Текст книги "Другие миры (сборник)"

Автор книги: Рик Риордан

Соавторы: Рэй Дуглас Брэдбери,Нил Шустерман,Шеннон Хейл,Джон Шеска,Том Энглбергер,Шон Тан,Ребекка Стид,Кеннет Опель,Эрик Найланд,Д. Макхейл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

IX

Они ждали в устье своей новой пещеры.

Солнце, наконец, село. Камни остыли достаточно, чтобы на них можно было ступить босой ногой. Скоро пора будет выскакивать наружу и стремглав мчаться к дальнему, сверкающему в лучах заката металлическому зернышку на вершине горы.

Скоро хлынут дожди. Сим вспоминал все дожди, которые он видел в жизни: ручейки, реки, потоки, каждый раз пролагающие себе новое русло. Сегодня ночью река побежит на север, завтра – на северо-восток, послезавтра – строго на запад. Каждую ночь ливни перекраивали лицо долины, иссекали его новыми шрамами. Землетрясения и лавины стирали старые. Все это было в порядке вещей. Река… река и ее течение – вот какую мысль он крутил в голове уже не первый час. А что, если… в любом случае, поживем – увидим.

Сим не мог не обратить внимания, как этот новый дом замедлил его пульс, замедлил мир вокруг. Что-то в составе камня защищало его от солнечного излучения. О, жизнь все еще неслась сломя голову – но не так быстро, как раньше.

– Давай, Сим! – крикнула День.

И они побежали. По узкой дорожке между огненной смертью и ледяной. Вместе, всё дальше от надежного крова утесов, к далекому, манящему, как маяк, кораблю.

Никогда в жизни своей они так не бегали. Ноги их грохотали твердой, настойчивой дробью по исполинским каменным глыбам, вниз, в ущелья, вверх по склонам, все вперед и вперед. Они широко загребали в легкие воздух и с силой выбрасывали его обратно. Черные утесы истаяли позади, стали невозвратимым прошлым.

Они бежали – и по дороге, конечно, не ели. Они наелись до отвала еще в пещере, чтобы сберечь время. Теперь вся их жизнь была бегом – только бегом, движением, ударами ног, поршнями бедер, равновесием согнутых локтей, сокращением мышц, глотками воздуха, еще мгновенье назад огненного, а теперь остывающего, наливающегося прохладой.

– Они смотрят на нас?

Бездыханный голос День проник в его разум, заглушая гром сердца.

Кто? Но он знал ответ. Утесники. Когда еще этот мир видел подобную гонку? Сколько минуло дней с тех пор? Тысяча? Десять тысяч? Когда в последний раз человек хватал судьбу за хвост и мчался, чувствуя спиной взгляды целой цивилизации, через холодеющую равнину к пустому покамест речному руслу? Может быть, пара влюбленных смолкла посреди нежного воркованья, провожая глазами две крошечные точки – мужчину и женщину, бегущих навстречу судьбе? Может быть, дети оторвались от ягод и игр, чтобы взглянуть на двоих, несущихся наперегонки со временем? Может быть, Динк еще жив, щурится им вслед, сдвигает кустистые брови над слабеющими глазами, кричит, подбодряя мятежников, своим трескучим и немощным голосом, машет узловатой рукой? Не насмешками ли провожают их? Не глупцами ли зовут? И не молятся ли за них посреди ругани, надеясь, что они смогут достичь своей цели?

Сим бросил быстрый взгляд на небо, уже наливавшееся синью близкой ночи. Из ниоткуда возникали облака, и легкий дождик уже гулял по речному ложу в паре сотен ярдов впереди. Молния ужалила горы; в растревоженном воздухе разлился острый запах озона.

– Половина пути, – выдохнул Сим.

Он видел лицо День – вполоборота; она жадно вбирала взглядом жизнь, из которой они убегали.

– Если мы хотим вернуться – время все еще есть. Но еще минута…

С гор донеслось гавканье грома. В глубокой расселине стронулась маленькая, в несколько камешков, лавина, завершившаяся чудовищным обвалом. Дождик покрыл рябинками гладкую белую кожу День. Через минуту ливень промочил ее волосы, превратив их в гладких змей.

