Текст книги "Сделка-only (СИ)"

Автор книги: Рина Беж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

– Вы специально этот концерт разыграли, – не спрашиваю, говорю уверенно.

Вот же мерзкий кукловод. Ловко всё придумал и организовал.

И сейчас сидит, разглядывает меня, нисколько не испытывая стыда.

Паразит!

– И как, много Максу за испорченное лицо приплатили? А сами не пошли, чтобы не рисковать? И, наверное, шибко расстроились, – широко язвительно улыбаюсь, – когда узнали, что я в Вашем представлении не поучаствовала. Ай-ай-ай, плохая девчонка Вера не оказалась дома.

– Да, Орлова, я в тебе не ошибся, баба ты умная, – Сергей Сергеевич откидывается на спинку кресла и, препарируя меня взглядом, медленно поглаживает ладонями подлокотники. – Сообразительная. Только тебе это всё равно не помогло. Иван в тебе разочаровался. Взбесился и показал себя настоящего. Я прав? Вы же уже виделись? И как? Потрепал немного? Напугал?

– Какое это имеет значение?

Не спешу отвечать на вопросы и выказывать какие-либо эмоции. Но Игнатов-старший – тертый калач. И сыночка, видимо, знает лучше меня.

– В принципе, никакого уже, – ухмыляется. – Своего я добился.

А вот теперь его логика от меня ускользает.

– Чего именно? – хмурю лоб.

Ну интересно же понять, для чего тебя использовали, да еще и в темную, как оказывается. Хотя, то что свои лапы ко мне больше не тянет – очень хорошо.

– Раньше был шанс, что он от тебя не отцепится, будет возвращаться, вымаливать прощение и, вполне возможно, бросит невесту. Сильно ты его своей девственностью и влюбленными глазищами зацепила. А теперь, если и захочет прийти, то только чтобы сбросить напряжение. Как со шлюхой. Потому что всегда будет думать, что ты ему неверна. Поверь на слово, Макс ему на ухо кое-что шепнул. Привязать его к себе у тебя больше не выйдет.

– Да мне и не нужно, – фыркаю, мотая головой.

У меня Арский есть. Произношу мысленно и понимаю, что…

А Сергей Сергеевич-то, не в курсе. Об этом лишь Иван знает… кстати, откуда? Неужели следил?

Передергивает, когда представляю, до чего он с воскресенья до вторника дошел. Как себя накрутил, когда сначала папашкиного водителя застал с цветами и ля-мур-ной запиской, а потом меня с Виктором увидел.

Нет, мне его не жалко. Увидел – и увидел. Он первый меня унизил, предал и, по факту бросил. А я его даже не пыталась. И встречи с Арским – это не попытка выбить клин клином, вызвать ревность или использовать того с целью забыть своего первого мужчину.

Да и какой Иван мужчина после своего-то свинства? Так, жалкая пародия.

А Виктор… нет, громких слов о нем говорить не стану, рано еще. Но одно знаю точно, манипулировать им в темную – ни за что не буду. Потому что он мне нравится не только как надежный мужчина, умеющий держать слово, но и как щедрый и отзывчивый человек.

– То есть, – складываю руки на груди и наклоняю голову вбок, – всю эту многоходовку Вы сделали, чтобы обезопасить отношения Ивана и Ольги? Решили объединить капиталы двух семей?

– В принципе, Верочка, это не твоего ума дело, – прищуривается генеральный и медленно нижнюю губу языком облизывает. Бр-рр-ррр, тоже мне старпёр-соблазнитель, – но ты действительно сообразительная. Да, Маркова выбрала Ивана, и я приложу все силы, чтобы они были вместе. Любой ценой. Поняла?

– Конечно, – киваю без промедления.

Мне его идея и самой очень нравится. Пусть Ванюша растворится в новых отношениях, захлебнется и утонет. Главное, забудет про меня, окончательно и бесповоротно. И я буду так счастлива, так счастлива, как ни один из Игнатовых себе даже не представляет.

– Ну, раз поняла, иди к Павловой, пиши заявление на увольнение. Я сам заверю. И проваливай прямо сегодня. Без отработки. Иначе, уберу по статье. Повод найду, не сомневайся. Еще и такие рекомендации дам, что даже уборщицей устроиться не сможешь. И к Ивану не суйся, иначе намеками цветов дело не обойдется. Любовниками тебя обеспечу по самое «не хочу».

