Текст книги "Книжная Москва первой половины XIX века"

Автор книги: Раиса Клейменова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Лубочная литература

Крестьяне, мещане, купцы отдавали предпочтение лубочной литературе. Малая советская энциклопедия определяет лубочную литературу как дешевые массовые издания в дореволюционной России, многократно переиздававшиеся, к которым относятся переделки сказок, былин, житий святых, литературных произведений, сборники анекдотов, песенники, сонники, печатавшиеся обычно с лубочными картинками. Лубочные книги и листовки, как и рукописные издания, были написаны метким, кратким, образным разговорным языком. Авторы и составители этих книг и картинок часто еле владели грамотой, однако хорошо знали жизнь народа, его запросы. Первый читатель лубка был интеллигентом того времени – дворянин, позднее офицер, чиновник, купец. Через мещан и мелкое купечество книга получила распространение в народе. В первой половине XIX в. читателями лубка были в основном крестьяне, дворовые, мещане, купцы.

Распространители лубка чаще всего сами шли к покупателям. В городах это были толкучие рынки – в Москве сначала Спасский крестец, затем, когда торт у Кремлевских стен был запрещен (1812), – Сухаревская площадь, Холщевый ряд в Китай-городе, Мытный двор у Москворецкого моста. Здесь книги и картинки развешивали для обозрения на веревочках или прикрепляли к церковной ограде; продавец («ходебщик») громким голосом, иной раз в стихах, толковал их содержание, перемежая свою рекламу суждениями о политике. В деревню лубки попадали через офеней (книгонош, коробейников, картинщиков).

Лубочная литература всегда считалась литературой второго сорта, против нее постоянно боролись, а она продолжала жить и находила постоянный спрос. В. Б. Шкловский считал, что писатели потому нападали на лубочную литературу, что видели в ней врага, конкурента, притом преуспевающего.

Среди лубочной литературы были особенно любимые и популярные сочинения. Далеко не все они попадали в книготорговые каталоги, поэтому трудно учесть все издания. По нашим подсчетам, в Москве в первой половине XIX в. было 32 издания «Анекдотов о Балакиреве»; 17 – «Истории о храбром Франциле»; 13 – «Повести о приключениях Аглинского Милорда Георга»; 11 – «Истории о славном Еруслаие Лазаревиче»; 8 – «Сказки о славном Бове Королевиче». Много было изданий с такими названиями: «Старичок весельчак», «Дядя по носу глядя», «Емеля Пустомеля», «Не любо – не слушай, а врать не мешай».

Сочинителя лубочной литературы Матвея Комарова, чьи книги издавались с 1771 по 1918 г., Л. Н. Толстой называл самым знаменитым русским писателем. Сочинение Комарова «Обстоятельное и верное описание жизни славного мошенника и вора Ваньки Каина и французского мошенника Картуша» в первой половине XIX в. нам не удалось зарегистрировать. Эта книга была запрещена цензурой. Но ее помнили и хорошо знали. Сюжет ее использовался многими писателями. 22 декабря 1833 г. цензор Н. Лазарев не одобрил рукопись «Ванька Каин. Нравоописательный роман», так как сомневался в ее «благотворительном влиянии»^{61}. В. Ф. Потапов в 1846 г. издал русскую сказку в стихах в двух частях «Ванька-Каин».

Сочинение Комарова «Повесть о приключениях Аглинского Милорда Георга» издавалось вплоть до 1918 г. Читателя привлекали эротичность и необычность материала. Последнее издание «Георга» 1918 г. было уничтожено.

