Текст книги "Мудрость: как отличать важное от громкого и жить без самообмана"
Автор книги: Райан Холидей
Жанр:
Психология
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Отправляйтесь в путь
Геродот стал первым в мире великим историком не потому, что сидел дома за книгами. Нет, он отправился в путь.
Персия, Афины, Италия, Ливия, Вавилония, Византия, Черное море – за свою жизнь он преодолел тысячи километров. Он поднимался по Нилу на лодке. Посетил Финикию, родину Зенона, за столетие до рождения философа.
Геродот отмечал, что греки всегда были странниками. Одни путешествовали ради торговли, другие ради войны, а третьи, говорил он – почти наверняка имея в виду себя, – «из чистого любопытства, чтобы повидать свет»[114]114
В этом месте Геродот пишет, что греки последовали за Камбисом в его египетский поход: «Одни, вероятно, для торговли, другие – как участники похода, а третьи, наконец, просто хотели посмотреть страну». Геродот «История», книга III. Перевод Г. А. Стратановского.
[Закрыть]. И тогда, и сейчас путешествия – это источник мудрости, способ открыть новые места и понять самого себя.
Он осматривал храмы. Пробовал местную еду. Беседовал с людьми. Посещал большие и малые города. Видел флору и фауну – от крокодилов до верблюдов. Шагал по пыльным дорогам и вдоль живописных побережий. Пересекал пустыни и заходил в шумные порты. Наблюдал за обрядами. Он любил памятники и грандиозные постройки. «Я видел этот лабиринт: он выше всякого описания», – писал он об одном погребальном комплексе в Египте[115]115
Геродот «История», книга II. Перевод Г. А. Стратановского.
[Закрыть].
До Геродота истории как предмета не существовало, и он не мог просто почерпнуть знания из книг. Не существовало и путевых заметок – до Марко Поло оставалось еще семнадцать столетий. Если он хотел узнать что-нибудь о востоке или даже о культуре соседней страны, о греко-персидских войнах или подвиге великих спартанцев, отдавших все при Фермопилах, ему нужно было увидеть эти места и этих людей своими глазами.
Геродот хотел докопаться до αἰτία – первопричины вещей. Его завораживали νόµος – людские обычаи и то, чем они отличались от привычных ему.
Он хотел услышать истории от людей. Хотел знать, почему они поступают именно так, а не иначе.
Его знаменитая книга «История» полна восхитительных отступлений. Вот так персы собирали налоги. Вот так вавилоняне орошали поля. Вот так скифы сражались верхом.
Он с восторгом наблюдал за речной торговлей на Евфрате, разглядывая круглые суда, сделанные из прутьев, обтянутых шкурами. Отмечал, где эти лодки изготавливают (в Армении), какие товары они перевозят (главным образом вино), их грузоподъемность (до 5000 талантов, то есть 130 тонн) и то, что на каждом судне находится живой осел, а на больших – несколько. Когда лодки прибывают в Вавилон, их разбирают, продают и прутья каркаса, и солому, в которой везли груз, а ослы тащат шкуры обратно в Армению. Он счел это самым удивительным «из всего, что есть в этой стране (кроме самого города Вавилона)»[116]116
Геродот «История», книга I. Перевод Г. А. Стратановского.
[Закрыть].
Сколько же вопросов он задал, чтобы узнать все это? Каким же любознательным он был!
Каждая культура считает свои нормы… нормой. Только путешествия могут полностью избавить нас от этого этноцентризма. В своих странствиях Геродот встречал персов, индийцев, финикийцев, скифов, вавилонян, египтян, лидийцев, сирийцев, фракийцев, фригийцев. Все они поклонялись разным богам, носили разную одежду, рассказывали разные истории, говорили на разных языках. Такие разные – и столь одинаковые в своей ограниченности, какими люди остаются и по сей день. С присущей ему проницательностью Геродот отмечал, что и египтяне тоже называют варварами всех, кто не говорит на их языке. (Это греческое слово – по-видимому, звукоподражание, потому что речь персов звучала для греков как «вар-вар-вар».)
