Текст книги "Другие миры (сборник)"

Автор книги: Рик Риордан

Соавторы: Рэй Дуглас Брэдбери,Нил Шустерман,Шеннон Хейл,Джон Шеска,Том Энглбергер,Шон Тан,Ребекка Стид,Кеннет Опель,Эрик Найланд,Д. Макхейл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

VI

Прошли третий день и третья ночь. Настала четвертая. Сим с головою нырнул в новую жизнь. Он много узнал о железном зерне на вершине горы. Ему рассказали о тех, изначальных зернах, которые называли кораблями и которые разбились о поверхность планеты; о том, как выжившие люди попрятались по расселинам скал, и закопались в землю, и стали быстро стареть. И в попытках выжить любой ценой позабыли всю науку. Знанию о механических вещах выжить было не суждено – не на этой неистовой планете. Здесь у людей было только СЕЙЧАС.

Вчера уже не имело никакого значения; зато завтра с безжалостным любопытством заглядывало в глаза. Каким-то образом радиация, ускорявшая старение, спровоцировала еще и что-то вроде телепатии, позволявшей новорожденным поспешно поглощать впечатления и мудрость поколений. Память вида, неуклонно накапливаясь, сохранила образы иных времен.

– Почему мы не отправимся к тому кораблю на вершине горы? – спросил Сим.

– Слишком далеко. Нам понадобилась бы защита от солнца, – объяснил Динк.

– Вы пробовали сделать защиту?

– Мази, бальзамы, панцири из камня, птичьих перьев и, с недавних пор, из необработанного металла. Ничего не сработало. Еще через десять тысяч жизней мы, возможно, сумеем создать металл, внутри которого будет течь холодная вода и который сумеет защитить нас на всем протяжении пути к кораблю. Но мы работаем медленно, вслепую. Сегодня утром я достиг зрелости и впервые взял в руки инструменты; завтра, умирая, я навсегда выпущу их. Что человек может успеть за один день? Если бы у нас было десять тысяч человек, проблему удалось бы решить…

– Я дойду до корабля! – сказал на это Сим.

– По дороге ты умрешь, – возразил ему старик.

После слов Сима в пещере воцарилось молчание. Все уставились на него.

– Все-таки ты очень самовлюбленный мальчик.

– Самовлюбленный? Я? – возмущенно вскричал Сим.

– О, да. Мне это нравится. Ты хочешь жить дольше и готов сделать для этого все. Ты действительно отправишься к кораблю – но, увы, это и правда бесполезно. Нет, если ты действительно хочешь, я не стану тебя останавливать. По крайней мере, ты не последуешь путем тех, кто готов убивать за несколько лишних дней жизни.

– Убивать! – вскричал Сим. – Откуда вообще взялась война в таком мире, как наш? Это немыслимо!

Его трясло – он действительно не понимал.

– У нас будет довольно времени на это завтра, – строго оборвал его Динк. – А сейчас слушай меня.

Так прошла еще одна ночь.

VII

Утром в пещеру, крича и рыдая, примчалась День – и кинулась прямо Симу на шею. Она снова успела измениться: стала старше и еще прекраснее.

– Сим, они идут за тобой, – она дрожала и цеплялась за него мертвой хваткой.

Босые ноги прошлепали по камню. В устье пещеры, ухмыляясь, стоял Хион. Тоже выше, чем был, и с заостренным камнем в каждой руке.

– Вот и ты, Сим!

– Уходи! – крикнула День, свирепо оскалившись на него.

– Не раньше, чем мы заберем Сима, – заявил Хион, – если, конечно, он будет на нашей стороне в битве.

Он улыбнулся.

Динк заковылял вперед, размахивая своими похожими на птичьи лапки руками; глаз у него дергался самым жалким образом.

– Прочь! – сердито заклекотал он. – Этот мальчик теперь Ученый. Он работает с нами.

– Есть работа и получше, – улыбка сбежала с лица Хиона. – Мы идем убивать тех, кто живет в дальних утесах. Ты же пойдешь с нами, правда, Сим?

И глаза его опасно заблестели.

– Нет, нет! – День так и вцепилась Симу в руку.

Он погладил ее по плечу и повернулся к Хиону.

