Текст книги "А отличники сдохли первыми – 3: снова в школу. Часть 3 (СИ)"

Автор книги: Рик Рентон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17
Все вручную

Когда Просперо закрыл за мной дверь тоннеля, я оказался в полном одиночестве среди множества лиц. Укрытые в подвале картины традиционно следили за зрителем своими взглядами, куда бы он ни пошёл. И, шагая к выходу наверх, я невольно проследил почти всю историю живописи – от спрятанных под стекло средневековых миниатюр, до образцов современного творчества, мало походившего на таковое. Но, не смотря на это, неуловимо прекрасное с эстетической точки зрения. Видимо, когда жители крепости складывали здесь то, что по их мнению заслуживало спасения, то шли по помещениям Эрмитажа в том же временном порядке, в котором располагалась гигантская экспозиция.

Быстро отыскав выход из запасников, я оказался на первом этаже дворца.

Загадить один из самых больших музеев мира, судя по всему, не поднялась рука даже у тех гопников, которые досаждали Камчатке почти всю зиму. Вылилось всё это, по их рассказам, в какое-то эпичное столкновение, закончившееся подрывом части Троицкого моста. После которого пришлось перенести блокпост ближе к берегу. Но жители крепости почти избавились от постоянных набегов на свои поисковые патрули по Петроградской стороне.

Выбравшись из тоннелей внутри музейного комплекса, я, конечно, заметил некоторые следы пребывания здесь людей, плевавших на чистоту и порядок. Луч налобного фонаря то и дело выхватывал остатки неаккуратных ночлегов, похожие на то, что мы видели в здании арктического НИИ. Но ни один из оставшихся здесь экспонатов не был испорчен руками выживших. Хотя само время, плюс отсутствие необходимой температуры и влажности, конечно, сказалось на картинах не лучшим образом. Укрыть все шедевры в своих подвалах камчатские не смогли при всём желании.

Внутренний дворик, ведущий от касс и гардеробов музея к выходу на Дворцовую площадь, тоже претерпел нашествие варваров. Те деревья, которые было легко срубить – пошли на дрова вместе с музейной мебелью и деревянными дверями. Клумбы вытоптаны – не то жорами, не то выжившими. Но даже зиявшие разбитыми окнами стены Зимнего дворца всё равно хранили свою светло-зелёную торжественность и роскошь оставшихся белыми колонн и позолоченной лепнины.

И всё так же незыблемо стоял гигантский гранитный столп посреди площади, на которую вывели ворота дворика. Торжественно воздев руку к небу, ангел на вершине колонны взирал на мёртвый город всё с той же печалью в позе. Хотя, вроде бы, только что одержал победу над каким-то ползучим гадом, придавив того крестом. Осталось неясным ещё и то, как этот гад всё-таки изначально попал на такую верхотуру. Наверное, есть в этом какой-то намёк от автора на биологический или карьерный рост иных паразитов. И их неминуемый конец.

В остальном вечерняя площадь оставалась пуста. Я быстро огляделся и, преодолев открытое пространство без особых приключений, зашагал к Дворцовому мосту. Там мне тоже предстояло расправиться с последствия бесконтрольного роста одного паразитического организма…

* * *

Как только Шутник избавился от заляпанных доспехов, его ждала целая череда тёплых объятий и дружеских приветствий. Не считая, конечно, немого укора от Майки. Которая сразу всё поняла, как только увидела, что мы вернулись к казармам на местном транспорте.

Но даже угрюмая девчонка, немного поворчав, в итоге тоже была рада видеть его живым и невредимым. Тем более, что Шутник сообщил ей, что вторая версия её двухколёсного друга хоть и была оставлена, но на этот раз уцелела. И пообещал вернуться за ним как только будет время, тем более, что теперь есть на чём.

А вот на меня почти все продолжали смотреть волком и после того, как я тоже привёл себя в порядок, сбросив стальные одежды. Даже речные ведьмочки, чьё благополучное выживание, очевидно, было частично и моей заслугой, теперь прятали взгляды. Видимо, осознав, чего это благополучие стоило кому-то другому.

Лишь молчаливый Хард, который спокойно помог мне избавиться от средневекового облачения, остался как-то подчёркнуто нейтрален. Наверное, если он и не слышал то, что было на кассете, ему всё-таки коротко рассказали. Потому что периодически всё-таки косился на меня с какой-то опаской во взгляде, когда думал, что я это не замечаю.

