Текст книги "Кофе и келпи (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Кенни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Его грудь теплая и плотная, прижатая к моей спине, тепло настолько расслабляющее, что я уже начинаю засыпать.

– Ты можешь кончить, даже если заснешь? – шепчет он.

– Да, – я притягиваю его руку к себе, наслаждаясь её мускулистым весом и дерзостью его предложения. – Я бы с удовольствием. Можешь пользоваться мной в любое время ночи.

– Понял, – он долго целует меня в плечо, и мои глаза закрываются от чистого удовольствия.

В этот момент я не чувствую ни одной негативной эмоции. Ни намёка на беспокойство или грусть. Даже угроза моей сестры кажется далёкой, нереальной. Возможно, глупо думать, что я здесь, с ним, в безопасности. Но пока я в это верю.

Я погружаюсь в глубокий, тяжёлый сон, свободный от кошмаров, которые обычно меня мучают.

Где-то в ночи моё тело трепещет, и мне снится, что я снова кончаю на язык Рика. Затем я погружаюсь глубже, ещё глубже в освежающий покой.

Глава 11

Рик

Она засыпает, когда я внутри неё, её прекрасное тело обмякло и стало мягким, она совершенно расслаблена.

Я не уверен, как я могу понять, чего она хочет. Я никогда не был особо интуитивным, по крайней мере, за пределами моего зельеварения. Когда я готовлю эмоциональный напиток для кого-то, я иногда чувствую, что ему нужно, помимо того, что он выразил. Но это происходит не всегда.

С ней у меня возникает ощущение, что я знаю её очень давно. Я не верю в прошлые жизни, но у меня есть тётя, которая верит. Если бы что-то и могло убедить меня в реинкарнации, так это моя связь с Марлоу. Что ещё могло бы объяснить эту интимную связь, которую я чувствую с ней?

Я придвигаюсь ближе, прижимаясь грудью к её спине, обвиваясь вокруг неё. Моя рука обхватывает её грудь, и я медленно покачиваю бёдрами, слегка скользя внутрь и наружу её влагалища. Она не шевелится, поэтому я продолжаю.

Кажется, ей понравилась мысль о том, что я кончу внутри неё, пока она спит. Раньше я никогда не хотел этого ни с кем, но она открывает во мне такие стороны, о существовании которых я даже не подозревал.

Оргазм проносится по моему члену, расцветая внизу живота. Я содрогаюсь от его силы, и мне с трудом удаётся сдержать стон, когда моя сперма ритмичными пульсациями разлетается по её телу.

Я чувствую себя так хорошо и так расслабленно, что чуть не засыпаю внутри неё, но успеваю вытащить член, прежде чем уснуть.

Примерно в три часа мой член будит меня. Он прижат между пухлыми, гладкими ягодицами Марлоу. У меня мучительно сильное возбуждение, и она дала мне разрешение, поэтому я немного приподнимаю её бедро и проверяю её щель. Небольшие поглаживания вызывают необходимую мне влажность, поэтому я снова вхожу в неё. Она вздыхает и шевелится, но не просыпается, пока я оставляю ей порцию свежей спермы, которую она найдёт утром. Её тело реагирует на меня, пульсируя вокруг моего члена, словно она испытывает оргазм во сне.

Это фетиш, о существовании которого я не знал, но мне больше нравится секс, когда она бодрствует. Мне нравится наблюдать, как меняется выражение её лица, как трепещут ресницы и как она открывает рот со вздохами и стонами. Мне нравится, как блестят её глаза, и как она иногда кусает губу, не осознавая этого.

Честно говоря, мне нравится и то, насколько она опасна. Мне нравится первобытная, мифическая свирепость её лошадиной формы. Она чертовски красива.

Эта женщина слишком невероятна для кого-то вроде меня. Но я планирую оставаться рядом с ней столько, сколько она позволит.

Через пару часов я встаю с постели, освежаюсь, одеваюсь и спускаюсь вниз. Завариваю кофе, обычный. Решаю, лучше позволить ей самой сказать, когда она захочет чего-нибудь особенного.

Затем готовлю яичницу-болтушку с сыром, луком и ветчиной. Выкладываю всё на поднос и накрываю яйца другой посудой, чтобы они оставались теплыми.