– Почему вы хотите напасть на тех людей?

– Каждый, кто пойдет с нами на войну, получит три дня жизни!

– Три дня жизни? Целых три дня?

Хион уверенно кивнул.

– Если мы победим, проживем одиннадцать дней вместо обычных восьми. В тех утесах вроде бы есть какой-то минерал, который защищает от радиации. Только подумай об этом, Сим: три славных долгих дня жизни! Так ты идешь?

– Отправляйтесь без него! Сим – мой ученик, – прервал его Динк.

– Иди умирать, старик! – презрительно фыркнул Хион. – Сегодня к вечеру от тебя останутся одни кости. Кто ты такой, чтобы указывать нам? Мы молоды, и мы хотим жить долго!

Одиннадцать дней… Это даже звучало невероятно. Одиннадцать долгих дней. Теперь ясно, зачем люди воюют. А кто не стал бы, если можно продлить себе жизнь… почти наполовину! Еще три дня! О, да.

– Три дополнительных дня, – не унимался Динк, – если сумеешь выжить, они твои. Если тебя не убьют на поле битвы. Если! Если! Вы еще никого никогда не побеждали. До сих пор вы только проигрывали.

– Но на этот раз, – решительно оборвал его Хион, – мы победим!

– Мы же все происходим от одних предков, – озадаченно сказал Сим. – Почему бы нам сообща не поселиться там, в дальних утесах?

Хион расхохотался и несколько раз подбросил в руке острый камень.

– Тамошние думают, что они лучше нас. Так всегда думают те, у кого положение выгодней. К тому же те пещеры меньше, места там хватит всего человек на триста.

Еще целых три дня…

– Я пойду с вами, – сказал Сим.

– Вот и отлично! – обрадовался Хион.

Как-то даже слишком обрадовался.

Динк так и ахнул.

Сим обернулся к нему и День.

– Если я буду драться и одержу победу, я окажусь на полмили ближе к кораблю. А еще у меня будет на три дня больше, чтобы до него добраться. Другого пути, судя по всему, нет.

Динк печально кивнул.

– Так и есть. Я верю в тебя. Иди.

– Прощай, – сказал Сим.

Старик удивился, потом тихонько рассмеялся – словно милой шутке, сам с собою.

– А ведь верно. Я тебя больше не увижу. Тогда да, прощай.

И они пожали друг другу руки.

Так они и вышли – Хион, Сим и День, вместе, а за ними другие. Вчерашние дети быстро выросли в бойцов. И темный огонь, полыхавший в глазах Хиона, был не самым приятным в мире зрелищем. О, далеко не самым.

* * *

День отправилась с Симом. Она сама выбрала ему боевые камни и теперь несла их. И сколько он ни просил, назад она не пошла. Солнце уже готовилось взмыть над горизонтом, когда они достигли той стороны долины.

– День, пожалуйста, уходи!

– …и подожди дома, пока вернется Хион? – осведомилась она. – Да он только того и ждет. Ты погибнешь, а он женится на мне.

Она упрямо встряхнула своими невероятными сине-лиловыми кудрями.

– Но я останусь с тобой. Если погибнешь ты, погибну и я.

За ночь мир успел немного съежиться. Лицо Сима стало тверже, а сам он – выше. Кругом радостно вопили стайки детей, занятых поиском пищи, и он глядел на них с любопытством чужака: неужели и сам он всего четыре дня назад был вот таким? Ну не странно ли! Симу казалось, что прошло уже много-много дней – чуть ли не тысяча, и все их он прожил сам. Мозаика событий у него в голове была так монументальна, так живописна, так разнообразна, что просто поверить невозможно, что все это случилось за столь малое время.

Бойцы бежали по двое и по трое. Впереди вздымалась гряда невысоких черных утесов. Вот и мой четвертый день, сказал себе Сим. А ведь я не стал ни на йоту ближе к кораблю – да ни к чему вообще, и даже (он прислушался к легкой поступи День рядом) к той, что несет мое оружие и срывает для меня спелые ягоды по пути.