Сжимаю кулаки, заставляя себя стоять на месте и сохранять непринужденную улыбку.

Но как же сильно хочется рвануть вперед и расцарапать мерзкую рожу «царя-самодура». Это он мне, считай, в открытую угрозы одну за другой швыряет. А я проглатываю.

Скотина!

– Вообще-то, Сергей Сергеевич, Вы слегка опоздали. Заявление я уже написала и Мельниковой отнесла. Как раз перед визитом к Вам.

Как же он меня бесит, боже!

Но я продолжаю улыбаться и говорить. Ни за что не позволю ему напоследок меня унизить.

– А что касается Киры Георгиевны, так зачем ее беспокоить. Я прямо сейчас лично для Вас еще одно настрочу.

Без приглашения выдвигаю стул, присесть на который за всё время разговора мне никто не предложил, и, в наглую взяв с царского стола лист бумаги и ручку, сажусь.

На нервах рука подрагивает. Но я не спешу. Закидываю ногу на ногу. Поддергиваю рукава блузы и, прикусив изнутри губу, чтобы собраться и переключиться с нервного озноба на легкую боль, вывожу уже привычный текст.

Чувствую, что сальный взгляд Игнатова-старшего следит за каждым моим жестом, мимикой. Скользит, изучает. Но не реагирую. Помнится, познакомившись с Денисом, я вспоминала про железные нервы, без которых в «Слайтон-строй» не обойтись. Как же была права.

– Пожалуйста, – расписавшись и звонко поставив точку, протягиваю заявление самодуру. – Визируйте.

– Приветствую!

– Доброе утро!

В этот же момент раздается из-за спины.

Не успеваю собраться. Вздрагиваю. Один из двух голосов мне слишком хорошо знаком.

Но, к счастью, мой испуг никто не замечает, потому что Игнатов-старший моментально преображается. Расплывшись в слащавой улыбке, он подрывается из кресла и бежит встречать дорогих гостей.

Оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Иваном, обнимающим свою невесту.

– Оленька, какая радость, что ты пришла. Проходите, ребята, не стойте на пороге, – воркующий голос генерального бьет по нервным окончаниям. – Я сейчас попрошу Киру Георгиевну приготовить нам чай. Или кофе будете? Ах, какие у нас есть пирожные.

Интересно, только я вижу всю неестественность поведения Сергея Сергеевича?

Впрочем, какая мне разница? Хотя нет, сыночек тоже на батьку зыркает странно, а потом вновь на меня взгляд переводит, точнее на лист бумаги, который я так и держу в протянутой руке.

– Что это?

Вопрос Игнатова-младшего вылетает одновременно с моим.

– Не буду мешать, документ оставлю на столе.

Спешу выйти. Противно находится в обществе, где все личности без исключения вызывают лишь отвращение. Да и к тому же больше не за чем. Я ж уволилась.

Не успеваю. Ивану неймется. Забыв про Маркову, он подлетает вплотную ко мне, выхватывает заявление и, вчитавшись, цапает за плечо.

– Надо поговорить!

– Нет!

Это уже я.

– Иван! В чем дело?

А это его невеста.

– Сынок, мы все решили. Вера Владимировна захотела уволиться, – а вот и папаша-царь-говнюк.

– Думаю, она поторопилась.

Даже не думая меня отпускать, бывший жених берет направление к выходу.

Семеню следом, мечтая закатить скандал, но сдерживаюсь. Перед Марковой до жути не хочется унижаться. Тоже мне лебл@дь из высшего общества.

– Мы ненадолго, Оля, попей пока с папой чая. Я скоро вернусь и поедем в ресторан.

Фыркаю.

Пипец, идиллия.

От меня тогда чего надо?

– Забудь про увольнение, – а вот и требование.

Его Игнатов-младший озвучивает сразу, как только с силой вталкивает в свой кабинет. А затем еще и начинает наступать.

– А если нет?

Вздергиваю подбородок и стою на месте.

Надоело бояться и отступать.

– Сядешь по уголовному делу.

Глава 28

– Сяду в тюрьму, если уволюсь? – приподнимаю бровь. – Ваня, а тебе не кажется, что твоя логика немного хромает? На обе ноги сразу, если что.