Рикардо среди встречающих видно не было. Ну да ладно, а то ещё и он бы волком смотрел…

Шутник, едва убедив дочь и подругу в том, что с ним не случилось ничего плохого, тут же заметил такое отношение к моей персоне. И поспешил прийти на помощь:

– Успокойтесь вы уже… – Устало опустившись на одну из скамей у входа в лазарет, он обратился к собравшимся рядом с машиной подросткам. – Что бы вы там ни услышали в нашей посылке, Рик всё ещё Рик…

После этих слов он ещё раз внимательно присмотрелся к моему лицу. И расслабился, кивнув своим мыслям:

– И если к Брокеру у вас, очевидно, есть вопросы, то на Рика я могу положиться как на себя. Чего и вам желаю…

– А это кто? – Лара присоединилась к остальным чуть позже, выйдя из казематов в сопровождении какого-то паренька, забинтованного по самые глаза. Её вопрос был обращён в сторону братьев, немного стушевавшихся под общим вниманием.

– Я знаю, кто это… – Неожиданно злобно прошипела Белла, освободившись от объятий отца. И ткнула пальцем в Тима-старшего. – Вот этот – дезертир! Сначала напросился к нам, а потом сбежал!

– Ты из Питонии, что ли? – Паренёк и не думал как-то смущаться от такого обвинения. Наоборот – гордо выпрямился, расправив худые плечи. Да нафиг надо было мне там с вами маршировать! Сделал дело и убёг, пока вы ушами хлопали!

– Точно, он… – Неожиданно послышалось со стороны забинтованного паренька. Присмотревшись к нему, я заметил на его плечах такой же моряцкий воротничок, как у дочери Шутника. – Ещё и буйки украл с батарейками…

Тим снова невозмутимо пожал плечами. Но отошёл спиной к пикапу, потянув за собой и брата:

– Мелкого вы бы всё равно не приняли… – На этих слова он положил руку на плечо родственника и отодвинул его за спину. – Так что я просто выполнил контракт и послал вас куда подальше.

– Это с чего ты взял? – Белла продолжала краснеть от возмущения и сжимать кулаки.

– Да чё-то я там у вас никого младше тебя и не видел! Вот бы знать почему!

– Погодите. – Вмешался Шутник, тоже встав вперёд дочери. – «Контракт»? Ещё один?

Тим кивнул на меня:

– Да как раз эти буйки и надо было тогда раздобыть. Вот я и притворился, что офигеть как хочу в вашей банде жить. – Он продолжал заслонять братца собой и смотреть на всех с вызовом. – Еле вытерпел ваши порядки… Как в тюрьме, блин…

В ответ Белла лишь презрительно фыркнула. А забинтованный нахимовец покачал головой, угрюмо взирая на братьев из-под надвинутой на глаза повязки:

В повисшей напряжённой тишине послышался озадаченный голос Киры:

– А я вот чего не пойму… Зачем вы вообще делали то, что он просил? – Этот вопрос девушка обратила и к братьям и к ведьмочкам.

– Ну мы же не знали… – Замялась Альфия. Сейчас от её обычной бойкости не осталось и следа.

– А чё такова⁈ – В свою очередь возмутился Тим. – Жить-то как-то надо! А Брокер всегда по чесноку за работу платил. Что обещал – то в тайниках и было. Ни разу не кинул!

– Да это понятно. – Махнула на него рукой Кира. – Вы же всегда заранее знали, что где лежать будет, я правильно понимаю? Нафига тогда вообще было что-то делать? Подождали до указанной даты – и забрали…

– Ха! – Синхронно усмехнулись оба брата. Но продолжил только старший. – Они мне тут ещё чё-то про «дезертира» предъявляют… Были такие ловкачи поначалу, да! Потом одного нашли с кишками наружу… Всем Просветом ходили смотреть, где его повесили… Уж больно затейливо… А второго такого хитреца возле Парнаса свои же на кол посадили. Когда узнали, что Брокер с ним связался, а тот, мудак, его кинул. Потому что теперь новых заданий для их банды не дождёшься. Как и ништяков…

– Да, про это тоже на кассете было, тащемта… – Паук вылез из кузова пикапа последним. – Про висельника на Просвете. Ты просто недослушала…

– Так что там вообще было? – Шутник поинтересовался у своей подруги, которая обнимала его с другой стороны от дочери. – Какая-то исповедь, что ли?