Лестница скрипит, когда я поднимаюсь по ней, неся поднос. Ставлю его на стул рядом с кроватью, а затем спускаюсь вниз, чтобы налить себе кофе.

Я хотел бы сделать кое-какие дела по дому до того, как Марлоу проснётся, но не уверен, что это хорошая идея. Хотя я помогал Тесс вчера, я был под присмотром. У меня нет опыта ухода за лошадьми. Наверное, лучше подождать, пока Марлоу не даст мне указания.

Натянув сапоги, я выхожу на крыльцо и стою там, попивая кофе и вдыхая свежий, прохладный морской воздух.

Одна из лошадей сильно шумит. Разве лошади ржут на рассвете, как петухи кукарекают? Только это не похоже на объявление о наступлении дня. Скорее, это похоже на предупреждение или зов. Как будто лошадь пытается привлечь чьё-то внимание. И это не похоже на шум из конюшни.

Я подхожу к концу крыльца и смотрю в сторону конюшни. Там должны быть лошади, но их нет. Некоторые из них стоят на пастбище. Две из них дальше, у заднего забора, лежат на траве. Я щурюсь, пытаясь лучше разглядеть их силуэты. Что-то не так с их положением.

Сердце падает в пятки.

Всё здесь не так, от лежащих фигур в траве до одинокой лошади, стоящей ближе всего к забору. Это Атрейдес, мерин, с которым я вчера почувствовал связь. Я думал, он зовёт Марлоу – но, может быть, он зовёт меня. Зовёт о помощи.

Я ставлю кофе на подоконник и бегу внутрь. Вверх по лестнице, по коридору, в спальню, не зная, как ей сказать.

– Марлоу, – я хватаю её за плечо. Она всё ещё крепко спит, щёки у неё румяные. Потребовалось несколько минут, чтобы осторожно потрясти её и позвать по имени, прежде чем она проснулась.

Она открывает свои поразительные бирюзовые глаза и моргает длинными тёмными ресницами.

– Привет.

– Марлоу, детка… думаю, тебе пора вставать.

Она хмурится.

– Что-то не так?

Она садится, простыня сползает, обнажая её идеальную грудь. Ненавижу, что замечаю её именно сейчас. Неподходящее время, Рик.

Я начинаю говорить, но Марлоу резко поворачивает голову в сторону, словно прислушиваясь. Прислушиваясь к ржанию лошади у забора.

В её взгляде вспыхивает тревога, и она вскакивает с кровати. Она натягивает майку и шорты, проносится мимо приготовленного мной завтрака и с грохотом спускается по ступенькам. Я иду прямо за ней по пятам. Я поддерживаю её, пока она надевает сапоги.

Она полурыдает, пока мы бежим к пастбищу.

– Это она, Рик. Я чувствую её запах.

– Твоя сестра.

Марлоу неуклюже возится с защёлкой ворот и кричит, когда не может достаточно быстро её открыть. Я беру дело в свои руки, распахиваю ворота и закрываю их за нами.

Она бежит к двум лежащим фигурам. Падает на колени.

Это две новые кобылы, спасённые ею вместе с Атрейдесом. Я приседаю рядом с ней, пока она убеждается, что их больше нет.

Когда она поворачивается ко мне за утешением, я хватаю её обеими руками. Она не плачет, просто вцепляется в меня с бешеной силой.

– Почему я их не слышала? – выдавливает она из себя.

– Ты говорила, что твой отец пел лошадям, чтобы они замолчали. Может, он научил твою сестру тому же трюку?

– Ты прав. Чёрт, – Марлоу отталкивает меня и встаёт. Она идёт обратно к воротам, бледная и без слёз. – Мне нужен телефон. Мне нужно позвонить Арту Стэнвику. Он занимается такими вещами. Однажды я потеряла одну из спасенных лошадей, и он помог мне с телом.

– Можно немного погоревать.

– Не могу, – она резко поворачивается ко мне, её глаза горят. – Пока нет. Я не могу позволить себе это чувствовать, ты понимаешь?

– Хорошо.

– Мне нужно разместить других лошадей где-нибудь в другом месте, пока это не закончится, – она направляется к ближайшей кобыле. – Мне нужно посмотреть, есть ли свободные места в конюшнях в этом районе. Я должна защитить лошадей, пока не смогу убить свою сестру.