Геродот любил упоминать о небольшом индийском племени, члены которого съедали кусочек плоти умерших в ходе религиозного ритуала. Мерзость! Отвратительно! Но как отреагировали эти люди, узнав, что греки сжигают своих мертвецов на погребальном костре? Какое надругательство! Какое святотатство![117]117
Это отсылка к следующему отрывку: «Царь Дарий во время своего правления велел призвать эллинов, бывших при нем, и спросил, за какую цену согласны они съесть своих покойных родителей. А те отвечали, что ни за что на свете не сделают этого. Тогда Дарий призвал индийцев, так называемых каллатиев, которые едят тела покойных родителей, и спросил их через толмача, за какую цену они согласятся сжечь на костре своих покойных родителей. А те громко вскричали и просили царя не кощунствовать». Геродот «История», книга III. Перевод Г. А. Стратановского.
[Закрыть]
Мир огромен. Наша культура лишь одна из многих. Мудрость скрыта в самой географии, в поколениях людей, веками живших на одном месте и приспособившихся к своей земле и к окружающей среде. Нужно лишь любопытство, чтобы постичь ее.
Так отправляйтесь в путь! Путешествуйте по местам известным и малохоженым. На лодке, на машине, на поезде, на самолете и пешком – ходите пешком как можно больше. Читайте вывески. Сражайтесь с языковым барьером. Смотрите на вещи с другой стороны дороги. Ешьте местную еду. Ходите в музеи. Поднимайтесь в горы. Сидите за столиками уличных кафе. Слушайте концерты. Разглядывайте древние иероглифы и замечайте граффити на городских улицах. Слушайте людскую болтовню. Осматривайте кладбища. Посещайте поля сражений. Не спешите уезжать.
Возьмите с собой блокнот. Записывайте все, что видите, чувствуете и думаете.
Взгляните на свою страну глазами туриста. Живите за границей как местный.
У каждого здания, у каждого дерева своя история. Подумайте о том, чему они были свидетелями. О том, кто стоял там, где сейчас стоите вы. О том, что люди здесь думали раньше, чего боялись, на что надеялись, во что верили.
Какое мне дело до старых зданий? Я не хочу заболеть. А это безопасно? Это слишком дорого. Я сделаю это, когда стану старше, когда все наладится.
Существует миллион отговорок, чтобы не путешествовать, но это всего лишь отговорки. Будь то поездка в Европу, оплаченная родителями, или поход с рюкзаком, на который вы заработали, моя летом посуду, познание мира – важный этап взросления. Оно изменит вас к лучшему. Необязательно тратить целое состояние, чтобы стать человеком мира… но пару раз заглянуть на ту сторону холма вы обязаны.
Путешествуя, Монтень жадно впитывал все увиденное; он почти ничего не планировал, оставаясь открытым для случайных встреч и впечатлений. Как в тот раз, когда он встретил людей, ведущих на поводках двух страусов в подарок герцогу. Он заходил в каждую церковь, что попадалась на пути, изучая местные обряды, словно антрополог. Вот он на обряде обрезания. Вот в протестантской церкви, а вот уже в Ватикане – беседует с папой. Вот он говорит с женщиной, переодетой в мужское платье. Вот болтает с бедным крестьянином. Вот беседует с людьми племени тупинамба из Бразилии, которые попали во Францию, преодолев семь тысяч километров через океан. А вот его подстерегли разбойники, но он так заговорил им зубы, что ловко убедил отпустить его[118]118
Это отсылка к следующему эпизоду: «Я подвергся нападению со стороны пятнадцати – двадцати замаскированных дворян, за которыми следовал отряд солдат с ружьями… Долгое время спорили мы в этом лесу насчет моего выкупа: не зная, по-видимому, кто я такой, они назначили очень большую сумму. Много спорили и о том, оставлять ли меня в живых… Ко мне подъехал предводитель этой банды с гораздо более мирными речами, принялся собирать у своих людей мои уже растащенные пожитки… Предводитель… повторил мне тогда несколько раз, что освобождением я обязан выражению моего лица и тому, что говорил с ним так твердо и так свободно, ибо все это свидетельствовало, что я не заслужил подобного злоключения». Мишель де Монтень «Опыты», книга III. Перевод Н. Я. Рыковой.
[Закрыть].
Единственное, что разочаровывало Монтеня в путешествиях, – встречи с соотечественниками. Казалось бессмысленным забираться так далеко, чтобы встретить кого-то из дома.
«Я никогда не любила домоседов, – писала заядлая путешественница Джоан Дидион. – По-моему, это просто часть нашего жизненного долга». Ваш долг – избавиться от чувства собственной исключительности. Ваш долг – учиться, исследовать, открываться миру.