«История о храбром рыцаре Франциле Венециане и о прекрасной королевне Ренцивене» была составлена дворовым человеком Андреем Филипповым и не уступала по своей популярности «Георгу». Плодовитым сочинителем дешевой литературы был Ф. С. Кузмичев, «сын природы», как называл он сам себя. Его романы, сказки наиболее часто издавались в 1830—1840-е годы. Эти сочинения также не все пропускались цензурой. Цензор Л. А. Цветаев 12 декабря 1830 г. не одобрил ни одной из трех рукописей А. А. Орлова. Первая рукопись под названием «Настоящий русский купец» – «плохая сказка»; вторая – «Восемь купеческих сундуков и пр.» – «описание похождений распутных молодых людей» и третья – «Круторогий Баран и пр.»– похождения «пьяницы мужа и развратной жены». Все три рукописи «совершенно противны благопристойности»; Цветаев предлагал запретить их и предупредить автора, чтобы «он впредь не осмеливался представлять в оный [цензурный комитет] такие соблазнительные и постыдные для него сочинения»^{62}.

Популярность лубочной литературы могла объясняться и тем, что других дешевых изданий для народа было мало. Когда в 1830-е годы возник вопрос об издании дешевого журнала для народа, министр народного просвещения был категорически против; вместе с Главным управлением цензуры он считал, что «приводить низшие классы некоторым образом в движение и поддерживать оные как бы в состоянии напряжения не только бесполезно, но и вредно»^{63}.

Уваров воевал и против лубочной литературы. Рассказывают, что он случайно встретил коробейника, продававшего лубочные картинки, из которых особое внимание министра привлекла одна с изображением двух дерущихся мужиков. Под картинкой была подпись: «Два дурака дерутся, третий смотрит и смеется», Когда граф, не видя третьего, спросил у коробейника, где же он, то узнал, что третьим является он сам, зритель картины. Это показалось графу неслыханной Дерзостью, и он, обобщив свои впечатления от скабрезности, или непристойности, или сатиры, содержавшейся в других картинках, приказал в 1839 г. цензурным комитетам процензуровать всю лубочную литературу и живопись, не исключая портретов особ императорской фамилии и героев Отечества, начиная с 1812 г.^{64}

До 1822 г. лубочные картинки, вероятно, и книги печатались без цензуры, потом их должна была рассматривать полиция. Некоторые из лубочных изданий были запрещены полицией, и доски были уничтожены. Цензурный устав 1826 г. особым параграфом предусматривал получение разрешения уже цензуры на печатание «всякого рода изображений». Тем не менее лубок умудрялся миновать цензуру, отсюда острая политическая направленность некоторых лубочных изданий. В 1849 г. московский губернатор «приказал заводчикам народных картинок уничтожить доски, не имевшие цензурного дозволения… Собрали все старые медные доски, изрубили их при участии полиции в куски…»^{65}

Были запрещены к изданию и гадательные книги. В поле зрения комитета 2 апреля 1848 г. под председательством Д. П. Бутурлина попала книга «Магазин всех увеселений, или Полный и подробнейший оракул и чародей». Комитет запросил Московский цензурный комитет, кто автор и почему тот думает, что звезды оказывают влияние на судьбу людей. Московский цензурный комитет ответил, что «книгу эту напечатал новым сотым изданием такой-то книгопродавец, а почему он думает, что звезды имеют влияние на судьбы людей, – комитету неизвестно». Это было доложено царю, и получена резолюция: «Не вижу препятствия подобные сочинения впредь вовсе запрещать», что вскоре и последовало^{66}.

Царь обратил внимание на недостаток простонародных книг, «соответствующих видам правительства», посему в 1850 г. были разработаны специальные правила для издания таких книг.

Титульный лист книги одного из самых плодовитых писателей Ф. С. Кузмичева

Периодические издания

Число периодических изданий в России в первой четверти XIX в. ежегодно колебалось между 10 и 20. Резкий подъем наблюдался в 1830-е годы, когда количество журналов и газет увеличилось до 50 и потом практически не менялось до середины века. Газет выходило относительно немного. В Москве в первой половине XIX в. выходило более 60 журналов научных, литературных, смешанных, для любителей театра, для любительниц мод, постоянно издавалась газета «Московские ведомости».