Я откашливаюсь.

– Так вот какой план? Я не осуждаю, просто интересно, стоит ли тебе немного…

– Не могу! – резко говорит она. – Она нарушила наш закон. Она убивала лошадей. Вероятно, она пыталась попасть в город прошлой ночью, а когда не смогла, сделала это.

Челюсть Марлоу сжимается, и она отводит взгляд.

– Они не пытались убежать, позвать меня или дать отпор. Да и у них всё равно не было бы против неё ни единого шанса. И пока это происходило, я была с тобой.

– Прости, – это всё, что я могу сказать. Я не умею подбирать слова, особенно в такие моменты.

– Это не твоя вина, – говорит она резко, почти злобно. – Ты поможешь мне вернуть этих ребят в конюшню. Потом мы займёмся делами по хозяйству и позвоним нескольким людям.

– Я приготовил тебе завтрак и кофе, – осмеливаюсь я сказать. – Он в твоей комнате. Тебе нужно что-нибудь съесть.

– У меня есть дела поважнее, чем голод, – резко отвечает она.

– При всём уважении, нет. Не надо, – я беру её за плечи и поворачиваю к себе лицом. – Ты говорила мне, что негативные эмоции опасны для тебя, особенно когда ты подавляешь их, а не отпускаешь. А если добавить к этому голод, всё станет ещё хуже. Меньше всего тебе хочется превратиться и убить меня, потому что ты вышла из-под контроля. Я не умру вот так. Я не хочу быть тем человеком, из-за которого ты будешь ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь. Так что ты будешь сидеть на крыльце, где сможешь присматривать за своими малышами, а я буду приносить тебе поднос. Ты съешь яйца и выпьешь кофе. А потом мы займёмся всем остальным.

К моему удивлению, Марлоу слушает. Она садится на крыльцо и заставляет себя позавтракать и выпить кофе. Мы заботимся о выживших лошадях, а она звонит Арту Стэнвику.

Как только она заканчивает с ним разговор, я достаю свой телефон.

– Я помогу тебе позвонить в конюшни поблизости, но прежде мне нужно позвонить своему повару, Тэ. Ему нужно либо закрыть закусочную, либо найти дополнительную помощь.

– О боже, – она хватает меня за руку. – Начало фестиваля. Самые загруженные выходные для тебя – по крайней мере, так было у Лу, когда он управлял этим местом.

– Всё в порядке. Мы можем закрыться на сегодня. В Бухте Полумесяца есть и другие места, где можно поесть – закусочные, кафе, ресторан…

– Нет, – Марлоу качает головой. – Ты должен идти. Ты нужен. Без закусочной другие заведения будут переполнены посетителями. Всё будет забито, и никто не будет доволен.

Как бы мне ни было тяжело её оставлять, она права. У меня есть ответственность перед Тэ и перед официантами, которых я нанял на эти выходные. Более того, у меня есть ответственность перед всем городом, особенно перед членами совета, которые были добры ко мне после смерти Лу и так облегчили мне задачу взять на себя управление его бизнесом.

– Хорошо, я пойду на работу. Но я не оставлю тебя здесь одну сегодня. Я позвоню Джарету, колдуну, который сделал твой браслет. Он может остаться с тобой и помочь. Может быть, он сможет наложить здесь какие-нибудь защитные обереги, чтобы твоя сестра не заходила.

– Джарет знает обо мне?

– Нет. Хотя, не буду врать, он может в какой-то момент сложить два и два. Ведьмы разговаривают между собой, и между запретом на келпи и моей просьбой об исключительном обереге, а также этой ситуацией, он, вероятно, во всём разберётся.

Она вздыхает.

– Я бы предпочла справиться со всем одна.

– Это исключено.

– Хорошо, думаю, ты можешь ему позвонить. Если он поможет защитить это место, может быть, мне не придётся сдавать лошадей на постой в другом месте.

– Я позвоню Джарету по дороге в город. И вернусь, как только закусочная закроется сегодня вечером. Напиши мне, хорошо? Дай знать, как дела.

Она не отвечает, но когда я обнимаю её, она расслабляется, прижавшись ко мне. Прижавшись лицом к моей груди, она бормочет слова, которые я едва слышу.

– Мне действительно нужно убить её, Рик. Она будет продолжать причинять вред другим, если я не соглашусь сделать то, что она хочет.