– Да не. Типа дневник. – Покачала головой Кира.

– Или, скорее, отчёт… – Угрюмо добавила Белла. – Только там по-английски. Мы не всё поняли.

– Угу… – Послышалось со стороны забинтованного нахимовца. – Какой-то военный жаргон сплошной. Но наши когда услышат – лучше разберутся…

– Кстати об этом. – Снова оживился мой напарник. И обратился к братьям. – Ну-ка давайте, рассказывайте свою роль в этом театре…

* * *

Как выяснилось – запись действительно предоставила жителям Камчатки все необходимые доказательства. Как о том, что Кронштадт не был причастен к многочисленным провокациям, так и о том, что все они были за моим авторством. И рассказ братьев частично подтвердил и повторил планы Брокера на то, чтобы столкнуть лбами самые крупные группировки города.

Так как им отводилась лишь роль наблюдателей, подробностей они знали немного. В частности, братьям полагалось лишь запустить с крыши хлебозавода несколько фейрверков, если вдруг Камчатка всё-таки решит прийти на помощь островитянам. Кто и где должен был заметить этот сигнал, они тоже не знали. Может – кто-то из других игроков в схеме Брокера. А может и он сам, если бы всё продолжало идти по плану, озвученному на кассете.

Кроме этого оставалось неясно то, чего я вообще хотел добиться с помощью всех этих манипуляций и «контрактов», кроме того, чтобы уменьшить поголовье выживших и уничтожить последние очаги порядка и цивилизации в северной столице. Наверное, это должно было стать последними записями в аудио дневнике. Которых я по понятным причинам сделать уже не смог.

Но, в любом случае, вместо того, чтобы готовить Кронштадту какую-то месть, команда Вракса теперь срочно занимались организацией спасательной экспедиции. В которой, мне, как казалось, не было места. Ведь, не смотря на утверждение Шутника, доверия у окружающих я больше не вызывал ни малейшего.

Однако, именно для того, чтобы спасение Питонии стало возможным, я сейчас и бреду по пустой ночной улице прямо в то, что все остальные называли «инкубатором». Доверяйте – не доверяйте, но помочь вам всё равно оказалось больше некому…

* * *

– Да она же не ходу! – Шутник тоже сначала не поверил в слова Паука. – Там же сплошная бутафория, разве нет?

– Дык у нас теперь и буксир есть, тащемта! – Хрипун указал со стены на пришвартованную к причалу «Питонию». – А бутафория – не бутафория… «Аврора» плавает, это главное. И места на ней как раз для всего хватит.

– Для чего всего? – Напарник переглянулся со мной. – И потом… Ты же говорил, что крабы этот буксир чуть не утопили…

– Так точно. – Я кивнул в ответ.

– А вот для этого нам много места и нужно. Чтобы не утопили. И всё остальное до питонов тоже надо довезти, пока их там не сожрали, например…

– А один буксир с целым крейсером точно справится? – Я тоже с сомнением оглядел раскрашенную «Питонию», мысленно сравнивая её и русло реки с габаритами плавучего памятника.

– Дык её тут уже таскали взад-назад, когда ремонт делали, например. Недавно совсем. – Пожал плечами Паук. – Тогда четыре буксира тащило, конечно… Но остальные три, тащемта, только мешали. Ну, в смысле, в стороны тянули, чтобы не болтало от берега к берегу. А щас то пофиг – пусть поцарапается – ничё страшного.

– А мосты? – Шутник попытался рассмотреть то место, где Троицкий мост кончался развалинами. – Там, допустим, протиснетесь. Но остальные-то все сведены.

Я припомнил уровень воды под мостом, который мы только что пересекли на Брокмобиле и снова согласно кивнул:

– Точно. Там и буксир-то толком не протиснется. Даже без крабов и миног.

– На Малой Неве – да. – Согласился пацан, указав на север от стрелки Васильевского острова. – Там и по ширине встрянем на повороте. Да и на мель плотно сесть – раз плюнуть, тащемта. А вот по Большой – можно попробовать. Там до выхода из порта – только два моста остаётся.