«Московские ведомости»

Первый номер газеты вышел в 1756 г., последний в 1917-м. С момента основания и всю первую половину XIX в. издателем ее был Московский университет. Тиражи у газеты были немалые: в 1789 г. – 4 тыс., в 1802 г. – 6 тыс., в 1815 г. – 8 тыс. экз. В дальнейшем тираж несколько падал, потом опять увеличивался примерно до 9 тыс. экз.

По своей структуре «Московские ведомости» делились на две части: на политические ведомости и объявления. Издателем политических ведомостей до 1809 г. был В. П. Иванов, в 1810 г. его сменил В. И. Долгоруков, фактическим редактором газеты в этот период был его помощник Ильинский. Дольше всех редактором был П. И. Шаликов. В 1817 г. он был определен помощником и с 1824 по 1841 г. – редактором. Сменил его на этом посту Е. Ф. Корш.

В политических ведомостях публиковались правительственные указы, на печатание которых университет получил привилегию в 1810 г., и сведения из русских и зарубежных повременных изданий.

Помимо сообщений о событиях в стране и за рубежом в газете помещались известия о новом театральном сезоне, о различных московских происшествиях. Широко отражалась жизнь университета. Ученые на страницах газеты публиковали сообщения о своих наблюдениях, открытиях, печатали лекции. Объявлялось о начале лекций для студентов. Приглашались желающие на публичные лекции, регулярно помещались отчеты научных обществ. Например, в первом номере за 1820 г. напечатан отчет о заседании Московского общества испытателей природы 15 декабря 1819 г., на котором обсуждались инструкции для отправлявшихся в Китай с целью изучения его природы и читались доклады о путешествиях по Сибири, Молдавии, Украине.

Газета имела около 40 страниц, выходила размером в четвертую долю листа большого формата, текст печатался в две колонки. С 1820 г. часть тиража (1 тыс. экз.) стала печататься на белой бумаге вместо обычной серой. Подписка на газету шла в Университетской типографии, Через Почтамты Московский, Малороссийский и Казанский. В 1816 г. соответственно подписалось читателей в Университетской типографии около 35 %, через Московский почтамт – около 45, через Малороссийский – около 19 и Казанский – менее 1 %^{67}.

В одном из своих отчетов Шаликов писал, что подписка на газету в Москве составляла «менее четвертой части противу иногородних подписчиков», видел ее недостаток в том, что она вторична, не оригинальна, что она не может печатать отечественные сведения и собирать их «помимо начальства». Достоинством газеты он считал то, что «из иностранных газет и журналов относительно науки переводится все, что любопытно»^{68}.

«Положение о типографии» 1851 г. закрепляло за газетой право помещать «любопытные и занимательные, оригинальные и переводные статьи». Газета не подвергалась общей цензуре, за нее несло ответственность университетское начальство.

В Москве делались попытки издавать и другие газеты, на некоторые из них были получены разрешения, но удержался лишь «Утренний листок», начавший выходить в 1830 г. В нем помещались в основном объявления.

Журналы первой трети XIX в.

Роль русских журналов была велика и многообразна. Они являлись источником просвещения, проводником философской, эстетической, экономической, а подчас и политической информации. Поэзия, проза, драматические сочинения, критика, обзорные статьи заполняли журналы. Они создавали традицию непрерывного чтения, культивировали постоянство художественных интересов. Разнообразие материала, единое идеологическое и художественное направление, увлекательность и доступность изложения, периодичность, постоянные рубрики – черты, характеризовавшие журналы первой половины XIX в.