Я крепче обнимаю её.

– Обещай, что ничего не будешь делать, пока мы не обсудим это сегодня вечером.

Она немного отстраняется, бросая на меня бунтарский взгляд.

– Ты не имеешь права голоса в этом решении.

– Знаю. Просто думаю, что если ты сможешь поговорить с кем-нибудь, ты, возможно, увидишь другой способ решения проблемы.

– А если нет?

– Тогда это твой выбор. Я просто не хочу, чтобы тебе было больно.

– Рик, – её глаза встречаются с моими, влажные и печальные. – Мне уже больно.

Поцелуй с ней похож на прощание. Мне не хочется садиться в машину и ехать обратно в Бухту Полумесяца, но я заставляю себя это сделать. Как только я выезжаю на прибрежную дорогу, я звоню Джарету.

– Привет, брат, – весело говорит он, – Я думал, ты уже на работе.

– Мне бы следовало, но кое-что случилось. Слушай, я не могу рассказать много подробностей, но тебе нужно сегодня съездить в конюшни «Подзорная труба» и остаться там. И возьми с собой все свои защитные заклинания.

– Мне нужно больше информации, – отвечает он.

– Конюшнями управляет Марлоу Рейли. Она всё объяснит, когда ты приедешь. Две её лошади были убиты сверхъестественным существом прошлой ночью.

– Чёрт, – бормочет он. – Хорошо, конечно. Я помогу.

– Бесплатный обед в закусочной в течение месяца, и я буду тебе должен, – говорю я ему. Спасибо, чувак.

– Без проблем.

Я заканчиваю разговор и снова держусь за руль. Я до сих пор вижу выражение лица Марлоу, когда она опустилась на колени рядом с двумя лошадьми. Их смерть была быстрой, и тела не были сожраны. Могло быть и хуже, наверное. Тем не менее, это трагедия, от которой она ещё долго не оправится. И это ещё хуже, потому что это произошло так скоро после смерти Лу.

– Когда же эта женщина, наконец, получит чертовски хороший отдых? – бормочу я.

Я опускаю окна грузовика и вдыхаю дикий морской воздух. Эта поездка – короткая передышка перед тем, как я доберусь до закусочной и начну вихрь готовки, варки пива, рассадки и обслуживания, который займет следующие десять часов или около того. Не говоря уже об уборке и прочем после закрытия, хотя, возможно, мне удастся уговорить Тэ и официантов сделать большую часть этого, чтобы я мог вернуться к Марлоу…

Я резко нажимаю на тормоз. Я слишком быстро вошел в поворот, и кто-то оказался на дороге. Мои шины резко остановились в паре футов от них. Слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.

Я чуть не стал причиной очередной трагедии.

У меня бешено колотится сердце, дрожат пальцы. Я распахиваю дверь грузовика и спрыгиваю.

– Эй! Ты в порядке? Что за чертовщина?

Женщина, которую я чуть не сбил, бледна как смерть.

– Мне очень жаль. Мне не следовало идти посреди дороги. Движение было настолько тихим, что я была неосторожна.

– Я мог тебя убить, – я потираю лоб и делаю глубокий вдох. – Чёрт, это меня напугало. Куда ты идёшь?

– Я приехала в этот район на музыкальный фестиваль. Остановилась в Бухте Полумесяца, в гостинице. Я подумала, что встану пораньше и наслажусь прогулкой вдоль моря, прежде чем начнутся все мероприятия.

– Хорошо, – я снова выдыхаю, пытаясь успокоить бешено бьющийся пульс. – Хочешь подвезу? Я еду на работу в городскую закусочную. Я угощу тебя кофе за счёт заведения.

– Правда? – её лицо озаряется.

– Это самое меньшее, что я могу сделать после того, как чуть тебя не убил.

– О боже, спасибо! Только бы ты не был каким-нибудь серийным убийцей, – она колеблется, в её улыбке читается осторожность.

– У меня нет энергии на это, – я обхожу машину со стороны пассажирского сиденья и открываю ей дверь.

– Какой джентльмен. Слишком внимателен для твоего же блага, – она подходит, улыбаясь. – Я понимаю, почему ты ей нравишься.

Её зубы… они слишком длинные, слишком острые. Протянув руку мимо меня, она с силой захлопывает пассажирскую дверь, деформируя раму грузовика.

