Текст книги "Книжная Москва первой половины XIX века"

Автор книги: Раиса Клейменова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Логинов сам был не гравером, а только владельцем литографии и издателем, причем литографией он владел не один. Совладельцем был, вероятно, Иван Логинов, содержатель картинной лавки, живший на Смоленской^{258}.

В литографии В. В. Логинова работал гравер Иван Александрович Богданов. В 1831 г. он литографировал «Прописи российские», вышедшие из литографии Логинова, а в 1841 г. Богданов сам становится владельцем металлографии, из которой вышла «Школа чистописания». В изданиях, вышедших из литографии Логинова, упоминается также литограф А. И. Самохин. Пример В. В. Логинова показывает, что литографии стали приобретать в собственность не только граверы, но и купцы, не занимавшиеся сами литографированием.

Типографское искусство книги

Внешний вид книги складывался из многих элементов: обложки, иллюстраций, шрифтов, манеры располагать текст и иллюстрации, формата. Во внешнем виде отразились все литературные стили времени – классицизм, сентиментализм, романтизм, зарождающийся реализм. Облик книги менялся в зависимости от того, для какого читателя предназначалась книга. Появление демократического читателя требовало удешевления издания, а значит, и упрощения оформления.

Книга видоизменялась до бесконечности. И в то же время каждая эпоха создавала свой излюбленный тип книги. Для конца XVIII и начала XIX в. характерны тонкие брошюрки в четверку, в 4–8 страниц, с одним или несколькими стихотворениями; в 1820-е годы – альманахи, брошюрки в восьмую долю листа, от 20 до. 60 страниц, с поэмами и повестями в стихах; в 1840-е годы – литературные сборники.

Для начала века была характерна серая, лишенная текста обложка, являвшаяся лишь временной оберткой, которую должен был сменить изящный переплет с корешком, часто с золотым тиснением. Постепенно серую обложку заменила обложка из цветной бумаги с наборным текстом титульных элементов. Выработался определенный стиль обложки, в основе его – рамка, сначала очень простая, потом усложняющаяся. «Вестник Европы» в 1802 г. имел розовую обложку с простой надписью: «Вестник Европы, издаваемый Николаем Карамзиным», затем указание номера, месяца. В 1820-е годы пустые цветные обложки окончательно вытесняются печатными. «Вестник Европы» в это время имел уже обложку из бумаги более плотной, цвет приближался к малиновому, с заглавием наверху, с густой, ровной и изящной рамкой. Журнал «Друг просвещения» имел простую, но довольно оригинальную обложку – заглавие, вписанное в ромб. Характерной была обложка с рамкой, не слишком узкой, по и не слишком широкой, с рисунком. Эффект создавался с помощью линий, звездочек и точек.

В 1830-е годы наблюдались два направления: к упрощению и к вычурности. Упрощенная обложка была совсем без украшений: на цветной обложке – серой, синей или желтой, на самой середине листа – заглавие, имя автора и больше ничего. Вычурная обложка – литографированная, с «росчерками и штрихами».

Типичная ампирная обложка – с наборной рамкой, с двумя политипажами у сборников «Для немногих» (№ 1–6, 1818, тип. А. И. Семена). В них помещались сочинения немецких авторов с переводом на русский Жуковского.

В начале XIX в. книги выходили в бумажной обложке и потом владельцем переплетались по своему вкусу. (Твердый переплёт появился в 1820—1830-е годы.) К книге проявляется постоянный интерес, она становится товаром, вызывавшим к себе уважение. Выпуклая гравюра, позволявшая печатать как на бумаге, так и на ткани, способствовала появлению матерчатого переплета. Для альманахов стали делать атласные и шелковые переплеты.

А. А. Сидоров писал: «Титульный лист – некий автопортрет всей книги, но в противоположность обложке, интимный»^{259}. В начале века титул обычно перегружался широковещательным заглавием. Постепенно заглавие становится короче, и освободившееся пространство заполняется виньеткой.

В первой половине XIX в. заметно менялись рисунок шрифтов, манера печатания. Буквы «ѣ» и «Ѣ» опускаются до высоты соседних букв, в результате чего выдерживалась прямизна строки. К 1820-1830-м годам шрифты стали насыщеннее краской, определеннее, более округлыми. Исчезла буква «т» на трех ножках.

Самая ранняя книга с новой «т» появилась в Петербурге в 1827 г. В Москве новая литера стала применяться в 1840-е годы.

