Текст книги "Другие миры (сборник)"

Автор книги: Рик Риордан

Соавторы: Рэй Дуглас Брэдбери,Нил Шустерман,Шеннон Хейл,Джон Шеска,Том Энглбергер,Шон Тан,Ребекка Стид,Кеннет Опель,Эрик Найланд,Д. Макхейл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

А Таннеру казалось, что они вот-вот подберутся к чему-то важному. Это важное, вполне возможно, годами прыгало где-то на периферии сознания, размахивая руками, но они никогда не обращали на него внимания, никогда не говорили о нем. Вот до этого самого момента.

– Знаете, что еще странно? – продолжал мистер Босолей. – Дефицит воды. М-Бик – закрытая система, здесь все перерабатывается. Мы похожи на бутылку. Из закрытой бутылки вода никуда не девается.

– Может, есть течь? – предположила Морена.

– Ну да! – подхватил Таннер. – За эти годы в нас несколько раз попадали метеоры…

Старик покачал головой.

– Да ну, это просто царапины.

Он перешел на шепот.

– Сейчас большинство колонистов компьютерами не интересуются, но в мое время люди знали, как ими пользоваться – я был тот еще дока в этом деле и до сих пор не все забыл. Несколько недель назад я кой-чего проверил. Система утверждает, что никакой утечки воды в М-Бике нет… но если сравнить количество воды, которое нам доступно сейчас, и то, с которым мы вылетали, окажется, что где-то одной пятой не хватает. Это миллионы галлонов. Внимание, вопрос: где эта вода?

У Таннера в голове что-то щелкнуло.

– Клингсмиты! Об заклад бьюсь, они ее прячут! Они же отвечают за распределение воды!

Мистер Босолей поджал губы и как следует обдумал его слова.

– Может быть, – сказал он. – А может быть, и нет. Возможно, у Строителей были на эту воду какие-то более важные планы.

– Что может быть важнее, чем вода для питья и полива земли? – Таннер попробовал загрузить эту мысль себе в голову, но, подобно вившейся через поля дороге, она укусила себя за хвост. Что же до мистера Босолея, он откинулся на спинку кресла и больше ничего не сказал.

* * *

Неделю спустя все народонаселение собралось на городской площади на Ритуал Ветра. За все шестьдесят семь лет пути подобное случалось лишь дважды. Первый раз – когда М-Бик покинул земную орбиту и на переднем его конце распустился гигантский парус, тут же наполнившийся солнечным ветром и разогнавший посудину до скорости почти в четверть световой. Сегодня он развернется снова – на этот раз в хвостовой части, ловя фотоны их нового солнца и замедляя корабль, будто исполинский тормозной парашют.

Таннер притулился рядом с Мореной и мистером Босолеем, который держался на ногах нетвердо, но все равно решил стоять во время церемонии.

Губернатор Бейнбридж возвышался на платформе перед громадной статуей в честь Строителей. Могучие фигуры навеки застыли, устремив взгляд в небо.

– Сегодня мы празднуем выход на финишную прямую, – объявил губернатор четырем сотням собравшихся. – Наше путешествие близится к концу. И подобно тому, как тела наши суть лишь сосуды души, так и этот великий дом – лишь временное вместилище, призванное доставить нас – телом и душой – в исполненное славы завтра в блистающем новом мире.

– Меня сейчас вырвет, – поделился мистер Босолей.

– Деда, пожалуйста, – усовестила его Морена, – я, между прочим, слушать пытаюсь.

Таннер отметил несколько пылающих гневом взглядов: соседи негодовали. Кое-кто даже отодвинулся от них. Впрочем, дело могло быть и в аромате Таннера: никогда не знаешь, что у людей в голове.

– Нам поручили великую миссию – принести жизнь к далеким звездам, – надрывался губернатор. – И сегодня мы вновь даем клятву верности этой высокой задаче.

Он даже руки распростер, словно желая обнять всех и каждого в толпе.

– Вы, сограждане, – драгоценнейший груз нашего многострадального судна. Да прибудете вы в новый ваш дом в мире и безопасности! И, узрев первый рассвет благословенного Примордия, знайте: ничто из совершенного вами не пропало втуне!

