только ею. А уж как использовать эту маленькую возможность… – Он развел руками.

Я взяла брошь в руки и продолжила любоваться работой мастера, пытаясь еще и запомнить особенности плетения, и опять прослушала адресованный мне вопрос.

– Что, простите?

– Интересует? – Кивок на брошь.

– Да, то есть нет. Не в том смысле, – ответила я. Я сбилась и не смогла правильно выразить свои мысли.

– Неужели такой очаровательной девушке нужен помощник, чтобы привлечь внимание?

Комплимент был произнесен абсолютно искренне – я видела это в его глазах, пусть он и смотрел на меня снизу вверх. Я смутилась и растерялась.

Вряд ли он поверит, что меня интересует прежде всего магическая составляющая вещи, а не результат ее применения. Если только я не покажу ему рекомендацию Руна. Вообще-то я не собиралась ее демонстрировать. При этом посещении мной двигало только любопытство – хотелось посмотреть работы признанного мастера, о котором не раз упоминал Рун. Поговаривали еще и что услугами эда Джетмира пользуется даже императорский двор. На встречу с самим мастером я не рассчитывала. А теперь меня вновь одолело любопытство, но другого рода – как он отреагирует на послание Руна? Хотя тот и предупреждал, что Йеннер вряд ли возьмет меня помощником или учеником, но мало ли что. В крайнем случае, может что-то посоветовать.

Я озвучила, что у меня есть к мастеру письмо от Руна и протянула послание.

По мере прочтения письма, брови мужчины поднимались в удивлении, и пару раз я уловила скептическое хмыканье.

– Мне не нужен помощник, – произнес эд Джетмир, бросив взгляд в сторону парня, который с милой улыбкой упаковывал обновки дамам. Поморщился, но тут же посмотрев на меня, попытался дружелюбно улыбнутся. – Да и вряд ли вы сможете меня убедить своими способностями, что из вас будет какой-то толк. Учеников я тоже не набираю.

Я хотела возмутиться, но промолчала – кто я такая, чтобы навязываться кому-то? Не надо и ладно.

– Спасибо за ответ, – я тоже дружелюбно улыбнулась, чем несказанно удивила мужчину. Ждал, что я буду и правда возмущаться? – Всего доброго.

И гордо подняв голову, покинула зал.

На улице глубоко вздохнула, сжала кулаки и стараясь не срываться на слишком быстрый шаг, пошла домой.

Я ждала, что именно таким ответ и будет, и все равно было обидно. Могла бы попробовать продемонстрировать свои возможности, но они слишком ограничены и не развиты в полной мере. Можно было попробовать попросить хотя бы о помощи – самообразование никто не отменял, а посоветовать в каком направлении мне лучше двигаться мастер бы мог. Вот только зачем ему помогать человеку, которого он не знает, пусть и по просьбе давнего знакомого? Разумные доводы, но горечь разочарования никуда не девалась.

Через минуту я остановилась. О чем я вообще думала, когда к нему шла? Вот она женская противоречивая натура во всей красе – вроде и простое любопытство, и в то же время я если и не ожидала, то в тайне надеялась на другой результат.

У меня есть цель, к ней я и должна стремиться, остальное – потом.

Меня догнал помощник мастера. Полноватый парень явно запыхался, раскраснелся и попросил у меня пару секунд, чтобы он смог перевести дыхание. Я не жадная – предоставила пару минут.

– Вот, – он выдохнул и протянул мне смятую бумажку.

Вопросительно на него посмотрела.

– От мастера. Он просил передать.

– А сразу он отдать не мог? – несколько грубо спросила я.

Чего к парню привязалась? Нашла на ком злость сорвать.

Помощник растерянно пожал плечами. Чтобы смягчит свою грубость, уже мягче добавила:

– Тебя вот загонял.

– Он сказал, что мне полезно.

Его щеки покраснели еще сильнее, а я еле сдержала смешок.

– Спасибо, – искренне поблагодарила парня, чтобы в этом уже изрядно помятом послании не содержалось.

Абонемент на посещение закрытой для обычных людей секции библиотеки Геделрима. Бессрочный.