Сверхъестественная сила. Лошадиная мощь.

– Ты сестра Марлоу.

– Рада снова тебя видеть, Рыбак. Ты поедешь со мной, и есть два варианта – скучный или весёлый.

– Как насчёт скучного? Мне говорили, что со мной не очень весело, – я небрежно прислоняюсь одной рукой к повреждённому грузовику, медленно продвигая другую руку к карману с телефоном.

Её рука выстреливает вперёд, сжимая моё запястье так сильно, что я кряхчу от боли.

– Хитрый, да? Ну ладно. Тогда весёлый.

Глава 12

Марлоу

Я несколько раз пишу Рику, чтобы держать его в курсе транспортировки погибших лошадей и прогресса защитных оберегов на территории, но он не отвечает. Наверное, слишком занят. До конца дня у него не будет ни секунды передышки, и к тому времени он будет совершенно измотан.

Эгоистично ли надеяться, что он всё-таки придет ко мне, даже если устал? Наверное. Не становлюсь ли я слишком быстро зависимой от него? Да. Но сейчас мне всё равно. Я крепкая девушка. Я была сильной много лет, и я снова буду сильной позже. А сейчас, когда моё сердце словно лишилось нескольких жизненно важных кусков, я не собираюсь винить себя за то, что опираюсь на широкое плечо Рика Тейна, когда это возможно.

Его друг-ведьма Джарет – просто прелесть. Я видела его в городе, просто мельком, но никогда с ним толком не разговаривала. Рик мало что рассказал ему о ситуации, но в течение дня я всё больше и больше признаюсь, пока не раскрываю всё. Джарету в любом случае нужна эта информация, чтобы наложить эффективные защитные заклинания.

Эти защитные заклинания не такие обширные и прочные, как те, что окружают Бухту Полумесяца. Они продержатся всего несколько недель и не смогут защитить от всего, но они достаточно сильны, чтобы отпугнуть мою сестру, если она снова появится в течение следующего месяца. И, по правде говоря, этого мне достаточно.

Вскоре после восьми Джарет подходит ко мне, а я стою у забора и смотрю, как пасётся Атрейдес. Я боялась, что трагедия прошлой ночи отбросит его назад, но, как ни странно, с ним всё в порядке. На самом деле, лучше, чем когда-либо. Возможно, присутствие Рика сегодня утром убедило его в том, что даже когда случаются плохие вещи, кто-то, кому не всё равно, всегда будет рядом и поможет.

Возможно, это то утешение, которое мне тоже нужно.

– Я ещё раз всё проверил, – Джарет опирается руками на верхнюю перекладину забора.

– Спасибо. Тебе стоит отправиться сегодня вечером и развлечься в городе. Ты сделал более чем достаточно.

– Ты уверена?

– Да. Иди наслаждайся фестивалем. У тебя запланировано свидание?

– Вообще-то да, – он усмехается, его лицо сияет, прежде чем он прячет улыбку из уважения к моей утрате. Он слегка касается моего плеча. – С тобой всё будет в порядке?

Неа. Нисколько. Обе новые спасённые кобылы, Кэрри и Миранда, ушли. Я думаю, было бы больнее, если бы это были две лошади, которых я знала много лет, но до сих пор мучительно терять их, когда мы только знакомились друг с другом.

Несмотря на это, я не хочу, чтобы Джарет чувствовал себя обязанным остаться, поэтому я лгу.

– Со мной всё будет в порядке.

– Я не хочу оставлять тебя здесь одну, – Джарет оглядывается вокруг. – Ты защищена от сестры, пока находишься на территории, но печаль и изоляция вредны для души. Личный опыт, – он снова улыбается, на этот раз печально.

– Всё хорошо. Рик сказал, что приедет сегодня вечером, когда закончит в закусочной. Спасибо за всё, что ты сегодня сделал.

– Было приятно. Дай мне свой номер на случай, если тебе что-нибудь ещё понадобится. Звони в любое время, Марлоу. Я серьёзно.

Мне нравится его искренность и его заботливая братская энергия. Когда он уходит, всё снова кажется слишком неподвижным и тихим.

Почему я ничего не слышала от Рика? Закусочная должна была закрыться в восемь, а уже половина девятого.