Инициатором создания некоторых журналов был попечитель Московского учебного округа М. Н. Муравьев. В 1805 г. И. Ф. Буле предпринял с помощью Муравьева издание еженедельного научного журнала «Московские ученые ведомости», который выходил до 1807 г. форматом в 4°, на 8—10 страницах. Сотрудниками журнала и переводчиками на русский язык были Н. Ф. Кошанский и Я. И. Десанглен. Здесь печатались рецензии на русские и иностранные книги по истории, фйлософии, филологии, медицине, физике, химий, ботанике, математике. Эти книги посылались Муравьевым из Петербурга в университетскую библиотеку.

И. Ф. Буле в 1807 г. начал также издание «Журнала изящных искусств), но вышло только три номера. Прекращение издания сразу двух журналов связано было со смертью в этом году М. Н. Муравьева.

По инициативе М. Н. Муравьева был создан «Журнал полезных изобретений в искусствах, художествах и ремеслах и новейших открытий в естественных науках» (1806–1809). Выходил он нерегулярно, менял названия. Его редактором был директор Московской губернской гимназии П. М. Дружинин, в послужном списке которого отмечалось, что он продолжал издание журнала до 1811 г.^{69}

Печатались журналы и для детей. Целью их было воспитать молодежь в патриотическом духе, возбудить интерес к учению. Среди таких журналов «Патриот» (1804), «Детский вестник» (1815), «Друг просвещения» (1804–1806), «Друг юношества» (1807–1815). Последний был создай опять же по инициативе М. Н. Муравьева. В детских журналах печатались нравоучительные повести, басни, стихи.

Из наиболее известных журналов первой трети XIX в. выделялись по своей целенаправленности журналы «Московский Меркурий» (1803) П. И. Макарова, «Амфион» (1805) А. Ф. Мерзлякова, «Русский вестник» (1808–1820, 1824) С. Н. Глинки.

Ряд журналов издавались в виде приложений к «Московским ведомостям». Одним из таких журналов был «Исторический статистический и географический журнал, или Современная история света» (1790–1830). Это название он получил в 1809 г., а до этого назывался «Политический журнал, или Современная история света». Печатался ежемесячно, объемом в 5 печатных листов, на голубоватой бумаге, размером в восьмую долю листа. Профессор М. Г. Гаврилов, редактор журнала, заполнял его извлечениями из отечественных и зарубежных изданий без комментариев и указания источника. Лишь в последние годы в нем стали появляться оригинальные статьи по политике, истории, географии и статистике. Ф. Ф. Вигель вспоминал, что в этом журнале «помещались целиком речи Мирабо, жирондистов и Робеспьера. Такая смелость должна была бы произвесть по крайней мере удивление; никто не ведал про содержание журнала, и никто его ныне не помнит. Ленивые цензоры с рассеянностью пропускали его нумера; а название политического пугало и отталкивало праздных тогда и невежественных москвичей, малое же число читателей, тайно принимающих живое участие в сохранении его, не спешили разглашениями»^{70}.

Журнал до 1812 г. пользовался успехом, если судить по его тиражу. В 1813 г. было напечатано 1264 эка. «по образцу прошедшего года», однако разошлось всего 685 экз. С этого времени журнал начал терять подписчиков. В 1818 г. их было 435, в 1825-м – 156. В 1815 г. подписавшихся на журнал через типографию Московского университета было 112, через почтамты Московский – 157, Малороссийский – 93, Казанский – 21, книжную лавку Глазунова в Петербурге – 10^{71}. Таким образом, в Москве расходилась примерно четвертая часть тиража.

Несмотря на убыточность журнала, университет долгое время не решался его закрыть, так как он содержал статьи нужные и полезные, что должно было, по мнению Совета, «составлять существенное попечение университета при издании от него подобных журналов»^{72}.

Другой журнал, выходивший два раза в месяц как приложение к «Московским ведомостям», – «Вестник Европы» (1802–1830). Редакторами его были поочередно Н. М. Карамзин, П. П. Сумароков, В. А. Жуковский, В. В. Измайлов. Дольше всех (21 год) его редактором был М. Т. Каченовсдий.

