Текст книги "Кофе и келпи (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Кенни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Я принимаю долгий горячий душ, затем не спеша наношу средство для укладки волос и распределяю тонирующий увлажняющий крем по коже. Я регулярно пользуюсь подводкой для глаз, но обычно не заморачиваюсь с тушью, так как мои ресницы от природы длинные, тёмные и густые. Красивые глаза – одно из немногих преимуществ происхождения келпи. Сегодня я наношу ещё и помаду, хотя и не понимаю зачем.

В голове появляется план сходить в город выпить кофе. С сестрой рядом все мои негативные эмоции будут усиливаться, и мне нужно с этим справиться, обеспечив себе эффективное очищение. Каким-то образом мне нужно убедить Ворчливого Закусочника приготовить мне «Дикий глаз» с шотом «Грусти» – если он вообще работает после своего ужасного вчерашнего опыта. И мне нужно убедить его не рассказывать о своей встрече с келпи, пока у меня не появится возможность рассказать совету свою версию событий.

И, возможно, мне смутно кажется, что помада может в этом помочь.

Но сначала нужно заняться делами. Мне нужно проверить новых лошадей и убедиться, что они хорошо осваиваются. Атрейдес, новый мерин, особенно нервничал из-за новой обстановки.

Он до сих пор беспокоен. Сначала даже не подходит ко мне, просто сидит в задней части стойла.

Я начинаю петь ему, протягивая на раскрытой ладони пару больших кусков пастернака. Он любит песни Гарри Стайлза и пару грустных тоже. Что тут скажешь – у него хороший вкус.

Я напеваю «Back to Friends», пока Атрейдес не подходит ближе и не опускает губы к моей ладони. Он берёт пастернак с нервной вежливостью, затем снова отступает, громко хрустя.

Он слишком худой, и на его шерсти видны следы жестокости, которую он пережил. Мне больно на это смотреть. Но он уже далеко не такой пугливый, как был при нашей первой встрече. Мне хочется думать, что я постепенно восстанавливаю его веру в человечество, хотя сама я, конечно, не совсем человек.

Выполнив большую часть работ по хозяйству, я возвращаюсь в дом, убираюсь и иду на кухню за стаканом апельсинового сока. Тесс ждёт, пока сварится кофе, а Ашала готовит яичницу.

– Ты рано встала, – замечает Ашала. – Как прошла ночь?

В её взгляде, когда она это говорит, чувствуется проницательность. Хотя я никогда не говорила ей, кто я, интересно, догадалась ли она.

Поскольку Валерия где-то рядом, вероятно, пришло время раскрыть правду. Я не могу позволить Тесс и Ашале оставаться здесь, не подозревая об опасности.

– У меня была довольно тяжёлая ночь, – признаюсь я, – Мне нужно кое-что вам обеим сказать. Во-первых, я закрою конюшню для клиентов на выходные. Все наши запланированные мероприятия придётся перенести.

– Но на этих выходных музыкальный фестиваль! – восклицает Тесс. – Это одно из самых загруженных времён года!

– Нам нужны дополнительные деньги, Марлоу, – добавляет Ашала.

– Я знаю, но ничего не поделаешь. Есть… проблема.

– Проблем, – глаза Ашалы сужаются.

– Да. Я хочу, чтобы вы вдвоём тоже переехали в Бухту Полумесяца на выходные. Или ещё лучше, поезжайте в Бостон. Можете уехать завтра вечером и снять номер в отеле. Я за него заплачу. Или можете остановиться у родственников…

– Марлоу, – Ашала снимает сковородку с яйцами с конфорки и упирает руку в бедро. – Просто расскажи нам, что случилось.

Я делаю глубокий вдох, готовясь к долгому разговору, который нас ждёт.

– Моя сестра в городе.

Тесс моргает, размешивая сливки в чашке кофе.

– И это плохо?

– Ну, она – кровожадная, психопатичная сверхъестественная личность, которая пообещала убить всех, кто мне дорог, если я не вернусь в семью, так что… да. Это довольно плохо.

Тесс плюхается на кухонный стул.

– Я поставила пятьдесят баксов на то, что она оборотень, помнишь? – говорит она Ашале.

