Текст книги "А отличники сдохли первыми – 3: снова в школу. Часть 3 (СИ)"

Автор книги: Рик Рентон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– А ты от него код знаешь?

– Может от сейфа подойдёт… Ща… – Лаборант шагнул к циферблату на большой белой двери, ведущей в камеру рефрижератора для тестовых культур. И пока он медленно пикал десятизначной клавиатурой, я внимательно запоминал комбинацию.

– О, подходит!

Ну да. Тренинг по информационной безопасности я тоже за вас проходил.

Коллега сунул голову в холодильник и огляделся:

– Чё-то нету ни х…Х-Х-Х-ХК-К!

Уложив обмякшего коллегу чуть в стороне, я быстро поменялся с ним бейджиками. Следы запутать – никогда не лишне. Мы тут все в халатах на одно лицо.

Так… Сначала сейф… Да, та же комбинация. Берём всё, потом разберусь… Холодильник… Что тут? Да неужели…

– Тим?

Я резко обернулся.

Роман стоял в дверях лаборатории с бутылкой в руках:

– А ты чё тут…

И нетрезвый взгляд старшего лаборанта упал на тело у моих ног…

Глава 11
Лица из прошлого (ч.2)

– Ну что, Тимофей? – Послышалось из-за двери. – По-прежнему ничего не щёлкает?

– А там, где ты это нашёл, больше ничего интересного нет?

– Это лучше ты мне скажи.

Ох и напарничек… Если бы я знал, что он будет подозревать меня в измене на каждом шагу, лучше бы Харда с собой взял. Тот хоть помалкивает. А от ненужного внимания местной фауны всё равно полностью избавиться не удалось.

– Слушай, Шутник. – Я поковырял фото на бейдже пальцем. Нет, печать прямо на пластике, не переклеили… – Хочешь подскажу безотказный метод проверки меня на «брокеровость»? Если можно так выразиться…

– Попробуй.

– Он вроде бы как живёт в моей голове. Но при этом я ничего не помню о его планах и прежней жизни.

– Ну это ты так говоришь. – Голос моего собеседника постоянно перемещался – то от двери, то обратно.

– Допустим. Но и он тогда ничего не должен знать о том, как я прожил последние несколько дней. Ни про «Калину», ни про смерть «грибных троллей», ни про тебя.

За дверью снова послышался скрип доспехов. Теперь напарник захромал обратно в соседнюю комнату.

– Про меня он знает. – Донеслось из общего с этой комнатой блока электророзеток. И за стеной что-то звякнуло. – Судя по подброшенным для нахимовцев документам… И про то, что их увидит Белла – Брокер тоже знал, как мы поняли.

– Ну окей. – Ответил я в розетку. – Но про Киру-то в этих бумагах точно ничего нет. Или про Майку с Баджером. Но я, как видишь, всё ещё про них помню. И могу рассказать даже про то, как Баджер когда-то съел собаку.

– Про это даже я не слышал. – Голос Шутника неожиданно опять раздался рядом с дверью. Он там тренируется бесшумно ходить в нашей экипировке, что ли? Или пытается понять, нет ли у меня других путей к отступлению?

– Он этим не гордится. – Я тоже ещё раз огляделся. Нет. Даже вентиляции не видно. А в окно – высоковато. – Но ты же понимаешь, к чему я клоню?

– Понимаю. Хочешь сказать, что пока ты помнишь о том, как Баджер съел собаку – я могу чувствовать всебя в безопасности. Потому что личность Брокера об этом не слышала. – Кажется, при ответе Шутник шелестел какими-то бумагами. Что-то тут всё-таки не сожгли?

– Ну раз понял, тогда можем пойти дальше? Я могу по пути ещё всякого рассказать про наш поход от маяка к буксиру. Какие-нибудь детали, которые вряд ли перейдут от меня к Брокеру.

– Белла и так почти всю ночь рассказывала…

– Ну вот и проверишь!

Некоторое время за дверью снова было тихо.

– Ты ещё там?

– Диссоциативное расстройство личности можно и имитировать. – Голос снова был близко. – К тому же разные личности в одной голове вполне могут обмениваться частичками информации.

– Я постараюсь быть очень детальным, доктор!

