Текст книги "Другие миры (сборник)"

Автор книги: Рик Риордан

Соавторы: Рэй Дуглас Брэдбери,Нил Шустерман,Шеннон Хейл,Джон Шеска,Том Энглбергер,Шон Тан,Ребекка Стид,Кеннет Опель,Эрик Найланд,Д. Макхейл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Инспектор: Вы вообще о чем сейчас говорите?

Агент Б.: Агент Р. вела себя идеально. Просто происходили всякие вещи, которых я не заметил.

Инспектор: Это потому, что вы плохо смотрели.

Агент Б.: Это потому, что увидеть их было невозможно.

Инспектор: И что же это было?

Агент Б.: Представьте себе, любовь.

Инспектор: Любовь?

Агент Б.: Агент Р. полюбила мальчика. Своего мальчика.

Инспектор: Мальчик был человеком, агент Б. Это расходный материал.

Агент Б.: Вы эмпанаду будете или как?

Инспектор: Может, штучку. Я все еще не понимаю, что вы хотите мне сообщить об агенте Р.

Агент Б.: Я хочу вам сообщить, что она стала Натану настоящей матерью.

Инспектор: И?

Агент Б.: И на тот момент он значил для нее гораздо больше, чем миссия.

Инспектор: Вздор! Ни для кого миссия не значила больше, чем для агента Р. Ого, а это вкусно! Как вы сказали, эти пирожочки называются?

Агент Б.: Эмпанадас, они из Мексики. Возможно, агент Р. была не той, кем вы ее считали.

Инспектор: Да уж, я догадался – после того, как она захватила Корабль и отбыла в неизвестном направлении вместе с агентом С. и ребенком. И всем наличным вирусоматериалом до последней пробирки!

Агент Б.: Вот именно.

Инспектор: Врачи сообщили, что в какой-то момент агент Р. закричала что-то вроде «План Б!» Вы это слышали? У вас в докладе это не указано.

Агент Б.: Не припоминаю такого.

Инспектор: Не припоминаете? А между тем это последнее, что слышали доктора перед тем, как очнулись в пустой квартире. Пустой за исключением вашей команды, я имею в виду.

Агент Б.: Вы не забывайте, что непосредственно перед этим на докторов напал Стивен – простите, агент С. Они, скорее всего, были слегка контужены. Это все есть у меня в докладе.

Инспектор (сверяясь с докладом): И еще она, судя по всему, назвала имя – Тото. Был ли в помещении кто-то, кого она могла бы называть таким образом? Что вам об этом известно?

Агент Б.: Нет, никого такого не было. Я бы отразил это в своем докладе.

Инспектор: Есть еще кое-что. Каким образом, по вашему мнению, агент Р. могла научиться управлять Кораблем? По дороге на Землю она была слишком мала.

Агент Б.: Смотрела и училась, наверное.

Инспектор: Вы должны это знать. В ваши обязанности входило наблюдение за ней.

Агент Б.: (никакого ответа)

Инспектор: Вы – квалифицированный инженер, агент Б. Это так?

Агент Б.: (никакого ответа)

Инспектор: Это вы научили агента Р. управлять Кораблем?

Агент Б.: У нее было достаточно времени.

Инспектор: Вы понимаете, что без корабля мы все оказались пленниками на этой планете? Вы это понимаете, агент Б.?

Агент Б.: (никакого ответа)

Инспектор: Надеюсь, у вас есть какие-то планы. Наши ресурсы не безграничны. Вы не можете ожидать, что после такого мы примем вас обратно с распростертыми объятиями.

Агент Б.: Обо мне не волнуйтесь. Со мной все будет в порядке.

Инспектор: Куда вы пойдете?

Агент Б.: У меня есть кое-что на примете.

Инспектор: А откуда у вас эти эмпанадас?

Агент Б.: Один друг недавно завалился в гости.

Инспектор: Да откуда у вас вообще друзья? Вы же работали под глубоким прикрытием, как домашнее животное!

Агент Б.: Мы уже закончили? Мне еще собираться.

Инспектор: Осталось последнее: как агент Р. сумела проникнуть на Корабль без ключа? Это совершенно невозможно.

Агент Б.: Да уж, настоящая загадка.

Инспектор: В документах значится, что у вас был полный набор ключей от Корабля. Не то чтобы в них теперь был какой-то смысл, но мне велено их забрать.