“Не зря Рун предупреждал, что характер у мастера очень непростой”, – подумала я, провожая взглядом неуклюжую фигуру помощника, имени которого я даже не удосужилась узнать.

Абонементом я воспользовалась через неделю. Да и то, потому, что мне больше уже и делать было нечего. Мое подвешенное состояние не давало мне возможности посвятить себя какому-либо основательному делу. Поэтому большую часть времени я маялась бездельем. Тут-то и пригодился неожиданный подарок мастера. Впрочем, толку от него было мало. Нормально сосредоточиться мне не удавалось, и я распаляла свое внимание на слишком большое количество книг, хватаясь за все и сразу. В результате практически ничего из прочитанного не запоминалось. К тому же, книги за пределы помещения выносить не разрешалось. В читальном зале, помимо меня, обычно находилось еще несколько мужчин степенно-ученого вида. Они постоянно бросали на меня подозрительные, изредка любопытные, взгляды. Да еще и библиотекарь этого зала – дородная женщина со взглядом змеи, готовившейся броситься на любого, кто по ее мнению покушается на целостность книги. В такой атмосфере обучаться чему-либо крайне сложно. Даже конспектировать и то удавалось с трудом.

Только сейчас вспомнила, что лето в разгаре и целыми днями просиживать дома, либо в библиотеке смысла нет.

Свой подарок – вороного коня, я оставила у Ровенийских. Мы с ним так и не подружились, к тому же на новом месте держать мне его было негде. Поэтому в дни, когда не посещала библиотеку, я предпочитала устраивать продолжительные пешие прогулки в одиночестве. Почему-то отправляясь в путь далеко за город, я совсем не опасалась за свою безопасность. Не потому, что была уверена будто меня далеко из вида не упустят. Просто все чаще становилось все равно. Странная смесь жгучего желания вырваться отсюда и наплевательства на собственную жизнь. Оптимизма не добавляли тщетные попытки найти способ излечения, не говоря уже о невозможности пока уехать.

В окрестностях Геделрима было несколько крупных конных заводов. А меня все-таки лошади не отпускали. Поэтому я частенько наведывалась во владения эда Астела – крупнейшего конезаводчика востока империи. Путь был не близкий, но уставшая я добиралась до загона с лошадьми, совсем по-хулигански забиралась на ограждение и сидела, свесив ноги, наблюдала за скакунами, которым несмотря на обширность огороженной территории, было слишком тесно за забором. В голову приходили невеселые аналогии.

Работники быстро привыкли и спокойно допускали меня к загону.

Однажды, меня застал и хозяин.

– Любите лошадей? – спросил он, подойдя к забору.

Эд Астел положил руки на заграждение и с любопытством посмотрел на меня.

Я все также сидела на заборе. Спрыгивать вниз и как положено поприветствовать мужчину, мне было лень. Да и он всем своим видом показывал, что такая фамильярность его вполне устраивает. К тому же именно в этом городе весь напускной лоск, манерность, которые так тщательно прививала мне эдель Фордис, стали сползать с меня, как истлевшая ткань. Хотелось вспомнить, что я не чопорная эдель, а все же дочь степей…

Он задал очевидный вопрос, но я ответила.

– Обожаю.

– А почему тогда не купите? Или все еще выбираете?

Тяжело вздохнула. Я присмотрела одну лошадку – спокойная, хоть и молодая. Кобылка по имени Звездочка мне приглянулась практически сразу. Вне зависимости от ее стоимости, позволить ее я себе не могла. Слишком много препятствий.

Мужчина проследил за моим взглядом.

– Хороший выбор, но вам не подойдет.

– Почему это? – возмутилась я.

Обидно стало за кобылку.

– Слишком мягкий нрав для вас.

Ну вот, опять моя внешность ввела в заблуждение.

Этот взрослый мужчина с уже поблескивающей в светлых волосах сединой на висках смотрел на меня так, как будто я для него открытая книга. Словно он все обо мне знает. А может сказывался опыт – эд Астел уже давно один из самых успешных торговцев в своей отрасли. Говорят, он главный поставщик коней для армии. Увы, я и сама не могла похвастаться тем, что все о себе знала.

– Отличный у нее нрав, – несколько сварливо протянула я.

Мужчина хмыкнул и продолжил расспросы.