Хочется, конечно спросить прямо, используя могучий русский язык, не уху ли он ел… но кто знает, не слетит ли у него в очередной раз кукушка.

Провоцировать мужчину, с каждым днем всё больше открывающегося с самых отвратительных сторон, не охота. Я не настолько рисковая. Но разобраться перед уходом насовсем – нужно.

Нет, я не пугаюсь угрозы, сути которой не понимаю, и точно не планирую падать в обморок. Но расставить все точки над «i» считаю необходимым.

– Обычно, Вань, угрожают увольнением по статье, если работник отказывается писать заявление по собственному. Ну, вот как твой отец это сделал, к примеру. А не наоборот.

– Он тебе угрожал?

Пф-ф-ф, сдуваю челку со лба. Кто бы сомневался, что он пропустит этот момент. На то и расчет был. Внести лишний раздор в осиное гнездо Игнатовых – сам бог велел.

Я тоже не белая и пушистая, а рыжая и задиристая.

– Это не имеет значения, – отмахиваюсь, – заявление я самостоятельно написала. Еще до того, как он меня вызвал. Уже отдала Мельниковой.

– Значит, пойдешь и заберешь, – произносит негромко и так спокойно, пугающе спокойно, что еле сдерживаю желание передёрнуть плечами.

Бывший жених стоит посреди кабинета, расставив ноги на ширине плеч и положив ладони на бедра. Поджарый, красивый, в дорогой одежде и обуви. Весь такой элегантно-мужественный, стильный, знающий себе цену. И удивительно отталкивающий.

Я не узнаю его взгляд. Он другой. Не тот, что раньше – теплый и располагающий, нет, холодный и будто безразличный.

И как-то само собой приходит осознание, что Иван, пусть и мой одногодка, но сейчас выглядит старше чуть ли не на десяток лет. Выглядит не мальчиком и не парнем, который долго ухаживал и веселил забавными шутками, не мужчиной, покупавшим на завтрак круассаны и вечно забывавшим закрывать тюбик зубной пасты, а прожжённым дельцом, просчитывающим каждый свой шаг и думающим на несколько ходов вперед, человеком, готовым ради цели переступить через любого, вставшего на его пути.

Мой боевой задор заметно гаснет, уступая первенство осторожности. Слишком уж серьезен Игнатов-младший, слишком уж уверен в себе.

– А если не заберу, то как?

– Если не заберешь, Вера, то суши сухари. Я гарантирую тебе веселую жизнь за решеткой по 201 или 204 статье УК РФ. Ах да, еще и 327 могу пообещать. Ты ж пока не уволилась окончательно, поэтому я еще думаю, на какой остановиться.

– Но… это же…

– Ага, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп и, та-да-дам, подделка, изготовление или оборот поддельных документов, штампов, печатей или бланков.

– И причем здесь я?

– О, тут все просто, Верочка. Помнишь «Гора-Строй»? Полтора года назад, или чуть больше, фирма была на пике, а потом резко слилась. Мы заключили с ними сделку на поставку материалов, и в договоре прописали закупочные цены ниже рыночных почти вдвое, но при этом забирали огромный объем, что, в принципе, могло их вывести почти в ноль при оптовых закупках. А потом, вот беда, – Иван произносит это, не скрывая хищной улыбки, – скачок евро, кризис, невозможность «Гора-Строй» выполнить условия поставки, и проценты по просрочкам, которые мы потребовали оплатить через суд.

– Помню. И что?

– Фирма не просто умерла быстро и громко, но по договору осталась нашим крупным должником. Арский тогда покрыл все неустойки. Даже не представляю, как вытянул. Но гаденыш не угомонился, стал копать, даже заявление в правоохранительные органы написал, чтобы провели проверку.

– А как Арский связан с «Гора-Строй»?

– Это фирма его покойной сестры, – ухмыляется Игнатов. – Братские чувства, наверное, взыграли. Вот он и стал лезть, куда не просили. Все вынюхивал, собака. Только ничего-то у него доказать не вышло. Мой человечек в их конторе – грамотный спец, все подчистил. Комар носа не подточит.

Сглатываю, ощущая себя зайцем посреди минного поля.