– И я сказала, что она келпи, – Ашала подмигивает мне. – Похоже, сейчас мы узнаем, кто прав.

Она ставит на стол две тарелки с яйцами.

– Ладно, Марлоу. Выкладывай.

Глава 5

Рик

Звенит колокольчик, и, клянусь, он громче и драматичнее обычного. Обернувшись, я не удивляюсь, увидев женщину с бирюзовыми глазами и такими же прядями в волосах.

– Попытаюсь угадать – вы хотите «Дикий глаз» горячим, – говорю я самым приятным тоном, на какой только способен. Мой голос всё ещё звучит немного грубовато, но женщина выглядит удивлённой и слегка довольной, словно ожидала более грубого приёма.

– Да, – отвечает она.

– Сейчас принесу.

– Лу иногда делал мне комбинацию, – она решается сказать, – «Гнев» с примесью «Грусти». Можете сделать что-то подобное?

– Сначала вы хотите злиться, а теперь ещё и плакать? – я поднимаю бровь, – И вы хотите всё это в одном напитке? Вы сложный клиент, вы знаете?

Я позволяю уголку рта слегка приподняться, чтобы она поняла, что я не имею в виду ничего плохого. Я уже собираю ингредиенты, раскладываю их на столе, как опытный бармен.

Её лицо расслабляется, и она улыбается.

Когда она улыбается, её глаза превращаются в сверкающие полусолнца, а ресницы – в лучи чистой радости. На секунду я забываю, что делаю. Мои руки застывают на месте, и я не могу пошевелиться.

Её улыбка меркнет.

– Вы в порядке?

– Э-э, да, – я прочищаю горло и продолжаю работать. – Хотите рассказать мне, почему вам нужно быть грустной и злой?

– Мы уже почти в стиле Доктора Сьюза³, – иронизирует она. – Мне нужно злиться, чтобы не быть плохой, а когда мне грустно, я не так сильно злюсь. Раньше я обожала эту его дурацкую скороговорку…

– Лис в носках⁴.

– Да! Я нашла экземпляр в комиссионке и хранила его в своём тайнике, чтобы мама не… – её голос затихает, и в её глазах появляется гнетущая горечь. – Неважно.

Я вливаю ароматизатор в кофе, затем дважды провожу по нему рукой: один раз по часовой стрелке, а другой раз против часовой стрелки. Беру несколько крупинок розовой морской соли в ладонь и подношу их к губам, позволяя своему дыханию согреть их. Затем посыпаю ими кружку.

– Нигде, кроме Бухты Полумесяца, нельзя дышать на ингредиенты для чужих напитков, – говорит женщина.

– Верно, – я беру маленькую баночку с перцем чили и высыпаю несколько хлопьев. – Я не узнал вашего имени.

– Марлоу, – отвечает она.

– Марлоу, – мне нравится теплота её имени и то, как оно заставляет мой язык сжиматься во рту. – Я Рик. Сокращение от Маверик.

– Как «Топ Ган».

– Да. Мой папа был фанатом.

– Новый фильм был даже лучше старого, – говорит она.

– Ничто не сравнится с классикой, но он был неплох.

– Неплох? – она садится на табурет и кладёт обе руки на барную стойку, серьёзно глядя на меня. – Новый фильм развивался намного быстрее, диалоги были лучше, конфликт был более напряжённым, и всё было просто интереснее. Старый был таким медленным.

– А всё должно быть быстро?

– Да, – она внимательно смотрит на меня, на лбу появляются морщинки. – Лу делал это не так.

– Так подойдёт.

– Но это не то же самое, – она беспокойно ёрзает на табурете, затем снова встаёт. Словно её тело одержимо демоном вечного движения. – Мне нужно, чтобы это было максимально похоже, насколько это возможно сверхъестественным образом. Я думала, ты говорил, что знаешь, как Лу это делал.

– Да. Так лучше.

– Новое никогда не бывает лучше.

– Может быть, если дать ему шанс, – я закрываю кружку ладонью, затем медленно поднимаю руку. Шарик оранжевого огня на мгновение мелькает между поверхностью кофе и моей сложенной ладонью. Он не обжигает, лишь слегка пощипывает. Это знак того, что я успешно сварил зелье «Дикий глаз».