– Это всё равно что две тысячи, чё там пробовать… – Шутник всмотрелся в указанную сторону – на юг от стрелки. – Там вон тоже крабы, похоже…

– Благовещенский ещё летом снесло к херам, тащемта. Как раз из-за крабов. Они там какой-то кислотой всё весной так засрали, что сталь насквозь проело за весну. – Пацан тоже смотрел в сторону ближайшего к крепости моста. – А Дворцовый ещё держится, его уже позже весь облепили… Но на буксире же ещё и взрывчатка была.

– Так вы его тоже снести хотите? – Сомнение и не думало пропадать с лица напарника. – Тут не пара мешков, тут пара тонн нужна. И то, вряд ли поможет…

– Взрывать там надо не мост. А то, что мешает его развести вручную. – На этих словах паук глянул в мою сторону.

– Вручную⁈ Дворцовый⁈

Парень пожал плечами, продолжая глядеть на меня:

– Это последний мост в Питере, у которого сохранился такой механизм, тащемта…

* * *

Технически, конечно, для этого нужно было двое. И Шутник уже должен быть готов крутить лебёдку со стороны Васильевской стрелки, спустившись в соответствующие помещения под мост. А я, со стороны Адмиралтейства, должен был забраться в симметричные каверны и уничтожить то, что наросло на одном из двух противовесов. Расчистка взрывом должна была дать достаточно времени, прежде чем саккулина не сомкнёт пролёты обратно.

Недавняя вылазка местной фауны на стены крепости, к счастью, существенно проредила ряды местных крабов. И ни на самом мосту, ни на лестнице, ведущей в закрытые технические помещения, я не встретил какого-то активного сопротивления. Пара дохлых крабов и пара живых – все взирали в пустоту примерно с одинаковым выражением на бледных опухших мордах. Полностью игнорируя моё появление.

И только когда я открыл последний люк перед спуском на бетонные перекрытия над самой водой, живность пришла в движение. Посветив в открывшийся лаз я увидел десятки недовольных взглядов. Приросшие к живой гирлянде из серо-жёлтых сосудов твари завозились и заворчали, когда луч фонаря ударил в белесые зрачки. А по бетону заёрзали десятки склизких «головастиков», прячась от света по углам или спрыгивая в воду.

– Тихо, тихо, ребята… Свои… – Посветив в разные стороны я так и не дождался каких-либо агрессивных шагов.

Лишь порыв ветра, прогудевший между стальных балок и ферм, принёс уже знакомую жуткую вонь. От которой меня не только замутило. Тут же появились и другие неприятные ощущения…

Ты один из нас…

Поспешно отдалившись от ржавого люка, я глотнул немного свежего воздуха, перегнувшись через перила с подветренной стороны. И дождался, пока головокружение пройдёт вместе с этим призрачным эхом внутри черепной коробки.

Ладно. Рецепт известен. Подыши поглубже, вдохни побольше и действуй быстрее. Тут всё, как на схеме. Спуск по вертикальной лесенке, проход до центра зала, потом направо – сунуть рюкзак с взрывчаткой между балок и тем, что наросло на противовесе – как можно глубже. Вытянуть шнур и поджечь. Потому – сразу обратно, пока крабы не почуяли подвох. И шнура и воздуха к этому времени должно остаться секунд на тридцать…

Может, хоть после этого все остальные снова будут смотреть на меня как на человека. А не на морального урода, виноватого в ужасных смертях их друзей и близких…

Вдох. Выдох. Глубокий вдох… Вперёд.

После торопливого спуска и приземления на мокрый бетон на штаны прыгнул головастик. И я чуть не выругался, когда рефлекторно сбросил его в воду. И второй раз я чуть не ругнулся, когда эта тварь привлекла своим визгом внимание всей остальной гирлянды.

Но белесые глаза лишь равнодушно проследили за его полётом, скользнув по моей замершей фигуре безразличным взглядом. Ладно, пойдём дальше…

Аккуратно перешагивая через пульсирующие сосуды, я добрался до центра помещения секунд за двадцать. И ещё примерно столько же ушло на то, чтобы запихнуть свою ношу в узкое пространство между верхними балками и гигантским бетонным противовесом и вытащить шнур. Рюкзак как раз уместился между двух колыхающихся отростков, протянутых по всей длине тяжёлого груза – от балок до бетона. Взрыв самодельного пороха вряд ли разорвёт их по всей площади. Но хотя бы ослабит. И эти многотонные блоки всё-таки можно будет опустить в воду даже с помощью ручного механизма. А стальные пролёты – поднять достаточно высоко для прохода плавучего мемориала.