– Ладно, раз вы так настаиваете, – зеленые глаза из-под светлых ресниц сверкнули задорно, совсем по-мальчишески, а белозубая улыбка просто ослепляла очарованием, которое ну никак не ожидалось от такого мужчины, – могу уступить вам треть цены.

Инстинкты истинного торговца у него, судя по всему, на первом месте. Решил наверно, что я торговаться буду…

– Да хоть за бесплатно, – вздохнула я. – Мне ее держать негде.

Эд Астал перевел взгляд на лошадь, чуть прищурил глаза, как будто что-то прикидывал.

– Хорошо! – Он звонко хлопнул ладонями по ограде. – Как насчет аренды?

Я все-таки спрыгнула с забора, чуть не зацепившись за него юбкой. Мужчина хотел меня подхватить под руку, но я вовремя отступилась. Правда, при этом больно стукнулась спиной о заграждение. Конезаводчик поморщился, но ничего говорить не стал.

– Сколько? – деловито поинтересовалась я.

– Двадцать скалдров за день.

Растерялась. Это же слишком дешево! Но он вроде не шутит. Еще раз заглянула ему в глаза. Теперь он смотрел на меня чуть с высока. Может он рассчитывает, что я влюблюсь в лошадку и все равно ее потом куплю? Вот уж вряд ли.

– Я согласна! – Неожиданно для себя я протянула ему руку – закрепить сделку рукопожатием. Несмотря на очень теплую погоду, перчатки я не снимала.

Звездочка и впрямь оказалась смирной и до неприличия послушной. Теперь мои прогулки охватывали значительно большие расстояния. Холмистая местность вокруг Геделрима радовала яркостью и красочностью пейзажей. От этих прогулок я получала ту скупую радость, которой мне крайне не хватало.

По большей части я все же сторонилась людей, практически ни с кем не общалась и уж тем более ни с кем не сближалась. Одиночество на пользу мне не шло. Нервозность, раздражительность, уныние и упадническое состояние – все это чередовалось в моих перепадах настроения. Лишь изредка появлялся какой-то подъем, когда я вдруг находила интересную книгу, например. И тут же пропадало, стоило только выйти из библиотеки.

Моя нелюдимость давало мне только одну выгоду – видений больше не было. Хотя выгода только мне, не потенциальным спасенным…

Чтобы совсем не сойти с ума от острых приступов одиночества, все чаще одолевающих меня, я придумала для себя небольшое избавление, точнее подобие него. Приходила в чайную на летнюю террасу, садилась в дальний угол, из которого просматривалась вся площадка, и в то же время находилась как бы в стороне.

Разнообразные сценки, кусочки из чужих жизней проносились передо мной. В этом шумном, ярком городе и люди в большей степени были такими. А я была словно случайной посетительницей, вдруг нечаянно оказавшейся тут.

В моем уголке меня никто не беспокоил. Пока однажды ко мне неожиданно не подсел молодой человек.

– Я присяду?

Ответ ему и не требовался – он дружелюбно улыбнулся и сел напротив.

От возмущения я даже не знала, что сказать. Вот это наглость!

– Я тебя сразу узнал, еще когда весной мы случайно встретились. Вот только подойти и заговорить не решился тогда. А тут случайно заглянул сюда, смотрю – ты сидишь. И вот. – Мне была послана еще одна улыбка.

Как ему только не надоедало так много и часто улыбаться?

Парень смотрел на меня как на знакомую, а я его не узнавала. Да и вообще, растерялась от такого напора.

– Времени прошло немало. Немудрено, что ты не узнаешь. Поэтому представлюсь…

– Лучше бы и сразу с этого начать! – оборвала его возмущением.

Моя вспышка негодования ничуть парня не задела. Наоборот, он улыбнулся еще шире, хотя куда еще. А злость во мне вскипела только сильнее.

– Ленсвен Гаустоф.

Несколько секунд я непонимающе на него смотрела. И что? А потом…

– Лени-короткие-штанишки! – выпалила я, не сразу сообразив, что именно воскликнула.

Память выдала это, и я тут же поделилась.

Ой, неудобно-то как. Даже ладонью рот прикрыла.