Новые земли рождают новые мысли, превращают нас в новых людей. Кем стал бы Ганди без лет, проведенных в Англии? Что, если бы он вернулся домой, в свою индийскую провинцию, и никогда не поехал бы в Южную Африку? И впрямь, событие, которое он назовет самым созидательным опытом в жизни, произошло на вокзале Питермарицбурга, в Южной Африке, когда он столкнулся с дискриминацией из-за цвета кожи[119]119
Ганди ехал в Преторию. Он купил билет первого класса, но его попросили пересесть в третий – из-за расовой принадлежности. Когда Ганди отказался, его выгнали из поезда.
[Закрыть]. Приятным это происшествие не назовешь, но именно там – далеко от уютной адвокатской конторы и от родного дома – в нем пробудился тот дух активизма, который изменил мир.
Именно в Англии, а не в Индии, вегетарианство Ганди стало частью его идентичности. Именно в Англии Ганди встретил суфражисток и воочию убедился, что ненасилие может работать как политическая стратегия. Именно там он познакомился с Библией и узнал христианское учение, которое впоследствии обратил против самих британцев, обличая их лицемерие. Именно жизнь в Южной Африке открыла ему глаза на бедственное положение касты неприкасаемых в Индии. Как заметил один друг, Ганди уехал из Англии адвокатом, а из Наталя – Махатмой.
Как и многие из нас, в странствиях он встретил множество людей, открыл много нового, но прежде всего – нашел самого себя. Внешнее путешествие помогает внутреннему.
Именно это обещают нам огромный мир и дорога – путь к мудрости. Они покажут, что там, за порогом, кем нам суждено стать и на что мы способны.
Отправляйтесь в путь.
Не потом.
Сейчас.
Обретайте опыт
Плутарх был не просто писателем.
Хотя его труды о власти и величии повлияли на Монтеня, Трумэна, Паттона и многих других вождей и мыслителей, в родном городе его знали в несколько менее возвышенной роли: говоря современным языком, он был чиновником на государственной службе[120]120
Он занимал разные должности, в частности был смотрителем построек и даже архонтом (высшая должность в городе).
[Закрыть].
Говорили, что сограждане часто удивлялись, видя, как знаменитый писатель и философ лично наблюдает за доставкой камней для новой дороги или проверяет канализацию[121]121
«Я же, напротив, если будут меня порицать, что мне приходится заботиться о размере черепицы и о доставке известки и камня, отвечу так: “Ведь не для себя, а для моего города!”». Плутарх «Наставления о государственных делах». Перевод С. С. Аверинцева.
[Закрыть].
Но такова была работа магистрата, которую Плутарх исполнял десятилетиями в родной Херонее, неподалеку от храма Аполлона, где его избрали также пожизненным жрецом. Конечно, он писал возвышенные и вдохновляющие истории о великих людях прошлого, но его повседневные обязанности требовали присматривать за строительными работами, выслушивать жалобы горожан, утверждать бюджеты и следить за исполнением законов. Он путешествовал с важными дипломатическими поручениями. Общался с консулами и императорами. Создал вокруг себя круг философов и политиков.
Политическая жизнь стала важнейшей частью его писательской практики, а любовь к книгам, идеям и истории – неотъемлемой частью того, что делало его хорошим руководителем. «И тут – как ни удивительно это покажется – со мною случилось вот что: не из слов узнавал я вещи и события, но, напротив, зная в какой-то мере события, улавливал благодаря этому и смысл слов»[122]122
Плутарх «Сравнительные жизнеописания». Перевод С. П. Маркиша. В этом фрагменте историк говорит об изучении латыни: «Лишь поздно, на склоне лет, я начал читать по-латыни. И тут – как ни удивительно это покажется – со мною случилось вот что: не из слов узнавал я вещи и события, но, напротив, зная в какой-то мере события, улавливал благодаря этому и смысл слов».
[Закрыть].
Он годами изучал Цицерона и Демосфена, благодаря чему отточил свое ораторское мастерство. Но, главное, произнося бесчисленные речи на родине и в других городах, как требовала служба, Плутарх сумел понять этих людей так глубоко, как мало кому из писателей удавалось. Именно поэтому его биографии находят живой отклик и двадцать веков спустя.
Плутарх немало повидал в Греции и Риме. Он женился. Бывал на судебных разбирательствах. Ему доводилось убеждать неприятных коллег и начальников. Он похоронил троих детей. Люди донимали его мелочными проблемами, ему приходилось терпеть подлецов и самодуров. Он лавировал в лабиринтах бюрократии, находя способы добиться своего. Он, должно быть, видел, как развращает власть, и сам ощущал ее притяжение. Он познал бремя и одиночество руководителя.
