Текст книги "Другие миры (сборник)"

Автор книги: Рик Риордан

Соавторы: Рэй Дуглас Брэдбери,Нил Шустерман,Шеннон Хейл,Джон Шеска,Том Энглбергер,Шон Тан,Ребекка Стид,Кеннет Опель,Эрик Найланд,Д. Макхейл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Пап?

– Да, я его тоже вижу.

Люк уставился прямо перед собой и боковым зрением засек бледный силуэт мальчика-призрака. Тот сидел и, представьте, беззвучно стучал ногой по ножке стула.

– Что он здесь делает?

Люк окинул взглядом ресторан. Никто больше не обращал на безбилетного призрака ни малейшего внимания. Подумаешь, какое-то мутное пятно в воздухе в ярко освещенном вагоне. И захочешь – не заметишь.

– Наверное, он еще что-то хочет тебе сказать, – спокойно изрек отец.

Просто уму непостижимо, о чем они говорят! Можно подумать, это все правда и рядом действительно восседает, болтая ножкой, привидение! Соседство его ощущалось, как холодная тяжесть в желудке. Люк даже вилку положил.

– Не понимаю. Каким образом он здесь оказался? Как? Клак сказал, он там, где его прах, а его прах в музее.

Отец на это ничего не сказал, только сунул руку в карман и вытащил узкую нефритовую баночку.

– Клак сунул это тебе в карман?! – У Люка едва глаза на лоб не выскочили.

– Я сам взял.

Аппетит сразу куда-то пропал. Пока они шли к себе в купе, голова у Люка гудела, словно в ней телевизор ловил помехи. На месте отец быстро запер дверь.

– Зачем? – только и спросил Люк.

И получил простой ответ:

– Ему есть что рассказать.

– Ты украл привидение!

– Такого никогда и ни с кем больше не случалось!

– Ты украл…

– Да ну тебя, как вообще можно украсть привидение? – отец потерял терпение. – Оно никому не принадлежит. Привидением нельзя владеть. Мне нужна только его история.

– Он не может тебе ее рассказать!

– Зато тебе – может. У тебя с ним контакт.

Уголком глаза Люк видел, что призрак и вправду сидит на краешке его полки, глядя скорбно и одиноко.

– Он хочет тебе что-то рассказать, – настаивал отец. – Он только на тебя и смотрит.

– Сам выжимай из него истории, – буркнул Люк.

– Да не говорит он со мной. Я еще раз пробовал, – сказал отец и вздрогнул при одном воспоминании об этом.

– Я не хочу его снова трогать, – уперся Люк. – Он противный на ощупь. Он меня пугает.

– Ну чего тут бояться!..

– Ты-то откуда знаешь? – Люк даже расхохотался. – Главный специалист по привидениям выискался?

– Тебе что, даже не любопытно? – Отец пренебрежительно шмыгнул носом. – Да тебе вообще хоть что-нибудь в жизни интересно?

– Не моя вина, что у тебя кризис жанра! – сердито рявкнул Люк. – Сам придумывай свои сюжеты, а меня не вмешивай!

Он сграбастал подушку со своей полки и зимнее пальто.

– Ты куда собрался?

– Не стану я спать в одном купе с этим, – отрезал Люк.

Или с тобой, добавил он про себя.

– И вообще пойду спать в туристический[5]5
  Имеется в виду двухэтажный вагон со стеклянной крышей для обозрения видов, предназначенный специально для туристов.


[Закрыть].

Уже поздно, и в поезде тихо. Не в сезон пассажиров мало, и большинство из них – такие старые, что уже, вероятно, спят. По дороге в хвост Люк миновал немало пустых купе. Да и кому вообще взбредет в голову в наш век ездить на поезде? Люк взобрался по лестнице в пустой панорамный вагон. Света не было, и перед ним внезапно распахнулась невероятная картина звездного неба. Вдалеке вставала темная тень приближающихся Скалистых гор. Хорошо, что он пальто захватил. Люк попробовал поудобнее устроиться на сиденье, но оказалось, что оно даже не откидывается. Люк ждал, что за ним вот-вот придет отец… но никакой отец не пришел.