В 1820-е годы Москва была центром словолитного дела. Здесь вышли образцы шрифтов типографий Московского университета, А. И. Семена, С. И. Селивановского. А. А. Сидоров выделял типографию А. И. Семена, в которой количество матриц превышало 4 тыс. В его типографии имелось семь основных шрифтов (два петита, корпус, цицеро в двух вариантах, миттель, «петит прогон»), множество титульных шрифтов. Каждый шрифт имел свой курсив, у французского и немецкого были еще новые очертания (миньон, Сент-Августин, английский, готический, рондо, канон). «Образцы литер» (1826) А. И. Семена – одно из изящнейших изданий.

А. А. Сидоров сравнивал первые три части «Освобожденного Иерусалима», вышедшие из типографии А. И. Семена, с 4-й частью, вышедшей из типографии Решетникова в 1828 г. У Решетникова другой шрифт по деталям рисунка, другие виньетка и композиция титульного листа, тире располагалось по нижней линии строки. У Семена шпации, особенно между словом и знаком препинания, употреблялись свободнее и шире. Формат наборного поля разный, разное очко букв.

В издании Семена строчки выдержаны более строго и чеканно. Его издание более совершенно.

Сравнивая шрифты Семена и Селивановского, А. А. Сидоров отмечал большую округлость буквы у Селивановского. Для селивановского шрифта характерен «романтизм» в противовес «ампирности» шрифта Семена. Это проявлялось, например, в разном начертании буквы «к»: у Семена она составлена из прямых, у Селивановского – из изогнутых линий.

В типографиях Москвы шла активная торговля шрифтовым хозяйством, которое изготовлялось чаще всего в собственных словолитных мастерских.

Одним из основных компонентов издания были иллюстрации. В. А. Верещагин делил русскую книгу по способу выполнения иллюстрации на четыре периода. До XVIII в. русская книга характеризовалась гравюрой «духовного содержания», выполненной на дереве. В XVIII в. – гравюрой, выполненной на меди. Первое 40-летие XIX в. – это расцвет «условной» металлической гравюры; с 1840-х годов в них появились сцены из реальной жизни; выполнялись они на дереве, стали и на камне. С 1870-х годов наступает «торжество фотографии»^{260}.

В начале XIX в. основным способом иллюстрирования была углубленная гравюра на металле, чаще резцом на меди по офортной подготовке. Резцовая металлическая гравюра не противоречила наборной полосе. Появившаяся очерковая гравюра – чисто линейная – выглядела бледной и расплывчатой рядом с набором. По мнению Сидорова, она больше подходила к «ампирной» книге. Литографический способ был более дешевым и в 1830-х годах начал вытеснять металлическую гравюру. В 1840-е годы наиболее типичной становится гравюра на дереве; входящая в текст, окруженная набором, она делается составной частью страницы.

За первые 60 лет XIX в. иллюстрированием русских книг занималось около 150 художников: в 1800-е годы—10, в 1810-е —13, в 1820-е —17 художников. Среди них были художники разного уровня, встречались просто украшатели.

Среди научной и учебной литературы подлинно художественным изданием стало «Описание Ботанического сада Московского университета», вышедшее на латинском языке в 1808 г.; прекрасные иллюстрации имела книга И. А. Двигубского «Изображения и описания животных Российской империи» (1817).

Начало XIX в. – эпоха литературного сентиментализма. В иллюстрациях особенно в моде были «уединение», «сердце», «уединенная муза». Популярны басни Эзопа и Лафонтена. В книге «Новые басни» (1816), в иллюстрации к притче об орле и черепахе, А. А. Сидоров увидел «злорадство реакции по поводу поражения французской революции». Картинка изображала черепаху, захотевшую выучиться летать и терпящую неудачу; изображение орла приближено к геральдическому.

Для романтического стиля характерны политипажи – деревянные клише с изображениями аллегорического характера. Их можно было переносить из одной наборной комбинации в другую, что значительно облегчило издательское дело.

Иллюстрация входит в книгу как дополнение к тексту. Количество иллюстрированных книг постоянно растет. В 1803 г., по подсчетам А. А. Сидорова, вышло 48 иллюстрированных изданий. После 1812 г. их число колеблется от 18 до 48 в год, в 1827 г. достигает 50 и на этом уровне держится вплоть до Крымской войны.