Он не был императором, но накопил достаточно опыта – и высокого, и низкого, – чтобы понимать и Александра Македонского, и Диогена-киника. Он прожил жизнь, он знал людей, он видел всякое – и обыденное, и необыкновенное – и из всего этого черпал свою мудрость.
Вот почему Трумэн мог найти на страницах Плутарха ответы на девять из десяти современных политических вопросов. Плутарх наполнял текст непосредственным личным опытом переживания похожих, вечных человеческих коллизий. А Трумэн, в свою очередь, привносил в чтение Плутарха собственный опыт войны и политики, приходя к полному пониманию слов историка благодаря своей жизни: ведь Трумэн встречал и своего Демосфена (Черчилля), и своего Перикла (Рузвельта), и своего Цезаря (Макартура) – и противостоял не одному Ксерксу (Сталину и Гитлеру).
Мы противопоставляем житейскую смекалку книжной учености, словно это взаимоисключающий выбор. Нам нужно и то и другое. Образование и опыт – это цикл, процесс взаимного усиления. Вы идете в школу. Слушаете учителей. Читаете. Пробуете себя. Ведете дневник. Наблюдаете за наставником. Задаете вопросы. Совершаете ошибки. Исследуете незнакомое. Изучаете вещи вблизи. Выходите на практику. Возвращаетесь к книгам. Снова, и снова, и снова.
И то и другое требует усилий. И то и другое – часть нашей работы.
Леонардо да Винчи, будучи незаконнорожденным ребенком, не получил серьезного формального образования. Как и Моне, он не любил сидеть в классе и при любой возможности предпочитал сбегать на улицу. И все же он, бесспорно, был одним из самых блестящих умов в истории. Кто же его учил? Был ли он и вправду гением от природы? Нет, он был, как часто подписывался в письмах, disscepolo della sperientia – «учеником опыта». На итальянском, а не на латыни, ибо да Винчи не был силен в языках. «Пусть я не в силах цитировать авторов, как они, – говорил он, сравнивая себя с более образованными современниками, – я буду опираться на нечто куда более достойное: на опыт».
Как он любил говорить, природа была его наставницей.
Все его знания были добыты им самим: он выходил в мир и смотрел своими глазами. Вскрывал трупы. Покупал птиц и любовался, как они порхают. Бродил по улицам Флоренции. Заходил в мастерские и наблюдал за работой художников. Учился у Андреа дель Верроккьо. Анализировал формы и тени. Задумывал и проводил эксперименты самыми разными способами – в воображении, с помощью подробных эскизов и на реальных моделях. Работал над военными и гражданскими инженерными проектами вместе с Макиавелли (который и сам, подобно Плутарху, учился не только по книгам, но и у жизни). Леонардо методично обрабатывал и фиксировал все, что ему попадалось, и рождающиеся озарения, занося их в записную книжку, которую часто носил на поясе. Он был губкой: всегда смотрел, всегда знакомился с новыми людьми, всегда пробовал новое.
Да Винчи был не только художником, но и человеком действия, и именно то, чему он учился на практике, не просто делало его лучше, а придавало его работам тот характер и ту глубину, которые сделали их тем, чем они стали.
Вы должны найти способ набрать практику. Писатель подрабатывает рекламными текстами. Комик соглашается вести мероприятие. Врач становится волонтером в бесплатной клинике или в стране третьего мира. Юрист ведет дело бесплатно.
Вы должны практиковаться. Не раз, а сотни и сотни раз. Набирайте часы. Становитесь сильнее, умнее, мудрее с каждой новой попыткой.
«Я охотился на диких кабанов и наблюдал за львами, плавал по Эгейскому морю (и управлял кораблями), натягивал луки, жил с пастушескими народами, ткал полотно, строил лодки и убил многих людей», – писал Томас Лоуренс в предисловии к своему новаторскому переводу «Одиссеи». Что дало ему право взяться за этот титанический литературный труд? Годы изучения древнегреческого? Занятия в Оксфорде? Или его собственная одиссея в Первую мировую войну, когда он сражался, жертвовал собой и преодолевал огромные расстояния вдали от дома?
Ответ: все вместе!