Продолжая спорить на автомате, я, тем не менее, не мог не признать его правоту. Ведь кое-что из своего прошлого я, всё-таки, помню. Пусть и в виде каких-то отрывочных картинок и текстов… Но что же мне теперь тут сидеть?

– Слушай, профессор… Ну как-то же его вообще диагностируют, это диссоц… Это расстройство? Вроде бы официальный диагноз, а не выдумки переутомлённых конторщиков. Типа какого-нибудь «выгорания» или «хронической усталости»?

– Да и они, в общем-то, тоже не совсем выдумки… – Шутник снова скрипнул доспехами совсем рядом. – Но дисс… ДРЛ всё-таки можно диагностировать объективно. И отличить симулянта от больного.

– Та-а-ак… Есть встречное предложение?

Напарник, похоже, снова сел на свой любимый конёк. И продолжил вещать хорошо поставленным учительским голосом:

– К примеру, даже профессиональный актёр не сможет подделать показания функциональной магнитно-резонансной томографии. Это когда сканируют интенсивность работы разных отделов могзга. У разных личностей они тоже разные.

– Боюсь, рабочий томограф мы сейчас не найдём даже в упакованной Камчатке.

– Но, на твою удачу, я могу попробовать и другой метод…

– Вивисекция мозга мне тоже не подходит! – Выглянув в окно я оценил расстояние до соседних рам. Нет, не дотянусь…

Шутник вдруг стукнул в дверь:

– Сунь-ка карточку сюда обратно.

Я ещё раз взглянул на своё изображение, прежде чем передать бейдж напарнику. Этот парень на фотке явно более упитан и крепок, судя по жилистой шее. Но настроение у него совсем ни к чёрту. Как будто это не я недавно очутился в этом аду, а он.

Получив передачу, Шутник удовлетворённо хмыкнул:

– Хм… Ну да… – И он вновь заговорил в сторону двери. – Ты что-нибудь слышал про микровыражения?

– Это когда ругань сокращают до резких «бл» и «ёп»?

– Это когда в мимике человека проскакивают скрытые эмоции. Совсем коротко, но заметить можно. И эти микровыражения невозможно контролировать. Точно так же, как собака не может не вилять хвостом, когда испытывает интерес или симпатию. А мы, к примеру, не можем не приподнять брови при неожиданной встрече с человеком, который нам нравится. Совсем ненадолго. Полсекунды.

– Кажется, я видел про это в кино. Но думал, что это вымысел… Предлагаешь теперь следить за моими бровями? А вдруг ты мне просто не настолько нравишься? Особенно сейчас…

Но Шутник упрямо игнорировал мои остроты. И спокойно продолжил свою лекцию, в полном соответствии с тем, что про него говорила Кира:

– Главное то, что благодаря работе этого механизма, нейтральное выражение лица у разных осколков личности тоже должно быть разное. Если мы не имеем дела с симулянтом, конечно. В постоянном тонусе находятся разные мимические мышцы. И контролировать это тоже не так-то просто. Пока смотришься в зеркало – на автомате стараешься сам для себя выглядеть более привлекательно. Ну или так, как ты думаешь, что выглядишь привлекательно. Но чуть задумаешься, чуть отвлечёшься на какую-то нейтральную тему и отвернёшься от зеркала – и твоё лицо снова становится таким, каким его постоянно видят все окружающие. Настоящим. – Кажется, лектор снова немного отошёл от двери. – Поэтому, кстати, взрослых близнецов часто можно довольно легко отличить друг от друга, не смотря на абсолютно идентичный набор генов. Разный жизненный опыт накладывает на характер разные отпечатки. А характер – уже на лицо и мимику.

Пока я слушал эту короткую лекцию, в памяти всплыл очередной фильм, который я специально запоминал вместе со всеми крылатыми выражениями. Про какого-то непутёвого алкаша-водопроводчика, который в итоге уехал жить из города в родную деревню. Где местный милиционер не узнал его на фотографии в паспорте из-за того, что унылая городская жизнь наложила на лицо героя свой печальный отпечаток.

Шагнув к двери, я прислушался. Кажется, он ещё дальше отошёл. Что-то долго молчит…

– Ты ещё там? А вдруг на фото и правда мой близнец? Который теперь там лежит с переломанной шеей.