– Слишком поздно, – прокричала она сквозь влажный топот босых ног. – Теперь мы можем только бежать вперед!

И да, было уже слишком поздно. Судя по расстоянию, обратная дорога для них закрылась навсегда.

Нога вдруг решила напомнить Симу о себе. Он снизил темп, щадя ее. Стремительно налетел ветер, холодный ветер, тут же впившийся в кожу. Но он пришел с оставшихся позади утесов – не препятствием на пути, а толчком в спину. Уж не знак ли, подумал Сим. Нет, не знак.

Ибо с каждой минутой Сим все ясней понимал, как скверно оценил расстояние. Время утекало сквозь пальцы, а они все еще были страшно далеко от корабля. Он ничего не сказал, но бессильная злоба на слабые мускулы ног наполнила глаза слезами, нестерпимо горячими и горькими.

Он знал, что мысли День заняты тем же. И все же она летела вперед, словно белая птица, едва касаясь ногами земли. Сим слышал, как ее дыхание скользит в горло, словно острый и чистый клинок – в свои ножны, и вновь выходит наружу.

Полнеба уже заволокло тьмой. Первые звезды старались хоть что-нибудь разглядеть сквозь смятые покрывала черных туч. Молния озарила тропинку вдоль хребта – прямо перед ними. Еще миг, и целая буря с жестоким ливнем и взрывами электричества обрушилась на них.

Они поскальзывались и ехали по гладким булыжникам. День упала и снова вскочила на ноги, ругаясь так, что какому-нибудь другому небу стало бы жарко. Она была вся покрыта царапинами и грязью, но ливень тут же все смыл.

Дождь падал и орал что-то в лицо. Он заливал глаза, ручьями бежал по спине, и Симу хотелось плакать и выть с ним в один голос.

День упала и больше не встала, всасывая воздух сквозь стиснутые зубы и дрожа мелкой дрожью.

Он поднял ее и стиснул в объятиях.

– Давай, День, пожалуйста, беги!

– Брось меня, Сим. Беги сам!

Дождь утопил ее слова. Вода, всюду вода.

– Бесполезно. Беги без меня.

Он стоял рядом с ней, замерзший и бессильный; разум слабел, пламя надежды, мигая, доживало последние мгновенья. В мире больше не было ничего – только отчаяние, ледяные водопады ливня и ночь.

– Значит, мы пойдем, – сказал он. – И будем идти и отдыхать по пути.

И они вправду прошли с полсотни ярдов – безмятежно и медленно, как детишки на прогулке. Впереди ущелье заполнялось водой, с влажным гуденьем и свистом мчавшейся вперед, к горизонту.

И Сим закричал и кинулся вперед, таща День за собой.

– Новое русло! – орал он, тыча пальцем в камни. – Каждый день вода пробивает новое русло. Сюда, День, скорее!

И он схватил ее и бросился в реку.

Поток толкал и швырял их, как обломки дерева. Они сражались с ним, стараясь удержать голову над поверхностью, но вода заливалась им в рот и в нос. По обе стороны уносились назад берега. Сим вцепился в руку День с нечеловеческой силой, а река крутила и била его, без конца, без конца. Над головой ярились молнии, и в их свете новая, гневная надежда вставала в нем. Они не могут больше бежать – отлично! Пусть вода продолжит гонку за них.

Бросая о камни, раскраивая плечи, сдирая кожу с ног, молодая, бешеная река волокла их вперед.

– Туда! – прокричал Сим сквозь залп грома и принялся отчаянно грести к противоположному краю стремнины.

Прямо перед ними возвышалась гора, на которой покоился спящий корабль. Только бы не промахнуться! Сражение с потоком, потом удар о берег. Сим рыбой выпрыгнул из воды, ухватился за нависающую скалу, сомкнул ноги вокруг День и постепенно, подтягиваясь, рука за рукой, вылез наверх.