Так… Сначала тщательно вытри руку, чтобы зажигалка не намокла. Без воздуха пока терпимо. Всё. Огонёк бежит к сумке – а я к выходу.

Оттолкнув по пути пару плешивых крабов, я снова привлёк внимание живой гирлянды. Ладно, тут уже не до расшаркиваний… Вот и лестница… Прыгаю, хватаюсь и подтягиваюсь к люку…

– Кланг!

…И ржавый пролёт остаётся в моей руке.

А в лёгких уже нет кислорода.

Фонарик высвечивает выход с обломком лестницы примерно в метре над вытянутыми вверх руками.

И у меня всего несколько секунд на принятие решения: остаться здесь с этими ребятами или прыгать в ледяную воду следом за головастиками. К тому, что плещется там во тьме вместе с ними…

Секунда. Начинаю выдыхать, чтобы хоть как-то обмануть организм и не позволить ему сделать рефлекторный вдох.

Вторая. Пробую допрыгнуть. Безрезультатно. Руки лишь скользят по сырому бетону в сантиметрах от края. Кажется, я уже однажды пытался выбраться из подобной ловушки… Неудачно… Ведь тогда тоже остался один…

Третья секунда. Лихорадочно оглядываюсь в поисках хоть какой-нибудь подставки. И замечаю, что искрящий огонёк уже почти забежал по шнуру за край ниши с рюкзаком…

Мы вместе…

Ну уж нет. Лучше Нева, чем я снова стану одним из вас… «Снова»?

Ты один из нас…

– Держись, Рик. – Глубокий баритон перебил этот жуткий шёпот.

Жилистая крепкая ладонь опустилась сверху прямо перед лицом. И в свете фонаря из люка на меня сверкнул один глаз и жуткая улыбка под ним, нарисованная на белой тряпке:

– Ты не один…

Глава 18
Aurora borealis

Закончив с лебёдкой, мы с Шутником быстро выбрались из технических помещений и принялись карабкаться друг за другом вверх, держась за перила. С края разведённых пролётов нужно было успеть перебраться на подплывающие со стороны крепости корабли.

– Это было даже легче, чем я думал. – Оглянувшись, я заметил, что напарник то и дело оглядывается куда-то назад.

– Да тут тоже уже всё разъело, пролёты стали гораздо легче противовесов… Слушай, ты тоже это видишь? – Шутник указал на север.

Я не сразу понял, что он имеет в виду. Силуэт города как обычно темнел на фоне закатного зарева… Хотя… Почему оно с севера?

Заметив мою реакцию, напарник усмехнулся под своей маской:

– Да, тоже видишь… Значит мне не кажется. – Он махнул рукой в сторону свечения. – «Аврора бореалис». Северное сияние. Как раз в середине сентября тут бывает. Только в Питере оно низковато…

В отличие от заката, зарево над северным горизонтом становилось с каждой секундой всё ярче. И вскоре перекрыло луну и звёзды, залив всё вокруг призрачным зеленоватым светом – так, что теперь можно было вполне обходиться без фонарей. И когда мы забрались по поднятому мосту ещё выше, стали заметны гигантские светло-зелёные всполохи, медленно перетекавшие по небосклону то выше городского силуэта, то ниже.

– Ладно. Полюбовались и хватит… Подплывают! – Добравшись до края задранного пролёта, Шутник приготовился ухватиться за мачтовые ванты медленно проплывающего под нами крейсера. – Оп-па!

Я повис на растяжке следом за ним. И, щадя руки, плавно опустился по тросу на нижнюю рею. Прежде чем добираться до марсовой площадки, мы встали на ноги и помахали тем, кто глазел на нас снизу.

Убедившись, что это мы, а не какие-нибудь особо настырные крабы, небольшая группа пацанов на передней палубе снова вернулась к своим занятиям. Кто-то следил за тем, что происходит за бортом, кто-то перетаскивал увесистые коробки из кучи в центре ближе к целой батарее стволов, которые явно изначально не входили в бутафорный арсенал плавучего памятника.