– Я об этом уже думал… – Голос напарника действительно снова шёл из соседней комнаты. И в паузе там что-то хрустнуло. – Но нет. У вас с ним совсем разная форма челюсти. Это точно не тот человек, что на фотографии. А ты, похоже, в свою очередь, уже понял, к чему я клоню.

– К тому, что ты снова попытаешься меня обезвредить, когда я вдруг загрущу? Ведь сейчас, как понимаю, я выгляжу гораздо счастливее, чем этот лаборант. Хотя казалось бы… Сложная у него работа тут была, наверное.

– Когда я тебя выпущу, постарайся не грустить…

– Это трудно, когда тебе постоянно не верят!

– … И открой забрало.

– Уговорил, чертяка языкастый! – Я толкнул дверь, но она открылась лишь на десяток сантиметров, натолкнувшись на препятствие. – Убирай уже свои баррикады. А то мне опять щас тут грустно станет.

– Посмотри на меня. – Шутник вышел из-за тяжёлого шкафа, держа фотографию перед собой.

И я устало улыбнулся ему совсем как тот водопроводчик.

– Не улыбайся. Расслабь лицо. Представь, что фотографируешься на паспорт.

Нетерпеливо вздохнув, я выполнил просьбу,

– Ну да… У тебя уже почти разгладился треугольник печали. И губы ты больше так не сжимаешь. Этому парню, похоже, было что скрывать…

– Может с какой-то секреткой работал. И был не выездным. Я бы тоже в этом климате загрустил без отпусков.

Следом за мной Шутник тоже глянул на сгущающиеся за окном тучи:

– Кстати, туман уже совсем рассеялся. – Он взялся за шкаф и отодвинул его на достаточное расстояние. – Глянь, что там внизу.

– Ты уверен, что это зрелище меня не сильно расстроит? – Протиснувшись обратно в коридор я подошёл к окну

– Да перестань. – Напарник шагнул к окну следом. – Видел уже такое?

– А-а-а… Да. Видел. Причём даже изнутри.

Судя по ответному взгляду Шутника, про этот эпизод из моей недолгой новой жизни дочь ему не рассказывала слишком подробно:

– Это там, где ты масляный резервуар поджёг?

– Ага. Только там всё было как-то компактнее… Теснее…

– Вот и в Москве в метро что-то подобное выросло…

Пустырь, образованный речной долиной Смоленки через дорогу от здания НИИ был покрыт почти ровным слоем кое-как одетых бледных человеческих тел. Как и во внутренностях контейнеровоза, они были соединены между собой разветвлённой системой толстых жёлто-серых сосудов, пульсация которых была заметна даже с пятого этажа. Исчезая под тёмной поверхностью воды, подрагивающие связки заходили жертвам паразита через рот и выходили сзади. И сейчас, по мере того, как тучи всё чаще закрывали слабеющее светило, эти нити медленно стягивались обратно к воде, уплотняя ряды нанизанных на них тел.

– Слушай, профессор… – Я присмотрелся к этой колонии и заметил, что кое-где между отростками, кажется проскальзывают бронзовые спинки миног. – А на этот счёт у тебя есть идеи?

– На какой?

– Как эти твари так быстро скучковались вообще? Насколько понял, нахимовцы впервые столкнулись с крабами где-то в середине весны. Когда более-менее потеплело. То есть прошло меньше полугода.

– Паразиту нелегко отрастить обратно собственную пищеварительную систему, утерянную за миллионы лет эволюции. И он по-прежнему использует чужие. Но при достаточном количестве пищи они часто могут расти почти бесконечно. Пока позволяет среда и пища. То есть, носительи то, что он сам ест. А саккулина, как понимаю, гораздо менее разборчива в еде, чем обычные жоры.

– Но это же изначально какой-то мелкий недоразвитый рачок…

– Скорее всего, это множество мелких организмов вместе. И я имею в виду не только этих бедолаг. – Кивнув за окно, Шутник, вероятно, имел в виду то, что осталось от людей. – Многие организмы так или иначе кучкуются в кризисные периоды. Так легче выжить.

– По людям не скажешь…

– Ну… Как ты видел, эти тоже уже между собой конкурируют. И в Москве есть разные штаммы, и в Саратове… Уверен, неожоры тоже где-то здесь свили себе гнездо. Судя по всему – в южной части острова. Там где порт.