Отчаявшись вытянуть ноги и уснуть, Люк побрел обратно к своему купе. Один из проводников курил сигарету в тамбуре между вагонами, выдувая дым в крошечное окошко, и кивнул тащившемуся мимо Люку. В купе к отцу совсем не хотелось. Проходя мимо очередного пустого, Люк вдруг подумал: а интересно, кто-нибудь узнает, если он займет чужое? Оглянувшись и убедившись, что проводники его не выслеживают, он юркнул туда. Задернув толстую штору над полкой и растянувшись, наконец, на мягком, он уже через несколько мгновений провалился в сон.

Хорошо поспать ему, впрочем, не удалось. Люк проснулся в темноте, дрожа от холода. За окном над горами висела луна. И во всплеске ее серебряного света Люк, разумеется, увидал мальчика-призрака, притулившегося в ногах его полки, – тот сидел, обняв коленки и положив на них подбородок.

Люк отпрянул, вжавшись спиной в стену, и уперся пальцами во что-то округлое, твердое. Урна с прахом. Отец, должно быть, подсунул ее, пока он спал. Ну, конечно, штора слегка приоткрыта. Проклятый родитель точно сунул ему сюда останки – еще бы в клетке с тигром запер, ей-богу! На что он надеялся? Что Люк выудит у привидения историю его жизни и поднесет ее писателю-неудачнику на блюдечке? Люк уже начал с боями пробиваться наружу из камеры, когда встретился взгляд призрака – широко распахнутый, полный горя… и надежды. Люк замер.

– Чего ты хочешь? – прошептал он.

Мальчишка произнес что-то, настойчиво, но беззвучно.

– Я тебя не слышу…

Но тот продолжал лопотать, все быстрее и быстрее.

– Стоп, стоп, – оборвал его Люк. – Так это не работает.

Он прикусил губу. Он посмотрел в окно. Он вздохнул.

Потом протянул руку и положил ее гостю на плечо.

Холод мгновенно высосал его из привычного мира.

Вот гора и вот уцепившийся за отрог лагерь рабочих. Старомодный паровоз нетерпеливо пышет паром, а люди – белые, желтые, всякие – разгружают стальные рельсы. Люка несет к большой дыре в теле скалы, а затем туда и вниз, вместе с группой других. Тьма давит со всех сторон. В конце тоннеля уже бурят скважины и закладывают в них шашки-взрывчатки. Потом все кидаются назад и прячутся за ограждением. Ужасный грохот, дым, и мимо шрапнелью свистит мелкий щебень. Потом земля перестает трястись. Дым рассеивается, люди встают. Тут же, без предупреждения, их швыряет на землю второй взрыв, сверху доносится треск, и потолок падает.

Люк отдергивает руку и трясет ею, чтобы разогнать застывшую было кровь. Сердце мчится вскачь.

– Ты работал на железной дороге, – прошептал он призраку.

Они проходили это в прошлом году в школе. Дорогу через горы пробивали взрывчаткой. Самую опасную работу выполняли китайцы – тысячи китайцев, – и платили им вполовину меньше, чем белым.

– Это так ты умер? От взрыва?

Привидение глядело на него торжественно и скорбно, будто чего-то ожидая.

Люк снова протянул руку…

Всюду по земле разбросаны искалеченные тела. Среди них Люк узнает будущее привидение: мальчик сильно обожжен, кажется, в нем нет ни одной целой кости. Стоит ночь. Кто-то идет между трупами, быстро осматривая их, подходит к китайчонку и вскидывает обмякшее тело на плечо. Люк плывет за похитителем трупов прямо в гущу леса. Там его ждет другой. Деньги переходят из рук в руки. Новый хозяин зашивает тело в мешок, кидает на телегу и отчаливает вниз по изрытой колеями горной дороге.

– Это как-то неправильно, – пробормотал Люк, вытаскивая руку из потустороннего холода и пытаясь согреть ее дыханием. – Зачем им понадобилось твое тело?

Есть только один способ получить ответ. И снова его принимает зимняя ночь.

Горит огромный костер. Мешок летит прямо в пламя. Из тени смотрит человек. Его лицо скрывает широкополая шляпа. Он что-то читает из большой толстой книги. Мешок прогорает, и от тела остается грубый серый пепел. Человек наклоняется и собирает пепел в узкую банку. Люка словно самого затягивает в тесную урну: плечи вжаты в туловище, голову пригнуло книзу, ни вздохнуть, ни пошевелиться, собственной воли больше нет. И когда сверху кладут крышку, тьма обнимает его…

…и уносится прочь, и вот перед ним решетка, и из-за нее таращатся люди. Мужчины ржут, как кони, женщины в ужасе прижимают платки к губам, плачет малыш, вцепившись в отцовскую руку. Люк сломлен, раздавлен, опозорен… Надежды нет.

