Текст книги "Кофе и келпи (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Кенни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

– Почему ты был на той встрече? – я спрашиваю.

– Я подумал, что мне следует знать, что происходит в городе, ведь скоро фестиваль.

– О. И это всё?

Он скрещивает свои крупные руки, уголки его глаз слегка прищуриваются, хотя он на самом деле не улыбается.

– И я подумал, что мог бы рассказать им о лошадях-людоедах, с которыми столкнулся у пруда Фуллера.

– Но ты этого не сделал.

– Я передумал.

– Почему?

– Потому что ты этого не хотела, – он внимательно наблюдает за моей реакцией, но я стараюсь сохранять бесстрастное выражение лица.

– Мне всё равно, что ты делаешь.

– Правда? – фыркает он, – Потому что раньше тебе, казалось, было не всё равно. Ты кого-то защищаешь. Кого-то, кто работает на твоём ранчо, может быть.

– Это не ранчо, это конюшня.

– Какая разница?

– В том… боже мой, ты мало что знаешь о лошадях, да? Хотя ты выглядишь как парень, который бы на них ездил. Грубый, знаешь, как какой-то ковбой из вестерна, как будто тебе бы следовало носить ковбойскую шляпу, хотя хорошо, что ты её не носишь, потому что этот ветер сорвал бы её с твоей головы, унёс бы за секунду, и я уж точно не собираюсь бежать за твоей шляпой по пляжу, раз ты был настолько глуп, что надел её на улице в такую погоду.

Он улыбается, и в его глазах искорки веселья.

– На самом деле, на мне нет ковбойской шляпы.

– Нет, но если бы была, я бы её не принесла, – я тоже скрещиваю руки, мои сапоги широко стоят на песке.

Мы стоим так, глядя друг на друга, пока резкий порыв ветра не обрушивается на нас обоих, заставляя меня споткнуться и немного выбивая его из равновесия. Затем начинается ливень, потоки воды обрушиваются на пляж. Мы мгновенно промокаем до нитки. Я едва вижу и могу дышать из-за пронизывающего ветра и колючего дождя. Определённо, сверхъестественная буря.

– В укрытие! – рычит Рик сквозь бурю.

– Следуй за мной!

Я с трудом пробираюсь к скалам впереди. Я знаю о лощине, расщелине, высеченной из камней и земли. Она обеспечит нам некоторую защиту.

Когда мы покидаем песчаную часть пляжа, моя лодыжка слегка подворачивается на каменистой земле, но это лишь слабая боль, ничего серьёзного. Я хватаю Рика за запястье и втаскиваю его в эту лощину. Она достаточно большая, чтобы комфортно вместить несколько человек, так что места хватит нам обоим.

– Морские львы-оборотни любят тусоваться в этом районе, – выдыхая, я стряхиваю дождь с глаз. – Много больших камней, где они могут греться на солнце.

– Я встретил одного на днях. Эллиот Фицджеральд. Кажется, хороший парень.

– Так и есть. Здесь много хороших людей. Вот почему…

«Вот почему я не хочу, чтобы они знали мой секрет. Я не хочу, чтобы они меня боялись».

Рик не настаивает, чтобы я закончила предложение. Он лишь говорит.

– Я надеюсь завести здесь ещё друзей. Я знаю пару человек, но мне трудно сблизиться с людьми.

– Я была близка с Лу.

Ещё одно признание, которое я не собиралась делать. И вдруг меня снова охватывает ярость. Я злюсь на Лу за то, что он умер тогда, когда умер, за то, что не дал мне возможности попрощаться, за то, что оставил меня наедине с моими бурными эмоциями. И я ругаю себя за то, что злюсь на него, как будто это была его вина, как будто он хотел умереть или сделал это намеренно. Я злюсь на себя за то, что всегда веду себя так, будто всё крутится вокруг меня.

Ненасытный голод разрывает мой живот, выцарапывает внутренности, оставляет меня стонущей и измождённой. Я сгибаюсь пополам, обхватив обеими руками живот.

«Нет, нет, нет, не здесь, не сейчас…»

– Ты в порядке? – Рик слегка касается моей спины.