– «Неожоры»?

– Те, кто стал жертвой заразы уже в этом году.

Через окна кабинетов, которые выходили на южную сторону, была видна плотная городская застройка и остатки тумана между домами. Но дальше, в дымке у горизонта, явно высились характерные портовые краны – такие же, как в Бронке.

– Наверное, там тоже какие-нибудь радиомаяки до сих пор работают.

– Надеюсь, проверять не придётся. – Пожал плечами напарник.

– И всё равно не понимаю. Как можно так вымахать? Эти вот серые трубки – точно состоят не из нескольких рачков, которые дружно взялись за клешни в трудные времена.

– Судя по тем данным, что мы получили из Саратова, возбудитель фагопатии эволюционирует быстрее всех живых существ на планете. Как и все остальные вирусы-фагоциты, в принципе… Но они и погибают точно также быстро – миллиардами в секунду. А то, что откопали в полярном озере – своего рода рекордсмен по выживанию. Бороться за жизнь эта недомолекула и её простейший носитель учились миллионы лет под километрами льда. И вот теперь попал в наш уютный мирок, полный веществ, ещё не вошедших в цикл его реакций…

– А почему мы с тобой тогда ещё не выросли размером с этот дом?

– Про мегажор слышал?

– Профессор, я честно учил. Просто забыл…

Шутник по-прежнему стоически игнорировал мои остроты:

– Некоторые растут… А вот мы… – Он ненадолго задумался, глянув на мою руку. – В нас живут два конкурирующих штамма. В шатком равновесии, нарушение которого мы с тобой уже сегодня почувствовали.

– Тогда может быть эта штука ломает в баланс в пользу того штамма, который удерживает нас от жорского состояния? – Я постучал по манжете, на которую Шутник и смотрел. Именно там я хранил найденную под памятником ампулу. – Если от влияния заражённых мы сами превращаемся в таких же тупиц, то…

– То для тебя эта дрянь, вероятно, работает как обратный триггер. Который и превратит простака Рика обратно в хитрого Брокера. – Напарник наконец-то озвучил тот вывод, к которому пришёл перед нашей недолго перепалкой.

– Интересно, в кого она превратит тебя…

Шутник не ответил. И когда он снова внимательно пригляделся к моему лицу, я постарался улыбнуться в ответ как можно более легко и приветливо:

– С вами всё ещё простак Рик!

– Ладно… Пошли дальше, а то ещё дрон упустим. Надо дать сигнал о том, что мы в порядке.

Путешествие до противоположного крыла не показало нам ничего нового. Все этажи самого высокого корпуса НИИ действительно были похожи друг на дружку. И отличались в основном аббревиатурами, обозначавшими названия отделов – кое-где они ещё встречались на дверях и табличках.

Намётанный глаз моего напарника по-прежнему не замечал здесь ловушек – ни в коридоре, на в симметричном лестничном колодце. Хотя ступал он всё-так же осторожно и неторопливо, заглядывая в открытые кабинеты. Однако разорение на верхних этажах наблюдалось точно такое же, как и внизу. Если тут и была когда-то моя тайная база, то внутри здания я никому ходить или устраивать временные лагери не мешал.

От неторопливого темпа подъёма я заскучал. И, выглянув в окно, предоставил своему спутнику шанс ещё немного поумничать:

– А вот эти миноги… Почему они не жрут крабов? И крабы миног тоже, вроде тоже не трогают.

– Наверное симбиоз. Как у анемонов и рыб, которые живут в их зарослях.

– Анемонов? Это, вроде, цветы такие?

– Это такие ядовитые полипы. У рыбы-клоуна на коже похожий состав слизи, как и у самих актиний. Те принимают их за своих и позволяют спокойно плавать в своих зарослях. Рыба получает защиту, а актинии – вентиляцию воды и избавление от гниющих остатков своей пищи.

– Да, пожалуй, и правда напоминает одних клоунов… – Я снова выглянул в окно на уплотняющийся клубок крабов и снующих между них миног. А в соседние створки, выходящие на улицу Беринга, был виден край кучи, образовавшейся после жорского побоища.