– Такую речь – да по бутылкам разлить: отличное бы вышло удобрение! – сообщил мистер Босолей достаточно громко, чтобы окружающие точно расслышали. – Уж куда лучше химического дерьма, которым мы сейчас пользуемся.

– Если не хотите туда, можете оставаться здесь, – сказала женщина с узким лицом и идеально зализанным пучком волос на затылке. – Уверена, возражать никто не станет.

И хотя она обращалась к Морениному дедушке, Таннер не мог не заметить, каким красноречивым взглядом она одарила всех троих.

Часы на башне торжественно отсчитали секунды. Толпа взорвалась криками: внешние камеры показали, как огромный парус высвобождается из надкрылий корабля и надувается туго, наполнившись солнечным ветром. Начался обратный отсчет. Через три недели М-Бик достигнет орбиты Примордия. Впереди в толпе маячил Оушен с семейством. Они обнимались и хохотали, очень наглядно радуясь своему блестящему будущему. Таннер и сам был бы рад что-нибудь почувствовать: счастливое предвкушение, например. В конце концов, когда они покинут эту чертову жестянку, на новой планете хватит места, чтобы оказаться от этой публики как можно дальше – и как можно скорее. Но вместо этого Таннер чувствовал, как его заполняет по самые уши какой-то пророческий ужас – огромный, раздувшийся, будто солнечный парус.

– Отныне и до дня прибытия на планету назначения темой наших уроков будет адаптация к новым условиям жизни.

Миссис Марч, учительница Таннера, крупно написала на доске слово «колонисты».

– Все эти годы мы называли себя колонистами, но истинными колонистами мы не станем, пока не ступим на поверхность Примордия. И новый наш дом потребует проявить все самые лучшие качества и способности, какие у нас только есть.

Все это время она пристально смотрела на Таннера, словно предупреждая, чтобы он вел себя прилично. Таннер оглядел комнату. Чуть меньше сотни школьников, детей самого разного возраста вперемешку, было утрамбовано в четыре класса. Малышня выглядела перепуганно, ученики постарше – куда более уверенно. Лодыри под сурдинку обменивались шуточками, а отличники даже вели конспекты, будто после приземления им устроят проверочную работу.

– На новой планете будет такая вещь, как погода, – миссис Марч написала это слово на доске.

Большинство явно не поняло, что это вообще такое, но никто в этом не сознался.

– Бури, ветра и дожди, – пояснила миссис Марч. – Дождь – это такие капельки воды, падающие с неба. Также могут случаться изменения температуры воздуха – от очень холодной до очень жаркой.

Что-то тут не так. Ощущение было очевидным, как сердцебиение, но что именно не так, Таннер никак не мог сформулировать. Ему было не по себе. Похоже на игру в шахматы с отцом. Он тогда чувствовал проигрыш хода за три-четыре до развязки. Но просчитать ходы, которые к этому вели, все равно не удавалось: как будто интуиция уже что-то видела, а разум все никак не догонял. И вот сейчас все, буквально все, что он слышал о Примордии и конце путешествия, так и вопило: «ШАХ И МАТ!» – и отчаянно размахивало сигнальными флажками.

– Почва там будет скалистой и трудной для обработки, – продолжала миссис Марч. – И единственным убежищем вам послужит то, которое вы найдете или построите сами.

– А там будет достаточно воды, – Оушен вальяжно развалился на стуле, – чтобы наконец-то вымыть Таннера?

Кругом посыпались смешки.

– А там найдется достаточно высокая скала, чтобы скинуть оттуда Оушена? – невинно поинтересовался Таннер.

На сей раз веселилась только Морена.

– Джентльмены, прошу вас! – возмутилась миссис Марч. – Взаимные издевки ни к чему хорошему не приведут.

– Но да, – добавила она, помолчав, – там будут горы, и будет вода. Целая половина планеты покрыта водой. Не так много, как на Земле, но на вашу долю хватит.

Кто-то из малышни спросил, водятся ли в воде всякие «штуки».