Полжизни как не бывало. Или трети – если он победит в битве. Если…

Он бежал легко; ноги поднимались, опускались, били в землю. Это день осознания тела… Вот я бегу и ем, я ем и расту, я расту и смотрю на День… и у меня приятно кружится голова. И она глядит на меня с тою же нежностью в глазах. Это день нашей молодости. Может, мы тратим его впустую? Продаем его за мечту, за пустышку?

В отдалении он услыхал смех. Ребенком он его не понимал – а теперь понял. Этот конкретный смех состоял из радости взобраться на высокую скалу, отыскать самые зеленые стебли и отведать пьянящий выдержанный букет утренних льдинок, ощутить на губах вкус горных ягод и – совсем с другим, новым аппетитом – других юных губ.

Перед ними была крепость врага.

Он ощутил, как День слегка напряглась. Как удивительна ее шея… если дотронуться, можно сосчитать пульс; и пальцы в твоей ладони – такие живые, податливые, ни мгновения не стоят на месте; и…

– Гляди вперед! – воскликнула День. – Опасность может быть где угодно! Не отвлекайся!

Они мчались бегом, а жизнь махала им вслед; юность провожала взглядом с обочины, и нет времени даже разглядеть, какой она была.

– Впереди только камни, я ослепну, если буду их разглядывать, – проворчал он на бегу.

– Тогда ищи новые, не похожие на остальные!

– Я вижу камни… – Голос его стал нежным, как ее ладонь.

Земля плыла навстречу под едва касавшимися ее ногами. Все кругом превратилось в ветер, ласковый, сонно веющий. Камни образуют ущелье. Там прохладная тень и горные ягоды крупны, точно слезы. Коснись камня, и ягоды посыплются в ладонь безмолвной и алой лавиной, а трава так мягка…

– Я ничего такого не вижу! – заявила День и помчалась еще быстрее.

Он видел пушок у нее на шее, подобный крошечному мху, серебристому и светлому, выросшему за ночь на прохладной стороне булыжника… он колеблется, если даже просто дышать рядом с ним. Сим посмотрел на себя: вот он, кулаки сжаты, рвется навстречу смерти. Да и кулаки уже налиты молодой силой, оплетены венами.

День протянула ему пригоршню еды.

– Я не голоден.

– Ешь, держи рот набитым, – скомандовала она. – Ты должен набраться сил для битвы.

– Боги, да кому какое дело до битвы! – взревел он в душевной муке.

Скалы впереди содрогнулись и обрушили ливень щебня. Человек упал с раскроенным черепом.

Война началась.

День протянула ему оружие. Не говоря ни слова, они припустили вперед и ворвались на поле боя.

С укреплений врага градом полетели булыжники.

В голове у Сима теперь осталась только одна мысль. Убить, оборвать чью-то чужую жизнь, чтобы мог жить он, устроить тут лагерь и прожить достаточно, чтобы успеть добраться до корабля. Он нырял, петлял, хватал камни и швырял их. В левой руке у него был плоский каменный щит, которым он отбивал пикирующие с небес снаряды. Кругом все грохотало. День неслась рядом, подбодряя. Двое упали прямо перед ними, убитые, с развороченной до кости грудью. Кровь фонтанами била вверх.

Это была совершенно напрасная битва. Сим сразу же понял, какое безумное предприятие они затеяли. Никогда им не взять этот утес! Град снарядов превратился в сплошную каменную стену. Дюжина человек упала с осколками кремня в черепе, еще у полдюжины болтались переломанные руки. Один кричал, не переставая, а белый сустав торчал наружу у него из колена – два хорошо нацеленных куска гранита сорвали с него все мясо. Люди спотыкались друг о друга.

Скулы у Сима налились каменной твердостью. Зачем он вообще пришел сюда?

Но, танцуя по полю брани, прыгая и уворачиваясь, он не отрывал глаз от черных утесов. Он должен, должен жить здесь, тогда у него будет шанс. Ему надо выстоять, во что бы то ни стало. Но мужество уже начало покидать его…

Пронзительно закричала День. Сердце у него оборвалось. Сим обернулся и увидал, что кисть у нее бессильно повисла, а безобразная рана на запястье заливает все кругом кровью. Чтобы унять боль, девушка спрятала руку под мышкой. Гнев взмыл в нем и взорвался вулканом. В ярости Сим ринулся вперед, кидая снаряды с убийственной точностью. Вот один из защитников, пораженный его камнем, опрокинулся с уступа и рухнул на нижний уровень пещер. Наверное, Сим кричал – легкие рвались в клочья, горло драло, а земля неистово вертелась под ногами.