Шутник в это время оглядывал очередные следы чьей-то временной ночёвки. И после моих слов снова как-то странно пригляделся к моему лицу:

– Да, мне тоже. Только не крабов… – Заглянув после этого на последний лестничный пролёт, он указал наверх. – Выход на крышу открыт.

– Думаешь, что и Брокер не возражал против того, что вокруг его логова то и дело снуют какие-то мелкие рыбёшки?

– Если они были ему полезны – то почему бы и нет.

Выйдя на улицу мы действительно не заметили на крыше того мусора и кучек, которые обычно сопровождали почти каждую стоянку. Как и рассказывала Белла – над кровельным материалом торчали лишь вентиляционные выходы и несколько замысловатых антенн.

– А сюда он почему никого пускал? – Оглядев небо в поисках нашего дрона, я пока ничего не заметил.

– Скорее всего, выжившие перестали здесь останавливаться ещё до того, как стало можно ночевать на открытом воздухе. По времени как раз бьётся с нашествием крабов. – Шутник остановился у пары ржавых пеньков, торчащих из кровли рядом с высокой надстройкой в центральной части крыши. – Кажется, вон там вверху мы видели останки водосборника. Подсадишь?

Всё-таки не доверяет. Даже с больной ногой всё равно предпочитает оказаться в моём логове первым. Ну да ладно…

– Давай… – Я встал у стены, приготовив сложенные ладони. – Если что – кричи.

– Угу… – Крякнув, Шутник достаточно ловко взобрался сначала на руки, потом на стальные плечи и, зацепившись за покрытый рубероидом край, втянул себя наверх – даже не смотря на десяток лишних килограмм стали.

– Добро пожаловать, дорогой друг Карлс… Крикунов… – Проворчал я ему вслед очередную пришедшую на память цитату из старого мультфильма. – Ну и ты, Шутник, заходи…

– Да, здесь определённо кто-то довольно долго жил. – Отозвался сверху мой напарник. И заговорил уже вполголоса сам с собой. – Так… Если бы я… Хм… Ну да, конечно…

И после какой-то непродолжительной возни, сопровождавшейся коротким металлическим звоном, я снова услышал недовольное ворчание:

– Чёрт… Хорошо, что в доспехах… – И затем уже громче. – Рик?

– Да?

– Отойди подальше.

Шагнув от стены надстройки, я увидел, как Шутник с натугой подтащил к краю что-то тяжёлое. И когда он с надсадным хрипом всё-таки перебросил свою ношу через край, к моим ногам грохнулся тяжёлый несгораемый шкаф, размером с гостиничный холодильник.

– Ключ должен подойти… Фух… – Над краем показалось запыхавшееся лицо напарника. – Тоже четыре бородки… Открывай!

Глава 12
Плохие и хорошие новости

– А вдруг он сейчас взорвётся? – Примерив ключ к скважине, я подождал, пока напарник спустится обратно. – Что говорит твоё Шут-чутьё?

– То, что для такой ловушки нужно постоянное питание. Тебя здесь не было около недели, как минимум. За такое время аккумулятор бы сдох от холода.

– Ну мало ли… А что там вообще? Похоже на лагерь?

– Больше похоже на запасной схрон. – Шутник ещё раз обошёл будку и кивнул собственным мыслям. – Если ты тут и жил на постоянке, то уже давно.

– И наверху больше ничего интересного?

– Кроме остатков водосборника и мусора – только вот это. – Он кивнул на сейф. – Там вентиляционная шахта выходила. Выходную трубу ты демонтировал и накрыл рубероидом то, что осталось. У меня несколько похожих тайников в Москве ещё осталось.

– Ну ладно… – Прежде чем повернуть ключ, я всё-таки постарался отстраниться от металлического контейнера как можно дальше.

Механизм замка сработал без проблем – глухой лязг не сопровождали ни скрипы, ни посторонние щелчки. И я осторожно потянул дверь на себя за вставленный ключ.

Петли тоже открылись на удивление плавно. И, выждав несколько секунд со вжатыми в плечи головами, мы с напарником одновременно заглянули внутрь.

– И это всё? – В голосе Шутника сквозило неподдельное разочарование.

На дне стального ящика лежал только какой-то плотный, но плоский пакет.