– А теперь шот «Грусти», – я достаю из шкафчика флакончик со слезами сирены и выдавливаю два из них в напиток. Немного зачарованных сливок, несколько капель мёда – и готово.

Любой человек мог бы смешать те же ингредиенты, что и я, но в итоге получилась бы просто странная смесь без какой-либо особой силы. Магия в руках того, кто её создаёт. Для создания эмоционального зелья нужны знания, определённая последовательность приготовления, определённые движения и количества, а также сильная доля намерения.

Я закрываю чашку крышкой.

– Ваш напиток, мисс Марлоу.

– Просто Марлоу. Марлоу Рейли, – она протягивает мне деньги за кофе.

Когда я бросаю сдачу ей в руку, я спрашиваю.

– А в Бухте Полумесяца живут келпи?

Её пальцы сжимают монеты. Она ставит чашку и кладёт сдачу в кошелёк, а затем убирает кошелёк в сумку.

– Келпи? Как собаки?

– Нет, водяные лошади. Те, что едят плоть.

– В Бухте Полумесяца келпи не живут. Они слишком опасны, чтобы обитать в черте города.

– А как насчёт окрестностей?

– Почему вы спрашиваете?

Я прикасаюсь к груди там, где прошлой ночью прекрасная чёрная лошадь прижалась мордой и пронзила её. Кожа теперь целая, но я всё ещё чувствую фантомную боль от этих белых клыков и запах тёплого дыхания на коже.

– У меня была встреча с двумя из них. Я собираюсь спросить об этом совет сегодня вечером, на собрании.

– Вам действительно не стоит этого делать.

– Почему нет?

– Поверьте мне, вам не стоит поднимать шум перед советом, особенно когда ты совсем недавно в городе. Меньше всего вам нужно, чтобы вас заклеймили как нарушителя спокойствия.

Ах да, мой старый знакомый титул. Она права – я не хочу иметь такую репутацию здесь.

– Но разве совету не следует знать о келпи? – спрашиваю я, – Они опасны. Они могут кого-нибудь убить. Так близко к Бухте Полумесяца, любые подобные убийства привлекут нежелательное внимание к городу.

– Где вы их встретили? – спрашивает она.

– На пруду Фуллера.

– Это не так уж близко. Я бы просто оставила это без внимания. Вы же живы, правда?

– Я был на волосок от смерти, – я снова касаюсь груди, и её взгляд следует за этим движением.

Дверной колокольчик снова звонит, и несколько местных жителей входят в закусочную. Приветствуя их, я замечаю, как Марлоу выходит из бара и незаметно пробирается на улицу, на солнышко.

Утро кажется немного более унылым без неё.

Внезапно я понимаю, что она так и не сделала ни глотка кофе.

– Подождите секунду, – говорю я своим клиентам и так быстро выбегаю за дверь, что колокольчик яростно звенит.

Марлоу стоит в дюжине шагов от меня, нерешительно стоя у мусорного бака. Она снимает крышку с кофейной чашки, нюхает содержимое, затем качает головой и тянется к мусорному баку.

– Эй! – кричу я.

Она вздрагивает, застигнутая врасплох, когда выбрасывает напиток, за который только что заплатила.

– Что ты делаешь? – мой голос звучит грубее и злее, чем я хотел, но я, честно говоря, в ярости. – Я приготовил тебе первоклассное, мать его, зелье, которое не только действует, но и охрененно вкусное, а ты просто собираешься его выбросить? Серьёзно?

Она кусает губу. Её губы – насыщенного вишнёво-красного цвета, а чёрные волосы блестят, как живая полночь под солнцем.

Что, черт возьми, со мной не так? Почему я сейчас думаю стихами?

Я продолжаю идти к ней. Она стоит на месте, гримасничая, словно расстроена тем, что её поймали.

– Слушай, я тебя не знаю, – говорит она защищаясь. – Я собиралась попробовать кофе, но ты его приготовил совершенно иначе…

– Я же говорил, что он сделает то же самое, что и зелья Лу. Ты будешь плакать и ругаться. Тебе захочется спрятаться в постели и одновременно кого-нибудь избить. Чего я не понимаю, так это почему ты хочешь всё это почувствовать, почему ты намеренно подвергаешь себя лавине негативных эмоций. И почему, после того как я дал тебе то, что ты просила, ты выбросила это, даже не попробовав? Думаешь, я пытаюсь тебя отравить?