Ленсвен хохотал. Громко, задорно, привлекая внимание посетителей чайной. Мне же лишнее внимание было ни к чему – никогда его не любила.

– Прости, я не хотела…

Парень перебил меня сам:

– Все нормально. Тем более так оно и было. Сейчас-то я ношу нормальные штаны. – Он вытер слезы, выступившие от смеха и махнул рукой, указывая на край своих брюк.

И впрямь – длина что надо. А когда-то…

Ленсвен Гаустоф – мой дринский сосед. Много лет назад, когда ему было около четырнадцати лет, он резко пошел в рост. Худощавый паренек вытянулся настолько, что его любимые штаны стали ему весьма коротки. Ленсвен категорически отказывался их менять на более длинные. Так и ходил – несколько пар брюк и все короткие. Почему отказывался пошить нормальные? Говорил, что и эти устраивают. И это притом, что он сын вполне себе обеспеченного человека – полковника Гаустафа.

– Так ты тоже заложник! – воскликнула я, при этом сама привлекая внимание окружающих.

Улыбка Лени пропала. Он резко посерьезнел.

– Можешь думать и так, но… – Он на секунду замолчал, посмотрел по сторонам и попросил: – Давай продолжим разговор в другом месте?

В парке было также многолюдно, но мы отыскали укромное местечко, где скамейка была вдали от оживленных тропок.

Пока мы добирались сюда, меня просто распирало любопытство, а Лени не торопился утолить мой интерес.

Первое, что он произнес, как только мы присели, было:

– Я не считаю себя заложником.

Я опешила, растерялась. Всмотрелась ему в глаза – он уверен в своем утверждении. Не перебивала – все же ждала, когда пояснит.

– О том, где и как ты жила все эти годы, я немного разузнал. Тебе тоже жаловаться не на что. – Я чуть сжала губы и продолжала молчать. – А я безмерно благодарен, что оказался там, куда меня направили. Если бы не война, моя бы жизнь сложилась бы значительно хуже, как ни странно.

Он горько улыбнулся и продолжил:

– Как думаешь, по какому принципу отбирались семьи, куда определяли заложников?

– Не знаю.

Наверняка, руководство Адарии опиралось на что-то определенное в данном выборе. Я не раз об этом задумывалась, но приходила только к общим выводам. Тем более, что о судьбах других я ничего не знала. Теперь же появился шанс узнать немного подробностей.

– Я уверен, что в этом был некий умысел – определить детей в те семьи, где им будет… – он замялся, подбирая нужное слово, – удобно, в некотором смысле даже выгодно, проживать. Выгодно самим детям, разумеется. Что с этого имели те семьи – сложно судить. А для тех, кто уже был совершеннолетним, подбирали выгодные должности, предоставляли не просто приемлемые, а самые лучшие условия работы или обучения.

– Какое благородство, – съязвила я.

Лени понял это по-своему:

– Благородство здесь не при чем. Как я думаю, тут только продуманность позиции. И опять же – выгода. Дети вырастают в комфортных условиях, занимаются тем, что нравится. Взрослые – работают по призванию, карьерный рост никто не отменял, да и уверен, наоборот, всячески способствовал лояльному отношению к государству-победителю.

– И что, всем-всем нашли применение и устроили как положено? – Вопрос прозвучал еще более едко.

– Наверняка, накладки были. Но в целом – да. И мало кто теперь эту обустроенность променяет на такую далекую Родину, пусть и с родственниками.

– Ты сам себя слышишь?! Променять семью на благоустроенность? Вас же купили! – воскликнула я и осеклась.

Моя сделка расстроилась из-за кобелизма потенциальной выгоды…

Стало жутко стыдно, и чувство неприязни к самой себе горечью накрыло меня.

– Прости, – уже тихо произнесла я. – Все мы побывали в одной лодке, но оказались у разных берегов. Не мне тебя судить.

Закрыла лицо руками. Это все слишком. А жалеть заложников, которые в большинстве своем, если верить Лени, себя таковыми не считали, теперь уже было глупо. Но как все это узнал Гаустаф?

В утешение парень чуть тронул меня за плечо. Я подпрыгнула так, что распугала группку голубей, притихших в тени скамейки.