А на полке – далеко, не достать! – виднеется банка с прахом.

Люк, тяжело дыша, отдернул руку.

– Так они сожгли твое тело… и насильно сделали тебя привидением?

Призрак взволнованно ткнул пальцем в окно. Люк уткнулся в стекло, сделав из ладошек перископ… увидел пронзающие небо горы. Неподалеку параллельно путям темнела меж заснеженных берегов река. Он перевел взгляд на привидение.

Оно с усилием подняло руку и изобразило, как бросает что-то с силой об пол.

– Ты хочешь, чтобы я разбил урну? – догадался Люк.

Тот повторил пантомиму, еще более выразительно, и снова показал на окно.

Понять это можно было только одним образом. Призрак хотел, чтобы его отпустили – наружу, прочь, в горы, где он умер.

– Да, – сказал Люк, – хорошо. Я сделаю.

Он натянул ботинки и расстегнул штору. Надо найти окно, которое можно открыть. То, что в купе, не годится; в панорамном вагоне – тоже. Ага! Тот проводник, он курил в тамбуре! Люк схватил урну и был таков.

Вернее, еще немного и был бы. Костистая старая рука выстрелила с соседней зашторенной полки и сцапала его за запястье. Люк задушенно пискнул, а за рукой последовал сияющий в лунном свете череп Юрайи Клака.

– А ну, давай назад моего мальчишку!

Люк попробовал вырваться, но старик держал его, будто железной клешней.

– Пусти меня, или я закричу! – проквакал Люк.

– Шшшш! Не стоит. Ты украл мою вещь. Давай ее обратно.

– Я ничего не крал!

– Я ведь и полицию могу позвать. Или ты хочешь, чтобы твой папенька отправился в тюрьму?

– Это ты отправишься в тюрьму, – запротестовал Люк. – За то, что держал его в плену!

– Я не держал его в плену! – возмутился мистер Клак, но хватку меж тем не ослабил.

– Да он же у вас за раба! Вы на нем деньги делаете!

– Я забочусь о нем!

– Он вам не принадлежит, – выдохнул Люк. – Нельзя владеть живым человеком.

– Он и не живой человек – он призрак. И он больше ста лет принадлежит моей семье!

– Он хочет на свободу!

– Это он тебе сам сказал? – Старик сел и вывесил с полки костлявые ноги.

– Ну да!

– Я бы не стал особенно верить словам призрака, сынок. Они много чего болтают. Поверь, если ты выпустишь его на свободу, результат тебе не понравится. Когда призраков выпускают, они подчас творят ужасные вещи.

Краем глаза Люк видел искаженное горем лицо маленького привидения.

– Видишь эти глаза, такие большие и печальные? – продолжал тем временем мистер Клак. – Не давай им себя задурить. Чего он на самом деле хочет, так это мести.

– Но не мне же! – крикнул Люк и дернул так сильно, что старый Клак свалился с полки на пол – зато выпустил руку! Как-то неудобно оставлять беспомощного старика на полу, успел подумать Люк… когда беспомощный старик шустро вскочил на ноги.

– А мальца ты все-таки отдай! – и он кинулся вслед за Люком.

Люк ринулся вдоль всего вагона к тамбуру. На окне оказалась мудреная защелка, на которую ушло несколько секунд. Наконец Люк совладал с ней и рывком распахнул ставень. Холодный ветер ворвался внутрь. Урна уже была на пути к свободе, когда лапа мистера Клака вцепилась в другую руку и оттащила Люка от окна. Банка упала на пол. От удара крышка приоткрылась, и толика серого пепла вытекла наружу. Мистер Клак ахнул и отпрянул, словно она могла его обжечь.

И краем глаза Люк увидал, что мальчик-призрак улыбается.

Он схватил урну и запустил ее в окно. На мгновение она сверкнула в лунном свете, уносясь к черной реке, и вот уже пропала с глаз долой.

Люк победоносно обернулся к Клаку… и увидал, что тот, кажется, плачет. Старик ничего не сказал, только закрыл лицо большой ладонью и побрел прочь.