В 1805 г. в обращении к читателям М. Т. Каченовский рассказал о том, как делался журнал: «Я трудился один… Кроме пьес: Рюрик, о музее г. Дубровского, о красноречии Бридена, Письма о языке древних сармат, двух писем из Грузии и статьи о благости Владетелей, все в прозе писано мною. Пьесы политические и известия взяты из разных журналов и газет; некоторые пьесы, относящиеся до наук и словесности, почерпнуты из тех же источников; все прочее или сочинено, или переведено большею частью из книг новейших…»^{73}

Каждая книжка «Вестника Европы» была объемом пять печатных листов, в одну восьмую долю листа, с одной или двумя иллюстрациями, которые гравировались обычно А. А. Флоровым.

Журнал задумывался как политический и литературный, и первоначально в нем печатались обзоры внешней политики Александра I, политические сообщения из зарубежных журналов. Выше либеральных пожеланий журнал никогда не поднимался, но сразу завоевал своего читателя. Постепенно «Вестник Европы» из литературно-политического становился научно-историческим благодаря склонностям своего основного редактора.

В литературном отделе печатались переводы Ф. Шиллера, Шатобриана, Лафонтена, В. Скотта, Э. Т. Гофмана; из русских писателей – сочинения Н..М. Карамзина, В. А. Жуковского, К. Н. Батюшкова, М. М. Хераскова, И. И. Дмитриева, В. Л. Пушкина. Первые опубликованные в печати стихи А. С. Пушкина появились в «Вестнике Европы». К 1820-м годам имена известных русских писателей все реже появлялись на страницах журнала. Здесь пробовали свои силы воспитанники университета и пансиона А. И. Полежаев, М. А. Дмитриев, А. И. Писарев.

На страницах журнала публиковали свои статьи по истории Е. Болховитинов, К. Ф. Калайдович. Здесь же М. Т. Каченовский обосновал направление «скептической» школы в исторической науке. Н. П. Румянцев с большим уважением относился к М. Т. Каченовскому и его журналу. В журнале печатались диссертации молодых ученых по истории и другим наукам.

«Вестник Европы» после первого же года издания имел 1 тыс. подписчиков. Этот успех должен быть признан огромным. В дальнейшем тираж значительно вырос. В 1813 г. печаталось 1815 экз., в последующие годы тираж держался около 1600 экз., по подписке расходилось около 1200 экз., остальные распродавались вместе с книгами. В 1815 г. в типографии Московского университета на журнал подписалось 304 человека, через Московский почтамт – 559, через Малороссийский – 250, через Казанский – 64, через книжную лавку Глазунова в Петербурге – 70^{74}.

Журнал «представлял собою не только первый по времени, но и самый главный, серьезный и влиятельный орган новой русской журналистики вообще: он давал тон литературе и до некоторой степени служил образцом для других журналов, появившихся по его следам»^{75}.

Журнал «Новый магазин естественной истории, физики, химии и сведений экономических» (1820–1830) под редакцией профессора И. А. Двигубского начал выходить как приложение к «Московским ведомостям». В конце XVIII в. издавался журнал «Магазин натуральной истории, физики, химии» под редакцией А. А. Прокоповича-Антонского, пропагандировавший естественнонаучные знания. «Новый магазин» продолжил его основную линию.

Журнал печатался в восьмую долю листа, на белой бумаге, с иллюстрациями, имел удлиненный формат. На типографской обложке желтого цвета в рамке повторялся текст титульного листа. Журнал, как и большинство других журналов в это время, не был целиком самостоятельным. В нем перепечатывались материалы из других изданий, для чего выписывались зарубежные и отечественные журналы на 500 руб. В год основания журнал вышел тиражом 315 экз. В последующие годы печаталось около 160 экз., в 1825 г. осталось 104 подписчика.