– Может мы внизу что-нибудь пропустили… – Я аккуратно достал пакет и оглядел сейф изнутри. Нет. Только блок замка, петли и пыль. —

– Я бы заметил. – Шутник упрямо помотал головой. – Но там только признаки того, что основательно покопались те, кто не заботился о скрытности.

– Может здесь какие-то подробности про эту ампулу… – Внутри непрозрачного пакета явно были какие-то бумаги и ещё что-то твёрдое, похожее по форме на маленькую плитку шоколада. – На себе всё-таки проверять не хочется…

Стряхнув это всё на одну сторону, я надорвал край и высыпал содержимое под ноги.

– Это для диктофона. – Шутник указал на выскочившую из пакета миниатюрную аудиокассету. – Надеюсь, в Камчатке есть такой.

– Надо было с собой взять… – Оглядев кассету со всех сторон, я заметил на обратной стороне надпись красным фломастером «Play me».

– Всего не учтёшь… – Достав из пластикового конверта бумаги, Шутник принялся их разворачивать. – А тут что…

– Карта?

– Да. Питер… И ещё фломастер.

Подробная карта города развернулась почти на ширину раскинутых в стороны рук. Тем же самым красным фломастером по всему центральному району были проставлены разнообразные отметки. А легенда к ним обнаружилась на обратной стороне.

– Сэйфхаус… Трэнспорт… Армс… Фуд… Мэдсн… – Напарник прочёл расшифровку значков вслух, пока я держал карту перед собой лицевой стороной. И когда он обошёл сбоку, тоже взглянув на расположение этих меток, то даже удивлённо присвистнул. – Да ты круче меня тут прибарахлился! Хотя я так долго жить, конечно, не рассчитывал…

– Это всё-таки не то, что нам нужно… Эта карта доказывает, только то, что я хозяйственный молодец. А насчёт коварных планов Брокера – ничего не вижу…

Я перевернул карту и убедился в своей правоте. Да, никаких дополнительных схем, инструкций и планов по захвату мира.

– Некоторые «сэйфхаусы», в принципе, недалеко. Может, там что найдём… – Шутник указал на несколько условных обозначений, проставленных в пределах Васильевского острова. – Порт… Новостройки на Крузенштерна… Хм… Даже в Академии художеств квартирку себе оборудовал, похоже…

– До темноты даже до ближайшей вряд ли доберёмся, если с юга опять эти неожоры нам на встречу попрут. – Подняв взгляд от карты на темнеющее небо в поисках светила, я заметил там приближающуюся точку. – О, авиация прибыла!

– Я знаю короткий путь, успеем… – Шутник отвлёкся от карты и, тоже обнаружив дрон, помахал ему руками. Курс маленького квадрокоптера чуть скорректировался в нашем направлении. И начал плавно снижаться. – По крайней мере, за нас больше не переживают. И никто не бросится на выручку, на ночь глядя. – Судя по всему, напарник имел в виду свою дочь. – Так что вполне можем заночевать в одном из этих твоих «сэйфхаусов», если что.

Пока я складывал карту так, чтобы оставить на виду часть с островом, дрон подлетел ближе к крыше. И когда он завис прямо над нами, Шутник попытался объяснить жестами наши дальнейшие планы. Сначала он указал на нас, потом на запад в сторону новостроек на побережье и затем обозначил пальцами ходьбу.

Но дрон, немного понаблюдав за этой пантомимой, вдруг плавно снизился и приземлился на крышу прямо у наших ног.

– Опять сел, что ли? – Видимо, напарник имел в виду аккумулятор.

Но, шагнув ближе к квадрокоптеру, мы сразу заметили наскоро примотанный скотчем клочок бумаги – на одной из посадочных опор.

– Прямо какая-то голубиная почта пост-апокалипсиса… – Я с любопытством заглянул над наплечником Шутника в развёрнутую бумажку. – Надеюсь, хоть тут хорошие новости.

– Тут даже две. Хорошая… – Напарник вчитался в мелкий убористый почерк, который я мог с трудом разобрать. Но он, похоже, привык к торопливым каракулям дочери. – И плохая…

– Начни с плохой. – Я бросил попытки расшифровать девчачью скоропись и продолжил складывать карту. – Если дрон прилетел, с ними-то в любом случае всё в порядке?