– Так ты поэтому Виктора ненавидишь? То, что он знатно потрепал фирму твоего отца? Причем за дело? Ведь фактически выходит, что «Слайтон-строй» подписал заведомо невыгодный для «Гора-Строй» договор и… это же статья, если будут доказательства.

У меня даже голос проседает, настолько становится жутко. Это же махинации в чистом виде. И действительно вполне реальный срок, если найти доказательства.

– О том и речь, моя хорошая, – ухмыляется Иван. – Теперь понимаешь, как ты попала?

– Я? Почему я? Я не занималась тем договором, – мотаю головой, чувствуя холодок, бегущий по спине.

– Я занимался. И Мамаев.

Бывший жених складывает руки на груди, подходит к своему рабочему столу и присаживается на него, игнорируя кресло.

– Вот только переписку вел с твоего компьютера из дома, а еще просил тебя документы проверять и визировать. Забыла, что Мамаев тогда срочно пару раз ложился в больницу? Перестраховывался. А ты без слов делала, о чем я просил. Умница.

– Но…

– Верочка, поверь, тут без вариантов. Ты, как юрист фирмы, одна из первых, кто пойдет под статью, если возобновить то дело и подсказать, где искать. Пособник или посредник в сопровождении сделки – выбирай, что больше нравится.

– Но… твоему отцу тоже будет грозить уголовная ответственность, ты подумал о нем?

– Жаль, если будет так, – бывший жених произносит это с усмешкой, которая моментально опровергает его искренность. – Дурочка, ты так и не поняла за всё время, что мы были вместе, что отец – лишь прикрытие, а давно и надежно «Слайтон-строем» руковожу я? Впрочем, именно за твою безграничную преданность и любовь я тебя и ценил.

Как там говорят: шок – это по-нашему?

Ага.

Соглашусь.

У меня даже мысли разбредаются, как овцы по полю, кто куда и ни одной дельной.

– Вань, но зачем я тебе? Не понимаю, – озвучиваю в итоге самое важное из всего. – У тебя молодая, красивая невеста. Богатая. Я – бывшая и ненужная. Бедная. Отпусти меня. Какие статьи? Какое уголовное дело? Зачем?

– Верунь, да я бы и отпустил… нахрен мне баба, которая жопой перед другими вертит, тем более, стариком. Еще и моим отцом. Ну скажи, тебя что в нем прельстило, более высокая должность, чем у меня?

Мотаю головой. Если он реально не понимает, с чего всё началось, и кто перед кем виноват, то я – пас. Объяснять не буду.

– Зачем я тебе, Вань? – повторяю важный вопрос.

– Потому что ты легла под Арского. И я видел, какими глазами он на тебя пялится. Будто сожрать готов, прямо в одежде.

– Снова Арский?

Теперь уже я усмехаюсь.

Только невесело, а пытаясь скрыть страх. Да, все-таки я начинаю бояться этого Ивана Сергеевича, который не имеет к моему бывшему жениху Ване никакого отношения. Это монстр какой-то, готовый идти по головам.

– Да, Вера, снова он. Твой любовничек. Будь он неладен! Хотя ваши шуры-муры сейчас играют мне на руку. Так вот. Хочешь соскочить без последствий со «Слайтон-строй», заставь его расторгнуть договор, подписанный в понедельник. И заключить новый.

– Ты думаешь, он меня послушается?

– Будь убедительна. Да и не мне тебя учить, – неторопливо скользит взглядом по шее, груди, животу, ногам. – Выбирай, либо новый договор «Балтстройинвест» со «Стайтон-строй», либо твоя свобода. И не советую бежать и жаловаться Витюше. Он не тот, кто станет тебя жалеть, когда увидит твои визы под договором, который разорил его сестру. Помнится, она с мужем как раз тогда и разбилась, не справившись с управлением. Нервная баба за рулем – не к добру.

Усмехается.

А меня все-таки передергивает.

Пи@дец.

Полный и беспросветный.

– А новый договор. В нем что? – спрашиваю тихо. Силы покидают, словно воздух проткнутый шарик. – Еще одна махинация? Хочешь фирму Арского потопить?

– Ну зачем сразу потопить, – прищуривается, – шанс выжить у него будет. Я отдам ему те работы по проекту «Жемчужины», которые нам не под силу, а вот он сумеет воплотить в жизнь, раз сам их… в прочем неважно.