Распространившееся употребление виньеток при украшении книг влияло на набор и иллюстрации.

Книга 1840-х годов имела большое количество иллюстраций, гравированные на дереве инициалы, рамки, виньетки, заставки и концовки. В это время торжествовала проза, книга дешевела, а значит, приобретала себе нового читателя.

До XVIII в. гравюра на дереве, ксилография, выполнялась на досках продольного разреза, на которых можно было вести инструмент только в одном направлении – к себе. В XIX в. ксилография выполнялась на досках поперечного сечения, на которых можно вести линии в разные стороны. Это расширило чисто художественные возможности ксилографии. К тому же она могла выполняться на досках одной высоты с литерами и выдерживала большие тиражи. А. А. Сидоров назвал «аристократическим» характер гравюры на металле и «демократическим» – гравюры деревянной.

Наибольшее распространение ксилография получила в детской книге и книгах для парода. В лубочных изданиях кустарным способом совершала свои первые шаги оригинальная русская гравюра на дереве, грубоватая, в противовес изящным, из-за границы вывезенным «типографским украшениям».

Обложка книги с рамкой

По подсчетам А. А. Сидорова, в 1847 г. в России было выпущено оригинальных сочинений 835, переводных – 82, периодических – 55, из них иллюстрированных книг – 57, т. е. около 6 %. К иллюстрированным изданиям можно отнести многие периодические издания. Неиллюстрированные издания почти все снабжены «политипажными» украшениями.

Книги придворного, парадного характера издавались роскошно, большим форматом, снабжались оттисками с тонко выполненных гравюр. Художественная и другая литература массового спроса – романы, альманахи, пьесы, календари и т. д. – печаталась часто без украшений и без иллюстраций. Для этих изданий впервые были применены карманные форматы, кожаные переплеты сменяются коленкоровыми и даже картонными. Наиболее дешевые издания выпускались отдельными тетрадями в бумажных переплетах.

Титульный лист

В Москве в 1840-е годы ни одно издание по истории русского искусства не обошлось без участия К. Я. Тромонина, писателя, издателя, рисовальщика и гравера по камню. Большинство его работ выполнено литографией пером и очерком. И в этих способах литографирования он достиг исключительного мастерства. Превосходны его копии с древних рукописей, миниатюр, гравюр. В 1833 г. Тромонин изобрел хромолитографию. Но это изобретение тогда не было оценено по достоинству.

Издатели без типографий

Издателями, не имевшими типографий, могли быть учреждения, учебные заведения, научные и общественные организации, а также авторы, составители, лица, приобретшие право на рукопись.

Собственными типографиями владели университет и Медико-хирургическая академия. Другие учебные заведения – Университетский благородный пансион, гимназии, частные учебные заведения, архитектурное и коммерческое училища – печатали свои издания в Университетской или в какой-либо другой типографии.

Наиболее распространенными изданиями, выпускавшимися учебными заведениями, были программы занятий, отчеты, речи и стихи, прочитанные преподавателями и воспитанниками учебных заведений на торжественных заседаниях.

Подготовкой и изданием учебной литературы учебные заведения практически не занимались: Обычно им выделялись средства на покупку необходимых учебников, которые могли быть написаны и изданы преподавателями данного учебного заведения. На многих учебниках можно встретить запись: «В пользу учащихся такого-то учебного заведения». Это означало, что автор или меценат издал книгу на свои средства и учебное заведение закупило у него часть тиража или же автор пожертвовал ее этому учебному заведению.

Университетский благородный пансион издавал сборники прозаических и стихотворных сочинений пансионеров. Есть свидетельства, что они были изданы на средства директора А. А. Прокоповича-Антонского.

Общественные организации в роли издателей

Наиболее активно издательской деятельностью занимались научные общества. Ряд таких обществ был открыт при Московском университете, другие существовали самостоятельно. Средства для издательской деятельности создавались из пожертвований, иногда из субсидий, полученных от государства.

Многое для организации научных обществ сделал попечитель университета М. Н. Муравьев. Он видел в них «одно из сильных средств к возбуждению ученой деятельности в членах университета… в возможности связать ее с общественною»^{261}.