Знание и опыт не соперничают; второе просто иная форма первого. И все же стоики питали отвращение к так называемым кабинетным философам – тем, кто не отрывает глаз от книг и, что еще хуже, никогда не применяет своих знаний в мире, где они могли бы принести пользу живым людям. (Хотя, справедливости ради, может, оно и к лучшему, что их наивность не вырывается наружу.) Смысл в том, что нужно быть человеком действия, ибо никакое учение не полно без взаимодействия с людьми и миром вокруг. Именно этого больше всего боялся Платон – оказаться всего лишь теоретиком, не желающим браться за практическое дело[123]123
Возможно, отсылка к диалогу «Государство»: «Пришедшие ко всему этому не хотят заниматься человеческими делами; их души всегда стремятся ввысь». Платон «Государство», книга VII. Перевод А. Н. Егунова.
[Закрыть].
И нам стоит этого бояться! Ибо цель знания – действие.
Станете ли вы инвестировать в предпринимателя, который никогда не работал и никем не руководил? Что может предложить психолог, мало общавшийся с живыми людьми? Хотели бы вы, чтобы вас оперировал хирург, который видел множество операций, но ни разу не делал их сам?
Избыток учебы и недостаток практики порождают скудость знаний, кокон наивности, какими бы умными вы ни были.
Есть вещи, которые просто невозможно понять, пока не столкнешься с ними вплотную. Есть вещи, которые выглядят разумно на бумаге, но не выдерживают столкновения с реальностью.
Или с другими людьми.
Mens Sana in Corpore Sano…
Разум и тело – это одно и то же, только выраженное двумя способами.
Сегодня при упоминании Сократа мы представляем мыслителя – человека великого ума.
Но друзья восхищались им не только за это. Они чтили его за храбрость в бою. Их поражала его способность переносить холод и лишения. Кажется почти невероятным, что Сократ – философ! – был своего рода мачо, но это так.
«Во всех человеческих занятиях тело нужно… – говорил он. – Наконец, какой позор состариться из-за своего пренебрежительного отношения ко всему, не увидав, каким красавцем и силачом можешь стать»[125]125
Ксенофонт «Воспоминания о Сократе». Перевод С. И. Соболевского под редакцией И. И. Маханькова.
[Закрыть].
Это не просто позор, это провал любознательности. Разве вы не хотите узнать, на что способны? Мудрость не обрекает человека на жизнь в тщедушной немощи и неуклюжести ботана.
Сильному уму нужно сильное тело, и наоборот. Более того, у римлян необразованным считался тот, кто не умел читать или плавать.
Вам необходимо и умственное, и физическое развитие. Пренебречь одним ради другого – значит остаться неполным и неуравновешенным. Интеллект многолик. Тот, кто способен на блестящую работу ума, – мудр… но мудр и тот, кто заставляет свое тело творить невероятное. Разве музыка – это не сплав физических и интеллектуальных способностей? Да еще и с творческим началом в придачу? То же можно сказать о квотербеке[126]126
Квотербек – позиция игрока в американском футболе. Считается ключевым футболистом и мозгом команды.
[Закрыть], методично вскрывающем оборону противника, или об исследователе, покоряющем стихию не одной лишь выносливостью, но и смекалкой.
Неспроста многие творческие люди уделяют время физической деятельности. Неспроста философы славятся любовью к долгим прогулкам (ученики Аристотеля именовались перипатетиками, что буквально означает «прогуливающиеся»). Славятся ими и ученые (Мария Кюри и Альберт Эйнштейн ходили вместе в Альпы). Благодаря физической закалке Сократ мог целыми днями бродить по Афинам, беседуя и обучаясь. Движение тела отпирает что-то в разуме. Кроме того, оно выводит нас наружу, в реальный мир, полный природы, людей и истории, расширяя кругозор, возвращая с небес на землю, к человечеству.
Мы должны быть сильны и умом, и телом. Разум и мужество. Сила и доброта.
Только глупец пренебрегает телом ради ума или умом ради тела.
Добродетель – совершенство – это воспитание всех этих качеств, стремление стать целостной и гармоничной личностью. Умной и сильной. Сильной и умной[127]127
Название главы в переводе с латыни – «В здоровом теле здоровый дух». Это слова из сатиры Ювенала, однако в исходном контексте их смысл несколько иной: надо молить богов, чтобы здравый ум был в здоровом теле.
[Закрыть].
Часть II. Сирены (Гибельные скалы, которых следует остерегаться)
День за днем мы плывем по реке заблуждений и тешим себя воздушными замками и городами, жертвами которых становятся люди вокруг нас… В моменты просветления мы говорим: «Пусть откроется мне путь к реальности; слишком долго я носил шутовской колпак».