– Мне нужно подумать.

– Думай, Вера, думай. У тебя есть время… до понедельника.

Глава 29

Что понимаю точно, так это то, что спешить теперь нельзя.

Опасно.

Надо думать, как выпутываться.

Первым делом иду к Мельниковой и забираю заявление. В этот раз она смотрит на меня еще более дикими глазами, но я игнорирую ее громкий посыл: «Расскажи мне последние новости!» и включаю блондинку: натягиваю на рот резиновую улыбку и безбожно вру, что ее мудрые слова про отпуск оставили неизгладимый след в моей душе, заставили задуматься и повременить с увольнением.

Похвала Татьяну Витальевну впечатляет, и она самолично разрывает мое заявление, со словами:

– Верочка Владимировна, будьте уверены, никому ни слова не скажу. Я – могила.

Максимум через час об этом будут знать даже уборщицы – перевожу для себя ее «искренние» заверения, но киваю. Очередные сплетни про себя-любимую как-нибудь переживу.

В кабинет возвращаюсь на эмоциях. На письменный стол и разваленные по нему документы не смотрю от слова совсем.

Какая к черту работа, когда так подкидывает?

За следующий час успеваю протоптать линолеум от стола до входной двери и обратно. Хорошо протоптать, если учесть, что весь закуток всего шесть квадратных метров. И набить пару синяков на бедро, потому что стол-зараза слишком массивный. И угол у него не на месте!

В голове каша. Полнейшая.

Что делать – нет понимания.

И чего не делать – тоже!

Игнатов-младший обложил со всех сторон. Да так основательно, что про старшего даже не вспоминаю.

Вот тебе и Иван-дурак-царевич. Хренушки! Тут самый настоящий серый кардинал, не меньше. Очень опасный, расчетливый и жестокий.

И в каждом определении, что ему даю, убеждаюсь все сильней, особенно когда в голове одна за другой начинают всплывать детали прошлого года. Я действительно делала всё то, что говорил мне Иван. Делала с улыбкой, желая облегчить заботы любимого, ведь по документам же сроки горели, а Мамаев болел, а жених так искренне просил. И… черт! Черт! Черт!

Боже, теперь получается, что я причастна к гибели сестры Арского?

Я – косвенная убийца?

Мамочка родная!

Какая же идиотка, а еще юрист… тьфу!

Тошнота горячей волной прокатывается вверх по пищеводу. Резко становится жарко и душно, а руки леденеют и потеют. Упираюсь ладонью в столешницу, второй обхватываю шею и стараюсь медленно и глубоко дышать.

Это паника. Она пройдет. Я успокоюсь и обязательно придумаю, что делать.

Самовнушение мало, но помогает.

Главное, не закрывать глаза и не проваливаться глубже в прошлое, в котором вела себя как наивная дура. Да, доверчивая и влюбленная. Вот только для судьи это не станет основанием для оправдания.

– Дим, привет! – набираю Михайлова, решая не бегать по этажу и не привлекать к себе лишнее внимание затравленным взглядом. – Ты у себя, сможем увидеться?

– Привет, Вер. Нет, сегодня-завтра плотно торчу на объекте, – разочаровывает приятель, но я и сама слышу по шуму техники, раздающемуся из динамика, что он на стройке.

– Черт! – шикаю себе под нос, но собеседник явно улавливает.

До слуха долетает, как он перед кем-то извиняется и просит дать ему пару минут для важного разговора.

– Что-то случилось? – Михайлов не скрывает вкрадчивых ноток. – Рассказывай!

Как? Хмыкаю, грустно улыбаясь. Я прекрасно помню, чей изначально друг Дима. И чью сторону в случае возобновления дела по «Гора-Строй» он займет.

– Нет, всё нормально, – растягиваю на губах улыбку, будто коллега может меня в этот момент видеть, – просто уточнить хотела… э-э-э, скажи, если Арский откажется расторгать договор с нашей конторой, чем это грозит «Слайтон-строй»?

– Многомиллионными убытками. Мамаев проглядел спрятанный в документах «косяк». Очень хитрый и жирный «косяк», – приятель не скрывает довольных ноток, а я сразу догадываюсь, что это сыграли свою роль подмененные мною листы с расчетами в папке, которую так нервно требовал вернуть Иван.