Агент Б.: (никакого ответа)

Инспектор: Вы можете предъявить ключи, агент?

Агент Б.: Я их, кажется, куда-то задевал.

Инспектор: Вы утверждаете, что куда-то задевали ключи от Корабля?

Агент Б.: Алекс и Айдан с ними все время играли. Я имею в виду своих стажеров.

Инспектор: Играли с ключами?

Агент Б.: Ну, понимаете, тренировки, упражнения, физкультура всякая.

Инспектор: Агент, вся наша беседа заносится в протокол. Можете вы сообщить нам местонахождение ключей от Корабля или нет?

Агент Б.: Я не могу сообщить вам точное местонахождение моих ключей. Абзац.

Инспектор: Абзац?

Агент Б.: Да, абзац.

Шон Тан
Один день из жизни

Проснуться от стрекота одинокой цикады…

Наткнуться в кухне на собственное сознание… – который нынче час?

Судя по стеклянному шарику со снегом внутри – еще ночь. Скорей назад, в постель…

Несколько часов спустя ждать на крыльце, пока приедет кофе-машина…

(Хорошо, что я не забыл заплатить за обслуживание.)

Выпустить игуан с заднего двора…

Ответить на несколько электрописем трехгодичной давности…

Начать работать над самым умным сюжетом, который когда-либо приходил в человеческую голову…

Понять, что все это полный бред…

Прочитать прочувствованный монолог о превратностях писательской жизни в офисе у моего внутреннего попугайчика…

В конце концов, осознать простую истину…

Впустить игуан обратно и подумать о завтрашнем дне.

Кеннет Опель
Музей братьев Клак

Когда поезд прибыл в Луговину, Люк было решил, что это еще одно забытое всеми местечко, ничем не примечательный полустанок по дороге.

Но тут женский голос возвестил по громкой связи:

– Леди и джентльмены! Остановка поезда продлится несколько дольше, чем мы рассчитывали. Впереди с рельс сошел грузовой состав. Мы задержимся здесь приблизительно на пять часов.

Пять часов? Да что такое пять часов для и так бесконечного путешествия?

– Не хочешь подышать воздухом? – осведомился отец.

Люк выглянул из окна. Рядом с изрядно битым погодой зданием станции раскинулась засыпанная гравием автостоянка. Вывески набекрень, из сорванной водосточной трубы капает вода. Через дорогу – горстка унылых домишек, окнами прямо на пути. В одном окне Люк разглядел пожилую пару: сидят рядышком на садовых стульях, пялятся наружу. Старик даже в бинокль смотрит.

– Видал? – сказал Люк отцу. – Представляешь, какое событие для Луговины?

Они вышли из вагона. Морозный воздух слегка кусался; на крышах и на траве лежал снег. Люк оглянулся на поезд: передвижная пыточная на колесиках, тащит и тащит их через всю страну. Уже целые две ночи на борту.

Заканчивался март, и отец почему-то решил, что хорошо бы им вдвоем отправиться в путешествие. Мама с Оливией прохлаждались в Форт-Лодердейле. Да Люк и сам был бы не прочь очутиться сейчас во Флориде, на пляже, и глядеть на лениво покачивающиеся над головой пальмы. Можно еще на девушек. А так он тут самый юный во всем поезде – не считая того вечно орущего младенца у изможденной английской пары. Даже отец и тот неприлично молод по сравнению с большинством пассажиров.

– Я в это путешествие, знаешь ли, не хотел, – безрадостно проворчал он.

– Тебе же оно так нравится, – рассеянно отозвался отец.

– Ну, если ты так считаешь…

Отец вздохнул и посмотрел на него.

– Что, совсем-совсем никак?

Люк в ответ пожал плечами. Пожимать плечами полезно и эффективно. Это может означать что угодно. Правда, мама говорит, лучше не надо, а то выходит слишком грубо.

– Как бы ты хотел проводить время? – попробовал докопаться отец.

– Сидеть дома, валять дурака, тусоваться с друзьями…

– Ну, этим ты можешь заниматься когда угодно.

Еще раз пожать плечами.

– Как-то тут отстойно. Заняться совершенно нечем.

– Я же тебе говорил, я давно мечтал рвануть этим маршрутом…

– …потому что у тебя кризис жанра.