Её глаза сужаются.

– Судя по твоей тираде, я начинаю думать, что это вполне вероятно. У тебя случайно нет привычки часами напролёт писать «Сплошная работа и отсутствие развлечений превращают Рика в зануду»⁵, когда ты не гоняешься за людьми по тротуару?

– О, так теперь я сумасшедший? Сумасшедший Рик из «Тост и Прибой», пытающийся тебя отравить.

– Если ты хочешь, чтобы я доверилась твоим чокнутым зельям, ты выбрал самый худший способ, – огрызается она.

– Да? Знаешь что? Я тоже выпью. Вот, – я выхватываю чашку из её руки, отбрасываю крышку и делаю глоток. Слишком горячо. Обжигает язык, но я мужественно глотаю.

– О боже, – восклицает она, широко раскрыв глаза. – Что ты…

– Мало? Ладно, – я делаю еще пару обжигающих глотков. – Вот. Теперь я буду плакать и ругаться весь рабочий день, и во всём виновата ты. Большое спасибо. Приятного аппетита!

Несколько жителей Бухты Полумесяца подошли ближе, задержались в пределах слышимости и наблюдали за нашей ссорой. Я всучил стакан обратно Марлоу, резко развернулся и направился обратно к закусочной.

– Представление окончено! – крикнул я собравшимся, – Занимайтесь своими делами! Не забудьте оставить чаевые официанту!

Я ворвался обратно в дверь «Тост и Прибой», приветствуя гостей свирепой улыбкой и рыча.

– Добро пожаловать! Давайте найдём вам столик.

***

Следующие несколько часов пролетают как в вихре. Мне приходится постоянно отходить от барной стойки, пробираться на кухню, чтобы вытереть слёзы, или бежать в переулок, чтобы ударить по мусорному ведру, вместо того чтобы вымещать свою злость на клиентах.

Обеденный час пик спадает около половины четвёртого, и в это время я снова протираю барную стойку.

Тэ высовывает голову из подсобки.

– Эй, босс, разве у вас нет встречи?

– Встречи?

– Да, она написана на доске здесь, на кухне. Терапия в два сорок пять.

– Чёрт, я забыл.

– Всё в порядке, я справлюсь. Хонор зайдёт в три, чтобы помочь на пару часов.

– Хонор шестнадцать лет, и он едва умеет завязывать фартук. Присмотри за ним, слышишь?

– Хорошо, босс.

Я заканчиваю кое-какие дела, затем выхожу из закусочной и иду дальше по улице. Кабинет доктора Эллис находится в паре кварталов, и я быстро преодолеваю это расстояние. Не то чтобы я с нетерпением ждал терапии, или, скорее, консультаций по поводу горя. Я записался на пару приёмов сразу после смерти Лу. Решил, что это по-взрослому, когда кто-то особенный уходит из твоей жизни.

Главные улицы Бухты Полумесяца прекрасны. Живописны, наверное. Как типичная открытка из Новой Англии. Все здания выкрашены в разные цвета: бледно-голубой, нежно-розовый, светло-жёлтый, шалфейно-зелёный. Здание, к которому я иду, имеет белые ставни и изысканный белый декор в виде завитков вдоль карнизов. Белые ступеньки ведут вверх по стене здания к входу в офис на втором этаже. Для тех, кто не может подняться по лестнице, доктор Эллис может приехать к ним домой или на работу для проведения сеанса.

Я тяжело поднимаюсь по ступенькам, отмечая места, где краска истончилась и облупилась. Всю лестницу нужно очистить и перекрасить. Вероятно, это будет лучшим использованием моего времени, чем все те разговоры, которые я собираюсь провести.

Гнев кипит в моей груди, и я на секунду останавливаюсь, чтобы почувствовать его, пережить и позволить ему рассеяться. Горе накатывает сразу же, как холодная волна, оставляя слёзы в уголках глаз.

– Боже, я в ужасном состоянии, – бормочу я, вытирая влагу рукавом. Глубоко вздохнув, я вхожу в приемную.