От прикосновения его пальцев по моей коже разносится огонь. Его запах проникает в мои ноздри, затопляет мой разъярённый мозг, проникает в желудок, где голод превращается в навязчивую потребность. Я чувствую, как растут мои зубы, как растягиваются кости. У меня есть всего несколько секунд, чтобы бросить сумку и сбросить обувь, прежде чем суставы хрустнут, швы порвутся, и неестественная сила захлестнёт моё тело. С приливом мышечной силы и ярости я вырываюсь из человеческой формы и принимаю облик водяного коня.

Я стою среди обрывков своей одежды, моё огромное тело доминирует над большей частью лощины, где мы укрылись. Мои бока вздрагивают, ноздри раздуваются, когда я улавливаю новый поток запаха Рика, пропитанного страхом. Да, он боится. И правильно делает.

Я рычу на него, звук, который ни одна лошадь никогда не должна издавать. Рик прижимается спиной к скале, но в остальном остаётся неподвижным. Он не пытается пройти мимо меня или убежать. Должно быть, он понимает, что ему некуда деваться. Если бы он начал убегать, я не думаю, что хищник во мне смог бы устоять перед соблазном схватить его челюстями и разорвать на части.

– Ты, – выдыхает он. – Я должен был догадаться. Иногда я немного туго соображаю.

Секрет раскрыт. Нет смысла пытаться скрыть какие-либо мои отличительные черты, поэтому я позволяю своим глазам загореться, а прядям гривы и хвоста светиться. Я контролирую их биолюминесценцию, и когда я её активирую, они светятся тем же цветом, что и мои глаза, – ярким бирюзовым.

Я такой красивый монстр, правда. Маленькое чёртово пони с мускулами пантеры и зубами акулы.

– А кто ещё? Вторая лошадь из леса, с красными глазами? – спрашивает Рик. – Твой друг?

В этом обличье я не могу ответить, поэтому просто всхлипываю. Это более мягкий звук, чем рычание, гораздо менее угрожающий, призванный сбить его с толку.

Я прижимаюсь к его плечу, впиваясь зубами в клетчатую рубашку и срывая её. Я срываю с него ткань длинными лоскутами, затем рву и отбрасываю в сторону белую футболку под ней. Я хочу, чтобы он был голым, когда я его ем.

Он позволяет мне раздеть его до пояса и стоит совершенно неподвижно, пока я скольжу носом по контурам его бицепсов и грудных мышц. У него крепкий живот, мускулистый, но не слишком рельефный. Этот мужчина любит бургеры. Мне нравится мясистость его тела, его сила и здоровье. Он так восхитительно пахнет, что я едва могу удержаться от того, чтобы откусить огромный кусок от его бока.

Но он бы закричал, если бы я это сделал. Он бы истекал кровью. Он бы рухнул на землю, наблюдая, как я жую его плоть. Он бы пытался держаться, даже когда я откусывал ещё один кусок, и ещё один.

Жадность келпи очень похожа на жадность вампира, только хуже, потому что она подпитывается всеми негативными эмоциями, которые мы испытываем, – а мы чувствуем эти эмоции гораздо глубже, чем любой человек или сверхъестественное существо. Однажды я слышала, как моя мать упоминала о проклятии, наложенном на наш род каким-то мстительным богом старой страны. Каждый келпи страдает от мучений, передающихся из поколения в поколение, от ненасытной жажды крови и неутолимой жажды насилия.

Некоторых келпи убивают задолго до их смерти, их преследуют и убивают люди. Если мы будем осторожны с добычей и переживём месть людей, мы можем прожить пару столетий. Но многие келпи сходят с ума ближе к концу жизни, подвергая риску своё стадо.

То, что я делаю сейчас, ставит под угрозу всё моё существование, включая жизнь, которую я построила здесь, в Бухте Полумесяца. Непроизвольное превращение и бродяжничество по лесу свидетельствуют о потере контроля, что стало бы основанием для изгнания из этого района, но убийство одного из горожан на охраняемой территории, в пределах городских кварталов, влечёт за собой гораздо более суровое наказание. Совет, вероятно, казнил бы меня за это.

И всё же голод, разъедающий мои нервы, причиняет такую сильную боль, что я едва могу связно мыслить. Этот человек – моя избранная добыча, источник моей ярости, заслуживает он этого или нет. Я не могу насытиться, пока не сожру его. Сопротивление этому желанию – агония, которую я, кажется, не вынесу.