Когда Люк вернулся в купе, отец сел у себя на полке, включил свет и выжидательно уставился на сына.

– Сам выдумывай себе истории, – буркнул Люк, забрался к себе на полку и отвернулся лицом к стене.

Заснуть удалось не сразу. Провалившись-таки в сон, Люк увидел черную реку, извивающуюся вдоль путей. Вода несла пепел вперед, через горы, через пологие излучины и бурлящие пеной ущелья – к далекому морю.

Эрик Найланд
Генералы переменки

Капитан Кейн стоял на мостике своего великолепного боевого корабля «Колосс».

Центральный экран визуального наблюдения занимала уютно окутанная облаками голубая планетка. Пока что мир звался «Земля». На снятие защит понадобится минута, не больше. Дальше его будут звать просто «Колония 4729-Б».

Капитан Кейн пригладил и без того безупречную бородку цвета стали, смахнул воображаемую пылинку с рукава черного кителя и поправил орденские ленты за участие в предыдущих операциях, радугой раскинувшиеся поперек груди.

И кивнул команде – пусть начинают.

Десять младших офицеров вытянулись в струнку на своих постах. Экраны компьютеров озаряли их полные рвения молодые лица. На экранах имперский флот ждал приказа к вторжению, щетинясь готовыми к пуску ракетами.

Офицер регламента лейтенант Плаген многозначительно кашлянул.

Светлый лик капитана Кейна исказила гримаса. И вот так каждый раз! Он поднял руку, веля наводящим повременить.

Форма на лейтенанте Плагене была белая – белая с золотыми пуговицами, чтобы он всегда выделялся на фоне остальной команды. Каким образом ему каждый раз удается подкрасться к командиру незаметно – уму непостижимо!

– Да, лейтенант Плаген?

– Сэр, – Плаген отутюженно отдал честь, – правило № 039. Я совершенно уверен, вы собирались отдать соответствующий приказ.

И он поднял бровь (одну), прекрасно зная, что ничего такого капитан не собирался.

– Мой долг – напомнить капитану, что каждому миру, пригодному для завоевания Вечной Империей, предоставляется право на Испытание.

– Правило 039, – пробормотал капитан Кейн. – Как же, как же.

Империя простирала бразды свои на всю Галактику. Она правила четырьмястами колонизированными мирами – и намеревалась править до скончания времен. Благодаря своим правилам – всем тридцати трем тысячам четыремстам пятидесяти двум.

Про себя капитан думал, что большую часть этих правил можно преспокойно игнорировать, никто и не заметит.

За исключением, конечно, офицера регламента, обязанного сопровождать каждую миссию. Так гласило еще одно правило.

О да, этот замечает все.

Капитан Кейн медленно выдохнул и повернулся к офицеру разведки.

Предвидя его распоряжение, та склонилась над приборами, сканируя планету Земля.

– Засечено несколько военных баз, сэр, – сообщила она.

По физиономии лейтенанта Плагена расползлась надменная улыбка.

Ну, еще бы он не был счастлив, наш офицер регламента! Эти бессмысленные, жестокие испытания так милы его сердцу.

– Очень хорошо, – сказал Кейн офицеру разведки. – Выберите легкую цель. Я хочу покончить со всем побыстрее. Не надо, чтобы эти «земляне» страдали сверх необходимого.

– Уже фильтрую результаты, сэр, – кивнула она.

Правило 039 было древним, очень древним. Оно пришло из тех незапамятных времен, когда Империя еще не покорила звезды – и когда она уважала своих врагов. Честь и отвага тогда значили куда больше, чем возможность разбомбить планету с орбиты, просто нажав кнопку и не ввязываясь в настоящий бой.

О, тогда они действительно испытывали своих врагов.

Империя выставляла три отряда против равного количества солдат противника. Если противник побеждал все три раза, значит, он заслуживал уважения Империи. Тогда его называли «другом» и оставляли в покое.

Напрасная трата времени. С тех пор как Империя вышла в космос, никто еще не проходил Тест 039.

– Нашла подходящего кандидата, – сообщила разведка, отрываясь от мониторов. – Тренировочный лагерь для молодых воинов. В настоящий момент у них полевые учения, моделирующие реальную боевую ситуацию. На местном профессиональном жаргоне это называется «перемена».