Я глупо себя веду. У него, наверное, дофига работы: уборка, квитанции, заказ продуктов и все остальные дела, которые владелец закусочной делает в конце дня.

Я загоняю лошадей на ночь, потом жду ещё час, делая вид, что смотрю по телевизору на отчаянно злых и ревнивых домохозяек из какого-то шоу.

В девять тридцать я наконец-то сдаюсь и звоню Рику.

Я сжимаю в кулаке уголок подушки дивана, ожидая ответа. Но когда раздается задыхающийся голос, это не Рик.

– Привет, сестрёнка, – говорит Валерия. – Извини, пришлось вернуться на прежнее место. Потребовалось несколько секунд. Как дела?

Я сижу, ошеломлённая. Потом смотрю на телефон, чтобы убедиться, что набрала правильный номер.

– Алло? – невинно спрашивает Валерия.

– Зачем тебе телефон Рика?

Она усмехается.

– Ты и так знаешь ответ.

В моей душе разверзается огромная чёрная пустота. Я чувствую, будто выворачиваюсь наизнанку, превращаясь в эту ужасную пустоту. Мои зубы начинают удлиняться во рту.

– Эй… – нежно шепчет Валерия. – Ты еще здесь?

Я не могу говорить. Я ничего не могу делать, кроме как быстро и яростно дышать, вставая с дивана и направляясь к входной двери.

– Перестань так тяжело дышать, – говорит Вал, – Он жив, понятно? Но как долго он останется жив, зависит от тебя. Ты так долго не звонила. Я ждала весь день.

– Я написала сообщение, – выдавливаю я сквозь зубы.

– Но я хотела услышать голос моей дорогой сестры.

– Где он?

– Где мы, ты имеешь в виду? Ты знаешь маяк? Мы по ту сторону, примерно в миле вверх по пляжу. Там есть очаровательная маленькая скалистая бухта и эта бухта… она живописная.

– Я знаю, где он.

– Конечно, знаешь. Поторопись, Марлоу. Твоя младшая сестричка очень хочет кушать.

Имитируемый ею детский голосок настолько приторный, что меня тошнит. Я заканчиваю разговор, срываюсь с себя, вскакиваю с крыльца и в воздухе превращаюсь в лошадь.

Мои копыта плюют гравием, когда я мчусь по подъездной дорожке. Я грохочу по пляжной тропинке, рыча глубоко в горле. Ночной ветерок развевает мою гриву так, как мне обычно нравится, но Моё сердце разорвано и распухло, из него хлещут потоки страха и гнева, и я не могу сосредоточиться ни на чём, кроме Рика.

Валерия, должно быть, добралась до него раньше, чем он достиг безопасного места в защитных зонах Бухты Полумесяца. Это значит, что она перехватила его, когда он ехал в город сегодня утром. Его не было в закусочной весь день. А поскольку наши отношения ещё не стали достоянием общественности, никто бы не подумал позвонить мне и спросить, где он. Закусочную закрыли, или как-то обошлись без него?

Почему я думаю о логистике закусочной? Это совершенно неважно, когда Рик в руках моей сестры. Она сказала, что он жив, но не сказала, в каком он состоянии. Раньше она любила дразнить и мучить своих жертв, прежде чем съесть их. Иногда у неё не было времени, но всякий раз, когда представлялась возможность, она всегда предпочитала сначала поиграть, а потом полакомиться.

Мне не следовало оставлять его на ночь за пределами защитных зон. Но я знала, что смогу его защитить. Если бы она напала, когда он был в моем доме, у неё не было бы ни единого шанса. Вот почему она ждала, пока он уйдет. Вероятно, она разыграла сценку «девушка в беде» на пляжной дороге, и он попался на удочку.

Мне следовало предупредить его, или ему следовало быть умнее, или что-то в этом роде.

Бесполезно переживать о том, что я должна была сделать. Такова реальность. Рик – заложник Валерии, и я подозреваю, что знаю, какую цену она назначила за его жизнь.

Даже если я скажу, что вернусь в табун, Валерия не поверит мне на слово. Она пытается заставить меня дать клятву глаштинов, нерушимую клятву нашего народа. Такая клятва имеет реальный магический вес, и если её нарушить, клятвопреступник становится обычной лошадью – не келпи, не человеком, просто обычной лошадью, которая пасётся, испражняется и фыркает.