В журнале помещались обзорные статьи по зоологии, ботанике, химии, геологии и другим наукам. Здесь печатали свои статьи ученые университета А. А. Иовский, М. Г. Павлов, М. А. Максимович, Г. И. Фишер фон Вальдгейм. Из статей самого Двигубского обращают внимание статьи по геологии и минералогии. Журнал знакомил с работами Ж. Кювье в области зоологии и палеонтологии, с открытиями в области электродинамики и с другими новейшими научными открытиями. Журнал предназначался для преподавателей естественных наук.

Литературными приложениями к газете «Московские ведомости» были журналы «Иппокрена» (1799–1801), «Новости русской литературы» (1801–1805), «Минерва» (1801–1807), выходившие в основном до 1806 г., в период аренды университетской типографии.

Журналы конца 1820—1840-х годов XIX в.

Перелом в журналистике произошел во второй половине 1820– начале 1830-х годов, когда новые журналы начинают качественно отличаться от предшествующих. Холерный 1830 г. памятен и для русской журналистики. «Холера коснулась и журналистов, – говорил G. П. Шевырев, – «Галатея» простудилась, «Атеней» объелся, а у «Вестника Европы» поднялась желчь. Они не будут издаваться»^{76}.

Прекращая издание «Вестника Европы», М. Т. Каченовский писал: «В изнеможении от долготы дней, при конце бытия своего, но еще вполне владея способностями рассудка и памяти, завещаю современникам последние слова старческой опытности. Умираю смертию обыкновенною… Увы… я, находясь в сонме живых, должен был слушать не погребальные песни, не мольбы о грехах моих, а неистовое глумление и скоморошеское кощунство от некоторых из нового поколения журналов, незрелых смыслом, дерзких волею, велеречивых, бранчливых и хвастливых»^{77}.

Среди прекративших свое существование были журналы «Галатея. Журнал литературных новостей и мод», издававшийся с 1828 г. С. Е. Раичем и Д. П. Ознобишиным, «Московский вестник» М. П. Погодина, «Атеней. Журнал наук, искусств и изящной словесности с присовокуплением записок для сельских хозяев, заводчиков и фабрикантов» (1826–1830) М. Г. Павлова. Последний журнал сыграл положительную роль в популяризации естественнонаучных знаний в России.

Несколько позже, в 1832 г., закрылся журнал А. А. Иовского «Вестник естественных наук и медицины» (1828–1832), который был единственным в то время журналом по химии.

Правление университета, закрывая в 1830 г. «Исторический, статистический и географический журнал» и «Новый магазин естественной истории…», подсчитало, что за пять лет первый журнал принес убыток более 6,6 тыс. руб., а второй – более 13,4 тыс. руб. В 1830 г. их тиражи были минимальными: 312 и 98 экз. Правление пришло к выводу, что «Исторический журнал» «потерял свою цену, и дальнейшее его издание, кроме убытка, не может принести желаемой пользы…». Второй журнал, «Новый магазин естественной истории», «издавался единственно для распространения ученых сочинений, оригинальных и переводных, в надежде возбудить большее любопытство»^{78}. Но число подписчиков не увеличивалось, и журнал также был закрыт.

После этого университетом была еще сделана попытка издавать научный журнал. С 1833 по 1836 г. издавались «Ученые записки» по 12 книжек в год, объем каждого номера – 15 печатных листов, тираж – 1,2 тыс. экз. Журнал имел четыре отделения, соответствовавшие факультетам университета: нравственно-политическому, физико-математическому, врачебному и словесному. В нем излагались начала наук, еще плохо известных, разбирались теоретические сочинения как отечественных, так и зарубежных ученых, печатались библиография и извлечения из иностранных сочинений. Для издания журнала был создан комитет, в который входили ректор и восемь членов факультетов.

Но журнал не оправдал возлагаемых на него надежд. Неуспех был заложен уже при его организации, когда издателям предписывалось в изложении научных знаний «положить твердый оплот от вторжения чужестранных мыслей, народному духу несвойственных»^{79}.