Там нет секретаря. Только два дивана, журнальный столик со стеклянной вазочкой мятных конфет и крошечная стойка регистрации со старым компьютером и листом для регистрации.

Когда я пишу своё имя на листе, мой взгляд скользит к строке выше, где кто-то едва разборчивым почерком написал «Марлоу Рейли».

Мой мозг складывает кусочки пазла как раз в тот момент, когда открывается дверь кабинета и выходит Марлоу. Она направляется прямо к журнальному столику и с явным удовольствием достаёт из тарелки мятную конфету. Держу пари, она ждала эту конфету всю свою сессию. Вероятно, она наслаждалась мятной конфетой после каждого сеанса терапии в течение нескольких месяцев, а может и лет. Это ритуал. Что-то неизменное, что, по-видимому, для неё важно.

Помедлив немного, она берёт вторую мятную конфету, а затем оглядывается, чтобы посмотреть, заметил ли кто-нибудь.

В этот момент она замечает меня.

Она удивлённо смотрит на меня и моргает, словно не доверяет собственным глазам.

– Ты следил за мной?

– Что, как будто я какой-то сталкер, одержимый тобой? – фыркаю я. – Нет, я не следил за тобой. У меня назначена встреча.

– У тебя назначена встреча, – она смотрит на меня с подозрением, – В кабинете моего терапевта.

– Доктор Эллис – единственный психотерапевт в городе, так что у меня, по сути, не было выбора. Я не знал, что мне нужно твоё разрешение, чтобы справиться со своим горем. Извини, что не предоставил необходимые документы на твоё одобрение.

– Я не это имела в виду, я… – она извиняющее морщится. – Ты должен признать, что это странно – встречаться здесь после… ну, ты понимаешь.

Доктор Эллис появляется в дверях кабинета.

– Мистер Тейн?

– Да, секунду, – я долго смотрю на Марлоу, а она смотрит на меня.

– Прости, – шепчет она. – Я забыла, что ты скорбишь по Лу. Иногда я бываю эгоистичной. Зацикленной на себе. Над этим я работаю, как и над многими другими вещами похуже. Я просто полный бардак, так что, знаешь ли… держись подальше.

Она тихо, нервно смеётся, но в глазах у неё серьёзность. Это очень реальное предупреждение.

Я не знаю, как ответить, поэтому говорю.

– Хорошо.

– Отлично. Ну, хорошего… До… Пока, – она торопливо выходит за дверь.

Несмотря на эффект зелья, меня так и тянет либо рассмеяться вслух, либо снова побежать за ней.

– Мистер Тейн, – настаивает доктор Эллис.

– Иду.

Я следую за доктором в её кабинет и сажусь в одно из мягких кожаных кресел. Подлокотники стёрты по краям, и на них видны следы от ногтей. Почему-то эти отметины меня беспокоят. Это шрамы от боли. Неужели их оставила Марлоу? Возможно ли, что ей так больно? Почему мне так больно думать о её страданиях?

У меня наворачиваются слёзы, и я поспешно вытираю их. Но, конечно, доктор замечает.

– Рада видеть, что вы проявляете эмоции, мистер Тейн, особенно после нашего последнего сеанса, – она садится в своё кресло.

– Нет, дело не в этом, дело… ну, я выпил немного зелья печали и гнева, которое сам приготовил. Глупо, правда. Не стоило этого делать. Мне пришлось выдержать весь обеденный час пик, метаясь между горем и яростью, как пьяный на ночной просёлочной дороге.

Я усмехаюсь. Доктор не смеётся.

Я откашливаюсь.

– Признаюсь, было приятно выплеснуть эти эмоции. Я не плакал с тех пор, как умер Лу, до сегодняшнего дня. Может, мне это было нужно. Так что да, похоже, я уже всё хорошо переработал, – я вцепляюсь в подлокотники кресла и поднимаюсь на ноги, – Похоже, мне здесь и не нужно быть.

– Садитесь, мистер Тейн, – Доктор Эллис приподнимает подбородок и смотрит на меня поверх очков. Это взгляд учителя… нет, директрисы.

Я снова плюхаюсь в кресло.