– С ними-то да, пока в порядке… Из Кронштадта прорвался гонец. Просит помощи.

– «Прорвался»?

– Судя по всему, там на острове совсем дело дрянь… – Шутник приблизил записку к самым глазам. – Воды нет… От жажды жорами становятся даже те, кому ещё по возрасту не положено… Осада северного моста… – Напарник покосился в мою сторону. – Как-то у них там опять всё совпало…

Я кивнул и помахал картой:

– То, что я злой гений, мы уже выяснили, можешь не напоминать. Но что-то мне подсказывает, что это ещё не все неприятности…

Шутник кивнул:

– Камчатские не верят. Говорят – провокация, что бы теперь их из крепости выманить, раз вчера не получилось. Белла просит поспешить с доказательствами…

– Которых у нас нет…

– Не факт. – Напарник покосился на лежащую возле сейфа кассету.

– Отправим в ответ? А если там просто мои вокальные упражнения?

– Хуже не будет. – Отложив записку, Шутник приподнял дрон и показал кассету в камеру. Затем сразу принялся приматывать её к посадочной штанге на тот же скотч.

– Окей… А в чём тогда хорошие новости?

– Гонец говорит, что Москва снова вышла с ними на связь. Кир подготовил основную экспедицию и скоро будет. По срокам, конечно, никакой конкретики.

– А вы за сколько доехали?

– Если помнить, что ехали мы в Кронштадт, то ещё не доехали… Но выехали почти сразу после того, как я узнал, что Белла пропала вместе со своим отрядом.

– А, точно… Баджер же рассказывал. То есть… Это где-то третьего сентября? Ну да, когда мы с ней встретились у маяка, где и заночевали с Рикардо… Потом с четвёртого на пятое были на «Калине»… И потом ближе к вечеру нашли Баджера и «Делику».

Пока я предавался воспоминаниям, Шутник поднял дрон на ладони и помахал в камеру. После чего указал на штангу и обозначил свободной рукой взлёт и направление на восток.

Зажужжав пропеллерами, аппарат плавно набрал высоту. И, чуть качнувшись, двинулся обратно в сторону крепости.

– Ну а мы на запад? – Я постарался сопоставить карту с теми домами, которые виднелись на фоне опускающегося Солнца.

Но напарник покачал головой:

– С учётом новостей, думаю, что лучше не тратить время. И вернуться как можно скорее. Желательно, до темноты. Пока эти ваши миноги не повылазили.

– А вдруг на кассете вообще пусто?

– У нас есть ещё запасной вариант. – Шутник указал на мой наруч, под которым была спрятана ампула. Но при этом продолжал неотрывно наблюдать за моей реакцией. – Возможно, мы сумеем пообщаться с Брокером лично. Только в более подходящих условиях.

– А вдруг я буду не такой общительный, как сейчас? – На ум тут же пришла очередная киноцитата из старой советской кинокомедии. – Бить будешь аккуратно, но сильно?

– Надеюсь, до этого не дойдёт. И я найду более гуманные аргументы. Брокер, может быть, и злодей. Но точно не дебил.

Заметив, как напрягся мой собеседник, я, в свою очередь постарался сохранять спокойствие. А то сейчас как вдруг заметит эти свои микровыражения…

– А что если я не хочу опять становиться Брокером? Насильно ширнёте этой дрянью? – Я покосился на карту в своих руках и быстро вернул взгляд на напарника. – Может мне, тогда лучше вообще остаться где-нибудь тут? Судя по всему, здесь можно неплохо обосноваться.

Но, к моему удивлению, Шутник лишь расслабленно пожал плечами:

– Рик… Насколько понимаю, ты мог неплохо обосноваться ещё на контейнеровозе.

– Думаешь?

Он кивнул:

– Там наверняка можно было найти кучу всего полезного, если потратить больше времени, чем у вас было. И эти мародёры, с которыми вы потом оттуда уехали… Я не верю, что они могли бы попасть на корабль, если бы ты сам этого не захотел. А корабельные крабы тебе лично не мешали. В любом случае, путешествие в компании с Беллой и пацанами несло для тебя более крупные риски…

События предыдущих нескольких дней снова всплыли в памяти… Ведь и правда. Я мог бросить их там или, к примеру, в больничке троллей. Но всё равно помогал этим ребятам, не смотря на усталость и, как говорит Шутник «более крупные риски»… Конечно, ведь тогда я хотел снова стать собой! Не только получить шанс на выживание, но и вспомнить то, кем был до этого пресловутого третьего сентября.