– Нет, – успокоила его учительница, – Примордий – безжизненный мир, но воздух там богат кислородом и пригоден для дыхания. Жизнь туда принесем мы, вот почему губернатор Бейнбридж называет нас «драгоценным грузом».

– А вы, – улыбнулась она, – самые драгоценные из всех нас, потому что вы станете первым поколением, которое вырастет на Примордии.

Тут еще один кусочек головоломки в голове у Таннера услужливо встал на свое место.

Он поднял руку. Миссис Марч глубоко вздохнула и только потом посмотрела на него.

– Да, Таннер?

– А животные?

Этот простой вопрос совершенно выбил ее из колеи.

– Прости, что?

– На землеведении нам рассказывали про животных. Домашние и дикие, такие, которых едят, и совсем несъедобные. У нас с собой их нет. Почему?

– Я! Я! Я могу на это ответить! – Рука Мэри Уилкокс взлетела в воздух с такой силой, что Таннер невольно представил, как ее оторвавшиеся пальцы втыкаются в потолок.

– Животные слишком много едят, так что если бы мы взяли животных, пришлось бы брать меньше людей. Поэтому Строители решили, что все мы будем вегетарианцами, и так на борту нас получится больше.

– Но если наша миссия – распространять жизнь… – не унимался Таннер, но миссис Марч оборвала его на полуслове.

– Полагаю, на ваш вопрос был дан более чем внятный ответ, мистер Берджесс.

Она повернулась к доске и крупно написала цифру «1,15».

– Сила тяжести на Примордии будет в 1,15 раза сильнее, чем центробежная гравитация, к которой мы привыкли здесь. На первый взгляд не так уж много, но на самом деле это означает, что предъявляемые к нам физические требования значительно возрастут.

Таннер снова поднял руку и даже имел наглость заговорить раньше, чем ему разрешили.

– Тогда почему Строители не заложили в программу медленное наращивание скорости вращения М-Бика, чтобы ко времени прибытия мы могли привыкнуть к новой силе тяжести?

– Строители не могли предусмотреть все, мистер Берджесс.

– Это уж вряд ли! – это подала голос Морена. – Строители самым тщательным образом спланировали на М-Бике все. То есть все вообще. Пропустить такой важный момент – это как-то совершенно нелогично!

– Я совершенно уверена, что у них были на то свои причины, – строго отрезала миссис Марч. – А теперь, пожалуйста, не перебивайте: нам еще очень многое нужно сделать сегодня. Никаких больше вопросов!

День за днем повторялась одна и та же бодяга. Таннер выступал с критикой слабых мест в плане Строителей, а другие ученики или сама миссис Марч его затыкали.

– Я думаю, ты временами попадаешь прямо в точку, – заметила Морена, – но, может быть, миссис Марч не так уж и не права. У Строителей были свои резоны. Я хочу сказать, у них же было всего-навсего две задачи: соорудить эту посудину и благополучно доставить нас на планету. Похоже, они прекрасно со всем этим справились.

– Прекрасно-то прекрасно, – возразил ей Таннер, – а вода куда девалась? Испарилась?

За неделю до Примордия всю школу повели на экскурсию в зону М-Бика, которая шестьдесят семь лет находилась под запретом: ангар транспортного челнока. В просторном доке красовался крылатый корабль, способный унести в новый мир четыреста человек.

– Строители предусмотрели все, – вещал директор Хаммонд, проводивший экскурсию. – Прирост населения подвергался разумной регуляции, чтобы к концу пути осталось ровно столько же колонистов, сколько было вначале. У каждого есть свое пронумерованное место.

– А где у него машинное отделение? – дерзко спросил Таннер.

Школьники издали горестный коллективный стон.

Директор Хаммонд, который тоже видел челнок в первый раз, тщательно осмотрел его.

– Со всей очевидностью, это глайдер, – бодро сообщил он. – Машинное отделение ему не нужно.

– И посадочный механизм тоже? – поинтересовалась Морена, незаметно подмигивая Таннеру.

– Со всей очевидностью, – сказал директор Хаммонд с нарастающим раздражением в голосе, – это устройство должно садиться на воду, которую найдет автопилот. Поверьте, здесь ничего не оставлено на волю случая. Ясно вам? Ничего!