С первых же шагов своего существования Общество испытателей природы, организованное в 1804 г., начало заниматься издательской деятельностью, видя в этом одну из форм своей работы. В 1805–1806 гг. вышли два сдвоенных номера «Журнала Общества московских натуралистов» на французском языке (44 и 80 страниц), в четвертую долю листа, в бумажном переплете, на плохой бумаге. Напечатаны они были у типографщика Г. Ф. Шильдбаха. В том же 1806 г. общество предприняло издание нового журнала – «Мемуары Общества московских натуралистов», также на французском языке. Многие статьи из «Журнала» перепечатаны в первом номере «Мемуаров». Появлялись «Мемуары» нерегулярно, незначительным тиражом – 340 экз.^{262} С 1806 по 1823 г. их вышло шесть томов. Первый и четвертый тома, дополненные новыми статьями, вышли вторым изданием. Каждый том имел около 300 страниц, около 25 иллюстраций. Иллюстрации после 1815 г. гравировал А. О. Агапов, бывший крепостной, имевший «отличные способности в гравировании»^{263}. «Мемуары» уже выходили на хорошей бумаге. Печатались они за счет членских взносов, пожертвований: два тома из шести были изданы на средства члена общества «ученого грека» З. П. Зосимы.

То, что журналы печатались на французском языке, затрудняло их распространение в России, однако способствовало известности за рубежом, многие статьи из «Мемуаров» появлялись в периодических зарубежных изданиях.

После некоторого перерыва издание было возобновлено в 1829 г. под названием «Новые мемуары Общества московских натуралистов», выходило до 1940 г.

Предполагалось еще одно падание общества – «Записки общества» на русском и французском языках, но оно так и не появилось. На русском языке были напечатаны лишь введение, устав и протоколы за 1805–1806 гг. в первом томе «Мемуаров».

В журналах общества публиковались многие труды ученых университета, например статьи об электричестве профессоров Ф. Ф. Рейсса и П. И. Страхова. По Московской губернии был собран огромный материал, который должен был выйти отдельным изданием, по в пожаре 1812 г. все погибло.

Помимо журналов издавались и отдельные работы, например монография Г. И. Фишера фон Вальдгейма «Энтомография». Им же были составлены систематический каталог книг библиотеки общества на латинском языке, описание Музея естественной истории, подаренного обществу П. Г. Демидовым. Последняя работа способствовала развитию музейного дела в стране.

Своими изданиями общество способствовало развитию естественных наук, накоплению фактического материала, изучению различных областей России.

Учрежденное в 1804 г. Физико-медицинское общество выпустило три тома (по две части в каждом) журнала «Акты Физико-медицинского общества» на латинском языке и три части «Медико-физического журнала» на русском языке. Это были одни из первых медицинских журналов в стране. По своей структуре они скорее походили на сборники. Журналы общества печатались на университетские средства, причем «члены, оказавшие обществу трудами своими пользу», получали их «безденежно», авторы «вознаграждались деньгами», та сумма, которая оставалась после продажи за вычетом всех расходов, оставалась в обществе^{264}.

«Акты Физико-медицинского общества» на латинском языке редактировал Ф. Ф. Рейсс, кроме последней, 2-й части 3-го тома, отредактированной А. И. Полем. Издавался журнал в одну четвертую долю листа, на хорошей плотной бумаге, с иллюстрациями, тиражом в 660 экз. Предполагалось печатать их только на латинском языке, но были напечатаны статьи и на французском, немецком и русском языках. Некоторые из них перепечатал на русском «Медико-физический журнал». «Акты» рассылались бесплатно прежде всего в университеты и другие научные и учебные заведения России и зарубежных стран.

«Медико^физический журнал» на русском языке с 1808 по 1821 г. вышел всего в трех частях, хотя предполагалось издавать его ежемесячно. Каждая из трех частей редактировалась. профессорами И. Ф. Венсовичем, В. М. Котельницким и В. П. Ризенко. Вторая часть была отпечатана вскоре после первой, но по каким-то причинам не поступила в продажу и в 1821 г., дополненная новыми статьями, отпечатана вновь.

Согласно уставу общества, русский журнал должен был издаваться «в пользу соотечественников и в особенности иногородних членов»^{265}. Журнал предназначался прежде всего для популяризации научных знаний в России среди врачей и любителей естественной истории. Первая часть журнала сейчас представляет большую редкость: из тиража в 600 экз. успели распродать совсем немного, но после пожара 1812 г. сохранилось только 34 экз.^{266}.