Слишком я отвыкла от чужих прикосновений. Смущенная своей реакцией, я вернулась на место. Чтобы скрыть собственную неловкость, продолжила расспросы.

– На твоем крючке что висело? – Получилось излишне грубо, наверно. Но ведь так все и выглядело!

– Мое призвание, что же еще? Как старшего сына, отец рассчитывал из меня сделать достойного вояку, как и он сам. Жесткая муштра с детства, постоянные тренировки, поездки на сборы. Раз в год я даже жил по месяцу в самой настоящей казарме. Сын полка, а не полковника – там обо мне шутили подчиненные отца. Что не мешало даже им меня жалеть. Кстати, та история со штанами – это был протест. Отец приказывал надеть мне нормальные брюки, чтобы я не позорил свой род. Противостояние характеров… Я не сдавался, до определенного момента…

Я вспомнила тот момент – Лени отправили на полгода в лагерь. Правда, там собрали уже его ровесников. Военно-полевая школа в достаточно жестких условиях.

– Оттар бы побрал те самые штаны! – Видимо Лени посетили не самые приятные воспоминания. – Нашел время проявить характер. Что-то я отвлекся, – пару глубоких вдохов и парень продолжил: – В общем, карьера военного была не моей стезей. Вот только отца это не интересовало. Мать же отцу никогда не перечила. Мое мнение не учитывалось. Если бы не война, я бы сбежал. Не знаю куда, но обязательно бы сбежал.

На минутку Лени прервал свою речь. У меня о Вадоме остались только теплые воспоминания: семья, любовь родителей, уют дома. У Лени – жуткая обида на родителей. Я действительно не имела права винить его в том, что он доволен своей жизнью здесь, а не на Родине.

– Меня устроили в семью декана факультета некромантии Амаллионского университета. – Я не сдержала удивленного вздоха. – Да-да. Моя мечта сбылась – я начал обучаться тому, что мне по-настоящему нравилось. Дело даже не в этом. Сама атмосфера, царящая в приемной семье. Где все друг друга поддерживают, считаются с мнением, идут на компромиссы… – Лени устало потер лицо ладонями. – Вот за это я безмерно благодарен. В результате я закончил Амаллионский университет по любимой специальности и устроился на работу во Внутреннюю стражу здесь, в Геделриме.

– Но как? Такое учреждение, а ты же вадомиеец, – удивилась я.

– Некоторые клятвы нельзя нарушить.

В общем, нашли способ обезопасить себя. Другое дело, что эти способы неприменимы без добровольного согласия.

– И как, нравится работа некроманта? – полюбопытствовала я.

Не добавила только “на благо новой родины”.

– Нравится. Работа, конечно, специфическая. Извини, подробностей рассказывать не буду.

– Ну, конечно. Куда уж мне…

– Ты не поняла. – Для некроманта у него была слишком мягкая улыбка. – Я не могу, – подчеркнул он, – рассказать.

Вот же я забывчивая или недогадливая. Задолжала ему третье за сегодня извинение.

– И благодаря этому своему “не могу” узнал о других заложниках, которые не заложники?

– Да.

– В том числе и обо мне.

– Мне жаль, что так получилось с Ронольвом, – почему-то тут же вставил Лени.

– Спасибо, что напомнил, – сухо ответила я. – Жалеть не стоит. Все нормально уже.

Как же я лукавила…

– Ты знаешь, почему меня не допускают к родителям?

– Да.

Многословность земляка куда-то запропастилась.

– И-и-и?

– Тебе, действительно, стоит пока повременить с возвращением на родину.

– Да хоть кто-нибудь ответить мне толком без лишней загадочности?! – вспылила я.

И тут же пожалела о своем несдержанности. Не в первый раз за сегодняшний разговор. Впрочем, слишком тема была серьезная, цепляющая, вызывающая так много эмоций. Поэтому эти эмоции и дергали мой язык произносить вот такие вещи.

– Загадочность? – От мягкой улыбки ничего не осталось. – Какие уж тут загадки. Твоему отцу угрожает опасность. Но тебе же это и так известно? – Он вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула. – Поэтому он сейчас находится там, где эта опасность минимальна. Следовательно, твое появление там пока нежелательно. Для всех.