– Звучит просто превосходно, – высказался офицер регламента Плаген. – Сообщите название подразделения для официального отчета.

– Начальная школа «Эвергрин», сэр.

– Тогда действуйте согласно установленной процедуре, – приказал капитан Кейн. – Посылайте отряд «Альфа».

– «Альфу», сэр?! – разведка даже несколько растерялась.

«Альфа» состояла из лучших солдат линкора. Они выигрывали все сражения, и не важно, какой ценой. А еще после них оставалось очень мало выживших на поле боя – или не оставалось вовсе.

– Отставить разговорчики, – скомандовал Кейн. – Выводите «Альфу». И побыстрее.

Джош и Тони сидели на скамейке запасных возле баскетбольной площадки во дворе начальной школы «Эвергрин». Стоял жаркий весенний день. Воздух был густ от запаха свежескошенной травы.

Оба упомянутых джентльмена отдали бы все на свете, чтобы носиться, потеть, кидаться мячом и вообще веселиться с остальными.

Нет. Вообще-то не так.

Оба упомянутых джентльмена прекрасно понимали, что в игру им лучше не лезть.

Но это не мешало им сожалеть, что они не могут носиться, потеть, кидаться мячом и вообще веселиться с остальными там, на баскетбольной площадке.

Увы, Джош и Тони были абсолютные лохи, или, если выражаться изящнее, люди глупые и неуклюжие.

Мимо пронеслось бодрое стадо одноклассников, оставив изгоев кашлять в облаках пыли.

В общем, баскетбол не был «их игрой». Как, впрочем, и футбол, и вышибалы. Ну и не очень-то надо. Зато Джош и Тони не знали себе равных в шахматах и настольных играх, где крошечные отряды солдатиков проводили операции и брали базы противника во всяких исторических сражениях. Никто во всей школе не мог побить их на этом поле.

По идее, когда это выяснилось, их должны были бы счесть крутыми… но вместо этого просто перестали звать в другие игры.

Особенно в спортивные. Нет, оно на самом деле и к лучшему. Те несколько раз, когда им все-таки случалось выйти на площадку, большую часть игрового времени они проводили мордой в пыли и уходили в синяках и ссадинах.

Вообще-то это довольно унизительно.

Как и торчать тут, на скамейке запасных. Каждый желающий мог убедиться, что это самые неспортивные ученики шестого класса, только таблички на шее не хватало.

Джош начертил в пыли «#» носком грязной кроссовки.

– Ну что, в крестики-нолики?

Тони водрузил очки обратно на переносицу. Он был потлив, так что стеклышки имели обыкновение съезжать и покрываться жирными отпечатками пальцев.

– А смысл? – глубокомысленно сказал он. – У нас все равно всегда ничья. Может, лучше в шахматы?

– Долго искать камни для фигур, – уныло отозвался Джош.

Он знал, что дальше Тони предложит рисовать фигуры на земле и на каждом ходу стирать их и рисовать заново. В прошлый раз, когда они попытались, в баскетболе объявили тайм-аут, а потом набежало стадо молодых бизонов и затоптало то, что имело все шансы стать лучшей игрой в истории шахмат.

– Давай просто…

Но Тони его не слушал. Он вытаращился за плечо Джоша, не сводя глаз с площадки.

Пришлось тоже обернуться.

Игра остановилась. Обе команды что-то перетирали с какими-то новыми ребятами.

Новых было пятеро.

Джош никогда их раньше не видел, он знал это совершенно точно. Таких он бы запомнил.

Трое парней и две девчонки были минимум на фут выше любого ученика «Эвергрина». Настоящие качки, втиснутые в шорты и тесные футболки с принтом «АЛЬФА» и номером, от одного до пяти. И на всех – вы только поглядите! – пижонские зеркальные очки со стеклами до ушей!

– Альфа – первая буква греческого алфавита, – сообщил Тони.

– Сам знаю! – отозвался Джош, досадуя, что на самом деле он этого не знал.

Вечно этот Тони! Хлебом его не корми, дай повыделываться.

Новоприбывшие, должно быть, сказали что-то смешное, так как десять старожилов покатились со смеху.

Самый крупный из гостей (тот, что с крючковатым носом, выглядевшим так, будто он несколько раз повстречался с забором) продолжал говорить со смертельно серьезной физиономией. На футболке у него красовалась цифра «1». Он подобрал мяч.