– Расскажите мне подробнее об этом зелье, которое вы приготовили для себя, – говорит она.

– Оно было не для меня. Оно было для неё. Для той девушки с чёрными волосами… то есть, для той женщины. Она не доверяла мне, что я сварю для неё правильное зелье. Она всё время говорила, что хочет, чтобы всё было точно так же, как у Лу. Ну, я же не Лу, правда?

Доктор смотрит на меня, не отвечая, и я понимаю, что повысил голос на последнем вопросе.

– Извините, – говорю я, – Просто… я никогда не буду Лу. Максимум, чем я могу быть, – это собой.

– И вы боитесь, что этого будет недостаточно.

Я понимаю, что впиваюсь ногтями в подлокотники, и ослабляю хватку. Медленно вдыхаю, затем делаю долгий вздох.

– Да, – признаю я, – Боюсь, этого будет недостаточно. Никогда не бывает достаточно.

Глава 6

Марлоу

Заседание городского совета никогда ещё не тянулось так долго. Я сижу в мучительном напряжении, ожидая временного слота, которое они всегда оставляют в конце, на возможность горожанам задать любые вопросы.

Рик Тейн сидит в самом правом углу комнаты, и я постоянно украдкой поглядываю на него. Он похож на ворчливого, небритого, широкоплечего дровосека в клетчатой рубашке, который вот-вот разрушит мою жизнь.

Тесс и Ашала вызвались пойти со мной сегодня вечером, но мне нужно было, чтобы они выполнили несколько дел по хозяйству, например, пополнили запасы и отменили встречи с клиентами на выходные. Мы оставим группу на вечер четверга, но после этого я не могу рисковать принимать посетителей в конюшне – пока ситуация с Вэл не разрешится.

Моё признание Тесс и Ашале прошло так хорошо, что у меня даже появилась надежда, мысль о том, что, возможно, Бухта Полумесяца всё-таки примет меня. Но как только я вошла в ратушу и увидела членов приёмной комиссии, эта надежда покинула меня. Я помню личные собеседования, экзамены, вопросы, которые они задавали. Я помню, как одиноко я себя чувствовала и была уверена, что они не примут меня, потому что я слишком злая от природы.

В тот день, когда я получила письмо о зачислении, я почти решила вернуться в стадо.

Тесс и Ашала, может, и не против моей тайны, но совет никогда по-настоящему не хотел меня здесь видеть. Келпи входят в список «плохих» монстров, настолько жестоких и неисправимых, что им нет места ни среди людей, ни среди других сверхъестественных существ. Сколько бы я ни пыталась измениться, стать кем-то безопасным, репутация моего вида всё ещё преследует меня.

Несмотря на годы моего хорошего поведения, члены совета, которые занимались моим приёмом, никогда не смотрели на меня так же, как на других жителей. Когда они приветствуют меня, доброта в их глазах всегда окрашена скрытой осторожностью. Когда они спрашивают, как у меня дела, они действительно хотят знать, держу ли я себя под контролем.

Один из них сейчас на трибуне, рассказывает о музыкальном фестивале в эти выходные. Ведьмы, ответственные за городские защитные заклинания, будут настраивать их для допуска посетителей-людей, как это делается для других крупных мероприятий, таких как соревнования по сёрфингу, которые мы иногда проводим. Туризм важен для выживания города, но он представляет собой серьёзную проблему для ведьм, которые накладывают защитные заклинания, а также для оборотней, обеспечивающих безопасность мероприятий. Все в городе добровольно помогают, но именно эти группы обладают наибольшим авторитетом и влиянием.

– Пожалуйста, помните о необходимости ограничить всю магическую и сверхъестественную деятельность с вечера четверга до утра вторника, – говорит член городского совета. – Мораторий на публичное использование магии начинается завтра вечером. Пожалуйста, завершите все ритуалы, чары и другие магические дела до этого времени. Если вам необходимо превратиться в существо, произнести заклинание или выполнить другие магические действия во время фестивальных выходных, делайте это в уединении своего дома или в одной из специально отведённых безопасных зон. Если какой-нибудь человек случайно увидит что-то сверхъестественное, свяжитесь с нашей командой по изоляции, чтобы кто-то мог быть отправлен для изменения памяти. Есть вопросы, прежде чем мы перейдём к другим вопросам?