Два дня до посадки. Уроки кончились. Все, что детям надлежало знать, они либо уже знали, либо узнают по прибытии на Примордий.

Совет М-Бика заседал непрерывно. Постоянно просачивающиеся слухи доводили людей до ручки. Слухи, что М-Бик не выйдет на геосинхронную орбиту, как всегда предполагалось. Слухи, что грузовой отсек посадочного челнока слишком мал и в него не влезет все сельскохозяйственное оборудование, которое, несомненно, понадобится им на месте. Слухи, что Строители были не настолько прозорливы, как всем хотелось надеяться.

– И что? – разглагольствовал Оушен Клингсмит. – Ну, мелкие трудности – так они нам только на пользу. В конце концов, мы завоюем Примордий и заживем как короли. Ну, по крайней мере, кто-то из нас заживет.

Затем официально объявили, что в расчеты закрались незначительные ошибки и ни на какую орбиту М-Бик действительно не идет, а будет садиться – ну, честно говоря, падать – прямо на Примордий.

– Беспокоиться не о чем, – уверял всех губернатор Бейнбридж. – Мы покинем станцию на посадочном челноке задолго до того, как это случится. Все будет точно по расписанию!

В последнюю ночь на Таннеровой ферме неожиданно объявилась Морена. Большую часть дня хозяин дома убил на раскладывание и перекладывание скарба в две большие кучи: что ему надо взять с собой и что он хотел взять. Таннер все пытался избавиться от лишнего, чтобы умять остальное в рюкзак, но оно категорически отказывалось туда лезть. Если хочешь выжить, брать придется только еду и воду, понял он, наконец. С Мореной пришло желанное облегчение… но тут Таннер заметил у нее в глазах слезы.

– Идем скорее! – всхлипнула она. – Дедушка… Я вызвала врача, но он не пришел… И не придет! Никому нет до нас дела!

Они бежали бегом до самой фермы Босолеев. Старый мистер Босолей у себя в постели выглядел так скверно, что Таннер подумал, он уже умер. Но тут мнимый труп медленно поднял веки.

– Я рад… – прошелестел он. – Рад, что этого не увижу. Что умру еще до того, как мы туда доберемся. До того, как все случится.

– Не говори так, деда! – Морена взяла его за руку. – Ты тоже полетишь на корабле, вместе со всеми. Остался всего один день. Ты же сможешь продержаться еще один день!

– Мне так жаль… Так жаль тебя, Морена. И тебя, Таннер.

На мгновение его мутный взгляд прояснился. Он посмотрел Таннеру прямо в глаза. И тот понял.

– Вы ведь что-то знаете, так? – прошептал он.

– Не знал. Но подозревал, – тихо промолвил старик. – Я немножко порылся в компьютере. Там многое разложено по полочкам… но об истинном положении дел можно судить как раз по тому, чего на полочках нет.

Он поморщился, заерзал и глубоко вздохнул, чтобы отогнать боль. Потом опустил веки, слишком слабые, чтобы держать их открытыми.

– Складские баки… Они все находятся в хвостовой части барабана. За стенкой, надежно запертые. Попасть туда нельзя. Контролируются только компьютером.

Про складские баки Таннер знал. В них было зерно, химические удобрения, жидкий кислород – все, что нужно для обеспечения жизни колонистов на протяжении шестидесяти семи лет полета. Никто в жизни не видел грузовой отсек, где стояли баки, но все знали, что он есть. Это была еще одна система, спроектированная Строителями так, чтобы работать безо всякого вмешательства человека.

– Баки должны уже быть пусты, припасы израсходованы, – продолжал мистер Босолей. – Но все контейнеры стоят полные.

Морена покачала головой.

– Ты, должно быть, ошибся, деда.

– Но это чистая правда, – возразил Таннер. – Мы уже истратили все, что было в этих баках… тогда возникает вопрос: что в них сейчас?

Мистер Босолей сжал руку Морены, так что костяшки у него совсем побелели.

– Мне так жаль, малышка… – прошептал он.