Отец набрал воздуху и насупился. Он, видите ли, писатель и ненавидит это слово.

– Возможно.

– Я только не понимаю, зачем меня было тащить с собой.

– Ну, мы же не всегда получаем, что хотим, – ответил отец и принялся напевать эту чертову песенку «Роллинг Стоунз». Люк терпеть не мог, когда он так делал. Всякий раз решив, что Люк что-то уж слишком много жалуется, отец начинает петь. Лицо у него при этом ужасно одухотворенное, пылкое, а еще он пальцами прищелкивает в такт.

– Ох, хватит, пожалуйста, – промямлил Люк.

– Но только попробуй, – не унимался отец, – и вдруг ты поймешь: это как раз то, что нужно…

Они вышли на парковку. Дорога в обоих направлениях убегала в никуда.

– И что мы тут будем делать целых пять часов? – уныло спросил Люк.

Громадный тракторный прицеп, который уже давно выползал со стоянки, наконец, выполз, и за ним обнаружилась белая вывеска на обочине дороги:

МУЗЕЙ БРАТЬЕВ КЛАК

15 МИЛЬ К СЕВЕРУ

Отец тоже ее увидал.

– А неплохая идея, – бодро сказал он. – Музей Братьев Клак… Интересно, что они там выставляют?

– Сельскохозяйственные инструменты, не иначе. – Люк уже с лихвой натаскался по таким местам на школьных экскурсиях.

– Могу вас подвезти, если хотите, – сообщил вдруг голос сзади.

Говорил какой-то дядька из пикапа с опущенным стеклом.

– Я как раз туда еду.

Он ткнул большим пальцем себе в кузов, набитый завернутыми в полиэтилен ящиками с напитками и шоколадками.

– Это им в буфет. Дотудова ехать минут пятнадцать.

Люк виртуозно сымитировал улыбку и поглядел на отца – ну, давай уже, опция «вежливый отказ»… Но отец внезапно изрек:

– Только если вас это совсем не затруднит.

– Да какие там затруднения.

Люк воззрился на отца, не веря своим глазам. Импульсивным он никогда вроде не был… но в последнее время стал частенько откалывать номера. То долгие прогулки по ночам. То купания. То попытки научиться играть на гитаре. Говорит, это должно помочь ему «отпереть» себя.

– А как же поезд? – напомнил ему Люк.

– У нас еще пять часов в запасе, – отрезал отец. – Ты все жалуешься, что тебе скучно, – так поехали, посмотрим что-нибудь новое.

– У них там есть кое-что действительно интересное, – вставил дядька за рулем.

– А назад мы как вернемся? – беспокойно спросил отец, уже больше похожий на себя.

– Я там пару часов всего проторчу – работаю у них еще и сантехником. Возвращаться буду той же дорогой, если захотите упасть мне на хвост.

– Звучит просто отлично, – резюмировал отец.

Она выскочила из пустых лугов, словно мираж – идеальная деревушка, как на картинке; сплошь каменные домики, заборы и конюшни.

– Занятно, да? – сказал дядька. – Эти два брата, они из Англии приехали сто сорок лет тому назад и держали одно время цирк. А потом вдруг решили построить деревню – на пустом месте, просто взять и построить. Ну, поставили большой дом для себя, и школу, и трек, и сырную лавку – и стали ждать, когда приедут люди. Да только вот железная дорога прошла сильно дальше к югу, и отводную ветку им не дали. Так что очень скоро это стала деревня-призрак. А лет пятнадцать назад какой-то ихний родственник сделал из нее музей.

Перед глазами Люка встала ужасная картина: престарелые леди в белых чепцах и плиссированных платьях учат его сбивать масло. В полутемных сараях непривычно медленно говорящие чудики показывают, как сучить веревки. Если повезет, можно посмотреть, как кузнец колотит большим молотком по конской подкове.

– История просто невероятная, – сказал отец, жадно озираясь по сторонам.

Дальше разговор шел в основном о погоде. Они въехали в ворота и встали у какого-то домишки с соломенной крышей. Вывеска обещала: «Билеты. Буфет. Сувениры». На всей парковке – Люк не мог этого не заметить – гордо красовались целых три автомобиля.

– Билеты там, – сказал дядька, – а я поеду назад около пяти.

– Спасибо вам большое, – расшаркался отец. – Премного обязаны.