Обе команды выстроились против этих пятерых.

– Во что они там собрались играть? – прошептал Тони ему в ухо. – Это же две команды против одной!

Джош переполз на самый край скамейки, чтобы лучше видеть.

– Не имеет значения, какого роста эти дылды, – сказал он. – При двух командах против них наши в два счета обведут мяч кругом…

Капитан – или кто он там был – новеньких кинул мяч объединенным эвергринцам.

Шон, лучший игрок в школе, поймал его, несколько раз ударил о землю, передал одному из своих, Джордану…

И тут противники вступили в игру.

Этот их номер первый помчался к Шону и налетел на него всем весом.

А ведь у Шона уже даже мяча не было!

Они свалились на землю бесформенной кучей, и Шон протяжно ухнул, когда ему вышибло весь воздух из легких.

А этот верзила как ни в чем не бывало вскочил на ноги, готовый к новым свершениям.

Шон валялся на земле, едва шевелясь и испуская стоны.

Джош с Тони вскочили на ноги.

– Это была стопроцентно грязная игра! – воскликнул Джош.

Тони кивнул, не в силах отвести глаз от жуткой картины.

И это было только начало!

Великаны пошли в атаку.

Одна из девчонок извлекла откуда-то нечто, похожее на водяное ружье размером с базуку, с вот такенным поршнем, нацелила на Джордана и выстрелила.

Струя зеленой жидкости окатила того с головы до ног. Он поскользнулся, упал и забился в сети из сине-зеленой слизи.

Остальные гости тоже занялись хозяевами вплотную. Одного из школьников прямо-таки выбросило с поля – хорошо еще на сваленные кучей гимнастические маты.

Оставшиеся на ногах трое баскетболистов поглядели на этот беспредел, развернулись и дали деру.

Ну, вернее, попробовали дать деру.

Двоих достали и нокаутировали из этих чертовых гигантских шприцев. Последнего вынес голыми руками капитан нападавших.

В общей сложности игра заняла десять секунд. Обе эвергринские баскетбольные команды в полном составе валялись на земле – либо застрявшие в зеленом клее, либо контуженые и неподвижные.

И ведь эти гребаные новенькие даже пальцем мяча не коснулись!

– Так не бывает! Они не могут так с ними! – прошептал Джош.

– Ну, они вроде как только что смогли, – разуверил его Тони.

– Надо позвать кого-то из учителей! – не унимался Джош.

Вот тогда-то капитан новеньких, этот проклятый Номер Первый, и повернулся, наконец, к ним.

– Вы, двое! – сказал он, и голос у него рыкнул, как раскат грома.

– М-мы? – пискнул Джош.

– Вы же в команде, так?

– Н-не совсем, – выдавил Тони. – Ну, то есть, я хочу сказать, технически – да. Но мы на скамейке запасных. Нам, собственно, как бы не полагается играть.

Джош пихнул его локтем в бок. Не так надо выворачиваться, не так!

Но, увы, было уже поздно.

Капитан широко улыбнулся им, демонстрируя полный рот заостренных акульих зубов.

– Отлично. Выходите на поле. Давайте закончим эту битву.

Джош думал быстро. Два шага, пятясь, назад – и бегом!

Тони затормозил. Новые игроки уже окружили его.

На лице мальчика нарисовалась откровенная паника. Из-за забора вражеских спин он посмотрел на Джоша так, будто тот единственный в целом свете мог его спасти.

Вот если бы удалось быстренько добежать до класса и привести учителя… но эти новые парни явно не дружат с головой. Особенно этот, острозубый. Какой псих станет спиливать себе зубы в треугольник? Нельзя же вот так запросто оставить Тони с этим акуломордым!

Он перевел взгляд на распростертых на земле одноклассников, запутавшихся в сетях липкой зеленой слизи. М-да, далеко все равно не убежишь.

– Отлично, блин! – процедил Джош сквозь зубы. – Просто отлично!

И широким шагом отправился назад, к Тони. Верзилы расступились, пропуская его к другу, и тут же живо сомкнули ряды.

Джош надменно указал подбородком в центр баскетбольной площадки.

– Давайте покончим со всем этим.

Тони так затряс головой, что очки чуть не улетели с поля.

– М-мы не можем… – залопотал он.

– По-твоему, у нас есть выбор? – холодно осведомился Джош.