Разрываясь между инстинктом и разумом, измученная и несчастная, я запрокидываю голову слишком высоко и ударяюсь ею о наклонную скалу над нами. Я кричу от боли и ярости. Меня трясёт от сдерживания, изо рта идёт пена, всё моё тело измучено голодом.

Я выхожу из укрытия в бурю, но дождь так сильно хлещет меня по ягодицам, что это похоже на укус сотни кнутов. В своём чрезмерно чувствительном состоянии я не могу этого вынести. Я снова забираюсь в укрытие, шипя сквозь клыки от своего разочарования.

– Ты молодец, красавица, – тихо говорит Рик.

Я задыхаюсь от очередного крика, и мои уши навостряются в его сторону.

– Ты справишься.

Его голос глубокий, спокойный, успокаивающий.

– Я знаю, это тяжело. Но ты так хорошо справлялась все эти годы, не так ли? Думаю, тебе было непросто. Но ты сильная. Достаточно сильная, чтобы выдержать это, пока буря не утихнет, или пока ты не сможешь вернуться в своё обычное состояние. Не волнуйся, я никому не скажу.

Он не понимает, что так тяжело не было никогда. Конечно, я испытывала это безумие настолько сильно, что убивала и пожирала людей, но я никогда не встречала никого, кто так хорошо пах, чьё тело так ясно говорило бы с моими желаниями, и в то же время чья смерть уничтожила бы меня. Если я съем его, если он исчезнет из этого мира, это будет больно, как ничто другое. Я так сильно хочу его, что не могу этого вынести, но если я съем его, я буду так сильно по нему скучать, что это будет даже хуже, чем голод.

Моё тело тянется к нему. Даже зубы ноют от желания. Они хотят впиться в его кожу, в его мышцы. Вместо этого я заставляю себя опуститься, поджимаю ноги и ложусь на каменистый песок. Моя кожа всё ещё дрожит от напряжения, и живот урчит, но он прав – я справлюсь.

Рик остаётся на месте несколько минут. А потом этот идиот двигается ко мне.

Я резко поворачиваю голову и щёлкаю челюстями.

– Спокойно, красавица, – шепчет он. – Спокойно. Я кое-что попробую. Просто стой спокойно. Ты не причинишь мне вреда.

Мне приходится прилагать все свои силы, чтобы лежать и позволять ему приближаться. Он садится и прислоняется к моему правому боку, кладя одну сильную руку мне на спину. Тепло его тела и гладкость его обнажённой кожи неожиданно успокаивают, и я ощущаю совершенно иное желание, расцветающее во всём моём теле. Это крайне странное ощущение для человека в таком обличье.

Как ни странно, возбуждение немного утоляет голод. Моё дыхание замедляется, и ярость, бурлящая в моих венах, начинает утихать.

Ещё минут пять, и я начинаю чувствовать себя яснее, лучше контролировать ситуацию.

Я жду ещё немного, пока не почувствую, что, возможно, смогу трансформироваться.

Я пробую, и это срабатывает. В итоге я лежу голая и в человеческом облике на песке рядом с Риком. Я лежу на животе на песчаной земле, его рука лежит у меня на спине.

– Вот, видишь? – он откашливается. – Ты сделала это. Молодец.

Мои зубы всё ещё острее, чем обычно, а бирюзовые пряди моих волос все ещё светятся, но я больше не собираюсь проглотить его целиком, так что… прогресс.

Я поднимаюсь на ноги, позволяя волосам упасть на грудь и прикрывая обеими руками область между ног.

– Э-э, вот, – Рик хватает несколько клочков нашей одежды и протягивает их мне.

Я перевожу взгляд с этих бесполезных обрывков ткани на его извиняющееся лицо. И тут же разражаюсь смехом.

Глава 7

Рик

Её смех – это взрыв радости. Она слегка фыркает, и от этого смеётся ещё громче.

Я улыбаюсь шире, чем за последние годы. Я нечасто смеюсь вслух, но с ней я не могу удержаться от хихиканья. Приятно, особенно после того, как я подумал, что меня могут съесть – что, кажется, случается чаще, чем должно быть. Я не знал, что жить в Бухте Полумесяца будет так рискованно.

Она хватает тряпки, которые я ей предлагаю, и прикрывает ими свои интимные места.