Буря унеслась так же быстро, как налетела. Молнии поблекли. Дождь перестал. Облака растаяли, и их смыло с неба. Ветер прошептал что-то напоследок и затих.

– Корабль! – подала голос День, лежа на земле. – Корабль, Сим. Это гора корабля!

И пришел холод. Смертельный, убийственный холод.

Пьяно качаясь, они двинулись вверх по склону. Стужа текла по членам, забиралась, словно яд, в жилы и заливала их ледяным покоем.

Впереди, омытый дождем, лоснящийся в мирном сиянии ночи, лежал корабль. Сон. Это сон. Сим не мог поверить, что они сумели подобраться так близко. Триста ярдов. Сто семьдесят ярдов.

Лед сковал землю. Они скользили и падали, и снова, и снова. Река позади застыла сине-белой бесстрастной змеей. Последние несколько капель дождя звонко стукнулись оземь замерзшими бусинками.

Сим практически упал на гладкий бок корабля. Он его трогает! Он трогает его своими руками, сейчас! Он услышал тихие всхлипы День, рвущиеся через сжатое холодом горло. Вот оно, железное зерно, вот корабль! Сколько людей прикасалось к нему за последние тысячи дней?

Они сделали это! Он и День!

И тут его жилы, и без того холодные, как ночь, стали звонким льдом.

А вход-то где?

Бежишь, плывешь, почти тонешь, проклинаешь все на свете, потеешь, работаешь, добираешься до горы, влезаешь на нее, колотишь кулаками по металлу, орешь от облегчения, а потом – просто не можешь найти вход.

Неимоверным усилием Сим попытался взять себя в руки. Медленно, сказал он себе, медленно – но не слишком! – обойди вокруг корабля. Гладкий металл под руками – такой гладкий, такой холодный, что покрытые от ужаса потом ладони почти к нему примерзают. Хорошо, теперь обойди другой бок. День шла рядом с ним. Мороз взял их в кулак – и начал неспешно сжимать.

Вход…

Металл. Холодный, вечный металл. Тонкие контуры люка, шов. Отбросив всю осторожность, Сим бьется о стальную обшивку. Он чувствует, как его желудок стискивает стужа. Пальцы немеют, глаза наполовину вмерзли в глазницы. Он царапает, и бьет, и кричит на проклятую дверь.

– Открывайся! Открывайся!

Он шатается. Он что-то стронул там, внутри…

Тихий «клац».

Вздыхает воздушный шлюз. Шелест металла о резиновую закраину. Дверь мягко качается вбок и исчезает.

Сим видит, как День бросается вперед, хватаясь за горло, и валится внутрь, в крошечную сияющую камеру. Он слепо падает вслед за ней.

Пневматическая дверь закрывается за ними.

Нечем дышать. Сердце замедляет биение, останавливается.

Теперь они оказались в ловушке внутри корабля… и корабль что-то делал с ними. Сим упал на колени и попытался втянуть хоть немного воздуха.

Корабль, к которому он пришел за спасением, замедлял его пульс, помрачал разум, отравлял тело. С ужасом – слабым, изголодавшимся, гаснущим – Сим понял, что умирает.

Темнота.

Смутное ощущение идущего времени, текущих мыслей, борьбы, попыток заставить сердце биться быстрее… глаза – сфокусироваться. Но соки его тела лениво катили свои волны по умиротворенным жилам, а пульс – удар, пауза, удар, пауза и еще удар – убаюкивал.

Двигаться он не мог – ни пальцем пошевелить, ни рукой, ни ногой. Поднять тонну ресниц стоило неимоверных усилий. Даже повернуть голову, чтобы увидеть лежащую рядом День, ему не хватало сил.

Откуда-то донеслось ее неровное дыхание. Так раненая птица шуршит сухими, растрепанными перьями. Она была так близко, что он почти чувствовал рядом ее тепло, – и все же неимоверно далеко.

Я замерзаю, думал он. Это и есть смерть? Это замедление крови, сердца, это охлаждение тела, сонное течение мыслей?