И когда он уже падал в объятия смерти, с губ его вместе с последним вздохом слетели пророческие слова:

– Этот драгоценный груз – не мы…

Как и полагается всякой уважающей себя консервной банке, у М-Бика были два донышка. Колонисты называли то, что с носового конца, «крышкой», хотя открываться оно и не думало. Сквозь стальное лицо крышки наружу глядели школа, медицинский центр, рынок и всякие конторы. С другого конца барабана располагался «багажник», и если дизайн крышки подразумевал какую-то эстетическую привлекательность – с росписями и мозаиками поверх стали, то багажник носил сугубо утилитарный характер и был на редкость безобразен. Там находилось оборудование, перерабатывавшее воду и восстанавливавшее кислородный баланс воздуха, когда растительная жизнь страты не справлялась с этим в одиночку. Там же был реактор, питавший электронику и не дававший М-Бику замерзнуть в ледяных глубинах космоса. Но большую часть багажника занимали именно складские помещения. Трубы ныряли внутрь и выныривали наружу; автоматика работала безупречно, так что никому, решительно никому не было нужды беспокоиться о том, что творится за толстой стальной переборкой.

В переборке, впрочем, имелся люк – зловещий, будто врата склепа. Через него можно было попасть в гигантский, заполненный контейнерами склад. Разумеется, на нем красовался сердитый алый знак, гласивший: «Служебное помещение. Вход только для уполномоченных лиц». Судя по всему, на М-Бике уполномоченных не было, так как дверь никогда не открывалась.

В то последнее утро, всего за несколько часов до запуска посадочного челнока, Морена с Таннером похоронили старого мистера Босолея в самой середине его земель. Вообще-то так поступать было нельзя – на этот счет имелись строгие правила, но до этих двоих, как всегда, никому не было никакого дела. Никто не пришел им помешать. Население М-Бика было слишком занято приготовлениями к светлому будущему, чтобы обращать внимание на старомодные ритуалы в честь последнего из первых колонистов и поведение двух плохо вымытых сирот.

Покончив с обрядом и прочитав положенные молитвы, Таннер с Мореной, недолго думая, устремились прямо в грузовой отсек.

Рядом с люком располагалась панель безопасности, и, конечно, она требовала пароля. Таннер еще не встречал компьютера, который он не смог бы хакнуть, – но в этом не было никакого интерфейса, кроме, собственно, клавиатуры. Единственный способ проникнуть внутрь – взломать код.

Пока все нормальные колонисты наслаждались раблезианским Завтраком Дружбы (то есть утилизировали всю пищу, которую не могли взять с собой), Таннер и Морена приплясывали перед люком и один за другим пробовали десятки паролей. Ни один, естественно, не подошел.

Таннер злобно пнул стальную дверь. Она никак не отреагировала, но подарила ему еще один синяк.

– Я отказываюсь принимать поражение от какого-то уродского пароля!

– До старта транспортного челнока остается меньше шести часов. Может, нам лучше бросить эту затею и бежать готовиться к высадке?

– Нет! Твой дедушка определенно что-то знал.

Таннер плевать хотел на время: пусть себе утекает. Тот самый инстинкт, предвидевший события на три хода вперед, вопил, что там, за дверью, спрятано что-то важное. Даже не просто важное, а ЖИЗНЕННО важное!

– Гляди-ка! – он показал на латунную пластинку над дверью.

Это была звездная карта той самой области космоса, куда они направлялись, – по крайней мере, как та выглядела с Земли. Семь звезд составляли фигуру, ставшую за долгие годы родной всем обитателям М-Бика.

– Где мы видели это раньше?

– Везде, – отозвалась Морена. – Настенные росписи в школе, на флаге М-Бика…

– Нет, вот именно такую латунную пластинку. Я уверен, я ее уже где-то встречал…

Морена прищурилась на нее.

– На городской площади, – сказала она. – Точно такая же прибита к памятнику Строителям.

– Бинго! Скорее туда!

И они помчались обратно в город. В центре площади возвышалась статуя с высеченным на каменном постаменте пышным посвящением. Помимо посвящения там действительно красовалась латунная табличка с семью звездами.

– Думаю, ты прав, – задумчиво сказала Морена. – Должна быть какая-то связь.