Тони вздохнул.

Джош остановился на разделительной линии. Кольцо гостей преданно сопровождало его.

Ну, да, Джош себя не помнил от ужаса… но к этому примешивались досада и злость. Никто из этих чертовых уродов не стоял там, где полагалось. Никто не вышел в пару к нему, чтобы вбросить мяч.

Акулозубый капитан сунул мяч ему прямо в руки.

– Играй! – потребовал он.

Остальные припали к земле, готовые броситься в бой.

– Кто будет вбрасывать мяч? – поинтересовался Джош.

Капитан помотал головой, явно не понимая, о чем речь, и повторил:

– Играй!

В порыве внезапного вдохновения Тони задвинул очки обратно на переносицу.

– Вы что, парни, не знаете, как играть в баскетбол? Между прочим, существуют правила.

Все гости неожиданно вытянулись по стойке смирно – режим «рвать и метать», модус «выключено» – и в панике воззрились на Тони!

Капитан сконфуженно оглядел своих людей.

– Нам никто не сказал про… правила.

И – боже мой! – он принялся разглядывать свои кроссовки!

Джош моментально распознал этот неловкий момент – такое бывало сплошь и рядом, когда ему самому случалось играть в баскетбол и сделать какую-нибудь глупость (то есть каждый раз).

Идея пришла немедленно.

– Правила! – пробормотал он уголком рта Тони и ободряюще пихнул его локтем в бок.

Тот покачал головой, не въезжая.

– Делай, как я, – шепотом распорядился Джош.

– Да, – сказал он, откашлявшись, – существует множество правил!

Верзилы передернулись, словно кто-то щелкнул у них над ухом кнутом. Что-то тут определенно было не так.

Хищная улыбка расползлась по Джошевой физиономии.

– Вы, парни, только что нарушили с десяток основополагающих правил игры в баскетбол, – и он отважно ткнул пальцем в капитана. – Особенно ты, чувак.

У того вся краска схлынула с лица. Ухмылка тоже куда-то делась.

Остальные верзилы глухо зарокотали и принялись с интересом разглядывать окрестности, глядя куда угодно, только не на своего вожака, будто вдруг застыдились знакомства с ним.

– Я… но я же не знал! – попробовал протестовать тот.

– Это не имеет никакого значения, – вставил Тони, подхватывая игру Джоша. – Правила есть правила. Вы их нарушили, и сейчас будут санкции.

Капитан повесил голову. Можно подумать, Тони предложил ему встать к стенке и поздороваться с расстрельной бригадой!

– Три пенальти, – объявил ему Тони. – Таково обычное наказание за грязную игру.

Он пересчитал оглушенных и залитых слизью одноклассников на площадке.

– А я насчитал как минимум десять фолов с вашей стороны.

Джош промаршировал к линии штрафного броска, ведя мяч. Дело за малым – только забить. Вот это было бы реально круто.

– А поскольку из игроков нашей команды остались только мы, – сообщил он собравшимся, – мы и будем бить штрафные.

Верзилы не двинулись с места.

– Вы, ребята, должны выстроиться в линию по обе стороны площадки, – объяснил им Тони. – И просто смотреть. Прыгать нельзя, пытаться помешать штрафному нельзя. Таковы правила.

Верзилы звучно сглотнули и выполнили команду.

Капитан встал в строй последним.

– Никто мне не сказал про правила, – снова пробормотал он (больше себе под нос).

Джош встал у линии и несколько раз ударил мячом о землю. Черт, он никогда не был хорош в том, что собирался сделать.

Он бросил – мяч отскочил от щита.

Промах.

По шеренге противника прокатилась красноречивая волна – так им хотелось прыгнуть и вмешаться в игру. Интересно, насколько хватает власти правил?..

Нет, у ребят точно пунктик на этом деле…

Тони поймал мяч и передал его Джошу.

Новый бросок – новый промах.

И еще один.

И еще!

Джош потряс головой. Все-таки люди правы – он действительно дебил. По крайней мере, иногда.

Джош глубоко вдохнул и прищурился на корзину.

И бросил мяч.

Тот покатился по кольцу… покатился… покатился… и провалился внутрь.

Джош облегченно осклабился.

– Хочешь попробовать? – обернулся он к Тони.

– А то! – Тони аж просиял.

В тех нескольких играх, в которых ему довелось выйти на поле, никто так и не рискнул дать ему в руки мяч.