Глядя в потолок корабля, Сим изучал затейливое переплетение трубок и механизмов. Знание потихоньку просачивалось в него – назначение корабля, его устройство, работа. В своем просветленном слабосилии он начинал понимать, что это за штуки, на которых останавливается его глаз. Медленно. Очень медленно.

Вон инструмент с поблескивающим белым диском. На нем – цифры.

Интересно, зачем он?

Сим корпел над этой проблемой тяжело, долго, вязко, словно под водой.

Люди пользовались этим циферблатом. Касались его. Люди его ремонтировали. Устанавливали. Люди придумали его еще до постройки корабля, до установки и ремонта, и использования, и всего остального. Циферблат хранил память о том, как его сделали, как он работал; сама его форма тихо рассказывала Симу, зачем он нужен. Дайте только время, и, просто глядя на предмет, он извлечет из него желанное знание. Некая смутная потайная часть Сима расправила кольца, потянулась наружу, проникая в суть, раскладывая на элементы, анализируя.

Этот прибор отмерял время!

Миллионы часов времени!

Но как такое может быть? Сим широко распахнул глаза, горячие, сухие, блестящие. Где же люди, которым мог понадобиться такой невероятный инструмент?

За глазными яблоками забилась кровь. Он опустил веки.

Но тут Сима охватила паника. День катился к концу. Я лежу тут, думал он, а жизнь истекает с каждым мгновеньем. Я не могу двигаться. Юность проходит. Сколько еще понадобится времени, чтобы я смог встать?

Через крошечное окошко он видел, как прошла ночь, и настал день, потом минул и он, и пришла новая ночь. В круглой бойнице звезды танцевали морозный танец.

Я пролежу тут четыре-пять дней, старея и покрываясь морщинами, думал Сим. Корабль не даст мне двинуться с места. Как было бы здорово остаться в родной пещере и прожить в радости эту короткую жизнь. Кому стало лучше от того, что я пришел сюда? Я пропустил все свои закаты и восходы. Я никогда не притронусь к День, хотя она лежит тут, совсем рядом.

Безумие. Мысли его поплыли, лениво вращаясь, запорхали по железному кораблю. Он ощущал острый, как бритва, запах металла после сварки. Он слышал, как остов махины съеживается, напрягаясь, ночью и расслабляется днем.

Рассвет.

Уже? Да, новый день.

Сегодня я стану зрелым мужчиной. Челюсти у Сима свело. Я должен встать. Я должен двигаться. Должен насладиться этим временем.

Но он так и не пошевелился.

Сим чувствовал, как кровь сонно плещет из одной алой камеры его сердца в другую и дальше, по всему его мертвому телу, очищаясь в легких, которые то складываются, то расправляются.

Корабль нагрелся. Где-то затикал механизм. Температура автоматически понизилась. Контролируемая подача воздуха овеяла комнату.

Снова ночь. И еще день.

Он лежал и смотрел, как четыре дня его жизни утекли прочь.

Он даже не пытался бороться. Бесполезно. Его жизнь кончена.

Сим больше не хотел повернуть голову. Он не хотел видеть лицо День, так похожее на лицо его измученной матери – веки, как хлопья серого пепла; глаза, как мятый, истертый наждаком металл; щеки, как выветренные камни. Он не желал видеть шею, подобную ломким стеблям пожелтевшей травы, руки – дым умирающего костра, груди – сморщенные шкурки высохших ягод и волосы, косматые и перепутанные, как сырые серые водоросли…

А он? Как теперь выглядел он? Ввалились ли уже его щеки, запали ли глаза, исчеркало ли время морщинами лоб?

Но тут силы почему-то начали возвращаться. Сердце билось настолько медленно, что в это трудно было поверить. Всего сто ударов в минуту. Так не бывает. Голова стала легкой, прохладной и полной мыслей.

Он повернул ее набок. Он посмотрел на День. И вскрикнул от удивления.

День была молода и прекрасна.