Но теперь… Если после этого отчаянная морячка, талантливый маэстро, молодой викинг и бесшабашный панк станут мне врагами… Да и все остальные тоже…

А альтернатива? Бросить их всех здесь и сейчас? Для этого достаточно разбить ампулу. И тогда никакого плана «Б» у Шутника не будет даже в теории. И я смогу спокойно дожить здесь свой век на запасах Брокера…

Но разве это жизнь?

Нет. Это медленный суицид властелина мёртвых руин…

Напарник, чуть прищурившись, спокойно ждал моего решения – солнце опустилось ниже редких туч. И снова осветило панораму мёртвого города под нашими ногами.

Глянув на восток, я заметил там краешек кладбища – тот самый, где мы вышли на улицу Беринга:

– Давай тогда всё-таки попробуем вернуть Майке её питомца. Может, проскочим на нём обратно до универа, пока светло.

– Я тоже на это надеюсь. – Прищур моего напарника стал веселее. И сунув фломастер в свою перчатку, развернулся к выходу на лестницу. – Идём.

Спуск занял существенно меньше времени. Шагая обратно по нашим следам, Шутник лишь раз свернул с маршрута – в ту комнату, где мы нашли труп с моим бейджиком:

– Тут халаты в шкафу… Давай маски сделаем. А то как вспомню эту вонь там, рядом с кладбищем… Хоть как-то нос прикрыть.

Я горячо поддержал идею. И из одного пыльного халата тут же вышла пара достаточно плотных платка с рваными краями. И пока я возился со своей маской, Шутник достал фломастер и начертил на своём платке зубастую улыбку – лесенкой от уха до уха.

– Помнишь, где пулемёт скинул? – Теперь его взгляд над белой тряпкой всегда выглядел весело и задорно. – В люльке же ещё оставались патроны…

– Попробуем откопать.

Обратный путь через дворы тоже показался короче, чем в первый раз. И когда мы подходили к месту побоища двух поколений жертв заразы, гнилостный запах всё-таки начал проникать под белую ткань. Но как прежде в нос уже не бил.

Перешагивая через искалеченные давкой тела, мы постоянно оглядывались и прислушивались. Но кроме утробных вздохов и чавканья со стороны Смоленки, тишину предвечернего Пост-Петербурга пока ничего не нарушало. Гул толпы неожор был неслышен даже на грани восприятия. И кладбищенской ограды мы достигли без лишних приключений.

– Интересно, что у Брокера за транспорт тут везде припрятан… – Пока мы раскидывали расстрелянные и раздавленные тела в том месте, где я надеялся найти брошенного «Барсука», напарник, похоже, заскучал.

– Да мало ли… Ведьмочки с его помощью вон – производство биодизеля наладили. Так что не удивлюсь даже гоночному болиду.

– Ну на болиде сейчас далеко не уедешь… А у тебя на этот счёт ничего в голове не сверкает? Может, какая-нибудь особенно быстрая поездка в нейронах всё-таки засела?

Я прислушался к ощущениям и памяти:

– Нет. Только самокаты вчерашние ещё свежи… – Я глянул на карту, засунутую за левую перчатку картинкой вверх. – Тут одна метка с колесом совсем близко, насколько могу понять. Знаешь, что там?

Отодвинув очередное тело с отстреленной головой, Шутник выпрямился и тоже глянул на карту:

– Знаю. Депо трамвайное. – Он указал на большой серый квадрат в соседнем квартале на юге от кладбища. В нижнем углу квадрата была нанесена круглая метка.

– Э-э-э… Брокер тут на трамваях рассекал, что ли… Они ж на электричестве.

– Когда-то тут и без электричества конки ездили…

– И кого он туда запрягал?

Вместо ответа напарник глянул куда-то позади меня. И когда я оглянулся, ответ мне уже не понадобился. Позади кучи раздавленных трупов уже шевелились макушки тех, кто вновь решил разобраться с непрошенными гостями в нашем лице. Пока что там ковыляло не больше десятка неожор.