Люка передернуло. Что, он правда только что сказал: «Премного обязаны»?!

– Может, ты себе еще и ковбойскую шляпу купишь? – пробурчал Люк, переступая порог.

Родитель в ответ испепелил его взглядом.

Комната оказалась заставлена белыми пластмассовыми столами и стульями. Несколько полок кичились унылыми книгами по местной истории с черно-белыми фото бескрайних полей на обложке. Еще имелся автомат с колой и стенд со всякими чипсами и шоколадками.

– Вечерок, Уилфред, – поприветствовал их шофера старик за прилавком.

– Юрайя. Я привез этих ребят прямо с поезда. Это Юрайя Клак, – обернулся он к ним, – он тут всему хозяин.

Старик перевел взгляд на новоприбывших и особенно пристально глянул почему-то на Люка.

– Мы хотели бы посмотреть музей, – радостно сообщил отец.

– А мальцу сколько лет?

– Четырнадцать.

– Двадцать долларов, будьте любезны.

Юрайя Клак напомнил Люку дедулю – каким тот был, пока не помер: высоченный, мосластый, будто кожу ему выдали на размер меньше, чем скелет. Щеки запавшие, так что скулы выпирают, как набалдашники из сияющего, старого, отполированного дерева. И костяшки пальцев такие же.

– Начинайте с усадьбы, – сказал Юрайя Клак. – За дверями направо.

По обеим сторонам гравийной дорожки, ведущей к большому дому, выстроились плуги, телеги и прочая полевая машинерия – настолько скучная, что Люк даже головы не повернул. Отец, напротив, все внимательно осмотрел – словно хоть что-то в этом понимал. Да он и морковного семечка за всю жизнь в грядку не бросил, а все туда же!

– Вот это, наверное, будет большой плуг, – объявил отец торжественным тоном музейного экскурсовода. – А вон то, рядом, средний плуг…

– А дальше ржавый и сломанный плуг… – ухмыльнулся Люк.

– …первый трактор, использованный в фермерском хозяйстве…

– …и превосходная коллекция колючей проволоки!

Было что-то пугающее в том, как все эти железяки аккуратно разложены на фанере с пронумерованными узлами и сочленениями – каждая способна причинить смерть.

– Некоторые образцы действительно великолепны, – пафосно заявил Люк.

– Изумительное собрание, – не отстал отец.

Некоторое время они хохотали в один голос. В первый, практически, раз с начала путешествия. Не так уж все и плохо, подумал Люк. Он еще вернется и расскажет друзьям про этот музей – реально самый убогий в мире!

Усадьба оказалась чертовски большой каменной махиной. Нижний этаж – сплошь столы-козлы, заставленные всякой мелочевкой. С точки зрения Люка – один в один школьная ярмарка поделок: крошечные тележки с запряженными в них лошадками, модели фермерских домиков и лавок, древние жестянки вокруг. Индейские куклы перемежаются диснеевскими игрушками, рядом допотопная касса, дальше табельные часы. И вправду деревня-призрак – населенная деревянными людьми и отмороженными куклами, будто прямиком из века мертвых детишек.

– Есть на свете что-нибудь, чего они не собирают? – громко поинтересовался Люк.

– Марки, наверное. Не припомню тут ни одной марки.

– Сдается мне, это вообще никакой не музей, правда? – продолжил Люк уже шепотом.

Отец покачал головой.

– По мне, так просто куча барахла.

Люк нехотя проследовал наверх, на следующий этаж, и принялся нарезать круги по главному холлу. Большинство комнат загорожены шнуром, так что можно только заглядывать внутрь, глазея на мебель: вон кровать, вон туалетный столик с водруженным на него умывальным тазом, вон стол со сдвижной крышкой, а на нем – плесневелые книжки. Куча манекенов в исторических костюмах. Пластик на лицах и пальцах облупился, кое-где руки не слишком аккуратно подсоединили, так что они торчат под странными углами и кажется, что манекенам неудобно.

Люк все время включал телефон, чтобы проверить время, – не хотелось бы проморгать шофера обратно, на станцию. Тут наверняка даже сети нет. По залу бродила только еще одна семья – мама, папа, дочка, и девочке явно было не веселее, чем ему. Товарищи по несчастью молча обменялись понимающими взглядами. Уж на что гнусно в поезде, но застрять здесь было бы еще гнуснее.