Президент общества В. М. Рихтер с помощью молодых слушателей издал на свои средства «Историю медицины в России» на немецком языке (1811–1812). Перевод, сделанный Н. А. Бекетовым, напечатан в 1820 г. на средства все того же «ученого грека» З. П. Зосимы.

Научные издания общества близки к популяризаторским, но они имели большое значение для развития медицинской науки и научно-исследовательской деятельности в области отечественной медицины и биологии.

В 1804 г. при Московском университете было организовано Общество истории и древностей российских. Оно было создано в период роста самосознания русского народа, пробуждения интереса к русской истории, и занималось сбором исторических памятников, делало первые шаги в их анализе и систематизации.

Свою деятельность общество решило начать с издания «летописца Нестерова яко отца всех российских летописей и истории». Издавать летопись предполагалось с учетом «критических замечаний славного историка Шлёцера». Август Шлёцер, немецкий ученый, знаток русских летописей, начал публикацию летописи Нестора в 1802 г., посвятив ее Александру I.

Почетные члены общества – Н. М. Карамзин, считавший, что «десять обществ не сделают того, что сделает один человек… посвятивший себя историческим предметам», А. И. Мусин-Пушкин, Н. Н Бантыш-Каменский, А. Ф. Малиновский но разным причинам остались в стороне от начатого дела. Вся тяжесть дела упала на старого профессора истории председателя общества X. Н. Чеботарева, в свое время составлявшего для Екатерины II выписки из летописей по русской истории, и его помощника профессора всеобщей истории Н. Е. Черепанова.

Из Петербурга была вытребована Лаврентьевская летопись, содержавшая самый древний список летописи Нестора, с него была снята копия. Чеботарев и Черепанов напечатали лишь 10 листов летописи до 907 года с вариантами по Радзивиловской и Троицкой летописям. Это было сделано за 6 лет. Можно считать, что это очень мало, как заявил новый попечитель Московского университета П. И. Голенищев-Кутузов, но трудно было сделать больше, зная отношение к этому Министерства народного просвещения и самого министра графа П. В. Завадовского, который считал, что «писателю просвещенному довольно было бы одной страницы, чтоб наши все материалы на времена до Петра Первого вместить в оную». М. Н. Муравьев, покровительствовавший обществу и мечтавший о том, что оно продолжит дело, начатое в XVIII в. Н. И. Новиковым, издавшим «Вивлиофику», и Вольным Российским собранием, умер в 1807 г. Новый же попечитель граф А. К. Разумовский, выхлопотавший 5 тыс. руб. для Московского общества испытателей природы, трудами этого общества не интересовался^{267}.

В 1811 г. принят был устав общества и тогда же опубликован тиражом 200 экз. за счет председателя П. П. Бекетова и роздан членам общества. Подготовка летописи Нестора была поручена знатоку древностей латинских, греческих и русских Р. Ф. Тимковскому. Использовав опыт Чеботарева, Тимковский за полтора года до вторжения Наполеона в Москву подготовил 13 листов летописи до 1020 г. Для сравнения ему послужили уже не два, а семь списков летописей. Тимковский, «положив в основание древнейший список, с точностью передавал чтение своего подлинника, объясняя и исправляя оныя от ошибок посредством вариантов»^{268}. Этот метод издания летописей в принципе используется и сейчас.

Пожар Москвы и болезнь помешали Тимковскому закончить начатый труд. Умер он 35 лет от роду в 1820 г. По настоянию К. Ф. Калайдовича общество издает в 1824 г. сделанные Тимковским 13 листов под названием «Летопись Нестерова по древнейшему списку мниха Лаврентия», предварив их вступительной статьей того же К. Ф. Калайдовича, тем более что деньги на издание летописи были уже получены от З. П. Зосимы.

В начале века вышел знаменитый труд А. Шлёцера «Нестор. Русские летописи на древле-славянском языке, сличенные, переведенные и объясненные Августом Людвигом Шлёцером» (СПб., 1809–1819, т. 1–3, доведен до 980 г., пер. с нем. Д. Языкова). Отличие между двумя изданиями заключалось в том, что Тимковский отказался «сочинять» подлинного Нестора, «ибо можно ли, – как говорил Калайдович во вступительной статье, – по прошествии семисот лет отгадывать точные слова Нестора». Шлёцер же в летопись вместо непонятных слов вводил текст из более поздних списков.