Прилетевший в голову камень отбросил его назад. Сим наелся песка, мир распался на фиолетовые вихри. Встать он уже не смог. Сим лежал и думал, что вот он, его последний день, его последние минуты. Кругом бушевала битва; сверху – он смутно ощущал ее – склонялась День. Ее прохладные ладони обнимали ему голову. Она пыталась вытащить его из этой мясорубки, но он только лежал, хватая ртом воздух, и просил оставить его тут.

– Стойте! – прокричал некий голос.

Сражение кругом словно замерло.

– Отступайте! – раздался приказ.

Сим, лежа на боку, увидал, как его боевые товарищи развернулись и ринулись назад, к дому.

– Солнце идет, наше время вышло!

Сим смотрел на их могучие спины, на неутомимые, сильные ноги, несущиеся мимо, ударяющие в землю. Мертвых оставили прямо на поле. Раненые взывали о помощи. Но на них ни у кого не было времени. Время было лишь на то, чтобы самые быстрые домчались до пещер, обжигая раскаленным воздухом легкие, и нырнули во тьму тоннелей, пока их не выследило и не убило солнце.

О, солнце!

Кто-то бежал к ним со всех ног – и это оказался Хион. День как раз пыталась поставить Сима на ноги, шепча ласково и ободряюще.

– Идти можешь? – спрашивала она.

– Думаю, да, – отвечал он.

– Тогда давай, иди, сначала медленно, потом быстрее и быстрее. Мы сможем, я уверена.

Сим утвердился на ногах и теперь стоял, покачиваясь, глядя на Хиона. Странное выражение прорезало глубокие линии у того на щеках; в глазах все еще полыхала война. Он отшвырнул День в сторону, сжал покрепче камень и нанес Симу удар прямо по лодыжке, распоров мясо до кости. И все это – молча.

Затем отступил, все еще ни слова не говоря, и встал, скалясь, как зверь с высоких гор, раздувая грудь, переводя хищный взор с дела рук своих на День и обратно.

– Никуда он не дойдет, – молвил он, собрав, наконец, дыхание и подбородком указывая на Сима. – Его придется бросить здесь. Идем, День!

Словно дикая кошка, День кинулась на Хиона, визжа сквозь стиснутые зубы и целя когтями в глаза. Пальцы ее пропахали кровавые борозды по его рукам и тут же, не успел он оглянуться, по шее. С криком Хион отпрыгнул от нее подальше, а она запустила ему вдогонку камень. Он, рыча, увернулся и отбежал еще на несколько ярдов.

– Дура! Идем со мной! Через несколько мгновений Сим будет мертв. Пошли же!

– Только если ты сам понесешь меня! – выплюнула День и повернулась к нему спиной.

Всякий блеск угас у него в глазах, а лицо искривилось.

– Времени нет! Если я понесу тебя, мы оба умрем.

День поглядела сквозь него.

– Тогда неси, потому что именно этого я и хочу.

И Хион, не тратя больше слов и бросая пугливые взгляды на солнце, бежал прочь. Грохот его шагов смолк в отдалении.

– Хоть бы он споткнулся и шею сломал, – проворчала День, глядя, как он мчится по самому краю оврага.

– А теперь ты сможешь идти? – повернулась она к Симу.

Раненая лодыжка пронзала болью всю ногу. Он сардонически кивнул.

– Всего два часа пешком, и мы будем в пещере. Но у меня есть идея получше. Понеси меня.

И он улыбнулся своей мрачной шутке.

– Как бы там ни было, а мы пойдем, – она взяла его за руку. – Вставай.

– Нет, возразил он, – мы останемся здесь.

– Но почему?

– Мы пришли сюда в поисках дома. Если пойдем – умрем. Лучше пусть дни мои кончатся здесь. Сколько времени нам осталось?

Они посмотрели на солнце.

– Всего несколько минут. – Голос ее был глух и безжизнен.

День потеснее прижалась к Симу.