– Ну да, как и говорил… – Пробормотал Шутник, вглядываясь в орудия, установленные на самом носу. – Д-30. Из них в полдень сигнальными палили.

– А это что? – Я указал на орудия со спаренными длинными стволами. Ихколёсные базы были разложены слева и справа от пары гаубиц.

– Зушки. А вон там, похоже на «Подносы» – Напарник махнул в сторону, где чуть дальше от зенитных орудий в небо смотрело по паре миномётов с каждого борта.

– Это всё из музея?

– Больше похоже на арсенал какой-нибудь части Росгвардии. Интересно, только, где они всё это нашли, если из города не высовывались…

– Буксир! Крабы по левому борту!!! – Незнакомый мне наблюдатель стоял на самом носу и следил в бинокль за мерно тарахтящей впереди «Питонией». – Приём!

Вместо ответа кто-то выдал там короткую очередь из «Барсука» в указанную сторону. И пытавшиеся забраться на буксир бледные тени снесло в воду.

– Кто там за штурвалом? – Пока я ждал, Шутник полез вниз первым.

– А сам как думаешь…

– Белла? – Я наступал на ступеньки, как только напарник снимал с них руки.

– Из всех только она по корабельному фарватеру до Кронштадта каталась…

Ему, конечно, не очень нравилось то, что его дочь сейчас была едва ли не в самой гуще событий. Но, судя по тому, как стрелки на буксире методично зачищали его борта от ненужных пассажиров в ответ на предупреждения наблюдателя, наш тягач и его капитан были в безопасности.

Тем временем, с капитанского мостика послышался дребезжащий голос Вракса. Начальник Камчатки стоял на крыше капитанской рубки, придерживаясь за ванты одной рукой. А второй держал у рта конический матюгальник:

– Генераторы готовы⁈ – Хлопающие на ветру полы его длинного плаща отлично сочетались с повязкой на глазу. Не хватало только треголки и попугая на плече.

– Да, капитан! – Послышался чей-то ответ с палубы.

– Не слышу!

– ДА, КАПИТАН!!!

– Стартуй! Саундчек пора делать! А то скоро и на нас полезут!

– Ща! – Ответил тот же голос. И где-то внизу одним за другим затарахтели несколько портативных источников энергии.

– Шнайдер, готова? – Вракс снова крикнул в матюгальник куда-то себе под ноги

– Да-а-а-а! – Голос девчонки послышался с мостика

– Ты первая! Паук?

– Йеп! – Ответ прохрипел чуть левее.

– Второй! Хендрикс?

– Готов! – Звонкий голос Рикардо тоже ответил с мостика – чуть правее.

– Хендрикс – третий. Включаю! – Вракс присел на корточки. Спустившись чуть ниже, я заметил, что перед ним уложен большой студийный пульт со множеством рычажков и крутящихся ручек, от которого в разные стороны расходились пучки толстых проводов.

Нажав на пульте пару кнопок, парень тут же положил пятерни на рычажки и приготовился строить звук:

– Шнайдер, поехали!

– Мы Камчатка! – Над краем крыши рубки показались две барабанные палочки. И тут же защёлкали друг о дружку в такт устному счёту девчонки. – Раз!!! Два!!! Раз-два-три-четыре!!!

Грохнув тарелками, она тут же повела несложный ритм, периодически выдавая быстрый басовый ритм двойной педалью.

И звук барабанов долетел до моего слуха не только снизу, но и с носа крейсера – гулкий звук отдавался эхом из нескольких мощных колонок, установленных вдоль бортов передней части судна.

Врак снова приложился к матюгальнику, еле перекрикивая ударную установку:

– Паук!!!

– В-В-У-УМ! – Тяжёлый звук бас-гитары вступил плавным слайдом по всей длине грифа. И дальше басист повёл ровный ритм, точно попадая своими простыми нотами в барабанную бочку – в том числе и тогда, когда Шнайдер выдавала своим карданом довольно замысловатые трели.

– Хендрикс!!!

Гитара Рикардо вступила протяжным высоким звуком, отразившимся от гранитных берегов. И продолжил ритмичным рычащим галопом, импровизируя на паре аккордов.