Таннер молча таращился на пластинку, стараясь мысленно влезть в шкуру Строителей. Думай, как они, думай… Издалека донесся смех: на Завтраке Дружбы веселились. Казалось, там смеются над ним.

Морена была не так терпелива.

– Можешь пялиться на эту штуку, пока не окосеешь, но нашу проблему это не решит.

И тут она ахнула. Таннер удивленно воззрился на нее: лицо знакомое, что-то не так с глазами, но в целом все как обычно. Только чуточку бледнее.

– В чем дело?

– Посмотри на нее еще раз, Таннер! Только скоси глаза к носу.

Он так и сделал. Звезды наплыли на надпись и пришлись как раз на буквы:

МЫ ВОЗДАЕМ УВАЖЕНИЕ ВДОХНОВЕННЫМ ТВОРЦАМ И ОТВАЖНЫМ ДУШАМ, ОБЪЕДИНИВШИМ СВОИ СИЛЫ В СЛАВНЕЙШЕЙ ИЗ МИССИЙ: ДОСТАВИТЬ СВЕТОЧ ЖИЗНИ К ДАЛЬНИМ ЗВЕЗДАМ. НЕУСТРАШИМЫЕ И ДЕРЗНОВЕННЫЕ, ПРИВЕТ И СЛАВА ВАМ!

Звезды составились в слово!

ДАРВИН.

Неужели так просто? Они стремглав кинулись обратно в грузовой отсек, и Таннер, задержав дыхание, набрал на клавиатуре: Д-А-Р-В-И-Н.

Сначала ничего не произошло. Потом где-то внутри заклацали крепления. Огромная дверь начала открываться… и в лицо им ударила волна такой вони, что у обоих подогнулись коленки.

– Боже мой! А это еще что такое? – Морена зажала нос и отвернулась.

Смрад был так силен, что Таннеру пришлось собрать в кулак всю волю. Он сделал это и переступил через порог. Внутри ряд за рядом возвышались стальные контейнеры в сотню футов высотой. Они были набиты под завязку – более того, сталь вспухла, так их распирало изнутри. И все сочились какой-то смрадной дрянью. В них было не зерно – или что там в них загрузили шестьдесят семь лет назад. Достаточно было один раз увидеть то, что текло из баков, чтобы понять…

Склад наполняли нечистоты.

Миллионы смывов из нескольких сотен туалетов за шестьдесят семь лет полета.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Морена, все еще прикрывая руками нос и рот. – Сточные воды всю дорогу перерабатывались, а то, что невозможно переработать, выбрасывалось в открытый космос.

– Очевидно, не в космос.

Вот вам и дефицит воды. Возможно, какая-то ее часть и перерабатывалась, но все остальное поступало прямиком в эти баки с отходами человеческой жизнедеятельности.

– О чем только думали эти Строители?! – простонала Морена.

Выносить вонь было больше невозможно – ни мгновения! Схватив Морену, Таннер вывалился обратно, на свежий воздух сельскохозяйственных угодий М-Бика. Кислород освежил мозг, и все встало на свои места. Таннер понял. Мысли Строителей были просты, как и стоящая за ними истина. Если твоя цель – подарить звездам жизнь, нет никакого смысла работать с высшими ее формами. Начинают всегда с низших.

– В планы Строителей никогда не входило построить человеческую колонию, – сказал он Морене. – Наша единственная задача на М-Бике – шестьдесят семь лет плодить бактерии. Это не мы – драгоценный груз. А наше дерьмо!

Но не успели они хорошенько обдумать эти прискорбные новости, как воздух наполнился жуткими звуками. Завыли сирены круготрясения – и на сей раз Таннер тут был совершенно ни при чем.

В истории М-Бика было только одно настоящее круготрясение. В корабль врезался метеор и столкнул крутящийся барабан на несколько градусов с курса. В результате удара погибли все, кто оказался в неправильное время в неправильном месте, – в том числе и родители Морены. Пробоины в корпусе не случилось, механизмы во внешней оболочке судна сделали свое дело, балансиры переместились на положенные места и выровняли корабль на курсе. Контроль над вращением удалось восстановить.