Она глядела на него, слишком слабая, чтобы говорить. Глаза ее были, как серебряные монетки; шея чиста, как ручка ребенка. Волосы лазурным пламенем пожирали лоб, питаемые нежной жизнью юного тела.

Прошло четыре дня, а она все еще молода… – нет, моложе, чем была, когда они вошли в корабль. Всего лишь подросток!

Невероятно!

И первые ее слова были:

– Сколько это продлится?

– Не знаю, – осторожно ответил он.

– Мы все еще молоды.

– Это все корабль. Нас окружает металл. Он защищает нас от солнца и от всего того, что оно посылает, чтобы нас состарить.

– Значит, если мы останемся здесь…

– Мы останемся молодыми.

– Сколько дней? Шесть? Четырнадцать? Двадцать?

– Может, и больше.

Она долго лежала молча.

– Сим?

– Да?

– Давай останемся здесь. Давай не пойдем назад. Если вернемся, ты знаешь, что с нами будет…

– Я не совсем уверен…

– Мы начнем стариться снова, ведь так?

Он посмотрел на потолок. По циферблату часов медленно кружила стрелка.

– Да, мы состаримся.

– А что, если это случится мгновенно? Вдруг, как только мы покинем корабль, природа наверстает свое?

– Может, и так.

Снова молчание. Сим попробовал шевельнуться, задвигал руками, проверяя их состояние. Он ужасно проголодался.

– Остальные ждут нас, – сказал он.

И ахнул от ее ответа:

– Остальные уже мертвы. Или умрут через несколько часов. Все, кого мы там знали, – уже старики.

Он представил их такими. Его сестра, Ночь, – дряхлая и согнутая временем… Сим затряс головой, отгоняя жуткую картину.

– Может, они и умрут, – сказал он. – Но им на смену уже родились другие.

– Мы их даже не знаем…

– Но это все равно наши люди, – возразил он. – Люди, которые проживут всего восемь или одиннадцать дней, если мы им не поможем.

– Но мы так молоды, Сим! И можем остаться молодыми!

Он не желал ее слушать. Слишком велик соблазн, чтобы такое слушать.

Остаться здесь…

Жить…

– У нас и так было куда больше времени, чем у остальных, – твердо сказал он. – Мне нужны рабочие. Те, кто сможет исцелить этот корабль. Сейчас мы с тобой встанем и найдем себе еды, поедим и попробуем выяснить, может ли корабль двигаться. Я боюсь сам запускать его. Он слишком велик. Мне понадобится помощь.

– Но тебе придется пробежать весь этот путь еще раз!

– Я знаю, – он с трудом встал. – Но я это сделаю.

– А как ты приведешь их сюда?

– Мы используем реку.

– Если она вообще там. Она ведь может оказаться где угодно!

– Значит, мы подождем, пока она окажется там, где нужно. Я должен вернуться, День. Сын Динка ждет меня. Моя сестра и твой брат – они уже совсем старые, им скоро умирать, и они ждут только весточки от нас…

Прошло много времени. Затем Сим услыхал шорох – День устало подползла поближе, положила голову ему на грудь и так замерла, гладя его руку.

– Прости меня. Конечно, тебе нужно идти. Я эгоистичная дура.

Он неуклюже коснулся ее щеки.

– Ты человек. Я понимаю тебя. Тут совершенно нечего прощать.

Еду они нашли. Потом прошли насквозь весь корабль. Он оказался пуст. Лишь за пультом обнаружились останки человека – по всей видимости, первого пилота. Все прочие, очевидно, покинули борт и ушли в открытый космос на спасательных челноках. Этот последний сумел в одиночку посадить корабль на вершину горы, так, чтобы его было видно с других упавших на планету и разбившихся аппаратов. Гора и спасла его от потопов. Пилот умер, скорее всего, от сердечного приступа вскоре после приземления. А корабль остался здесь – в прямой досягаемости остальных выживших, совершенный, как яйцо, безмолвный, – на тысячи дней. Если бы пилот не умер, насколько другой оказалась бы жизнь для предков Сима и День. Размышляя об этом, Сим ощутил дальний угрожающий рокот войны. С чего началась война между мирами? Кто победил? Или все проиграли и просто не дали себе труда подобрать горстку выживших? На чьей стороне была правда? Кто кому враг? А племя Сима – на чьей они были стороне? На виновной или невинной? Теперь уже никто не узнает.