Я люблю лошадей больше, чем большинство людей, но я не хочу быть лошадью навсегда. Если Валерия заставит меня дать эту клятву, мне придётся её сдержать. А это значит, что в любом случае мне придётся оставить Рика. Но, по крайней мере, он будет жив, даже если я больше никогда его не увижу, даже если остаток жизни проведу, гоняясь за главным жеребцом нашего табуна и присматривая за сварливой компанией отчаянных домашних кобыл.

Как же всё пошло не так?

Мои стремительные копыта пожирают песок, пока земля не становится слишком каменистой для бега. Я взбираюсь по склону, проносясь сквозь залитую лунным светом, обветренную морскую траву на вершине обрыва и проносясь мимо маяка.

Я замедляюсь, пробираясь сквозь камни, редкую траву и жёсткие, обветренные солью кустарники, к заливу, о котором говорила Валерия. Я не могу позволить себе сломать здесь переднюю ногу – на заживление потребуется слишком много времени. Вал может потерять терпение и решить, что Рик лучше будет в качестве еды, чем в качестве заложника.

Наконец я спускаюсь к скалистому краю залива, украшенному пучками высокой травы. Несколько давно мёртвых буков стоят неподалёку, словно безлистные стражи. Они голые и белые, словно скелеты своих прежних «я».

Рик прикован к одному из них, его руки обвиваются вокруг ствола, и, похоже, он находится в болезненном положении. Грубый металл цепи так сильно впивается в его голую грудь, что я чувствую запах сырой плоти и сочащейся крови.

На нём только трусы, и всё его тело покрыто синяками и порезами от копыт моей сестры. Кровь сочится с его губ и стекает по щетине на подбородке. Его голова наклонена вперед, растрёпанные волосы падают на лицо. Он выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание. Мои яркие глаза келпи видят в темноте так же хорошо, как и при дневном свете, и я могу сказать, что его загорелая кожа покраснела от сегодняшнего пребывания на солнце. Если он переживёт ночь, у него будет ужасный солнечный ожог.

Моя сестра, в форме келпи, плавает в воде, выгибая шею от удовольствия при ощущении прохладной воды. Вероятно, она почувствовала мой запах некоторое время назад, но делает вид, что не замечает, пока я не стою прямо на краю залива. Тогда она встряхивает головой и приветственно ржёт.

У меня возникает искушение броситься к Рику и разорвать его цепи копытами. Но Валерия ближе к Рику, чем я. Она может за секунду перерезать ему горло и пролить кровь его жизни на камень. Поэтому я не двигаюсь.

Вэл погружается в воду от морды до хвоста, а когда снова поднимается, она становится человеком. Вода струится сверкающими ручейками с ее темных волос и бледных плеч. Её розово-красные глаза светятся под прикрытыми веками, а зубы всё ещё острые. Алые пряди её волос освещают поверхность воды кровавым светом.

– Спасибо, что пришла, Марлоу, – напевает она. – Я уверена, что ты уже поняла, чего я хочу, но на тот случай, если ты сегодня немного медлительна, я изложу это для тебя. У нас есть пара вариантов. Ты даёшь глаштынскую клятву вернуться домой сегодня вечером, помочь нам с мамой и занять её место после поминок. Тогда я отпущу сладкого Мэверика. Или мы можем съесть его обе. Он очень вкусный. Мясистый в правильном смысле.

Рик со стоном поднимает голову и пытается заговорить, но вместо этого кашляет.

– Не пытайся, мальчик-любовник, – предупреждает его Валерия. – Мне придётся наказать тебя ещё раз, – она ухмыляется и смотрит на меня. – Нам с Риком было так весело сегодня. Хотя не так сильно, как могло бы быть. Я пыталась убедить его позволить мне кончить на его красивый член, но ему это не было интересно, – она надувает губы. – Он должен быть польщён. Обычно я не трахаюсь со своей едой.

Я принимаю человеческий облик и медленно иду по скалам, постепенно сокращая расстояние между мной и Риком.

– Ты прикасалась к нему без его согласия?

– Кроме того, что приковала его цепями и немного избила? – смеётся она, – Я едва коснулась его. Просто немного пощупала, понимаешь, чтобы понять, что он может предложить.