Цель почти каждой философской и духовной традиции – не просто достичь просветления, но прежде всего стряхнуть с себя глупость, присущую нашему виду. История человечества – это каталог человеческой глупости. Она есть в каждом из нас – и с ней нужно быть постоянно начеку. Ведическая традиция утверждает, что невежество – главная причина страданий. У греков было слово ἀμαθία (аматия), означавшее своего рода «умную глупость»[129]129
Слово ἀμαθία означает скорее активное невежество, противоположное знанию себя, ведущее к ложному мнению о собственной мудрости.
[Закрыть]. Библия говорит нам, что глупцы доверчивы[130]130
«Глупый верит всякому слову». Притчи, 14:15.
[Закрыть]. Глупцы легко раздражаются[131]131
«У глупого тотчас же выкажется гнев его». Притчи, 12:16.
[Закрыть]. Глупец ищет ссоры[132]132
«Всякий глупец задорен». Притчи, 20:3.
[Закрыть]. Каждый из нас склонен к самоуверенности, самодовольству, фанатизму, противоречиям, хаосу, предвзятости, импульсивности, обидчивости, стадному мышлению и лени. Мудрость – это постоянная битва с этими силами; прозрение невозможно без хотя бы временной победы над ними. Глупость заразна, невежество ищет новообращенных. Каждый из нас должен вести войну с глупцом внутри и вовне. Мы должны неустанно искать спокойствия, созерцания и ясности. Никто из нас не вправе успокаиваться мыслью, что уж он-то точно не способен оказаться идиотом – ведь он такой умный, такой образованный.
Буря внутри нас…
Илон Маск – умный человек.
Сказать, что он не умен, – это все равно что сказать, что он не богат. Он и впрямь один из богатейших и один из умнейших людей мира – порой самый богатый и, возможно, в некоторых областях самый умный.
В тринадцать лет он разработал собственную видеоигру. Первый компьютер получил в 1981-м. К двадцати четырем годам основал свою первую технологическую компанию, а четыре года спустя продал ее за 307 миллионов долларов. Следом появилась платежная система PayPal, которая произвела революцию в банковской сфере; ее продали за 1,5 миллиарда долларов.
На свете немало умных предпринимателей и немало успешных людей. Илон Маск выделился на их фоне, когда взял деньги от первых двух компаний и пустил их почти целиком на ракеты – область, где сложность физики уступает разве что сложности и бюрократии самой отрасли.
Да кто он такой, чтобы думать, будто может просто так заявиться и справиться лучше, чем Northrop Grumman, Raytheon, Lockheed Martin… или NASA?
Немало людей, более богатых и более квалифицированных, уже пытались и терпели неудачу. Существует целое кладбище космических компаний, где покоятся физики и амбициозные миллиардеры. Даже целые государства пытались – и не смогли! – создать жизнеспособные космические программы.
«Когда я встретил Илона, мне стало ясно: хотя у него научный склад ума и он понимает научные принципы, он ничего не знает о ракетах, – сказал аэрокосмический инженер доктор Роберт Зубрин о Маске, которого встретил в 2001 году. – Ничего».
Впрочем, не совсем справедливо утверждать, что Маск не знал ничего, когда основал SpaceX, ведь ракеты его всегда интересовали. Как и большинство будущих ученых-ракетчиков, в детстве он ставил эксперименты. «Мне повезло, что у меня целы все пальцы, – вспоминал Маск свои детские опыты с порохом и химикатами. – Удивительно, сколько всего можно заставить взорваться».
Хорошая новость состоит в том, что, если вы не специалист, – это решаемая проблема. Если у вас есть желание, то невежество – это временное состояние. Компетентность – это производная от интереса, учителей и упорства.
Трудно поверить, что можно научиться запускать ракеты по самостоятельно составленному списку литературы, но Маск смог. Друзья вспоминают, как свежеиспеченный мультимиллионер повсюду таскал с собой малоизвестные советские руководства по ракетостроению. Он одалживал биографии Вернера фон Брауна и Сергея Королева – пионеров отрасли, «Аэротермодинамику газотурбинных и ракетных двигателей» Оутса и «Основы астродинамики» Уайта, Мюллера и Бейта. И что еще удивительнее – он их читал.
«Это правда, – подтвердил один из первых сотрудников SpaceX, тот самый, на чью библиотеку Маск совершал набеги. – Он проглатывал эти книги… Он самый умный парень из всех, кого я встречал, и он с самого начала планировал построить ракету».