Теперь казалось, что вместе с «Авророй» запел весь город. Бледные тени, усыпавшие набережные по обе стороны от идущих по фарватеру кораблей, завибрировали в такт жужжащим нотам. И уже через несколько секунд посыпались в воду – как со стороны Адмиралтейского сада, так и по правую руку от нас – вдоль фасада Кунсткамеры. Кого-то стошнило, кто-то забился в конвульсиях. Тяжёлая музыка работала на местных крабах так же безотказно, как и на тех, что тусили возле маяка.

На фоне этой несложной мелодии Вракс торопливо покрутил какие-то ручки, подвигал рычажками и, щёлкнув в финале несколькими кнопками, он зафиксировал настройки и снова потянулся за рупором:

– Голос!!!

– Раз! – Рикардо выкрикнул из колонок в такт своей мелодии и импровизациям ритм-секции. – Раз! Два! Раз-два-три!!!

Количество рыгающих заражённых, расползающихся по граниту набережных резко выросло.

– Хорош!!! – Вместе с тем, как самый левый рычажок на пульте плавно опустился вниз, звуки гитар затихли. И через пару секунд остановилась барабанщица, выдав под конец замысловатую пробежку, задействовав почти всю свою стучащую и дребезжащую кухню.

К этому времени мы уже спустились на крышу рубки и тоже подошли к перилам.

– Генераторы гаси! – Отложив рупор, капитан оглянулся. – Спасибо за мост!

Крепко пожав руку Шутнику, он чуть помедлил, обернувшись ко мне. Но всё-таки тоже протянул ладонь:

– Спасибо…

– На здоровье. – Я перегнулся через перила и увидел весь музыкальный коллектив сразу. – И вам там тоже не болеть…

– Привет, Рик!!! – Рикардо тут же улыбнулся до ушей. Ну хоть кто-то ещё не слышал мои записи. – Круто да! Я с таким звуком ещё ни разу не играл!

– Мы самую лучшую технику в Питере себе притащили. – Пояснил Вракс не то для меня, не то для юного маэстро. – Кроме нас-то теперь и не нужна никому…

– Эта ударка, наверное, дороже моей квартиры стоила! – Немедленно похвасталась лохматая барабанщица, тоже задрав голову. – Здорова! Как там Васька?

– Довольно людно. – Я приветственно махнул девчонке. – Сейчас, может, сами увидите…

Шутник, тем временем, поинтересовался у капитана:

– Руки где-нибудь нужны?

Тот закивал, вернувшись к своему пульту:

– Когда свернём на фарватер – точно понадобятся. Там совсем узко. Щас только… – Вракс быстро выудил из кучи проводов пару защитных наушников – Вот, возьмите. Пригодится. Идите на нос, сами увидите. Просперо там объяснит – чё как. Пока ещё спокойно.

На палубе под самым мостиком нас встретил радостный Баджер. Беззаботный паренёк тоже был рад меня видеть, как ни в чём ни бывало. Пожалуй, шутник всё-таки был прав…

– Слышали, как играют⁈ Ваще огонь! – Паренёк чуть не выпрыгнул из своей коляски. – Я уж думал, что никогда на концерт больше не схожу!

– Ты тут за генераторами смотришь, что ли? – Шутник оглядел уставленные вокруг него машины. – То-то я думал, голос знакомый.

– Ну да. Всё равно ходить пока не могу. А тут до всего, чего надо – дотягиваюсь. И вот ещё, если чё. – Он похлопал по обрезу ружья, лежащему на коленях. – Кира отдала.

– Она сама где? На буксире?

– Ага. С двумя саблями теперь, Белку прикрывает.

Узнав, что и его подруга тоже полезла на передний край, Шутник снова поморщился:

– И как тебя только Майка отпустила…

– Да чтоб я такое пропустил! Вы видели, чё у них за пушки!

– Вот как раз идём знакомиться. Смотри в воду не скатись, энергетик.

– Ага…

Оставив подмосквича в окружении источников энергии, мы пошли к передней части судна вдоль левого борта. И пока пробирались по покачивающейся палубе, вдалеке проплыл купол Исаакиевского соборы. А чуть ближе – Медный Всадник, властно простирающий руку в нашу сторону. Кажется, он тоже давил копытами какого-то гада.