Обществу уже не пришлось продолжать работу над летописью Нестора. Ее предполагал издать Н. П. Румянцев, но не успел. В результате Лаврентьевская летопись была издана в 1846 г. Археографической комиссией в первом томе «Полного собрания русских летописей». Общество думало продолжить издание древних памятников тем же способом, так как оно считало, что «нет пользы повторять одне и те же известия в 10 книгах, а должно в сравнительном ученом издании, положив токмо древнейший список за основание, представить разноречия» из всех известных списков^{269}. Предполагалось издавать хронографы. Их затребовали из разных библиотек, долго рассматривали, но в изучаемый период они не были изданы.

Одним из основных видов деятельности общества было издание журналов. К. Ф. Калайдович занимался подготовкой журнала «Русские достопамятности». В журнале предполагалось помещать «древние анекдоты, трактаты, грамоты, описание древних посольств, обрядов и других происшествий, не напечатанных и в архивах хранящихся»^{270}. Для рассмотрения материалов был создан особый комитет, состоявший из председателя общества, секретаря и членов Л. А. Цветаева и М. Т. Каченовского. Первая часть «Достопамятностей» была напечатана в 1815 г. тиражом 600 экз. за счет все того же З. П. Зосимы, заплатившего за печатание 1951 руб.^{271}.

Материалы для второй части К. Ф. Калайдович представил 19 февраля 1824 г., по вышла опа лишь в 1843 г., и в 1844 г. была издана последняя, третья часть. Это объяснялось тем, что Калайдович вместе с П. М. Строевым был занят изданием «Собрания государственных грамот и договоров».

Помимо «Русских достопамятностей» общество издавало «Записки и труды» («Летописи и труды»), на смену которым в 1837 г. пришел «Русский исторический сборник». В этих изданиях печатались выступления членов общества на заседаниях, «происшествия, до общества касающиеся» и т. д. Готовились они к печати секретарем общества. Издавались тиражом 600 экз. и продавались в университетской книжной лавке. Издания имели иллюстрации к статьям в виде вклеек. Издавались они нерегулярно. Первая часть «Записок и трудов» вышла в 1815 г., а вторая в 1824-м. В какой-то степени это объяснялось денежными затруднениями.

Издания общества не проходили предварительную цензуру. За опубликованные материалы несло ответственность само общество. В первой части «Записок и трудов» была помещена статья К. Ф. Калайдовича «О смерти царя Федора Алексеевича», в которой рассказывалось об отравлении царя Федора врачом Фон Гаденом. Но члены общества, найдя написанное в статье сомнительным, решили изъять ее из уже напечатанного издания и заменить «Кратким чертежом народов славянских», хотя в оглавлении осталось название статьи Калайдовича.

В журналах общества помещались материалы, посвященные древностям – новгородским, киевским, владимирским, «догадки», «примечания», «описания», относящиеся к различным периодам истории. Члены общества не занимались целенаправленным изучением какого-либо объекта, эпохи. Каждый изучал то, что ему было ближе. В этом сказалась особенность времени, когда только еще начиналось систематическое изучение русской истории.

Главное издание общества – «Чтения Общества истории и древностей российских» – начало выходить в 1846 г. Секретарем общества 6 февраля 1845 г. был избран профессор О. М. Бодянский, который и подготовил материалы для первых 22 книг. В июньской книге «Чтений» за 1848 г. Бодянский напечатал сочинение Флетчера о России времен Иоанна Грозного, за что был отстранен от должности и уволен из университета. «Чтения» по распоряжению правительства от 28 октября 1848 г. должны были теперь подвергаться общей цензуре^{272}. Их издание прекращается и возобновляется лишь после того, как Бодянский был снова избран секретарем общества в 1858 г.

Обществом был издан ряд книг. Так, в 1805 г. совместно с университетом общество поставило задачу изучения происхождения славян. На эту тему было прислано четыре сочинения, и все не на русском языке, что характерно для того времени. Лучшим было признано сочинение сына Августа Шлёцера Христиана Шлёцера, профессора Московского университета и члена общества. Его сочинение «О происхожеднии словен вообще и в особенности с л овен российских» было напечатано в 1810 г.