Но сейчас все было иначе. Компенсировать притяжение Примордия ни один конструктивный элемент уже не мог. Постоянное плавное вращение М-Бика превратилось в тряску, нараставшую с каждой минутой. А это означало одну простую вещь: стартовать надо немедленно. Корабль рухнет на планету куда скорей, чем хотелось бы.

Люди в панике выскакивали из-за столов Завтрака Дружбы и стремглав мчались прочь – домой за вещами, если жили достаточно близко, или прямиком к ангару транспортного челнока. Земля качалась под ногами, будто пол в комнате смеха; искусственная гравитация никак не могла решить, в каком направлении ей теперь работать.

Таннер с Мореной метались по главной дороге. Они останавливали людей, пытаясь рассказать, что обнаружили, пытаясь предупредить, – никто их не слушал. Наконец им навстречу попался Оушен Клингсмит.

– Да что с вами, идиотами, такое? – заорал он. – Не стойте как вкопанные, бегом к челноку!

Что бы там между ними ни происходило, а оставить человека в неведении Таннер не мог.

– Челнок – совсем не то, что ты думаешь, Оушен, – сказал он, стараясь звучать спокойно. – Он не может никого спасти. Но у меня есть идея, что может.

– Да ты совсем рехнулся! – Оушен посмотрел на Таннера так, как не смотрел никогда. Где-то в глубине его глаз промелькнуло сочувствие, будто росток человечности пробивался к свету сквозь толщу высокомерия.

– Слушай, Берджесс, мы никогда особо не дружили, но сейчас это все не имеет значения. Мы все – колонисты. Идемте со мной, вы оба. Давайте погрузимся на челнок, и если вы все еще захотите спорить, мы поспорим после того, как приземлимся.

Таннер покачал головой.

– Ноги моей не будет на этой посудине. И твоей там, по-хорошему, тоже нечего делать.

Всякое сочувствие испарилось из Оушена так же быстро, как появилось.

– Ну и отлично! Оставайтесь здесь и помирайте, мне-то какое дело. Вы этого заслуживаете.

И он убежал к остальным.

– Если у тебя действительно есть план, самое время мне о нем рассказать, – Морена обернулась к Таннеру и испытующе уставилась на него.

– Есть, – вздохнул тот. – Но тебе он вряд ли понравится.

Транспортный челнок отделился от М-Бика. Колонистов пересчитали по головам. Все были на месте, кроме двух.

За несколько минут до того, как М-Бик вошел в атмосферу Примордия, Таннер и Морена выбежали с фермы и припустили к грузовому отсеку. На обоих были костюмы радиационной защиты. Кругом целые сады валялись корнями вверх после круготрясения. Грядки летали по воздуху, словно подхваченные торнадо. Земля уворачивалась из-под ног, играя в чехарду с гравитацией.

– Это бессмысленно! – крикнула Морена на бегу. – Нас ничто не спасет! М-Бик все равно упадет на планету и сгорит.

– Упадет, – согласился Таннер. – Но не сгорит. Он не для этого предназначен. Если он сгорит, на миссии можно будет поставить крест.

– Но ядро реактора…

– Если я понял правильно, оно будет отстрелено обратно в космос. Строители не стали бы рисковать заразить планету радиацией.

И действительно, весь М-Бик внезапно погрузился во тьму. Это могло означать только одно: корабль и вправду попрощался с реактором.

Спотыкаясь о древесные корни и вывороченную брусчатку дороги, они ощупью добрались до люка в грузовой отсек. Аварийные лампочки через каждые десять ярдов давали достаточно света, чтобы различить вспухшие контуры баков – но не более. Вонь стояла невыносимая. Вдобавок Таннер отчетливо слышал плеск жуткого содержимого контейнеров. Оно и сейчас-то пахло чудовищно, а будет еще стократ хуже! Таннер загерметизировал мягкий шлем радиационного костюма, активировал подачу кислорода и показал на лестницу, ведущую на бак № 106.

– Полезли! – сказал он Морене.

Она яростно воззрилась на него сквозь прозрачную маску.

– Мы что, и правда должны это сделать?

– А у тебя есть идея получше?