Задают несколько вопросов, но я почти не слушаю ответы.

Моя сестра не могла выбрать худших выходных для своего приезда. Город будет открыт для людей, а это значит, что и другие сверхъестественные существа могут проникнуть сюда. Такое уже случалось, несмотря на все усилия ведьм.

Я должна предупредить совет о ней, чтобы они были готовы. Я в долгу перед этими людьми. Они позволили мне жить неподалёку, более или менее под своей защитой. Возможно, они не были очень рады приветствовать меня в этом районе, но они позволили мне существовать здесь в относительной безопасности. Те, кто ответственен за моё появление, сохранили мой секрет, предоставив мне выбор: скрыть его или раскрыть.

Присутствие Валерии в этом районе подвергает всех опасности. Если я не расскажу им об опасности, которую она представляет, я понесу часть вины за любую последующую бойню.

Но если я предупрежу их, они спросят, когда и где я с ней столкнулась. Мне придётся раскрыть тот факт, что я превратилась в существо, не имея на то намерения. Я не знаю, как они отреагируют на эту информацию. Насколько им известно, с тех пор, как я переехал сюда, у меня не было никаких непроизвольных превращений.

Кроме того, городскому совету придётся распорядиться о создании специальных зон, чтобы не пускать келпи на выходные, а это значит, что я не смогу ни въехать в город, ни выйти на основную часть пляжа. Я пропущу фестиваль, событие, которого я с нетерпением жду каждый год с тех пор, как приехал в Бухту Полумесяца.

Моя собственная любовь к фестивалю вообще не должна учитываться, когда речь идёт о жизнях людей. Если моя сестра узнает об этом мероприятии, она приедет в город и будет охотиться как на туристов, так и на местных жителей. Я не могу этого допустить. Я не могу отвечать за злую природу своей хищнической семьи.

Как бы мне ни хотелось ничего не говорить совету, я, конечно, не хочу, чтобы Рик Тейн устроил какое-нибудь разоблачение в стиле «кельпи». Это верный способ навлечь на меня ещё большие неприятности с местными властями. Совет будет удивляться, почему я не призналась и почему им нужно было узнать об этом от него. После заседания они отведут меня в сторону, чтобы тихо обсудить это, пока все остальные будут есть общий ужин после собрания. Мне запретят находиться в Бухте Полумесяца до окончания музыкального фестиваля, и, вероятно, они начнут расследование, чтобы убедиться, что я не представляю угрозы. Возможно, они даже не станут проводить расследование. Они могут просто попросить меня закрыть конюшни и покинуть город.

Если мне всё-таки придётся закрыться, по крайней мере, меня утешит мысль, что меня будут помнить. Многие жители города приезжают в конюшни «Подзорная труба» на конные прогулки или просто побыть рядом с лошадьми. Для семей или компаний друзей, которые приезжают вечером, мы часто готовим завтрак на ужин на костре, а затем Ашала исполняет с нами песни у костра, пока Тесс играет на гитаре.

У меня перехватывает дыхание при мысли о том, что эти особенные времена навсегда заканчиваются.

– Есть ещё какие-нибудь вопросы? – спрашивает член совета.

Я жду, сжав кулаки.

Ещё несколько человек высказываются – мелкие проблемы, которые быстро решаются. Последний вопрос, затем собрание заканчивается, и все расходятся в заднюю часть зала, где на складных столах стоят дымящиеся кастрюли и блюда с едой.

Я остаюсь на своём месте, ошеломлённая. Ещё раз бросаю взгляд на Рика Тейна, всё ещё развалившегося на своём складном стуле. Он поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Он слегка кивает, встаёт и выходит из здания через боковую дверь.

Шок от этого незначительного взаимодействия словно удар молнии в грудь, пронзающий мои нервы.

Я попросила его не упоминать о келпи, и он не упомянул, хотя у него были все основания. Подозревает ли он, что я одна из них?

Несколько членов совета собрались во главе комнаты и тихо переговариваются. Мне бы следовало подойти к ним и предупредить о моей сестре, но это может подождать. Чёрт, я могла бы просто отправить им электронное письмо и избежать разговора. Сейчас мне отчаянно хочется узнать, почему Рик Тейн не упомянул о своей встрече с келпи.