Однако уже в следующем зале брови у Люка поползли вверх. Там оказался бродячий цирк с разными палатками, и на каждой – линялый, но до сих пор кричаще-яркий плакат: «Корделия, женщина-змея», «Кардиффский великан», «Вечное сердце». Люк жадно запорхал от палатки к палатке. Женщина-змея разочаровала сразу: несколько больших лоскутьев змеиной кожи грубо сшиты в подобие человеческого торса. Кардиффский великан впечатлил несколько больше – огромное тело, будто вмерзшее в глыбу камня. Похоже на те человеческие окаменелости, которые выкопали в Помпеях после извержения вулкана. Зато вечное сердце – вот где самая жуть. Плавает себе в большущей канистре мутной воды и выглядит совершенно настоящим, пухлым таким и влажным. Да еще на маленькой табличке под ним написано:

«Сердце поэта Перси Биши Шелли, оставшееся нетленным даже после кремации тела. Иногда оно бьется».

В дальнем конце экспозиции красовалась деревянная будка без окон. Надпись на двери гласила:

«Мальчик-призрак».

Люк подергал за ручку, но дверь оказалась заперта.

– Это за дополнительную плату, – произнес голос Юрайи Клака, внезапно материализовавшегося сбоку. Пахло от хозяина музея свежевыстиранным бельем и пилюлями от кашля.

– Что такое мальчик-призрак? – недоверчиво спросил Люк.

– Это гвоздь экспозиции. Дополнительная плата – два доллара. За три пущу обоих.

– Честная сделка, – согласился отец, подходя.

Люк не сомневался, что внутри окажется очередная старая кукла, но пока мистер Клак трясущимися руками отпирал будку, холодок предвкушения все-таки забегал у него по спине. Отец подмигнул ему, и Люк переступил порог. Внутри горела в китайском фонарике одна-единственная лампочка, отбрасывая тусклый красный свет. Пахло благовониями, но запах плесени они перебить все равно не могли.

Возле стены стоял черный лакированный секретер со множеством маленьких квадратных ящичков. На нем – китайские нефритовые баночки, курильница, что-то вроде письменного прибора и кисти для туши. Раскиданные по полу пластмассовые игрушки – машинка и вертолет – выглядели как-то совсем не к месту. На стенах пришпилены картинки гор и Великой стены, явно вырезанные из календаря или какого-нибудь журнала. Посреди комнаты стояла единственная табуретка с красной подушкой на ней.

– Да тут же никого нет, – возмутился Люк, но от одного звука собственного голоса у него пушок на руках встал дыбом.

– Может, у него обеденный перерыв, – хихикнул сзади отец.

– Он вон там, на табуретке, – просто сказал мистер Клак.

Люк посмотрел.

– Я ничего не вижу.

– Не смотри на него в упор, – посоветовал мистер Клак. – Гляди немного в сторону.

Люк так и сделал. В боковом зрении над табуреткой и правда замаячило какое-то дымное пятно. Он быстро посмотрел напрямую – пятно мстительно исчезло. Снова в сторону – и на этот раз пятно соблаговолило сгуститься и принять очертания головы, рук и туловища мальчика-китайца возрастом примерно как Люк.

– Ты его видишь? – повернулся он к отцу. – Там какой-то хитрый трюк, что-то вроде видеопроекции.

Люк завертел головой, выискивая притулившийся под потолком видеопроектор или, на худой конец, косой луч света, в котором живописно танцуют пылинки. Ничего подобного в будке не обнаружилось. Разочарованно упершись взглядом в стену, он принялся разглядывать мальчика на табуретке. На нем какие-то бурые холщовые брюки и курточка. Воротник и пуговицы выглядят ужасно старомодными.

– Хорошо сидит, а? – любезно вставил мистер Клак. – У него там раньше кресло стояло, но, кажется, ему больше нравится табуретка.

Мальчик-призрак тем временем постучал задником изношенной туфли по перекладине табуретки. Больше у него не двигалось ничего, даже грудь не поднималась от дыхания. Зато потом он повернул голову, и Люк понял, что привидение смотрит прямо на него. Он отшагнул в сторону, потом еще – взгляд не отпускал. Как они это делают, интересно? Слишком оно мудрено для старика Клака и его недомузея.