Сим поспешно проверил корабль. Он ничего не знал о том, как все это работает. Он ходил по коридорам, касался машин – и учился. Не хватало только команды. Одному человеку не справиться, не оживить всю махину.

Пальцы его легли на округлый, продолговатый механизм, похожий на хобот животного. И тут же отдернулись, словно обжегшись.

– День!

– Что такое?

Он снова потрогал эту штуку, приласкал. Рука тряслась, как сумасшедшая, глаза затопили слезы. Рот открылся и снова закрылся. Он любил ее, эту вещь…

– С этой машиной… – он запнулся, сам себе не веря. – С этой машиной я…

– Что, Сим?

Он вставил руку в похожее на чашу углубление с рычажком внутри. Сквозь иллюминатор прямо перед собой он различал дальнюю гряду скал.

– Мы с тобой боялись, вдруг не будет новой реки, такой, чтоб бежала мимо этой горы? – сказал он ликующе.

– Да, Сим, но…

– Так она будет! Река! И я вернусь, сегодня же. И приведу с собой людей. Пятьсот человек, День! Потому что с этой машиной я сам проложу новое русло отсюда до наших пещер. По нему потечет вода, и принесет нас обратно, надежно и быстро!

Он погладил тучное тело машины.

– Стоило мне прикоснуться, и природа ее и устройство так и вспыхнули перед глазами. Гляди!

Он нажал рычаг.

Корабль взвыл и выбросил язык раскаленного пламени.

Аккуратно, точно, планомерно Сим принялся вырезать ложе для завтрашних гроз. И голод огня превратил ночь в день.

* * *

Возвращаться в пещеры Симу придется одному. День останется на корабле на случай, если что-то пойдет не так.

На первый взгляд обратное путешествие казалось невозможным. Никакая река не сможет отнести Сима к намеченной цели – все реки здесь текут не туда. Ему предстоит пробежать все расстояние на своих двоих в утренних сумерках. И тогда солнце возьмет его, поймает и убьет – раньше, чем он окажется в безопасности.

– Значит, наш единственный шанс – начать до рассвета.

– Но тогда ты замерзнешь насмерть, Сим.

– Смотри.

Он что-то подкрутил в машине, только что закончившей высекать речное русло в каменном ложе долины, затем приподнял гладкий нос пушки, нажал рычаг и удержал его внизу. Язык огня понесся к утесам. Сим настроил мощность: дальность удара – три мили от корабля. Готово. Он повернулся к День.

– Все еще не понимаю, – пожала плечами она.

Сим отворил пневматическую дверь.

– Снаружи жуткий холод, и еще полчаса до рассвета. Если я побегу параллельно с огнем из пушки и достаточно близко к нему, я не обожгусь, но тепла хватит, чтобы сохранить мне жизнь.

– Это выглядит не слишком надежно! – запротестовала День.

– Ничто в этом мире не выглядит, – он шагнул вперед. – У меня будет полчаса форы. Этого должно хватить, чтобы добраться до скал.

– А если машина сломается, пока ты будешь бежать вдоль луча?

– А вот об этом мы думать не станем.

И Сим вышел наружу.

Он зашатался, словно получил кулаком в живот. Сердце едва не взорвалось в груди. Мир упал на него, загоняя снова в стремительную, скорую, краткую жизнь. Кровь заторопилась, ударами прокладывая себе путь по жилам.

Ночь была холоднее смерти. Горячий луч из корабля лизнул долину, жужжащий, плотный, животворный. Сим придвинулся поближе. Еще ближе. Один неверный шаг и…

– Я вернусь к тебе! – крикнул он День.

И они с лучом стартовали – вместе.