Она не ответила и начала взбираться.

– Ненавижу тебя, Таннер! – пробормотала она сквозь зубы.

Ну и ладно. Если они выживут, долго ее ненависть не продлится. Впрочем, если не выживут – тем более.

Наверху Таннер открыл шлюз контейнера и вперил взгляд в темноту. Ничего, конечно, не видно… но ведь ты все равно знаешь, что внутри. Поэтому он решительно перестал думать и просто прыгнул. Туда, в тошнотворное месиво. Возможно – но только возможно! – оно окажется достаточно густым, чтобы поглотить силу столкновения корабля с планетной твердью. Через мгновение он ощутил, что к нему присоединилась Морена, и крепко схватился за нее. Больше делать было нечего – только ждать. И слушать металлический стон корабля, который сжимала в объятиях атмосфера Примордия.

Оушен Клингсмит, как и большинство колонистов, полностью доверял плану Строителей. Даже после того, как М-Бик не сумел выйти на геосинхронную орбиту. Даже после того, как из-за круготрясения пришлось покинуть корабль куда быстрее, чем планировалось. Строители все равно доставят их на планету в целости и сохранности, по-другому и быть не может!

Войдя в атмосферу планеты, челнок неистово затрясся. У Оушена зубы застучали друг о друга, так что пришлось схватиться руками за челюсть. Воздух на борту стал горячим, но защитное покрытие, предохранявшее корабль от нагревания при посадке, справилось. Корпус взвыл, но выдержал. Наконец, через крошечные овальные иллюминаторы внизу показались облака – белые и пушистые, совсем как на картинках про Землю. Правда, турбулентность при встрече с ними только усилилась.

– Все нормально! – прокричал губернатор Бейнбридж, сидевший в первом ряду. – Турбулентность – это нормально! Волноваться не о чем!

Но Оушен все равно вцепился в ремни безопасности мертвой хваткой. Управляющий глайдером компьютер завалил их на левый борт. «Мы поворачиваем к воде, – подумал Оушен. – Может быть, даже к океану, в честь которого я назван». Он представлял себе, как их кораблик плавно садится на воду и лебедем скользит к берегу, где волны целуют землю. Они ступят на незнакомую планету, как первые пилигримы – на Плимут-Рок, и объявят этот новый мир своим.

Однако все вышло совсем не так.

Когда челнок прорвался-таки сквозь плотные облака, колонистов встретила отнюдь не необъятная океанская ширь. Внизу расстилался зазубренный горный хребет. Те, кто сидел у окон, ахнули от ужаса.

– Все в порядке, все в порядке! – закричал со своего места губернатор Бейнбридж. – Корабль сам знает, что делать. Бортовой компьютер уведет нас подальше от гор, в безопасную зону.

Они летели между острыми черными пиками, кренясь то влево, то вправо – а потом весь купол челнока разом сорвало, и они, как были, сидя в своих креслах, очутились под открытым небом. Могучая сила, равной которой никто из них никогда не встречал, кидала и мяла остатки челнока.

«Это ветер! – кричал себе Оушен Клингсмит сквозь рев, которым встречала их приветливая планета. – Это просто ветер!»

Все совершенно логично! Посадочный катер делал именно то, что ему и полагалось: он не нашел безопасного места для приземления и теперь готовился катапультировать пассажиров, чтобы они спустились на индивидуальных парашютах. Как изобретательно! Эти Строители предусмотрели все!

Второй ряд выбросило вверх. Затем третий. Наконец пришел черед Оушена. Он покрепче ухватился за ремни, закрыл глаза и ощутил мощный толчок, когда его вместе со всеми сидящими рядом вознесло ввысь, в широко распахнутое небо Примордия.

Он открыл глаза, ожидая услышать хлопок парашюта.

Их ряд все еще летел вперед с невероятной скоростью – они даже пока не начали падать. И навстречу им стремительно неслось каменное тело горы.

«Парашют раскроется в любую секунду… – убеждал себя Оушен. – В любую секунду…»

Но он не раскрылся. И Оушену в голову украдкой прокралась простая мысль: возможно, парашютов нет. Совсем. Ни у кого.