Солнечный потоп уже катился по миру. Черные утесы выцветали в фиолетовый и коричневый.

Какой же он был дурак! Почему не остался с Динком – работать, думать, мечтать?

И он закричал, обращаясь к черным дырам в скалах, да так, что жилы вздулись у него на шее:

– Вышлите мне одного человека на битву!

Молчание. Лишь утес отбросил эхо его голоса назад. Воздух накалялся.

– Бесполезно, – прошептала День. – Им нет до нас дела.

– Слушайте меня! – прокричал он и встал, держа вес тела на здоровой ноге; раненую рвала и терзала боль. – Пошлите мне сюда воина – хоть одного, который не струсил!

Он потряс кулаком.

– Я не сбегу домой! Я пришел биться честно. Вышлите мне человека, готового сразиться за право на свою пещеру. И я убью только его!

И снова молчание. Волна зноя прокатилась над землей и схлынула.

– Нет, право! – засмеялся Сим, уперев кулаки в голые бедра, откинув голову, распахнув рот. – Ну, должен же быть среди вас хоть один, кто не испугается калеки!

Молчание.

– Что, нет?

Молчание.

– Значит, я вас переоценил. Да, я ошибся. Значит, я буду стоять тут, пока солнце не слижет плоть с моих костей, и обзывать вас всеми грязными словами, которых вы заслуживаете.

И тут он получил ответ.

– Не люблю, когда меня обзывают всякими словами, – сказал мужской голос.

Сим даже вперед подался, позабыв о ноге.

Громадный мужчина показался в устье пещеры на третьем уровне.

– Иди сюда, – крикнул ему Сим. – Спускайся, толстяк, и убей меня!

Мгновение тот глядел на него серьезно и мрачно, а потом двинулся вниз по тропинке. Руки его были пусты – никакого оружия. И сейчас же все темные дыры в скале вспухли гроздьями голов. Пещерники жаждали зрелищ.

Гигант приблизился.

– Мы будем драться по правилам, если ты о таких слыхал.

– Научусь по ходу дела, – ответил Сим.

Это противнику понравилось. Он поглядел на Сима настороженно, но без злобы.

– Вот что я тебе скажу, – предложил он щедро. – Если ты умрешь, я дам твоей женщине приют, и она сможет жить, как захочет. Потому что она жена хорошего человека.

– Я готов, – кивнул Сим.

– А правила просты. Мы друг друга не касаемся. Только камни. Солнце и камни убьют одного из нас. Ну, давай.

VIII

Краешек солнца показался над горизонтом.

– Меня зовут Ной, – сказал враг, небрежно подбирая пригоршню камней и взвешивая их в руке. Сим сделал то же самое. Его мучил голод; он не ел уже много минут. Голод, проклятие жителей этой планеты – пустое брюхо, непрестанно требующее еще, еще пищи. Кровь билась слабо, покалывая, гнала по жилам жар, нагнетала, колыхала нетерпеливо грудную клетку – вверх-вниз, вверх-вниз.

– Давайте! – взревели три сотни зрителей наверху, в утесах.

– Вперед! – вопили они.

Мужчины, женщины, дети в суматохе кишели на уступах.

– Давайте, начинайте уже!

Словно по их призыву взошло солнце. Оно ударило бойцов плашмя, словно скворчащим от ярости камнем. Оба мужчины зашатались под напором расплавленного света, пот хлынул с их обнаженных тел, лица и руки обильно покрылись влагой, словно тонким стеклом.

Ной переступил с ноги на ногу и глянул на солнце, словно и не торопился драться. А потом, молча, без предупреждения, выщелкнул в Сима голыш – ловко, двумя пальцами. Тот врезался Симу в щеку и заставил отшагнуть назад, так что фейерверк нестерпимой боли взлетел по ноге и взорвался где-то в животе. Кровь из щеки оказалась соленой на вкус.