Илон с детства читал научную фантастику, мечтая о космосе и лучшем, почти невообразимом будущем. Он читал лекции Ричарда Фейнмана и произведения Айзека Азимова и Дугласа Адамса. Его прозвали Энциклопедией – такой феноменальной была его память, так упорно он стремился одолеть от корки до корки все тома энциклопедии «Британника». Когда родители не могли найти сына, они знали, где искать: в местном книжном магазине, куда он обычно отправлялся после школы, проводя там по три-четыре часа – или пока владельцы не выгоняли его. И это уже после того, как он, подобно Трумэну, прочитал все в школьной и городской библиотеках. «Меня воспитали книги, – говорил Маск, – книги, а потом родители».
«Когда Илон чем-то увлекается, у него совершенно иной уровень интереса, чем у других людей, – вспоминал его сосед по комнате в колледже. – Это и отличает Илона от прочего человечества». Но дело было не только в уровне интереса, а в том, как он фокусировался на важном для себя предмете, отсекая все помехи – все и всех вокруг. «С самого детства, – объяснял Маск, – если я начинаю о чем-то напряженно думать, все мои сенсорные системы отключаются. Я не вижу и не слышу ничего. Я использую мозг для вычислений, а не для приема информации извне».
Но одно чтение не могло утолить его любопытство. Он шел прямиком к источнику. Летал по всему миру, встречаясь со специалистами и задавая им вопросы. Вступил в «Марсианское общество» – группу, в которую входили ученые NASA и даже режиссер Джеймс Кэмерон. Арендовал конференц-залы в отелях и устраивал «космические салоны», приглашая самых интересных людей отрасли, которых затем засыпал вопросами. Он нанимал лучших из лучших. «Сначала я думал, что он проверяет меня: знаю ли я свое дело, – рассказывал один из первых сотрудников SpaceX. – Потом понял: он пытается учиться. Он расспрашивал тебя до тех пор, пока не усваивал 90 процентов твоих знаний».
Мы легко бросаемся словом «гений», но во многих случаях этот ярлык несправедлив по отношению к человеку, которому мы пытаемся сделать комплимент. Он подразумевает врожденность, некую аномалию природы. В школе Маск учился лишь немногим выше среднего – как правило, получал хорошие оценки только по любимым предметам – и набрал достойные, но не заоблачные 1400 баллов на тесте SAT[133]133
SAT – стандартный тест для поступления в высшие учебные заведения США. Максимум – 1600 баллов. Однако 1400 баллов на SAT – не просто «достойный» результат. Это попадание в верхние 1–2 % сдающих.
[Закрыть]. Он был многообещающим, но отнюдь не выдающимся студентом в Пенсильванском университете, а затем поступил в Стэнфорд[134]134
Маск ушел из Стэнфордского университета через два дня после поступления.
[Закрыть].
Говорят, один из признаков великого ума – способность понять экспоненциальную функцию. Никто не заработает состояние в сотни миллиардов долларов без этого понимания, но в случае Маска экспоненциальным было само его образование. Поначалу погружение в научные области шло медленно, но сосредоточенность и решимость, помноженные на колоссальное количество времени, которое он отдавал разным начинаниям, дали невероятный результат. «К 2007 году, – с изумлением говорит Зубрин, – Илон знал о ракетах все. Действительно все, в мельчайших деталях».
Знание, как выясняется, тоже подчиняется экспоненциальной функции.
Сначала Маск планировал, что компания SpaceX поручит строительство ракет подрядчикам, как делают почти все космические компании, включая теперь и NASA. Проблема подхода «делай, как все» в том, что и результаты, как правило, получаются «как у всех». «Большую часть жизни мы проводим, рассуждая по аналогии, что, по сути, означает копирование чужих действий с небольшими вариациями, – объяснял Маск. – Но если вы хотите совершить прорыв и добиться подлинного новаторства, необходимо мышление от первых принципов: выявить самые фундаментальные истины в данной области и строить рассуждения, отталкиваясь от них».
Аристотель учил, что нужно обращаться к истокам вещей, доходить до самых первооснов, а не просто принимать на веру общепринятые наблюдения или мнения. Маск велел команде выяснить, во сколько обойдется самостоятельное производство ракет, и подвергнуть сомнению базовые процессы отрасли. «Сведите все к физике», – говорил он. Когда сотрудники SpaceX сделали это, оказалось, что стоимость материалов составляет примерно 2 процента от рыночной цены дорогостоящих ракет, которые они надеялись купить.