Ну хоть тут я была умницей и пригодилась.

– А что по новому договору?

– Ну-у, там Иван Сергеевич, естественно, ошибку закрывает, чтобы «Слайтон» не потонул, и знатный кусок прибыли у «Балтстройинвест» отнимает. А чтобы задобрить Виктора, бросает ему лакомую косточку в виде полного комплекса работ по строительству сада, школы и их общей территории…

– Погоди. Игнатов предлагает Виктору Алексеевичу воплотить в реальность именно то, что у него по факту и украл?

Не успеваю поймать брови. Они взлетают на лоб.

– Ага, с небольшими доработками, официально утвержденный, но по сути – да, сворованный проект.

– Вот это наглость. Арский же на это не пойдет.

– Я бы не пошел.

Михайлов один в один озвучивает то, что я проговариваю мысленно.

– А почему коммерческий сказал, что боится эти работы оставлять за нами? Тут в чем подвох?

‍Упираюсь бедром в стол и растираю переносицу. В голове такая белиберда из-за кучи новых фактов, что черт ногу сломит.

– Крыса в «Балтстройинвест» стащила черновой набросок по школе и саду, без углубленных расчетов. Игнатов его пропихнул Маркову, как будущий зять. Но фактических цифр не дал, потому что у него их нет. В общем, «Слайтон-строй» рискует не вытянуть самостоятельно именно эту часть, вот и подсовывает тому, кто точно сможет.

– И представляет это, как королевский подгон?

– Именно так.

Распрощавшись с Димкой, сбрасываю вызов и, не чувствуя ног, плюхаюсь на стул.

Теперь становится кристально ясно, почему бывший женишок так рвет и мечет. С такими вводными он точно ни перед чем не остановится и меня закопает, если понадобится, только бы заставить уговорить Арского разорвать старый договор и подписать новый.

И так же четко я понимаю, что Виктор Алексеевич, как грамотный и здравомыслящий специалист, на это не пойдет. Даже ради меня. Хотя я и сама этого не допущу. И просить ни о чем не буду.

Хватит.

Из-за прошлых махинаций он потерял сестру и зятя. А сейчас может лишиться бизнеса.

Нет уж.

Раз я – дура и нагрешила на уголовное дело, значит буду отвечать… мамочки, как просто рассуждать, обсасывая проблемы кого-то другого, но свои, да еще грозящие сроком... страшно до ужаса.

Кошмар.

Не зная, куда выплеснуть пессимистичные мысли и негатив, потираю озябшие плечи, достаю из стола старые уже не нужные договора и принимаюсь их методично уничтожать. Рву на мелкие кусочки и наполняю мусорную корзину.

Посуды нет, бить, к сожалению, нечего. А я бы с радостью грохнула. Желательно что-нибудь увесистое и хрупкое об одну сволочную блондинистую голову.

И вот чего не жду за своим важным занятием, так это незваных гостей.

Честно, была твердо уверена, что Игнатов останется пределом идиотизма этого дня, но нет. Сюрприз – сюрприз!

– Дверью ошиблись? – приподнимаю бровь, взирая на Маркову, по-хозяйски вплывающую в мою скромную обитель.

Ну как есть, черная лебл@дь с гордо вскинутой головой, хищным взглядом, королевской грацией и ярко-алой помадой на пухлых губах.

– Я никогда не ошибаюсь, – прищуривает брюнетка густо подведенные черным карандашом глаза. – Ни-ког-да.

Пи@дец, какая умница!

Хвалю ее мысленно.

– Чем обязана? – озвучиваю вслух.

Ну раз дама стоит, брезгливо разглядывает мои квадратные метры, но сбегать не торопится, и всё это притом, что ни-ког-да не ошибается, значит, ей явно что-то нужно?

– Вера Владимировна, – боже ж ты мой, мое имя еще никогда не произносили так, будто отплевываются от какой-то гадости. Даже обидно становится. – Скажу один раз. Моё трогать нельзя, иначе придется горько пожалеть. Надеюсь, посыл ясен?

– Конечно, Ольга Васильевна, я – девочка понятливая. Только вот для ясности: это Ваш жених меня не отпускает, а не наоборот. Я про жениха Ивана если что говорю, – не могу не куснуть, – Вы же тоже про него, а не того, который две недели назад у Вас был, когда еще Игнатов был моим?