Ной двигался безмятежно. Еще три щелчка волшебных пальцев, и три крошечных, безвредных на вид голыша понеслись к Симу, как щебечущие птички. Каждая нашла цель, каждая клюнула жертву. Три нервных сплетения, точным попаданием! Первый ударил в живот, так что поглощенная за десять последних часов еда кинулась по пищеводу навстречу солнцу; второй поразил лоб, третий – горло. Сим рухнул на кипящий песок. Колено хрустнуло об твердую землю. Краска сбежала с лица, а сквозь крепко зажмуренные, дрожащие веки хлынули горячие слезы. Но, уже падая, он с неистовой силой успел отправить в полет свою горсть камней.

Они просвиристели в воздухе, и лишь один попал в Ноя – зато прямо в левый глаз. Ной испустил вопль и закрыл руками разбитую глазницу.

Сим выдавил хриплый, горький смех. Вот она, победа – вот насколько его хватило. Один глаз врага. Теперь у него есть… время! О, боги, пронеслось у него в голове, пока живот слабо корчился, силясь вобрать хоть немного воздуха, в этом мире время – все! Дайте мне еще немножечко, хоть секундочку!

Ной, одноглазый, качающийся от боли, продолжал кидать камни, но цель больше не желала попадать в фокус. Камни летели мимо или, если все-таки попадали, были слабы, бессильны и тщетны.

Сим заставил себя почти встать. Краем глаза он видел День – она ждала, она смотрела на него, она шептала слова надежды и утешения. Он купался в поту, словно его окатило вечерним дождем.

Солнце уже оторвалось от горизонта. Сим ощущал его запах. Камни сверкали, как зеркало; песок забурлил и пошел пузырями. Долину заполонили миражи. Вместо одного Ноя перед ним плясала дюжина, и каждый готовился метнуть свой снаряд. Дюжина неправильных Ноев, шедших волнами в золотой погибели дня, словно бронзовые гонги, трепещущие после удара.

Сим отчаянно пытался дышать. Ноздри его раздувались, рот жадно глотал огонь вместо кислорода. Легкие подхватили пожар, как шелковые занавески, и в мгновение ока тело его было охвачено пламенем. Пот тек из пор рекой и тут же испарялся. Он чувствовал, как съеживается, сморщивается, проваливается в себя, как совсем недавно отец – слабый, одряхлевший, больной. Разве он еще может шевелиться? Куда подевался песок? О, да. Мир извивался под ним… но он, Сим, хотя бы теперь стоял на ногах.

Драки больше не будет. Бой кончился. Против них вышло само солнце.

Донесшийся с утеса ропот сказал ему об этом. Обожженные зрители разевали рты, гоготали, свистели, подбадривали своего воина:

– Стой прямо, Ной! Экономь силы! Выпрямись и потей!

И Ной встал, покачиваясь легонько и медленно, словно маятник в раскаленном, огненном дыхании горизонта.

– Не двигайся, Ной! Береги сердце! Береги силы!

– Испытание! Испытание! – скандировали голоса с высот. – Испытание солнцем!

И это было куда хуже битвы.

Сим скосил глаза на расплывающийся от зноя фантом утеса. Кажется, там были родители: отец с утратившим волю к жизни лицом – солнце выжигает его зеленые глаза; мать, чьи волосы бьются над головой на ветру, как облако серого дыма из топки. Он должен выжить – для них, ради них, с ними!

Позади тихонько всхлипнула День. Шорох плоти об песок. Значит, она упала. Сим не отважился оглянуться. Если потратить силы на это, его ждут падение… боль… и тьма.

Колени у него подогнулись. Если я упаду, подумал Сим, я останусь лежать и стану пеплом. Где этот Ной?

Ной был там, всего в нескольких ярдах от него, согбенный, мокрый от пота. Он выглядел так, словно молоты богов били его по хребту – еще немного и переломится.

Падай, Ной, падай, думал Сим. Падай, падай, падай! Чтобы я мог занять твое место.

Но Ной не падал. Один за другим камушки из безвольной левой руки ныряли в кипящий песок, губы, с которых испарялась слюна и сходила кожа, заворачивались наружу, обнажая зубы, глаза стекленели. Но он не падал. Жизнь была сильна в нем. Он торчал там, в песке, словно подвешенный на проволоке к небесам.

Сим упал на одно колено.

– Аххххх! – донеслось с утеса.

Там люди любовались смертью.

Сим вздернул голову и улыбнулся механически, идиотски, словно его поймали за чем-то очень глупым.