– Это так нелепо, – она хихикает между словами. – Я совершенно голая, а ты протягиваешь мне ошмётки наших разорванных рубашек.

Она сгибается пополам, всё ещё смеясь, из уголков глаз выжимаются слёзы.

– Я чуть тебя не съела. Буквально содрала всю плоть с твоих костей.

– Мне говорили, что я лакомый кусочек, – говорю я.

Это вызывает у неё ещё больший взрыв смеха. Я тоже смеюсь, но это не единственная реакция моего тела. Я не слепой. Её волосы и обрезки прикрывают лишь часть её великолепного тела.

– Хочешь надеть мои штаны? – спрашиваю я.

Её глаза расширяются, в них сверкает юмор.

– Я, твои штаны? Дружище, твои штаны с меня просто слетят. К тому же я не знаю, как ты себя ведёшь с гигиеной. А вдруг ты из тех, у кого бельё в подтёках?

– Бельё в подтёках?

– Ну, знаешь… тот, кому лень как следует вытереть задницу.

– Во-первых, я не хожу без нижнего белья. На мне трусы и джинсы. А во-вторых, я взрослый мужчина, Марлоу. У меня безупречные стандарты гигиены.

Когда я произношу её имя, улыбка исчезает с её губ, но они остаются приоткрытыми. Юмор в её глазах сменяется жаром.

Дождь льёт без остановки, стекая ручейками с края навеса, но, кроме шипения и журчания, в этом месте тихо. Гром тихо и отдалённо гремит.

Марлоу смахивает песок с груди и бёдер, не особо заботясь о том, что она мне показывает. Я прочищаю горло и отвожу взгляд.

– Тебе не нужно этого делать, – говорит она.

– Хм?

– Не нужно так отводить взгляд.

– Просто пытаюсь быть вежливым.

– Не надо. Мне нравится, когда ты грубишь. Это странно?

– Да. Это говорит мне, что ты выросла среди грубости тех, кто должен был о тебе заботиться.

Она морщится.

– Стада келпи – это не места любви и нежности. Мы дикие, свирепые, жадные и голодные… всегда голодные.

– А как же твои родители?

– Моя мать всегда говорила, что я слишком мягкая. Она думала, что жестокость сделает меня сильнее, но это только усилило мою ненависть к ней. Мой отец был главным жеребцом. Он был сосредоточен на двух вещах: находить добычу, за которую ему ничего не будет, и спариваться со всеми кобылами в округе, келпи или нет.

– Подожди… он спаривался с обычными кобылами?

Её нос морщится от отвращения.

– Да, спаривался, хотя это и запрещено. Для нас лошади находятся на более высоком уровне, чем люди. В каком-то смысле они – семья, поэтому среди келпи существует закон, согласно которому лошадям нельзя причинять вред. Мы не причиняем им вреда и не поедаем их. Они даже не пахнут для нас едой. И мы не спариваемся с ними, потому что они существа более низкого уровня и не могут дать согласия.

Рик молчит, но я вижу ярость и ужас в его глазах от того, что я ему рассказываю. Думаю, если бы мой отец был здесь, Рик бы придушил его. И хотя он бы погиб в схватке с жеребцом породы келпи, эта мысль заставляет меня относиться к нему с большей симпатией.

– Мой отец был похож на лидера культа, всегда умел обходить правила и убеждать свой табун делать для него исключения, – продолжаю я, – Он убедил их, что он особенный, избранный богами, уникальный сосуд их воли и, следовательно, освобождён от всех законов. У него был особый способ петь обычным лошадям, заставляя их молчать и подчиняться, когда он был рядом, чтобы они не возмущались, когда он что-то с ними делал. Мир стал лучше без него.

– Он умер?

– Да. Это была странная и жестокая смерть, которую он вполне заслужил.

– Ну… не буду выражать соболезнования. Может быть, мои поздравления.

На ее губах мелькает улыбка.

– Спасибо.

– Итак, другая лошадь, которую я увидел у пруда Фуллера…

– Моя сестра. Она хочет, чтобы я вернулась в стадо, ритуально убила свою мать и заняла своё место в качестве ведущей кобылы или альфа-кобылы, как некоторые её называют. Она пообещала устроить здесь кровавый хаос, если я не подчинюсь.