Тоже мне чистый ангел, которого Ванюша бережет и в койку не тащит. А Виктор, вон, не стеснялся. Топтал почем зря.

– Зря ты дуру включаешь, Орлова! – ого, как быстро леди из высшего общества с «Вы» на «ты» перескакивает, когда её против шерсти гладят, – я тебе не по зубам! А вот ты… как бы тебе не пришлось жалеть…

Глава 30

– Вера, мне твой вид совершенно не нравится. Уставшая, замученная. Может, тебя Игнатов обижает?

Фыркаю.

Бери выше, Виктор Алексеевич! Не Игнатов, а Игнатовы. Сразу оба. Да еще и твоя бывшая принцесска от будущих родственников не отстает.

Но этого сказать не могу. Ничего не могу.

– Глупости, – отмахиваюсь, прикусывая губу. – Никому я не сдалась, не придумывай лишнего.

Выдержать проницательный взгляд серых глаз непросто, потому делаю вид, что занята салфеткой, которую тщательно раскладываю на коленях, а после с интересом разглядываю интерьер места, в которое привез меня Арский, чтобы поужинать.

Ресторан «ЧудаковЪ» производит неизгладимое впечатление еще на стадии нашего с ним знакомства.

Чего стоит один ярко-белый лимузин, припаркованный прямо у крыльца? И то, что дверь нам распахивает усатый швейцар в красной ливрее с золотыми позументами? Еще и кланяется, негодник, передавая с рук на руки мужчине-администратору в строгом черном костюме и кипенно-белой рубашке.

Внутреннее наполнение соответствует обложке. Вызывающий шик роскошного зала в стиле какого-то неопределенного классицизма. Снующие туда-сюда бесшумные, но жутко расторопные официанты. Живая музыка. Фортепиано – классический репертуар. Хрусталь, колонны, вензеля, огромная многоярусная люстра, зеркала, канделябры и будто доставленная из Версаля мебель.

Всё настолько потрясает воображение, что вдруг становится понятно, почему все эти важные мужчины в деловых костюмах и женщины в драгоценностях, превышающих по стоимости пока не купленную мною квартиру, никуда не спешат. Они часами цедят вино за тысячу баксов и получают эстетическое удовольствие от поданного марокканского осьминога, закрученного в мудреный морской узел, или таиландского мечехвоста под соусом, приготовленным шеф-поваром по чудо-рецепту, увиденному во сне. Наслаждаются великолепием обстановки и просто отдыхают, ловя свой собственный дзен.

Впрочем, я тоже этим занимаюсь, проникаясь особенностью места и тем, что всё направлено на создание максимального комфорта для клиентов. В том числе радуюсь удаленности столов друг от друга, позволяющей не переживать, что кто-то без спроса вторгнется в личное пространство и помешает приватной беседе.

– И, к слову, что это за дела такие? Указывать девушке на ее недостатки, – вновь сосредотачиваюсь на собеседнике, убедившись, что эмоции крепко взяты под контроль. – И не стыдно Вам, мистер джентльмен, быть таким придирчивым?

– Опять кусаешься? – на мою подначку Арский лишь подмигивает и откидывается на спинку стула. – Вера Владимировна, сдается мне, в детстве ты была знатной оторвой. Признавайся, всех парней в саду по линейке строила?

Как же я обожаю пикироваться с этим мужчиной, хлебом не корми.

– Бери выше, Виктор Алексеевич, не просто строила, а даже на горшки разрешала садиться лишь после проверки, что те стоят строго в ряд, как мне нужно.

Фыркаю, пряча улыбку в уголках губ. А вот руку, лежащую на краю стола, которую накрывает широкая мужская ладонь, не убираю. Мне нравится тепло, которое она дарит, нравится, как большой палец скользит по костяшкам, вызывая трепет, нравится, как мурашки от запястья бегут к локтю и выше, по плечам к шее, вдоль позвоночника.

Мр-р-рр… Я тихо млею и отчаянно наслаждаюсь моментом легкого флирта. Может быть, последним, что будет между нами.

– Сегодня в меню моллюски… Очень рекомендую осьминога на гриле с хрустящим рисом и соусом мисо-лайм, – из-за колонны выныривает бесшумный официант.