– Мы за ним хорошо присматриваем, – сказал довольный хозяин. – Вот, всякие знакомые вещички из родной страны…

– Вон те на самом деле из Индонезии, – встрял отец, показывая на парочку прибитых к стене теневых кукол. Уж в этом-то Люков предок разбирался.

– Агась, – кивнул мистер Клак. – Просто хотели, чтобы малец чувствовал себя как дома.

– Привет, – сказал Люк, интересуясь, до каких пределов простираются возможности иллюзии.

– Он не особенно разговорчивый, – поделился мистер Клак. – По крайней мере, ко мне попал уже таким. Папа утверждал, что раньше он иногда разговаривал. Наверное, надоело. Во всяком случае, он знает только по-китайски.

Ага, очень удобно, подумал про себя Люк.

– У вас тут небось китайским никто не владеет? – спросил отец.

Наверное, подыгрывает, подумал Люк, не думает же он, что все взаправду.

– В Луговине-то? Да у нас тут вообще народу немного.

Мальчик-призрак между тем открыл рот и что-то действительно произнес – но так тихо, что Люк ничего не расслышал.

– Видал? – оживился мистер Клак. – Он пытается что-то тебе сказать. У меня прямо предчувствие было, что он с тобой заговорит. Тебе небось лет сколько ему, да? Слушай! Он наверняка еще попробует.

И действительно, мальчик-призрак снова разомкнул губы и что-то проговорил. На иностранном языке, подумал Люк.

– Я не понял, что он сказал.

Люк расстроился – его явно пытались выставить дураком, кому такое понравится? Но при мысли о том, что а вдруг оно настоящее, у него аж все зачесалось.

Отец Люка тем временем разгуливал вокруг китайского мальчика, изучая его под разными углами. Потом протянул руку.

– А вот когда его трогают, ему не нравится, – без лишнего пафоса сказал мистер Клак.

– Да ну?

– Он тогда вот чего делает…

Отцова рука коснулась плеча привидения – и отдернулась.

– Что такое? – с интересом спросил Люк.

Отец пожевал губами, облизнул их и скривился, словно в рот ему попало что-то омерзительное. Потом достал бумажный платок из кармана и сплюнул в него.

– Словно алюминиевой фольги в рот напихали. Бррр!

– Ты серьезно?

– А я вам говорил… – вставил мистер Клак.

– Это же не по-настоящему, – воскликнул Люк, уже, наконец, испугавшись. – Папа?

– И как же так получилось, что к вам во владение попал призрак? – спросил тот, не обращая на сына никакого внимания.

Шутит он, что ли, с этим мистером Клаком? Люк бы даже удрал из комнаты, но голос старика завораживает, да и интересно на самом деле – как?..

– Он еще из прадедовой коллекции. С цирковых времен. У Старого Юрайи было навалом всяких уродов и странностей в шоу, но этим мальцом он прямо-таки гордился. Возил его по всей стране. Видите вон там афишу?

Он показал на маленький плакат в рамочке с рекламой «Цирка Братьев Клак». Текста на нем было так много, что слова «Мальчик-призрак из самого Пекина» Люк отыскал не сразу.

– Всему, что он коллекционировал, конца и краю не видно, – продолжал мистер Клак-теперешний. – До сих пор раскапываем всякие штуки на чердаках да в сараях, надписываем, вносим в каталоги. Это была просто урна с прахом.

Тут он кивнул на привидение.

– …собирался уже выкинуть эту банку, а потом смотрю – он. Он к праху прилагается, понимаете?

Мистер Клак показал на узкую урну на секретере.

– Там внутри вот прямо его прах? – ужаснулся Люк.

– Ага. Не может далеко от него отойти, – подтвердил старик.

– А почему она к стенке привязана? – вмешался отец.

– Да он ее временами скинуть пытается, – добродушно ответил мистер Клак.

– Понятно, – торжественно резюмировал отец, словно ему и вправду что-то стало понятно.

– Почему ты так говоришь, словно во все это веришь? – возмутился, наконец, Люк.

Отец посмотрел на него, и Люк понял – какие уж тут шутки. Нет, так просто нельзя! Шаг вперед, руку на плечо привидения и… Пальцы онемели от холода. Перед Люком встала гора, он ощутил ее холодное дыхание. Рабочие с кирками один за другим исчезают в черной дыре в ее каменном лике – оттуда веет таким смертным ужасом… и на этом все, потому что Люк отскочил от табуретки и замер, остолбенев.