– Ух ты, – я потираю рукой челюсть. – На фоне твоей семьи моя просто образец здоровья и стабильности.

– Я не хотела быть похожей на других келпи, – её взгляд пристально смотрит на меня, серьёзный и напряжённый. – Я пришла сюда, чтобы уйти от них и стать лучшим человеком, тем, кто не причиняет вреда другим людям, чтобы чувствовать себя лучше. По сути, мы семья серийных убийц и каннибалов. Я раньше пожирала человеческую плоть, как и другие в моём стаде. Я не делала этого уже много лет, но это случалось, несколько раз.

– Это не та, кто ты сейчас, – каким-то образом я приблизился к ней. Я даже не знаю, когда я сделал эти шаги – как будто моё тело потянулось к ней, как будто моё подсознание инстинктивно подтолкнуло меня ближе к ней.

– Мне до сих пор приходится каждый день бороться с гневом и голодом, – шепчет она, – Некоторые дни легче других. Кофе, который я раньше получала от Лу, помогал мне избавляться от негативных эмоций безопасным, контролируемым способом, чтобы они не накапливались внутри меня и не вызывали непроизвольных трансформаций.

– Я понимаю, – моя рука скользит по её руке, и от моего прикосновения по её коже пробегают мурашки. – Слушай, я знаю, что я здесь новенький и что я делаю всё не так, как Лу, – но я обещаю, что могу тебе помочь.

Она поджимает губы.

– Мне нравится, когда некоторые вещи в моей жизни остаются неизменными, а когда происходят перемены, мне нравится контролировать их.

– Я понимаю. Но иногда перемены могут принести что-то лучшее, – я виновато улыбаюсь. – Переезд сюда был не совсем моим выбором. Меня больше не хотели видеть в городе, где я раньше жил. Мне не нравилось, как там всё устроено, и я слишком громко на это жаловался. Стал надоедать всем.

– Тебя выгнали?

– Нет, они были слишком цивилизованными для этого. Но я получил холодный приём и косые взгляды.

Она кивает, скользя рукой по моей талии и упираясь ладонью в нижнюю часть рёбер.

– Меня здесь принимают, но только потому, что меня никто толком не знает. Большинство людей в Бухте Полумесяца не знают, кто я. Они дружелюбны и добры, но я стараюсь держаться на расстоянии от других. Наверное, я боюсь, что если они узнают, кто я, то отдалятся. Лучше держать их на расстоянии.

– Может быть, они отнесутся к этому более благосклонно, чем ты думаешь, – предполагаю я, обхватывая её бедро ладонью. Её кожа невероятно мягкая. Я очень давно не прикасался к женщине, и не могу удержаться от того, чтобы поглаживать большим пальцем впадину на её бедре. – Тебе холодно?

– Не совсем. Даже в этом обличье я немного более устойчива к перепадам температур, чем среднестатистический человек. Я также сильнее большинства людей. Тем не менее… не помешало бы немного согреться вместе.

Она поднимает на меня прищуренные глаза и многозначительно смотрит. Она бросает ошмётки одежды, и я не могу не посмотреть вниз на область между её ног. Там всё так коротко подстрижено, что оно практически обнажённое, и выглядит мягко и нежно. Идеальная форма для моей сложенной ладони.

Вместо того чтобы сразу перейти туда, я беру пряди блестящих чёрных волос, прикрывающих её грудь, и поднимаю их над её плечами, так что вся масса её прекрасных волос ниспадает на спину. Обрывком своей футболки я счищаю оставшиеся песчинки с её кожи.

Она издаёт жалобный стон и приближается ко мне, пока её грудь не прижимается к моей, а бёдра не оказываются на одной линии с моими. Я знаю, что она чувствует твёрдость под моими джинсами.

Теперь моя очередь сдерживаться, чтобы не взять своё грубо и немедленно. С тихим стоном я обхватываю её ягодицы обеими руками, прижимая её к себе ещё крепче и вталкивая свой член в это соблазнительное пространство между её ног.

– Думаю, я всё-таки хочу, чтобы ты снял штаны, – говорит Марлоу, зацепляя пальцем мой пояс.

– Дай секунду, – я неохотно отстраняюсь от неё на время, чтобы снять туфли, носки, джинсы и нижнее бельё. Показываю ей боксеры – безупречно чистые. – Я же говорил.

Она ухмыляется.