Ранним утром люди пещер увидали длинный раскаленный оранжевый палец, протянувшийся из тьмы к их жилищам. Вдоль него не то летело по воздуху, не то бежало странное белое видение. Чудо сопровождали вскрики, бормотание и восторженное аханье.

Достигнув, наконец, скал своего детства, Сим увидал сгрудившихся перед входом совершенно чужих людей. Ни единого знакомого лица. Какой-то старик так и пригвоздил его взглядом:

– Кто ты такой? – крикнул он. – Ты с вражеских утесов? Как твое имя?

– Я – Сим, сын Сима.

– Сим!

Где-то наверху закричала старуха. Вот она уже ковыляет к нему, прихрамывая, по каменистой тропинке.

– Сим, Сим, это и в самом деле ты!

Он глядел на нее, широко раскрыв глаза, не понимая, недоумевая.

– Я не знаю тебя, – наконец выдавил он.

– О, Сим, неужели ты не узнаешь меня? Это же я, Ночь!

– Ночь!

На мгновение ему стало дурно. Сестра упала ему в объятия. Да, эта дрожащая полуслепая старуха была его сестра.

И еще одно лицо возникло вверху – жестокое, горькое. Тот самый старик устремил взгляд на Сима и злобно оскалился.

– Гоните его прочь! – заорал он. – Он пришел с вражеских утесов. Он все еще молод! Те, кто ушел туда, не имеют права вернуться и снова жить среди нас как ни в чем не бывало. Предатель! Гнусная тварь!

И камень полетел вместе со словами вниз.

Сим отпрыгнул, увлекая старуху за собой.

Толпа взревела. Люди уже мчались к Симу, потрясая кулаками.

– Убейте его! Убейте его! – надрывался старик наверху, и Симу было невдомек, кто это и с чего его так ненавидят.

– Стойте! – крикнул Сим, простирая к ним руки. – Я пришел с корабля!

– С корабля? – бегущие запнулись.

Ночь висела на нем, не отрывая взгляда от юного лица, гладя гладкие щеки.

– Убейте! Убейте! Убейте! – каркал старик, подбирая новый камень.

– Я дам вам десять дней! Двадцать дней! Тридцать новых дней жизни!

Все встали как вкопанные. Раскрытые от изумления рты, не верящие глаза.

– Тридцать дней? – пробежало по толпе. – Как такое возможно?

– Пойдемте со мной на корабль. Там, внутри, человек может жить вечно!

Старик на вершине поднял повыше свой камень, задохнулся, полиловел и рухнул лицом вниз, сраженный апоплексическим ударом. Тело закувыркалось по камням и растянулось у Симовых ног.

Сим наклонился и вперил испытующий взор в покрасневшие мертвые глаза, оглядел искривленные злобой мясистые губы, переломанное, такое тихое теперь тело.

– Хион!

– Да, – сказала позади него Ночь странным треснувшим голосом. – Твой старый враг Хион.

Той ночью двести человек вышли в путь к кораблю. Вода послушно бежала по новому руслу. Сотня утонула или потерялась в ледяной ночи. Остальные с Симом во главе прорвались к кораблю.

День уже ждала их, широко распахнув металлическую дверь.

Шли недели. Поколения рождались и умирали в пещерах, а ученые и рабочие трудились над кораблем, изучая его устройство и принципы работы.

И в один прекрасный день две дюжины человек посмотрели друг на друга, кивнули и разошлись по своим постам внутри корабля. Впереди лежал дальний путь.

Пальцы Сима коснулись контрольной панели.

Пришла День и уселась на пол рядом с ним. Она потерла кулаками глаза и сонно прислонилась головой к его колену.

– Я только что видела сон, – сказала она, глядя куда-то совсем далеко. – Мне снилось, что я живу в пещере на планете, где огонь и лед сменяют друг друга и где люди стареют и умирают за восемь дней.

– Что за ужасный сон! – ответил Сим. – Никто бы не выжил в таком кошмаре. Забудь. Ты уже проснулась.

И он мягко тронул панель.

Корабль взлетел и взял курс в открытый космос.

Сим был прав.

Кошмар наконец-то кончился.