Два процента! Не двадцать. Не двенадцать. Два.
Никому не хватило любопытства, чтобы это выяснить. Маск спросил: «Что нужно, чтобы делать их самим?» – а затем взял и сделал.
И это далеко не единственная общепринятая истина космической индустрии, которой Маск бросил вызов. Вся отрасль погрязла в бюрократии и консервативном мышлении.
Страна, отправившая людей на Луну в 1969 году, буквально забыла, как это делается. К 2002 году прошло уже три десятилетия с тех пор, как американец покидал околоземную орбиту. Все стоило целое состояние. Все тянулось вечность.
Понадобился новый человек, стесненный в средствах, чтобы придумать, как создавать многоразовые ракеты и производить многомиллионные системы авионики за ничтожную долю от их обычной стоимости. Маск делал то, о чем умнейшие люди отрасли раз за разом твердили: это просто невозможно. Делал, потому что был вынужден. Он не мог позволить себе роскошь поступать так, как поступали всегда… или вовсе не поступали.
Отчасти именно этот опыт привел Маска к идее, которую он назвал «индексом идиота». Это разница между заявленной ценой чего-либо – ракеты, аккумулятора или контракта на строительство нового объекта – и стоимостью сырья. Чем больше индекс, тем выше вероятность, что здесь замешаны расточительство, неэффективность или откровенная глупость.
За годы работы Маск разработал то, что назвал своим алгоритмом, – процесс нестандартного, но логичного мышления, позволяющий прорваться сквозь бюрократию и ограничивающие убеждения при решении сложных задач.
Алгоритм, который его сотрудники слышали тысячи раз, начинается, естественно, с того, чтобы подвергать все сомнению. Нужно проверять все требования, все предположения, все правила и ограничения. Обязательны лишь законы физики. Следующий пункт: удалять, удалять, удалять. Необходимо убирать каждую ненужную деталь или процесс, где бы вы их ни встретили, – как замечает Маск, лучше переусердствовать с удалением, потому что всегда можно вернуть все назад. Третье: упрощайте – только сначала убедитесь, что не упрощаете то, что следует удалить. Четвертое – ускоряйте. Большинство дел занимают слишком много времени, большинство людей действуют слишком медленно. И наконец, автоматизируйте все, что поддается автоматизации, но убедитесь, что не автоматизируете подлежащее удалению.
Один из биографов Маска, Уолтер Айзексон, добавляет несколько следствий, выведенных из долгих наблюдений за работой Илона: «Личный опыт – это ключ. Руководите с передовой. Настрой важнее интеллекта и навыков». «Ошибаться – нормально, – перефразирует он слова Маска. – Просто не будьте уверенными в своей правоте, когда ошибаетесь».
«Одно из правил Илона, – рассказывал один инженер, – звучит так: “Подбирайся к источнику информации как можно ближе”». На своих заводах он расспрашивает рабочих на конвейере о том, как на самом деле устроен процесс. Он дает отпор бюрократии. «Зачем нам нужно это делать?»
Впоследствии SpaceX осуществит более трехсот успешных запусков, развернет тысячи спутников, отправит людей на Международную космическую станцию и построит самую высокую и мощную ракету в мире – и это лишь малая часть инноваций компании. Почти невозможно поверить глазам, глядя, как ракеты компании садятся на беспилотные платформы посреди океана или как «Мехазилла» – башня с манипуляторами для ракет – успешно ловит ускоритель после возвращения на стартовую площадку.
Как истинный визионер, Маск мечтал о будущем, которого не существовало, и сделал его реальностью. Он добился этого голой силой воли и техническим упорством, пройдя через множество неудачных запусков, через грань банкротства, неразрешимые и мучительные проблемы. Он сделал это вопреки состоянию американской космической программы, которая к тому времени, по сути, стояла на месте.
Нельзя не отметить, что, пока Маск осваивал аэрокосмическую отрасль, он параллельно и в кратчайшие сроки изучил автомобилестроение и электротехнику[135]135
Эти интересы тоже уходят корнями в прошлое. «Ты когда-нибудь думала об электромобилях?» – спросил он девушку на первом свидании в колледже. Прим. авт.
[Закрыть]. Познакомившись с командой, пытавшейся построить электромобиль, Маск включился в работу компании Tesla, которую сначала финансировал, а затем возглавил. Она стала первой жизнеспособной новой американской автомобильной компанией почти за сто лет – с момента основания Chrysler в 1925 году – и первым производителем электромобилей для массового рынка.