– Ух ты, ты действительно зашёл слишком далеко.

– Ты зашла первой. Теперь иди сюда. Ты уже попробовала меня на вкус прошлой ночью. Теперь моя очередь.

С широко раскрытыми глазами она делает несколько шагов ко мне, поглядывая на мою эрекцию.

– Раздвинь ноги, – говорю я ей. Она ставит ноги примерно на фут друг от друга, но я качаю головой, – Шире.

Когда она меняет позу, я становлюсь на колени, обхватывая её бёдра. Земля шершавая, но мне всё равно. Никакой дискомфорт не имеет значения, только пухлая вагина перед моим лицом.

Марлоу дрожит, её пальцы неловко переплетены, словно она не знает, что с ними делать.

Я поднимаю на неё взгляд, слегка нахмурившись.

– Неужели никто никогда раньше не делал этого для тебя?

Она качает головой.

– Я была только с несколькими парнями, и это было быстро. Больше внимания уделялось им, чем мне.

– К чёрту их.

На её губах появляется легкая улыбка.

– Вот как это работает, красавица. Я здесь твой слуга, на коленях. Ты королева. Ты даёшь мне приказ, и я подчиняюсь. Без вопросов. Моя работа – угождать тебе, а не наоборот. Ты можешь хватать меня за плечи, за волосы, за всё что угодно. Хочешь, чтобы я остановился или сделал что-то по-другому, я это сделаю. Хорошо?

Она уже расслабляется, успокоенная.

– Да.

– Мы готовы?

Она кивает. Я использую другой кусок мягкой футболки, чтобы стряхнуть грязь с этого места, а затем прикладываю рот к ней.

Долгие лизания, сначала неглубокие, затем более глубокие, медленные. Затем я делаю то, что я называю «кусанием губ», двигая челюстями, как будто кусаю её, только без жёстких краёв зубов, только движение и давление моего рта, открывающегося и закрывающегося на её мягкой коже. Её руки вцепляются в мои волосы, и она тихонько стонет – верный признак того, что я всё делаю правильно.

– Если ты снова собираешься превратиться, предупреди меня, – шепчу я.

– Я в порядке, – задыхаясь, говорит она, – Продолжай… делать это… ах…

Я не тороплюсь, облизываю, тяну и обхватываю ртом каждую часть, а затем сосредотачиваюсь на её клиторе. Уверенные движения языка снова и снова, затем лёгкое всасывание, прежде чем я снова быстро облизываю его.

Когда она извивается и тянет меня за волосы, я провожу одной рукой по её бедру и просовываю палец во влагалище. Она вся мокрая и дрожит. Марлоу резко ругается, когда я ввожу палец глубже, и я колеблюсь, но она хрипло шепчет «Ещё, ещё», поэтому я ввожу второй палец и делаю движения обоими, пока мой язык продолжает скользить и поглаживать её самое чувствительное место.

– Пожалуйста, – шепчет она, – О, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

И затем она задыхается, напрягается всем телом и выгибается, прижимаясь к моему рту.

Больше всего в оральных ласках мне нравится чувствовать эти трепетания языком. Добавьте к этому лёгкие спазмы её вагины вокруг моих пальцев, и я на седьмом небе от счастья.

Её мертвая хватка на моих волосах ослабевает. Завтра у меня может болеть голова. Но оно того стоит.

Она начинает обмякать, и я быстро встаю, чтобы она могла опереться на меня. Сначала я думаю, что на этом всё, но затем её пальцы обхватывают мой член, и она проталкивает его между ног, смещаясь вперёд так, что я скольжу между её бёдер.

Я делаю два толкающих движения, но хочу большего.

– У меня нет презерватива, – бормочу я, ненавидя себя за эту оплошность.

– Всё в порядке, – отвечает она, – Для келпи всё по-другому. Ты не можешь меня оплодотворить, если я не в течке. Так что давай. Пожалуйста.

Каждое её слово заставляет меня возбуждаться. Я вытаскиваю себя из-под её бёдер и поворачиваю её к наклонной скале.

– Руки туда. Задница наружу. Береги голову.

Она делает, как я прошу, подставляя мне свои красивые круглые ягодицы с розовой влажной щелью между ними.

– Ты в порядке? – хрипло спрашиваю я.