Я тоже смеюсь, но звук, вырывающийся из меня, твёрдый как камень, ледяной, как океанские глубины.

– Я тебя убью.

Её глаза сверкают ещё ярче.

– Ты не в состоянии угрожать. Не подходи к нему ближе, Лоу. Думаешь, я не вижу, что ты делаешь? Остановись прямо здесь, или я вырву ему ярёмную вену.

Я останавливаюсь на месте. Валерия выпрыгивает из воды и хватает Рика за горло, заставляя его поднять голову. Он издаёт болезненный вздох и стискивает зубы.

– Ты знаешь мою цену, – говорит Вэл. – Давай клятву, или он умрёт.

Она наклоняет голову, обнажая свои длинные острые зубы. Её взгляд встречается с моим, а челюсти приближаются к шее Рика.

– Подожди, – восклицаю я, – Просто… подожди секунду.

– Я считаю до десяти.

Я осматриваю тёмный пейзаж вокруг, отчаянно надеясь на спасение. Сейчас самое время для появления Джарета, Ашалы или кого-нибудь из горожан. Мы подумали, что тебе может понадобиться помощь. Мы здесь, чтобы помочь тебе.

Но никого нет. Это глупая надежда, наивная мечта. Я одна. Безоружная, беспомощная и нагая – кроме…

Плетёный браслет всё ещё на моём запястье.

Браслет, защищающий меня от проклятий, оберегов и заклинаний.

Сможет ли он защитить меня от клятвы глаштинов?

Это огромный риск. Но это мой единственный шанс. Даже если браслет не полностью развеет последствия нарушенной клятвы, возможно, он их ослабит.

– Клянусь Глаштинами, что покину Бухту Полумесяца к полуночи и вернусь в Херд-Эруант, чтобы помогать Матери до её смерти, после чего займу место первой кобылы и стану парой для ведущего жеребца, Стерлинга. Так я клянусь костями Эч-уисге, предшествовавшими мне, волей Глаштинов и Водой Жизни.

Моя сестра торжествующе улыбается мне.

– Я знала, что ты передумаешь. И в ответ я клянусь Глаштину, что пощажу жизнь этой человеческой закуски. Вода жизни, Эр-Ушка и всё такое.

Она превращается в келпи и бьёт копытами по цепям, с силой ударяя ими о ствол дерева. Цепи ломаются после пары ударов, и Рик падает на колени. Я подбегаю к нему, обхватываю его лицо ладонями и откидываю волосы назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Один из них опух и покрыт синяками.

– Что ты наделала? – бормочет он, – Ты не можешь уйти.

Моя сестра плавно превращается в человека, приседает рядом с нами, всматриваясь нам в лица, словно ухмыляющийся упырь, питающийся нашей болью.

– Марлоу должна уйти. Если она нарушит этот особый обет, она станет обычной маленькой лошадкой. Никакой келпи, никакого человека. Просто обычная, глупая кобыла, испражняющаяся в стойле и жующая морковку.

В глазах Рика появляется ужас.

– Это правда, Марлоу?

– Да. Я должна уйти до полуночи.

– Как трагично, – протяжно произносит Валерия. – Ну, я умираю от голода, поэтому перед отъездом пойду на охоту. Я дам вам двоим уединение, чтобы вы могли заняться сексом в последний раз. Если, конечно, вам не нужна компания. Нет? Тогда до встречи, Лоу. Встретимся чуть раньше полуночи у пруда Фуллера.

Она гордо удаляется, покачивая бёдрами и напевая ирландскую морскую песню, которую отец пел, когда мы были маленькими и он был в хорошем настроении. Она оказывала на нас успокаивающее действие.

Когда мы стали старше, я поняла, что это та же самая песня, которую он использовал, чтобы успокоить лошадей и подчинить их своей воле.

Ярость обрамляет в моей памяти раскалённое воспоминани – образ моих двух спасённых кобыл, лежащих неподвижно и безжизненно на пастбище.

Мои руки опускаются с лица Рика, и я медленно поднимаюсь.

– Я обещала вернуться в табун и занять место матери. Я никогда не обещала сделать это с тобой.

Валерия оборачивается. В её глазах вспыхивает осознание, а вместе с ним и страх. Она видит мои намерения в тёмном взгляде, которым я её сверлю.