Профессор И. Ф. Буле подарил обществу свое сочинение «Litteratur der Allgemein Nordischen» (M., 1810). Вместе с книгой был представлен и перевод, который было поручено рассмотреть Л. А. Цветаеву и М. Т. Каченовскому «касательно русского языка». Оказалось, что «русский перевод очень не исправен», и «поправление» его при издании было поручено Цветаеву^{273}. Есть упоминания о том, что общество издало сочинения Н. Муравьева «Описание древней новгородской гривны и рублей ея» и Н. З. Хитрово «Описание мумии, найденной в Мемфисе 1820 года и ныне находящейся в Москве». Общество занималось публикацией исторических памятников, например: «Дипломатические сношения царя Иоанна Васильевича Грозного…» (1845).

В 1811 г. было организовано в университете Общество любителей российской словесности. Одну из своих главных задач общество видело в издательской деятельности. С 1812 по 1828 г. оно сумело издать свои труды в 27 частях. Первоначально они назывались «Труды Общества любителей российской словесности» и выходили 4 раза в год; с 1821 г. стали называться «Сочинения в прозе и стихах» с подзаголовком «Труды Общества…» и выходили раз в год с теми же разделами: «Прозаические сочинения», «Стихотворения», «Летописи».

«Труды» представляют собой скромное издание среднего формата, без иллюстраций, лишь на отдельных экземплярах первых номеров есть виньетки, открывающие издание. Экземпляры, находящиеся в Научной библиотеке им. А. М. Горького МГУ, в полукожаных или издательских бумажных переплетах. Тираж издания – около 800 экз. – распространялся в основном через университетскую книжную лавку.

Основное место в «Трудах» занимали исследования по русскому языку. Ю. А. Бельчиков писал, что «изыскания членов общества были подчинены задачам нормализации речи и во многом содействовали решению насущных проблем развития русского литературного языка первой трети XIX века»^{274}. В обществе активно обсуждался вопрос о происхождении славянского языка. В 1820 г. в «Трудах» (ч. 17) была опубликована статья А. X. Востокова «Рассуждение о славянском языке, служащее введением к грамматике сего языка, составляемой по древнейшего оного письменным памятникам», ставшая основополагающей для последующего славяноведения.

По вопросу об употреблении церковнославянского языка общество занимало позицию более прогрессивную, чем враждовавшие между собою «карамзинисты» и «шишковисты». Оно призывало к умеренности в употреблении как иностранных, так и церковнославянских слов и прислушиваться к «вкусу лучшего состояния граждан»; таким образом, члены общества «во многом сближаются с декабристами» и «отчасти с Пушкиным»^{275}.

На заседаниях общества не раз предполагалось ввести в «Труды» постоянный раздел критики, но этого так и не было сделано. В отделе «Прозаические сочинения» рассматривался вопрос о том, каким должен быть критик, разбирались достоинства и недостатки литературы XVIII в., изучался язык произведений, о современной литературе говорилось довольно осторожно. Наибольшую ценность представляют статьи А. Ф. Мерзлякова, о котором В. Г. Белинский говорил, что с него «начинается новый период русской критики»^{276}. Н. И, Мордовченко, оценивая критическое наследие А. Ф. Мерзлякова, значительная часть которого помещена в «Трудах», писал: «Сохраняя основы теории классицизма, Мерзляков в своих работах развивал отдельные ее положения, что объективно подготовляло новые эстетические понятия и критерии»^{277}.

Члены общества работали над составлением словарей: диалектных слов, этимологического, синонимического. В собирании «областных речений» обществу помогали преподаватели иногородних гимназий. Все материалы к словарям публиковались в разделе «Летописи». О большой научной ценности собранного лексического материала к словарям говорил С. К. Булич^{278}. В помощь собирателям слов в «Трудах» печатались методические статьи. С. Г. Саларев, П. Ф. Калайдович и А. В. Болдырев поместили в «Трудах» материалы к словарю русских синонимов. П. Ф. Калайдович к тому же издал отдельную книжечку «Синонимы» (1816).

Раздел «Стихотворения» в «Трудах» представлен переводами из древних и новых писателей, оригинальными сочинениями, среди которых основное место занимали басни, элегии, оды, пасторали. В. Л. Пушкин, активный член общества, любитель читать на заседаниях собственные басни, печатавшиеся затем в «Трудах», поместил в «Трудах» и несколько стихотворений своего племянника А. С. Пушкина. Особое внимание общество уделяло молодому поколению. Среди избранных сотрудниками общества талантливых молодых людей – юные Ф. И. Тютчев, А. И. Полежаев, чьи переводы также появляются в «Трудах».