– Рик, клянусь, если ты сейчас же не войдёшь в меня, я превращусь и сожру тебя.

Сразу после этих слов она оглядывается на меня, словно проверяя мою реакцию. Она боится, что я не справлюсь с её мрачным юмором.

Так уж получилось, что и моё чувство юмора тоже склоняется к мрачному.

Я усмехаюсь.

– Услышал и понял.

Я провожу пальцами по её прекрасной вагине, и она стонет, в её голосе – восхитительная смесь облегчения и желания. Облегчение, потому что я её понимаю. Желание, потому что она меня хочет.

Я выравниваюсь и проникаю в неё.

Не знаю, отличаются ли келпи, или это просто потому, что она такая, какая есть, но клянусь, я никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Всё происходит легко, потому что она готова ко мне. Это как скользнуть в живое, сияющее сердце солнца и понять, что я принадлежу ему, что я никогда не принадлежал никому другому, кроме неё, внутри неё.

Принятие её тела, блаженный вздох из её уст и то, как она тянется назад, чтобы взять мою руку – всё это знаки того, что это моё место. Мой человек. Мне кажется, я уже делал это с ней раньше. Как будто это всегда должно было случиться. Как будто она уже понимает меня, хотя мы познакомились только вчера.

Неужели это было вчера? Кажется, это было целую вечность назад.

Я беру её нежно. Сначала медленно, потом в размеренном ритме. Она всё время держит меня за руку, прижимая другую ладонь к камню. Я обхватываю её клитор пальцами, одновременно толкаясь, и покачиваю пальцами по этому маленькому кусочку чувствительной плоти, пока не понимаю по её дыханию, что она почти на грани. Слава богу, потому что я вот-вот кончу.

Я хватаю её за бёдра обеими руками и двигаюсь быстрее, глубже. Она – озеро на закате. Свет фонаря на воде. Нежная красота, зажатая в моих пальцах.

Я кончаю глубоко внутри неё, пока она дрожит вокруг меня. Второй оргазм для неё.

Удовлетворение от того, что я доставил ей двойное удовольствие, переполняет меня, усиливая моё собственное наслаждение.

Когда я вытаскиваю член, он оставляет жемчужный след на песке. Я цокаю языком и просовываю два пальца внутрь, чтобы протолкнуть свою сперму обратно. Она остаётся неподвижной, её внутренности слегка сжимают меня один или два раза, это остаточные толчки оргазма.

Через несколько секунд я вытаскиваю пальцы и ещё раз ласкаю её вагину. Она выпрямляется и поворачивается, её лицо покраснело, а глаза – как аквамариновые звёзды. Я на несколько секунд теряю дар речи и теряю мысли.

– Ты великолепна, – наконец удаётся мне сказать.

– Спасибо.

Её румянец становится ещё ярче.

– Иди сюда.

Я подхожу и беру её подбородок в руку, прижимая свой рот к её губам.

Её верхняя губа тоньше нижней. Мне нравится, как её губы прижимаются к моим, как её руки обнимают мой торс, словно мы уже обнимались и целовались раньше. Её язык проникает в мой рот, и я отвечаю ей своим. Мы целуемся снова и снова.

– Как бы мне хотелось оказаться с тобой в постели, – бормочу я, – Мы могли бы расслабиться в постели, и я мог бы принести тебе бокал вина, воды, чего угодно.

– Перекус, – говорит она, – Я всё ещё голодна. И мне нужна одежда.

– Понял, – я беру свои трусы и штаны. – Подожди здесь.

– Дождь всё ещё довольно сильный, – между её бровями появляется тревожная морщинка, – Я могла бы превратиться в келпи и убежать домой.

– Но твоя машина в городе. И кто-нибудь может тебя увидеть.

– Вряд ли в такую погоду.

Я колеблюсь, не желая поднимать эту тему, но…

– Если ты превращаешься в келпи, когда голодна, разве это не плохо?

– Я справлюсь. Как лошадь, я очень быстрая, так что до конюшни будет совсем недалеко. К тому же, это помогло. Сняло напряжение, – она озорно улыбается.

– Хорошо. Твои ключи в сумке, верно? Может, я возьму их и привезу твою машину к тебе домой завтра утром?

– Что значит «утром»? Я держу конюшню.

– А я ещё владелец закусочной. «Утром» значит чертовски рано.