– Он тебе что-то сказал! Да? Ведь да? – У мистера Клака даже глаза загорелись. – Я слышал, как он заговорил!

– Люк, что случилось? – Отец положил ему ладонь на спину.

– Я… видел какие-то картинки. Гору, людей…

Надо выпить воды… чего угодно, чтобы смыть этот страшный вкус одиночества и золы.

– Он никогда еще такого ни с кем не делал, – радовался мистер Клак. – Я уже начал о нем беспокоиться. Думаю, может, ему одиноко…

– Вы не представляете, насколько, – огрызнулся Люк.

А чем еще может быть этот ледяной ветер, который проносится через тебя насквозь?

– Ты ему понравился, – одобрил мистер Клак. – Я говорю: компания бы ему не помешала. Другой мальчишка, вроде как ровесник.

– Чего? – Мир вокруг Люка попытался поплыть.

– Он слабеет. Не хочу, чтобы он совсем у меня растаял. Дам вам за мальчика хорошую цену, вот что, – мистер Клак уже разговаривал с отцом.

На секунду тот смутился, а потом захохотал.

– Да я вам его так отдам и еще заверну!

Он положила руку Люку на плечо, но тот ее стряхнул.

– Нет, сэр, так дело не пойдет. Цена должна быть честной. У меня все без обмана. Как насчет, скажем, сотни долларов?

Отец снова захихикал, но на сей раз посдержаннее.

– Пожалуй, оставлю его себе еще на какое-то время.

– Ну вот… Ладно, шучу, – сказал мистер Клак, и все впуклости и выпуклости у него на лице сложились в жуткую кукольную маску.

Люк все еще чувствовал себя неуютно в мире, где существуют призраки, и привыкать, похоже, не собирался. А вот что он собирался сделать, так это поскорее убраться из этой комнаты и выкинуть из головы все, что в ней случилось. Протолкавшись мимо родителя, он выскочил наружу.

– Уверен, что не хочешь поболтать с ним еще? – Мистер Клак и тут не желал оставить его в покое.

– И вовсе я с ним не болтал!

Где, черт побери, отец? Как бы так отвязаться от этого неприятного типа?

– Но он же тебе что-то показал? Какие-то картинки?

– И мне это совсем не понравилось, – пробурчал Люк.

– Он ведь и еще всякое может показать!

– Не хочу я ничего! – сказал Люк уже громче. – Пап!

– Нам уже пора, – тот как раз вынырнул из комнаты.

– Позор на наши седые головы, мальчишки могли бы так хорошо пообщаться, – проронил, нахмурившись, старик. – Хотел бы я знать, что у китайчонка за история…

Но отец уже попрощался.

Всю дорогу, пока они шли по коридору, Люк так и чувствовал на себе взгляд старого Клака. Все торчал там и смотрел. Тут бы впору дать стрекача, но отец рядом шел размеренным шагом, хотя лицо у него было какое-то напряженное. В кино у старых джентльменов вроде мистера Клака внезапно обнаруживаются мясницкие ножи или иглы со смертельными снадобьями – мало ли что?

А за дверями усадьбы им вильнул хвостом пикап, который их сюда привез. Вильнул и вырулил с гравийной подъездной дорожки на шоссе. Отец закричал что-то, замахал руками, даже пробежал несколько шагов вперед, но грузовичок уже радостно заворачивал за угол. Сердце у Люка глухо забухало в груди. Отец никогда такого не творил – терпеть не мог устраивать сцены.

– Мы вызовем такси, – твердо сказал он, намахавшись, и вытащил мобильный.

– Тут сети нет, – мрачно напомнил Люк.

Интересно, в такой дыре вообще есть такси?

Отец, впрочем, попробовал настаивать, гордо простирая руку с телефоном во всех возможных направлениях.

– Возле буфета был таксофон, – сказал Люк.

Еще бы он его не запомнил! Такие сейчас вообще нечасто увидишь.

– Пап, у нас все будет хорошо?

– Конечно, – отвечал тот, рысцою припуская к магазину с Люком на хвосте. – Я просто не хочу пропустить наш поезд.

– Это был не настоящий призрак, – Люк вернулся к тому, что волновало его даже чуточку больше поезда. Он надеялся, что отец согласится, объяснит, успокоит. Но тот, как назло, ничего не сказал.