В Москве издавался еще целый ряд научных журналов частными лицами, научными обществами. Некоторые из них уже упоминались, о других будет сказано ниже.

В. Г. Белинский о журналах 1820-х годов писал, что они были «не как журналы с мнением и направлением, а только как сборники разных статей»^{80}. Перелом в русской журналистике совершил Н. А. Полевой. Он считал, что журналы могут вызвать интерес у русской публики разнообразием, занимательностью, смесью полезного с приятным, а это значило, что в журналах должны были помещаться «большею частью переводы; стихи как необходимость; ученые статьи – изредка, и то как балласт на кораблях; критика (которая, однако ж, не основывалась еще на твердых, неизменных правилах); споры, несогласие мнений». Но время «для журналов чисто ученого содержания», даже «отличного достоинства», не пришло, также вряд ли могли существовать журналы, «исключительно занимаемые одним оригинальным и русским»^{81}.

Журнал Н. А. Полевого «Московский телеграф» был энциклопедически разносторонним и злободневным и, по мнению Белинского, стал «явлением необыкновенным во всех отношениях. Человек, почти вовсе неизвестный в литературе, нигде не учившийся, купец званием, берется за издание журнала, – и его журнал, с первой же книжки, изумляет всех живостию, свежестию, новостию, разнообразием, вкусом, хорошим языком, наконец, верностию в каждой строке однажды принятому и резко выразившемуся направлению». Полевой «был рожден на то, чтоб быть журналистом, и был им по призванию, а не по случаю». Белинский считал, что Полевой своим журналом оказал такое же влияние на русскую литературу, как Ломоносов и Карамзин^{82}.

Против Полевого было большинство журналов, цензура. «Московский телеграф» постоянно находился под угрозой закрытия. Причем Полевой сам «вызывал» огонь на себя. Например, в № 7 за 1828 г. была помещена статья «О физике, Атенея»», в которой содержались нападки на статью «Содержание и распространение физики» из журнала «Атеней», издаваемого профессором М. Г. Павловым. Полевой во всеуслышание объявил: «Г. Павлов под сим названием предлагает натуральную философию Шеллинга и Окена, кафедра коей правительством запрещена». Нужно заметить, что самому Полевому о современной философии писать было запрещено. Попечитель Московского учебного округа А. А. Писарев увидел в этом нападки не только на Павлова, но и на университет и предписал издателю воздержаться «от пасквильных суждений о трудах университетских профессоров», так как они обязаны «строгим отчетом во всех деяниях своих высшему начальству». Если же нападки будут продолжаться, то журнал «законным порядком» запретят^{83}.

Полевой нападал и на Каченовского, у которого когда-то учился. В 1830 г. он добился отстранения С. Т. Аксакова, своего литературного противника, от цензурования «Московского телеграфа». Вместо Аксакова был назначен Л. А. Цветаев, осторожный и внимательный цензор. Полевой нападал и на Цветаева. Он, например, заявил, что начало статьи «Взгляд на некоторые журналы и газеты русские» (№ 1, 1831) «вышло из печати не в том виде, как бы ему хотелось, что некоторые места лишились доказательства, другие указаний». И Цветаеву пришлось оправдываться перед цензурным комитетом. Он писал, что только смягчил оскорбительные выражения, выпуская самое резкое. Он исключил из текста выражения на счет русских и русской публики, а именно: «что пошлая, растительная бездейственность составляет величайший недостаток русских вообще»; «у нас нет стремления к общественной жизни, все есть цель к поддержанию одной растительной жизни; связи и корысть, две великие пружины, двигающие нашим обществом; для них у нас живут все, и все-то породили тот нестерпимый эгоизм:, который отвлекает нас от всякого общего стремления, от всякого единства в делах и мнениях»^{84}.