А когда мы смогли рассмотреть арсенал Камчатки вблизи, буксир чуть замедлил ход – чтобы вписаться в прогал снесённых пролётов Благовещенского моста. Пулемётчики тут же принялись отстреливать грозди уродцев, протянувших свои клешни к судёнышку сверху и снизу.

– Хэ… – Позади послышался голос Харда.

– Hi, buddy. – Я увидел его среди расчёта одного из миномётов.

– Хэ… – Он шагнул ближе и заглянул мне в глаза. – А вонт ту сэй тэнк ю… Фор бринг ме хир.

– You are welcome.

Но разговор был ещё не закончен:

– Ай донт ноу вай ю дид ват ю дид… – Харднасупился и пожал плечами. – Итс ёр бизнес… Бат… Иф ит васнт ю, ай вуд би дэд райт нау… Элоун… Энд…

– Кхм… – Шутник деликатно кашлянул, привлекая наше внимание. – Хотелось бы в общих чертах понять, о чём говорит иностранец…

– Хард говорит, что не знает, зачем я сделал то, что сделал. Но если бы не я, он был бы уже умер. В одиночестве. И ещё что-то… – Я повернулся обратно к юному викингу и показал ему жестом, что он может продолжить.

– Энд… Энд нау ай хэв рил фрэндс. Тэнкс ту ю… – Норвежец улыбнулся, оглянувшись на парней и девчонок, собравшихся вокруг нас. – Энд ай донт ноу хау зыс батл вил энд. Бат и тис хонор тут тэйк ит виз ю он май сайд, хэ. Ай хоуп ту мит юин Валхалла сомтайм…

– Теперь у него есть настоящие друзья. Тоже благодаря мне… – Я снова покосился на напарника. – И он не знает, как закончится сегодняшняя битва. Но надеется встретить меня в Вальгалле… – И я пожал крепкую руку парня в ответ. – I hope too, Hard. But not today!

– Оф кос! – Парень продолжил широко улыбаться. И указал на валящихся с обломков моста крабов. – Тудэй ви вил бит ол щит фром зэт стинки факерс!

Судя по тому, как Шутник усмехнулся вместе с нами, перевод ему уже не понадобился.

А за спиной послышался голос Просперо:

– Когда пойдём между Канонерским и Гутуевским – так будет всё время. – Понаблюдав вместе с нами за осыпающимися с моста гадами, оружейник кивнул на кучу коробов с боеприпасами, сложенными у главного калибра крейсера. – Зушки заряжать умеете?

– Судя по твоему вопросу, это сложнее, чем пулемёт, да?

– Принцип тот же. Но тяжелее. – Он указал на тёмно-зелёные стальные короба. Точно такие же уже располагались по обе стороны от установленной на правом борту зенитки. – Тут по двадцать с лишним кэгэ каждая. Мне надо, чтобы кто-то быстро их подтаскивал и менял. Вы, мужики, тут самые крепкие. Так что выбор не велик…

– Снаряды для гаубицы вроде столько же весят. – Шутник слегка пнул одну из деревянных коробок поблизости. И та не сдвинулась ни на миллиметр. – Нет?

– Их много не надо. Пушками будем только засаду пробивать…

Заметив недоумение во взгляде напарника, я поспешил блеснуть знанием местного жаргона:

– Это Западный Скоростной Диаметр. ЗСД.

– А… – Поднял брови Шутник. – А что там? Опять мост?

– Там высоко, легко протиснемся. – Пояснил юный оружейник. – Но, скорее всего, наросло всякого. Зушками не порежешь – только зря патроны тратить. Фугасами сносить надо будет. И потом проскакивать, пока снова сверху сыпаться не начнут. – Он махнул рукой в сторону левой зенитки, которая была ещё не заряжена. – Хватайте пару, пока покажу.

Подхватив два тяжеленных магазина, мы захромали следом и опустили ношу по бокам от орудия. На его сиденьях уже расположилась пара незнакомых бойцов, которые упражнялись с управлением спаренными стволами.

– Пацаны, погодите… – Камчатский оружейник остановил стрелков. – Короч, это не совсем по уставу, но так быстрее… Вставляйте вот этой стороной. Только попробуйте прям с усилием давить. Резко.