Она смеётся.

– Значит, мы понимаем друг друга. Хорошо, тогда можешь возвращаться и приехать завтра на моей машине. Дам тебе фору. Мало ли… вдруг мне захочется поохотиться после перевоплощения.

– Хорошо, – я застёгиваю ремень, затем беру её сумку и туфли. – Когда вернёшься домой, обязательно что-нибудь поешь.

– У меня в холодильнике стейк. Это должно помочь.

Я уже собираюсь выйти из укрытия, но возвращаюсь к ней, обнимаю её за шею и притягиваю к себе для долгого, крепкого поцелуя. Это как кофе, заряжающий меня энергией перед походом вдоль пляжа обратно в город.

– Увидимся завтра.

Дождь немного стих, но я всё ещё промокаю насквозь через минуту. Я не люблю брести по грязному песку в ботинках и насквозь мокрых джинсах, но ничто не может испортить мне настроение. Даже когда я дома, принял душ и лёг в свою постель, я всё ещё улыбаюсь.

Наверное, сегодня во сне я буду улыбаться.

Глава 8

Марлоу

Я бегу домой и пробираюсь в сарай, где храню запасную одежду. Вещи немного странно пахнут, но это не проблема. Я привыкла к сильному запаху лошади и ещё более сильному запаху навоза.

Я пробираюсь в дом, стараясь быть как можно тише. Свет привлекает моё внимание к гостиной. Ашала и Тесс спят на диване. Телевизор всё ещё включён, его свет мерцает на их спящие лица. Они прижались друг к другу так, что я понимаю – я не единственная, у кого есть секреты. Это осознание заставляет меня улыбнуться.

Молодцы.

Я пробираюсь на кухню и нахожу стейк рибай в холодильнике. Мне требуется всего секунда, чтобы разорвать тонкую плёнку упаковки, и я набрасываюсь на сырое мясо, слишком голодная, чтобы его готовить. Я много раз ела сырое мясо, и у меня никогда не было проблем с пищевым отравлением. Мой желудок это переносит, и, кроме того, я быстро восстанавливаюсь. Болезни и бактерии не имеют ни малейшего шанса закрепиться в моём организме.

Выбросив упаковку от стейка и вымыв руки, я быстро поднимаюсь наверх, принимаю душ и ложусь в постель с волосами, собранными в мокрый узел. Не лучший вариант, но моему организму нужен отдых. Мне нужно ставить сон во главу угла, особенно когда я в таком эмоциональном состоянии. Пребывание с Риком в пещере сделало меня более здравомыслящей и отдохнувшей, чем я была за долгое время, но я была так близка к тому, чтобы его съесть, что не позволю себе рисковать. К тому же, он приедет сюда рано, и я бы предпочла не иметь самых больших в мире тёмных кругов под глазами.

Проснувшись, я понимаю по свету, проникающему сквозь шторы, что проспала. Привычный утренний будильник не звонил, потому что телефон лежал в сумке, которую Рик взял с собой, – но мои биологические часы настолько привыкли вставать рано, что будильник мне редко нужен. Я была уверена, что проснусь в обычное время.

Видимо, нет.

Проклиная что-то себе под нос, я быстро выполняю часть своей утренней рутины и бегу вниз по лестнице, поправляя растрёпанный пучок. Я выскакиваю через заднюю дверь и направляюсь к конюшне, беспокоясь за новых лошадей. Они привыкли видеть меня первым делом по утрам.

Я резко останавливаюсь, увидев Тесс, прислонившуюся к забору конюшни и наблюдающую, как Рик выводит Атрейдеса из конюшни.

Атрейдес выглядит неуверенно, его глаза настороженно бегают, уши то вперёд, то назад, но он не сопротивляется. Он не паникует и не фыркает. По его поведению я понимаю, что ему нравится Рик.

Меня тут же берёт зависть. Конечно, я рада за Атрейдеса, но немного раздражена, потому что ему потребовалось так много времени, чтобы привыкнуть ко мне, а теперь он сразу же доверяет Рику. Но иногда так бывает с лошадьми, как и с собаками, кошками или другими животными. Иногда они находят своего человека, того единственного человека во всем мире, с которым им суждено было встретиться. За этим волшебно наблюдать. И я могу наблюдать за этим в реальном времени.