Журнал держался только благодаря благосклонному вниманию и поддержке Бенкендорфа, шефа жандармов. Но министр народного просвещения Уваров подготовил целую тетрадку «крамольных» выписок из журнала и в 1834 г. представил ее царю, сопроводив словами: «Давно уже и постоянно, Московский телеграф» наполнялся возвещениями о необходимости преобразований и похвалою революциям. Весьма многое, что появляется в злонамеренных французских журналах, «Телеграф» старается передавать русским читателям с похвалою. Революционное направление мыслей, которое справедливо можно назвать нравственною заразою, очевидно, обнаруживается в сем журнале, которого тысячи экземпляров расходятся по России, и по неслыханной дерзости, с какою пишутся статьи, в оном помещаемые, читаются с жадным любопытством. Время от времени встречаются в «Телеграфе» похвалы правительству, но тем гнуснее лицемерие: вредное направление мыслей в «Телеграфе», столь опасное для молодых умов, можно доказать множеством примеров»^{85}. Потребовался лишь повод, чтобы закрыть журнал. После публикации отрицательного отзыва на драму Н. В. Кукольника «Рука всевышнего Отечество спасла» (№ 3, 1834), понравившуюся Николаю I, он был закрыт, после чего Полевой представил в цензурный комитет объявление для помещения в «Московских ведомостях» о том, что «непредвиденные и не зависящие от воли его обстоятельства» заставляют его прекратить издание журнала. Вместо невышедших пяти книжек за 1833 г. Полевой предложил пять книжек за 1834 г. и вместо журнала за 1834 г. – восемь томов «Исторической библиотеки» (200 или более печатных листов)^{86}.

27 сентября 1830 г. в цензурный комитет обратился Н. И. Надеждин с просьбой разрешить ему издавать журнал «Телескоп» и приложение к нему под названием «Молва». Программой журнала должны были стать «изящная словесность, знания, современная летопись, критика, нравы, смесь»^{87}. Новый журнал стал главным противником «Московского телеграфа». Когда Надеждин выезжал за границу, он поручал издание журнала В. Г. Белинскому. «Телескоп» не подвергался постоянным нападкам и преследованиям, как «Московский телеграф», хотя и значился в числе либеральных. Публикация «Философического письма» (1836) Чаадаева произвела впечатление разорвавшейся бомбы. «Телескоп» и его приложение были закрыты, цензорам было предписано «не позволять в периодических изданиях ничего, относящегося к напечатанной в № 15 «Телескопа» статье: «Философические письма», ни в повторение, ни в похвалу ее»^{88}. Цензор журнала профессор А. В. Болдырев был отстранен от должности цензора и ректора университета, автор объявлен сумасшедшим, издатель сослан.

М. П. Погодин с группой московских «архивных юношей» в конце 1820-х годов стал издавать журнал «Московский вестник», но, не заинтересовавший читателей, журнал прекратил свое существование. В 1841 г. Погодин предпринял издание нового журнала «Москвитянин», объединившего значительные литературные силы. Здесь печатались А. А. Фет, А. А. Григорьев, А. Н. Островский, Т. И. Филиппов, Е. Н. Эдельсон, Б. Н. Алмазов, А. Ф. Писемский, Е. П. Ростопчина, актер П. М. Садовский. Журнал был трибуной славянофилов. А. Ф. Писемский в 1850 г. опубликовал в нем повесть «Тюфяк».

Погодин учел свой неудачный опыт и не стал ограничиваться проповедью какой-то одной идеи: «С самого начала я сделал план, чтоб десять печатных листов посвящать дельному и серьезному, и остальные, от пяти до десяти, всякой всячине, которая удовлетворяет большинству подписчиков… иначе журнал остался бы при образованных одних читателях, которых счетом сто в Петербурге, сто в Москве и сто в губерниях»^{89}. 11 февраля 1849 г. Погодин передал издание журнала литератору А. Ф. Вельтману.

Театральные и музыкальные журналы