Еле успеваю подавить смешок.

Ну кто бы сомневался, что предложат что-то иное? Хотя ассортимент блюд, представленных в темно-синей кожаной папке с золотыми вензелями на обложке, радует разнообразием как вегетарианских, так и мясных блюд.

– Ты как? Рискнешь?

Сам не зная, Арский интересуется именно тем, чем я планирую заниматься все следующие дни. Рисковать.

Собственной шкуркой. Собственной свободой. Собственной личной жизнью.

– Несите, – даю добро официанту, будто делаю тот самый шаг с обрыва.

– Всё в порядке? Ты уверена? – Виктор, как чувствует мой боевой настрой, пытается отыграть. – У них прекрасная семга на углях и седло барашка…

– А вдруг мне больше никогда не доведется попасть… – хочется сказать: «...сюда с тобой», но не говорю. Растягиваю широкую улыбку и перевожу всё к шутке, – именно на такое блюдо дня? Уж лучше я не стану медлить…

Оставшись вдвоем, мимоходом обсуждаем проездку Виктора в Москву, разницу в скорости жизни в столице официальной и столице культурной, а после я все же решаюсь на то, о чем думала последние несколько часов.

– Скажи, – беру стакан воды и, сделав глоток, возвращаю его на место, – фирма «Гора-строй» … она имеет к тебе отношение?

И всё!

Моментальное преображение. Улыбка тает, как внезапный снег, выпавший в Питере в мае. Ладони, лежащие на краю стола, сжимаются в кулаки, а линия скул и подбородка заостряется.

– Имеет, – Арский прищуривает глаза.

Сквозь оболочку цивилизованного мужчины, на меня смотрит хищник. Матерый. Настороженный.

И он пугает.

– К чему вопрос, Вера?

– Игнатов, – сглатываю пересохшим горлом кислое чувство, что лед под ногами начинает истончаться, грозясь вот-вот лопнуть, и продолжаю. – Сегодня Иван упоминал «Гора-Строй» в том ракурсе, что… внутри конторы был его человечек, который помог пропихнуть убыточный контракт… тот самый, что…

Продолжать не надо. Виктор кивком обозначает, что понимает, о чем идет речь.

– Имя! – не просьба. Приказ.

– Он не называл, – мотаю головой.

Сейчас передо мной сидит жесткий делец, мужчина, потерявший родных и готовый за них давить всех и каждого, если получит хоть одну зацепку.

Честно, я его прекрасно понимаю и точно не могу винить. Но мне жутко. Жутко страшно за себя.

Да, я ни разу не герой. Я – обычная молодая девчонка, совершившая глупость.

По спине прокатывается волна паники. Вот и правильный ответ на вопрос: стоит ли признаваться в грехе, хоть и косвенном, но очевидном.

Как там говорят: незнание закона – не освобождает от ответственности. Так и невнимательность, и бездумные действия не смягчают моей вины.

– Вить, меня в его словах кое-что зацепило, – продолжаю, сжав кулак под столом. – Я не знаю, сыграет ли это какую-то роль, но… в общем, по всему выходит, что тот, кто работал в «Гора-Строй», и тот, кто сливает информацию у тебя, один и тот же человек.

– Он признался тебе в этом в открытую? Или как было дело? С чего он вообще завел с тобой этот разговор? Зачем стал подставляться?

Да что ж он шпарит вопросы друг за другом?

Не дает ни секунды передышки. Не дает возможности все продумать.

Давит. Наседает. Вынуждает чувствовать себя дрянью.

– Нет, – боже, дай сил, вылезти из ямы, в которую сама себя закапываю всё глубже. – Он говорил именно про своего человека в конторе твоей погибшей сестры, но… не знаю, мне кажется это логичным. Зачем нанимать нескольких и рисковать, если есть уже проверенный, кто справился и вполне мог перейти? Если я ошибаюсь, то ты просто продолжишь искать дальше, но все же подумай. Если кто-то переводился, то… Или ты уже нашел крысу?

– Нет, не нашел, – Арский отрицательно мотает головой, но новую порцию вопросов закинуть не успевает, как и повторить старые.

Официант, принесший заказ, временно прекращает наш нервный разговор, и я, мысленно дрожа внутри, медленно-медленно выдыхаю.