Я устало выдохнула и откинулась на спинку скамейки

– Подробностями про эту опасность не располагаешь?

– Ты путаешь ведомства. Я не в Тайной канцелярии работаю и уж тем более не в отделе Внешней разведки.

Мы просидели в тишине пару минут.

– Ладно. – Лени звонко хлопнул себя ладонями по ногам. Прошел мимо скамейки пару раз туда-сюда, вернулся, сел, осмотрелся и продолжил: – Я знаю об этой опасности по совсем другой причине. – Он искоса взглянул на меня. – Полгода назад я побывал в Вадоме. Точнее теперь уже Дрине.

– Ах да, другим-то видимо разрешили наконец побывать у родных.

– Думаешь, это доставило мне радость? Ничуть. За эти годы родители окончательно мне стали чужими людьми. Первым, что спросил отец, когда меня увидел, нет-нет, это не был вопрос о моей жизни вдали от них, не расспросы о здоровье. Ничего подобного. Он едко поинтересовался: “Ну что, нравится мертвяков поднимать? Сбылась мечты жизни?”. А мне ведь и правда нравится. Странный у нас тогда разговор состоялся, неправильный. Впрочем, тогда я и узнал о твоем отце.

В первую часть рассказа я не особо вслушивалась, но уловив об отце, даже поддалась вперед, ближе к парню.

– Версий две. Первая: покушение на него организовал кто-то из адарийцев. Мотив – месть. Правда, срок в десять лет – многовато даже для самой холодной мести. Вторая: кто-то из вадомийцев. Тоже месть, но по другой причине, конечно же. Месть за проигранную войну. Твой отец единственный из самого высшего руководства армии остался в живых. Но ведь и тут сроки не сходятся.

Я задумалась. Вполне правдоподобно, кроме времени.

– Ох, извини. Я оговорился, – прервал мои размышления Лени. – Есть еще одна версия, несколько связанная со второй. Покушение – попытка воздействовать на твоего отца. Убить вполне возможно не хотели, намеревались припугнуть скорее уж. А вот цель… Тут я могу только предполагать, но версии очень зыбкие. Возможно, кто-то из вадомийцев захотел изменить итог войны, попробовать какими-то путями добиться независимости или нечто подобное. Твой отец хоть и бывший генерал армии Вадомы, но рычаги влияния, думаю, вполне при нем. Не те уже, конечно, но использовать его как символ, авторитет – вполне можно. Судя по всему, генерал Шевал не согласился с заговорщиками. Надеюсь, ты теперь в полной мере понимаешь почему тебе не следует пока показываться в Дрине?

– Но ведь ты сказал, что это только предположения, – скептически заметила я, за своим тоном пытаясь скрыть страх, обеспокоенность и растерянность.

– Согласись, предположение весьма похоже на правду.

– Похоже, – протянула я и совсем сникла.

Такой ход событий однозначно не давал мне и возможности помыслить о побеге. Одно дело – моя собственная безопасность, и совсем другое – безопасность моей семьи.

Как удачно получилось, что именно сейчас я встретила Лени. Ведь еще пару недель и я точно бы решилась сбежать, даже несмотря на слишком малое количество сведений о том, где я могла бы искать родителей. Просто потому, что не могла сидеть сложа руки и дальше. Теперь же…

Или наша встреча была совсем не случайной?

Ну нет, никто же не мог догадаться.

Мы посидели почти до самого вечера. Лени рассказывал о других заложниках. Как он и говорил ранее, большинство из них и впрямь были довольны своей жизнью тут. Впрочем, исключения тоже были. Несколько человек вернулись в Дрину.

А еще я узнала, что Лени в Адарии не только нашел счастье на профессиональном поприще, но и семейное счастье.

– С Сириль мы познакомились в Университете.

– Неужели она тоже некромантка? – от удивления я даже выронила пирожное, которым любезно угостил меня Лени.

Все-таки только разговорами сыт не будешь.

Лени рассмеялся и протянул мне платок.

“Тоже мне эдель – выпачкала юбку”, – пронеслось у меня в мыслях. Вспомнила эдель Фордис, сглотнула подступивший ком, глубоко вздохнула и продолжила слушать Лени.