Первым добежав до автомата, отец цапнул трубку с рычага.

– У тебя есть монеты? Кредитки он не берет!

При этом, как заметил Люк, отец искоса поглядывал на усадьбу. Там, к счастью, никого не было.

Люк выудил из кармана пару четвертаков. Пальцы отца, засовывавшие их в прорезь, слегка дрожали.

– Тот дядька был страшный, – не унимался Люк. – Хотел меня купить.

– Он просто шутил.

Четвертаки со звоном вывалились снизу. Они предприняли вторую попытку, потом еще одну – с пяти– и десятицентовиками. Автомат выплюнул все.

– Может, оператор тебя сам соединит, если автомат сломан? – предположил Люк.

Отец набрал ноль и нахмурился.

– Там все очень… Ага! Алло? Алло? Вы не могли бы…

Наконец, поорав в трубку несколько секунд, он повесил ее обратно на рычаг.

– Они меня не слышат.

– Что же нам делать?

Люку уже виделось, как они вдвоем выбегают на шоссе и пытаются кого-нибудь остановить. Тут на парковке всего две машины, и можно об заклад биться, что дряхлый фермерский грузовичок принадлежит мистеру Клаку.

– Эй! – А вот и он сам, легок на помине: выглядывает из окна на втором этаже усадьбы. – Мне с вами перемолвиться надо!

– Не хочу я с ним говорить, – прошептал Люк.

– Я тоже, – ответил отец.

Из одной из надворных построек вырулило то семейство, которое они видели в холле, и двинулось к парковке – в направлении джипа с номерами Северной Дакоты. Вот они-то, наверное…

Но отец уже мчался им навстречу.

– Прошу меня простить, – восклицает он, улыбаясь, – мы с сыном пропустили автомобиль назад, на станцию. Мы путешествуем канадским экспрессом. Вы случайно не в ту сторону едете?

Мужчина неуверенно поглядел на жену. Жена заколебалась. Оба неуверенно поглядели на Люка. Люк попытался выглядеть максимально безвредно.

– Ну, хорошо, – процедил, наконец, мужчина.

– Я вам так благодарен, – обрадовался отец. – Меня зовут Пол Морроу, а это мой сын, Люк. Мы из Торонто.

И он тут же затеял любезную беседу, чтобы доказать, что они не какие-нибудь там убийцы или психопаты. Люк продолжал краем глаза следить за открытым окном, где только что маячил мистер Клак. Тем временем они дошли до джипа, и Люк с отцом забрались на заднее сиденье в компанию к юной особе, которую перспектива делить с кем-то свою вотчину, похоже, совсем не вдохновляла. Стоило им захлопнуть дверь, как в дверях усадьбы показался хозяин. Скованным, прямоногим аллюром он устремился к ним, размахивая по дороге руками.

Рев мотора заглушил его слова, но Люку показалось, что он кричит что-то типа: «Эй, подождите!»

Мужчина за рулем попытался притормозить.

– Это он не вам там машет?

– Ага, попрощаться хочет, – лучезарно согласился Люков папа, неистово махая в ответ. – Такой, знаете ли, оригинал. Вы с ним успели поболтать?

Водитель поглядел неуверенно – видимо, таково было его общее отношение к миру, – но тронулся к воротам. Мистер Клак упорно ковылял им вслед по подъездной дорожке, продолжая вопить и жестикулировать. У Люка аж все мышцы свело. Он задержал дыхание и выдохнул, только когда они миновали ворота и повернули на шоссе обратно в Луговину.

В вагоне-ресторане Люк жрал с поистине зверским аппетитом. Отец выглядел рассеянным. О Музее Братьев Клак они почти не говорили, будто стеснялись признаться, что такое и вправду могло случиться – да еще, подумать только, именно с ними. Приключение постепенно таяло в прошлом, уходило за горизонт, словно железнодорожный полустанок, от которого они отъехали час назад.

Люк заглотил еще ложку картофельного пюре и посмотрел в окно. В последних лучах солнца назад убегали поля. Но тут он перестал жевать. Отражение в стекле недвусмысленно свидетельствовало, что рядом с ним кто-то сидит. Он обернулся и подозрительно воззрился на пустое кресло. Пух на руках знакомо встал дыбом.