Я выскочила в ту же боковую дверь, в которую он вышел. Благодаря моему колебанию и его быстрой, целеустремлённой походке, он почти скрылся из виду. Я мельком увидела его между двумя зданиями, исчезающего за углом. Похоже, он направляется к пляжу. Понятия не имею, зачем ему это нужно в такое позднее время.

Пока мы были на совещании, поднялся ветер, проносясь по дюнам порывами настолько сильными, что они казались почти жестокими. Моя одежда плотно облегала тело, а волосы хлестали по щекам, прилипшие к ним силой порывов воздуха. Ночное небо бурлило тёмными тучами, кипящими, как тёмная жидкость в ведьминском котле.

Погода в последнее время вела себя странно, настолько, что я подумала, не борется ли одна из ведьм-штормовиц со своей силой или не переживает ли она какую-то травмирующую ситуацию. Это не первый раз, когда что-то подобное происходит здесь. Может быть, в городе появилась молодая ведьма, которая учится контролировать свои способности.

Какова бы ни была причина, шторм настолько сильный, что мне трудно нормально идти по тропинке к пляжу. Рик Тейн, широкоплечий и крепкий, похоже, не испытывает никаких проблем, что меня раздражает.

– Эй! – кричу я, но ветер перехватывает мой крик и уносит его прочь. Стиснув зубы, я иду за Риком, полная решимости догнать его и понять, о чём он думает. Мне нужно знать, планирует ли он что-нибудь рассказать о том, что произошло на пруду Фуллера. От этого будет зависеть, сколько я расскажу совету, когда буду предупреждать их о своей сестре.

Он идёт быстрее и дальше, чем я ожидала. Возможно, на него всё ещё действуют выпитые им зелья. После того, как он продемонстрировал, насколько это якобы безопасно, я сделала крошечный глоток. На вкус было какой-то не такой, и я не смогла заставить себя выпить больше, ведь воспоминания о кофе Лу были так свежи в моей памяти.

Мне нужно, чтобы всё оставалось по-прежнему. Мне нужно, чтобы всё продолжалось гладко, особенно когда это так тесно связано с моим существованием здесь.

Сегодня днём, вскоре после моей встречи с доктором Эллисом, я получила электронное письмо о лошади во Флориде, которой могли бы пригодиться мои знания и помощь. Я отказалась, сославшись на то, что у меня и так дел по горло с лошадьми, которых мы только что взяли. Что в основном правда, хотя у нас есть место ещё для одной. Иногда спасённых мной лошадей в итоге дарят или продают в другом месте, в зависимости от степени их травмы, поэтому обычно находится место для одного-двух неожиданных приёмных гостей.

Но в последний раз, когда я уезжала, Лу умер. И, возможно, в каком-то детском, суеверном уголке моей души я боюсь, что если я снова уйду, то потеряю ещё одну важную часть своей жизни. Что-то ещё исчезнет, и никогда не будет возвращено.

Я иду быстрее, пока не начинаю практически бежать, соревнуясь с ветром. Я догоняю Рика прямо перед тем, как он доходит до одного из скалистых выступов вдоль пляжа, уменьшенной копии огромного обрыва, где стоит маяк.

Я, тяжело дыша, хватаю его за руку.

Он поворачивается, и я вдруг осознаю его рост, огромные плечи и солидное, тёплое присутствие. В темноте щетина вдоль линии подбородка выглядит более грубой и тёмной, а его глубоко посаженные глаза улавливают случайную нить лунного света, сияющую неземной интенсивностью.

Я знала, что он ведьмак, но до этого момента не до конца понимала, что это значит. Его сила, возможно, не броская, но в нём таится магия. Даже если он больше похож на лесоруба, он сверхъестественное существо из длинной династии одарённых зельеваров.

– Наконец-то ты меня догнала, – говорит он.

Он знал, что я за ним слежу. Он мог бы замедлиться, но заставил меня гнаться за ним.

Мне хочется выпалить вопрос, который не даёт мне покоя, но я всё ещё осторожна, подозрительна, не решаюсь рассказать ему свой секрет.