– Нет, нет, – пробормотал он сонно и снова поднялся.

Боль была так сильна, что он почти перестал чувствовать тело. Жужжащий, стрекочущий, скворчащий звук нарастал. Высоко вверху, словно занавес над трагической сценой, сошла лавина – но бесшумно.

Стояла тишина, ее нарушало только это настойчивое мерное жужжание. Теперь перед ним было пятьдесят Ноев, одетых в стеклянную броню пота, с выпученными от муки глазами, проваленными щеками, губами в лохмотьях, будто кожура сохнущего плода. Но проклятая проволока все еще держала его.

– Сейчас, – прошептал Сим, едва ворочая толстым, как печеный слизень, языком меж обугленных губ, – сейчас я упаду и буду лежать и видеть сны…

Он произнес это с неспешным, вдумчивым наслаждением. Он планировал. Он знал, как это правильно сделать. Он сделает все в точности так. Он поднял голову, чтобы убедиться, что зрители смотрят.

Но зрителей не было!

Солнце прогнало их. Всех, кроме одного-двух храбрецов. Сим хмельно рассмеялся, глядя, как пот собирается на его мертвых ладонях, поколебавшись, капает, летит вниз, на песок, и испаряется, не долетев.

Ной упал.

Проволоку обрезали. Ной упал плашмя на живот, изо рта хлынула струя крови. Глаза закатились в белое, бесчувственное безумие.

Ной упал. И пятьдесят его двойников с ним.

По всей долине пели и стонали ветра. Сим видел синее озеро с питавшей его синей рекой, а по берегам – невысокие белые домики. Люди входят и выходят, гуляют под высоченными зелеными деревьями. Под деревьями ростом выше семерых мужчин, подле реки, которой нет.

– Теперь, – сказал себе Сим, – можно падать. Прямо… в… это… озеро…

И он упал.

И был потрясен, когда какие-то руки подхватили его посреди падения, подняли, потащили прочь – высоко в жадном, голодном воздухе, словно факел, которым размахивают, а он горит… горит…

Странная все-таки штука смерть, подумал Сим, и тьма приняла его.

Он пришел в себя от того, что по щекам текла холодная вода.

Сим в ужасе открыл глаза. День держала его голову на коленях и клала ему пищу прямо в рот. Он устал, страшно устал и оголодал, но страх вытеснил и усталость, и голод. Сим с усилием сел и уставился на незнакомые своды пещеры над головой.

– Что за время сейчас?

– Тот же день состязания. Лежи тихо, – сказала она.

– Все еще день состязания?!

Она довольно кивнула.

– Ты не умер. Это пещера Ноя. Мы внутри черного утеса. И проживем три дополнительных дня. Ты доволен? А теперь ложись.

– Ной мертв? – Он откинулся назад, хватая ртом воздух.

Сердце колотилось о ребра. Сим медленно расслабился.

– Я победил… Я победил… – выдохнул он.

– Ной мертв. И мы чуть не умерли. Нас принесли сюда буквально в последний момент.

Сим набросился на еду.

– У нас нет времени. Нужно скорее восстановить силы. Моя нога…

Он поглядел на нее, проверил. К ноге была примотана охапка длинной желтой травы – боль уже унялась. Прямо сейчас, у него на глазах, прекрасная, ужасающая пульсация тела трудилась, лечила скрытые под повязкой раны. Он должен набраться сил к закату. «Я должен», – думал Сим.

Он встал и захромал по пещере, словно пойманный зверь, чувствуя взгляд День, но не в силах встретить его. Наконец, отчаявшийся, беспомощный, он обернулся.

– Ты хочешь пойти к кораблю? – она ему и рта не дала раскрыть. – Сегодня? Когда сядет солнце?

Голос ее был мягок и тих.

Он вдохнул, медленно выдохнул.

– Да.

– И до утра подождать не можешь?

– Нет!

– Тогда я иду с тобой.

– Нет!

– Если я отстану, бросишь меня. Здесь меня ничего не держит.

Они долго смотрели друг на друга. Очень долго. Он устало пожал плечами.

– Хорошо, – сказал он в конце концов. – Я знаю, что не смогу тебя остановить. Значит, мы пойдем вместе.