Джош отправил ему мяч через землю, и Тони встал у штрафной линии.

Он бросил.

Мяч кокетливо отскочил от кольца.

Тони попытался еще раз.

На сей раз он даже не попал в щит.

Джош догнал мяч и снова передал ему.

Тони, однако, не унывал. Он взял мяч обеими руками, провел между ног и швырнул, почти не глядя.

Мяч лихо просвистел сквозь сетку.

Тони подскочил и издал боевой клич.

Еще раз та же идиотская техника – и еще одно попадание!

Следующим номером, исполненным на штрафной линии, стал воинственный танец в сопровождении истошных воплей.

Большие ребята качнулись вперед, яростно зыркая глазами, словно хотели разорвать Тони на части. Да так оно, скорее всего, и было.

Джош уже раскрыл рот, чтобы сказать ему прекращать это шоу, когда прозвонил звонок.

Тони прекратил плясать.

– Вот и все, – объявил он. – Пятнадцатиминутный звонок. Он означает, что мы должны остановить игру и очистить площадку ко времени окончания обеденного перерыва.

– Три-ноль, – сообщил аудитории Джош. – Мы… эммм… выиграли!

Пять зубастых челюстей отвалились в изумлении. Гости потрясенно уставились на хозяев.

Джош сощурился: да, у всех были эти жуткие акульи зубы. И фальшивыми они не выглядели. Да как такое вообще возможно?

Пять физиономий корежил едва сдерживаемый гнев. Челюсти выпирали острыми углами.

Нет, с этими ребятами что-то по-крупному не так…

Та, что с номером ДВА на футболке, сорвала свои пижонские круговые очки до затылка, с хрустом смяла их в кулаке и отряхнула ладонь от остатков.

– Вы выиграли этот бой, – прошипела она. – Но мы еще не закончили. За нашу честь отомстят!

Джош и Тони обменялись взглядами.

На площадке что-то ослепительно сверкнуло. И еще раз – на дальнем конце двора.

От вспышки оба школьника замигали, глаза залило слезами.

Когда вокруг прояснилось, все верзилы куда-то пропали. Кроме капитана. Он стоял у штрафной линии, низко повесив голову.

– Это вот что сейчас было? – слегка обескураженно вопросил Тони.

Джош пожал плечами.

– Почему они тебя бросили? – поинтересовался он у Номера Один.

– Я опозорил мой отряд, – прошептал тот. – Мы проиграли. Согласно правилам, я теперь ваш пленник.

– Пленник? – Джош остолбенел. – Ты о чем вообще говоришь?

Тони дернул его за рукав:

– Ты только глянь!

– Ты пять секунд уже подождать не можешь? Мне надо выяснить у этого парня…

– Я серьезно! – Что-то в голосе Тони заставило Джоша обернуться.

Он хотел сказать, что этот чудной верзила сейчас разревется, что с нынешней переменой что-то по-крупному не так, но они вот-вот выяснят, что именно…

Слова застряли у него в горле.

Мозг отказался верить в то, что увидели глаза.

Посреди площадки возвышался форт. Сделанный из пластиковых бревен. Нет, он и раньше там стоял. Этажа в нем было два; эвергринцы любили лазить по нему, а в обеденный перерыв успевали даже сыграть в царя горы.

Только вот сейчас… там, кажется, шла настоящая битва.

Все эвергринцы, которым случилось выйти на перемену во двор, орали и мчались к пластмассовой крепости.

Все, кроме Джоша и Тони… и приклеенных к площадке баскетболистов.

Тридцать новых верзил возникли из ниоткуда. Они во всем походили на тех, кого сделали в баскетбол Джош и Тони, но одеты были в синие шорты, а на пронумерованных футболках носили большие буквы: «БЕТА».

В этой школе таких отродясь не водилось. Да им с такой комплекцией впору в колледж ходить – а то и на профессиональный ринг!

Ну, и нормального в них, в отличие от «АЛЬФЫ», тоже ничего не осталось. Рожи у них были широкие, челюсти – вдвое больше обычного. И пасти, конечно, щерились акульими зубами, куда же без этого!

И, в отличие от «АЛЬФЫ», делавшей вид, что пришла играть в баскетбол, эти тащили свои пафосные слизеружья в открытую. И мочили школьников направо и налево!